Зимние каникулы 2009

Кто раньше встаёт — тому Бог подаёт. Парень открывает и трёт свои карие, как горький кофе с добавлением кленового сиропа, глаза, медленно поднимая пробудившуюся голову с предмета на котором лежал. Его возглавницей оказалась мягкая комбинация из скомканного за время сна пледа, всё ещё мирно спящего русовласого юноши и его чёрной толстовки, пропитанной невероятным запахом, от которого голова шла кругом при малейшей «затяжке» воздухом рядом с ним. Несмотря на отсутствие вредных привычек (за исключением разве что только употребления двух-трёх баночек украденного дешёвого пива по пятницам и баловства с избытком дозы снотворного), такую сигаретку Джона из губ не выпускал бы. Неудивительно, что ему симпатичен парень, на котором он лежит: 'вполне сносный' характер, уровень понимания и интеллекта, получение поддержки во всём, начиная от сочувствия душевным переживаниям и заканчивая согласием к любым приключениям на задницы, невероятноя харизма и серо-голубые глаза, меняющие оттенок под настроение, как камешек с бабушкински-древнего кольца, настолько же непостижимые и возвышенные в глазах смуглого парня до небес, как и сам предмет его обожания — несколько лет крепкой дружбы сделали своё дело. Правда, Адам — убеждённый религией 'гетероприверженец', а точнее — натурал. Даже не би. Вот так. Кареглазый вздыхает, втягивая ноздрями аромат любимого друга, наличие чувств к которому в своей груди понял в последнем ноябре. Довольствуясь ворчливыми обнимашками и каждоутренним созерцанием своего божества, Джона теперь просто жил и надеялся на то что со временем внезапно пробудившаяся зависимость скоро ляжет в спячку. если не помрёт от несчастного случая в виде случайно вырвавшегося признания под действием момента. Снова вздох. Маршалл максимально осторожно приподнимается, с нежностью укрывая шерстяным в клеточку полотном заснувшего, прислонившись спиной к дивану, голубоглазого, и идёт в направлении к запретной кухне, где забирает из холодильника некоторые продукты. Из морозилки извлекается коробочка с позвякивающим, покрытым корочкой инея, алюминем внутри, отнюдь не пустующем — внутри земёрзшая жидкость, которая вернётся из состояния льда в своё привычное через пару часов. Странная совокупность двух плоскокруглых предметов летит в микроволновку, парень настороженно ждёт конца отсчёта до сигнала разогрестости и выключает за секунду до того, как он раздатся, чтобы не беспокоить сон друга. Довольно чуткий, к слову; несмотря на полное погружение в бессознательное состояние, то есть в этот самый сон, Адам слышал всё, что происходит, хоть и не понимал смысла этих действий. Вот, например, разогретый продукт тихо заворачивают в шуршащую фольгу, коробку из холодильника суют подмышку, хватают из-за дивана заранее подготовленный рюкзак и выходят из комнаты. Скрип входной двери, но чувство пустоты в доме не наступает…

Может здесь всё ещё кто-то есть?

… Теперь открыты глаза облачного цвета пасмурной погоды с редкими проблесками невероятно яркого, весёлого неба. — Уаххх, — воздух сотрясает сладкий протяжный зевок, источник которого полуслепо спросонья оглядывется. Предчувствий каких-либо нет, есть хорошее настроение — Джонааааа! Доброе утро?! Голубые очи удивлённо распахиваются, не обнаружив признаков присутствия друга. Ни звука, ни шороха — ничего, что мог бы издавать человек. В доме властвует сквозняк. На камерах шипение и полосы, ну или же тёмный экран. На одной, с обзором на комнату хозяйки, изображается кошка. Заметив её, Мюррей промаргивается: вдруг показалось? Животное действительно пропадает, будто бы и не существовало вовсе, а взгляд падает на потёртый листочек-записку, приклееный к краешку прибора, засекающего активность паранормальщины. «Утречка, Ад! Как спалось? Я подготовил кое-что интересное, тебе должно понравится! Я в машине, не забудь захватить свои вещи когда будешь уходить. Увидимся, твой Лучший Друг. P.s. собрать приборы на тебе, сорян :)» — Тц… Такое пропускаешь, чувак. — сам себе сказал Адам, набирая напарника по телефону и ожидая завершения гудков. — О, ты встал! — слишком звонкий и радостный для облачного, зимнего, да ещё и встречающего холодом, утра голосок вскоре виртуально потряс плечо русого. — Ты как всегда не вовремя уходишь.Я тут такое обнаружил! Прикинь, эта кошка. Громкое 'мяу' и скрип дверных петель совсем близко, но в то же время так далеко, заставляют Адама замереть и замолкнуть, оставив интригу для друга. — Чувак?!.. — Слышишь?.. — он замер, прислушиваясь. — Откуда идёт этот звук? –Думаю, что из домаЧувак, если это всё серьёзно, то ничего хорошего от этой кошки не жди. –Наоборот, кажется сейчас будет что-то интересное. –Охх, я уверен, что тебе точно не следует идти туда сейчас… –Я иду туда. Здесь что-то… непохожее на обычного кота, это не то, с чем мы обычно сталкиваемся.нужно разобраться с этим. –В этом и проблема, я…- недоговоренную фразу Джона закончил шёпотом, -.беспокоюсь. –Всё норм, ты преувеличиваешь. Ты хоть знаешь, что́ ЭТО может дать нам? –Дать что?! Нас разыскивают, и конееееечно же — язвительно протянул Джона, — чего нам не хватает, так это ещё большего внимания! — …слушай, хочешь ты того или нет, но я возвращаюсь внутрь дома. –Адам, пожалуйста!..- с неким отчанием начинает дрожать голос младшего –Поздно, я всё для себя решил, — сухо прерывает просьбу друга русый. Джона сбрасывает звонок. *Как же раздражает, блять. И что это на него нашло? Сначала ушёл и ни черта не объяснил, теперь отсиживается в машине, голос на меня повышает, да ещё и приказывать мне смеет. Идиот, надеюсь эта шутка не помешает мне разобраться с впервые действительно сто́ящим делом* Они оба молчат, не собираясь перезванивать, что означало бы что им придётся возвращаться к неприятному разговору, в то время как старший продвигается по сумрачным за счёт занавешанных плотными шторами окон коридорам, осматривая комнату за каждой незакрытой дверью. Он возвращается к обжитому дивану, просматривая все изображения на экранах и выключая те, что счёл ненужными, так как наткнулся на всё ещё запертую, но с появившимися небольшими на дубовой лакированой поверхности следами от когтей дверь, ведущую в подвал. Адам берёт необходимое для «душевного разговора с призраком» и выдвигается в повторный обход по зданию. На подходе к повороту, после которого открывается вид на ту самую дверь, прибору измерения активности сношит башню. Сглотнув то ли от перевозбуждения, которое вызвал приливший в кровь адреналин, то ли от страха, перехватившего горло, русый пытается говорить с тем, о чём не знает совсем ничего. На спине ощущается будто прожигающий дырку в толстовке взгляд, но он не оборачивается. В черепной коробке слышится знакомый взволнованный тембр, безумно кричащий что сзади него кто-то есть

«ОМОЙБОГ, ПОЗАДИТЕБЯ! БОЖЕМОЙ, ПОЗАДИТЕБЯ! ОНОПРЯМО ПОЗАДИТЕБЯ!».

Рука хватает шипящую рацию, чувствуя что голос исходит оттуда, ведь мобильник (вот чёрт!) остался на беззвучном. Когда слышится голос Джоны, пусть и неприятно звонкий, накатывает волна некоего спокойствия, смывая встревоженность, а с ним и весь хороший настрой, ведь 'призрака' пугает наглое вмешательство. — Оу, дружище, только сейчас появилась свободная минутка и ты решил позвонить? — без малейшей капли эмоций спросил Мюррей, с начавшей мяукать на заднем плане кошкой. — В чём дело? Кот язык прикусил?) –Ничего подобного! кхм. Просто не надо. не ходи туда.ладно? пожалуйста?.. — дрогнул голос смуглого, удивившегося холодности друга. –Ох, так теперь дело кажется тебе реально сто́ящим и не таким смешным как подколы про силуэты сзади меня? –Чувак, я не понимаю чего ты. что ты хочешь от меня! Я. я серьёзен, как никогда! Адам тихо засмеялся, отчего болезненно защемило сердце. Очевидно, он даже слушать не станет. — Значит, больше мы без ебучих шуток, не так ли? — Я понимаю, что иногда дурачусь, окей? В этом весь я! –Может, пришла пора измениться в лучшую сторону? — Я чувствую себя ужасно оттого, что после всего случившегося, которое я пережил получше чем некоторые.- тут сделан особый акцент, -что не могу помочь тебе нести это бремя! –Какое это имеет отношение к чему-либо вообще?.. Справедливый вопрос. Действительно, что же за чушь несёт его напарник, как трус отсиживающий задницу в машине, хотя мог бы и помочь? –Знаешь, это мой грёбаный предел! ЭТИ итак много отняли у нас, и ты всё равно бежишь к ним при каждом удобном случае! –Это не так! — пытался нормально говорить Адам, но сам, как и взъевшийся не из-за чего товарищ, вновь повышал тон до крика. — Слушай, блять, сюда! Ты не бессмертный, ясно?! Я знаю, что ты так решил, когда мы начали эти грёбаные походы смерти, и ничего не случилось, я понимаю. Но это прямо здесь — реальность, и ты обязан понимать это лучше кого-либо другого! –Что это вообще значит? –Лучше бы мы никогда не искали ЕЁ, потому что твоя мать — мертва и не вернётся, и мы не сможем этого изменить! –Что ты, блять, только что сказал?! -… и мне жаль, что теперь мы вынуждены так жить! Но, Адам, если ты спустишься по этой лестнице, то ты к ней присоединишься, и если. –Так просто оставь меня! Проваливай! — нервы Мюррея сдают, сейчас всё происходит на эмоциях, а не рассудительно, как обычно, и он тоже переходит на повышенный голос, почти что крик.

Внезапно раздаётся неприятный писк, возвещающий о потере связи с умолкнувшим из-за разрыва сети голосом. Сердце упало.