А если..?

      Антон забежал в дом, ещё не осознавая, сколько всего лишнего сказал пару секунд назад. Он перекинулся парой слов с Кариной, что по-прежнему была несколько предвзята. Конечно, в силу возраста парня её чрезмерное опекунство спало, медленно перебираясь на Олю. Именно потому предупредить о прогулке было не страшно, во всяком случае, девятый класс уже в самом разгаре, мама понимала, что сыну тоже нужно развеяться. Юноша быстро бросил рюкзак в своей комнате и вернулся к Ромке. Тот вдумчиво стоял, смотря куда-то вдаль.       — Старался поскорее, — с воздушной, невинной улыбкой проговорил Антон.       Определённые несостыковки в мыслях у Ромы вызывали лёгкое ощущение интереса, которое то и дело вынуждало несколько подозрительно скользнуть взглядом по Антону. Он хотел спросить, но, глядя на новоиспеченного товарища, парню показалось, что такими вопросами он может надломить атмосферу непринуждённости, беззаботности и откровенности. Может, Ромка и сам мог объяснить себе причину происходящего, но услышать такое ведь совсем другие ощущения! Борясь с двойственными чувствами, Ромка кивнул головой в сторону ближайшей потрёпанной детской площадки и прикурил сигарету.       Его вредная привычка была спасением от его чувств. Когда хулиган был в возрасте не такой глубокой сознательности себя, поисков и мыслей, он никогда не ощущал подобное. Сигареты – его спасательный круг, лёгкое успокоительное. Несмотря на то, что с сигаретами не поделишься своей болью, не расскажешь, как прошёл твой день, они были его поддержкой. И хотя у Ромы были друзья, например, Бяша – друг детства, который во всём абсолютно беспрекословно поддерживает товарища, были и потенциальные девушки. Но не являли из себя эти взаимоотношения свободу высказывания, ведь в них было необходимо держать определённый образ, изрядно задумываясь о подбираемых словосочетаниях. Да, Бяша единственный знал о его непростой ситуации в семье, но уделить должную поддержку у него не получалось. Ограничивалось всё простеньким: "держись, братан!", "прорвёмся, на!". Потому с Бяшей было проще, когда у тебя всё хорошо. Он парень весёлый, сильно преданный этой дружбе, и за это Ромка его безгранично ценил.       А потенциальные девушки совсем не волновали Пятифанова, пусть его лучший друг и говорит: "это же тема, на! У всех ровных пацанов должна быть тёлочка!", хулигана это не сильно заботило. К девушкам он относился с опаской, кажется, та же Катя – просто светлая девочка, отличница и староста, но в её взгляде всегда присутствовала невероятная хитрость, вечно витающие вокруг неё сплетни, шушуканье с подружками. Разве это показатель чего-то прекрасного в женском обличии? А если девушка не была умной, то и не была интересной, хотя бы как персона, с которой можно пообщаться.       А Рома искренне нуждался в чём-то тёплом, уютном и, нигде этого не находя, он и останавливается на бумажках, наполненных табаком, что оказывают биологическое влияние на тело. Антон не был из тех парней, что готовы драться за гаражами, пить, не находя перерыва, курить каждые полчаса. Он не был глупым, имел свои творческие интересы, был мягким и лёгким. Кажется, Ромка стал ценить его совсем иначе, чем ценит того же Бяшу. Храбрый, но хрупкий, спокойный, но эмоциональный, весёлый, но за этими блестящими на солнце глазами, за этим звонким ребяческим смехом всегда есть своя ласковая, нежная грусть.       Хотел бы Рома одним вопросом из своего интереса, из подтверждения своей теории, испортить такой момент? Нет, определенно нет. В потоке таких мыслей он и не слышал, что Антон рассказывал о своей сестре. Высокий юноша выбросил сигарету в сугроб и с увлечённостью вернулся в воодушевлённый рассказ его собеседника. К тому времени ребята уже подошли к площадке, им была не особо интересна сама хрупкая постройка, они сфокусировались на одиноко стоявшей деревянной лавочке.       Атмосфера вокруг была немного мистической. Вокруг деревья, белые, словно надели свои торжественные наряды. Небо высокое, уже не светлое, но ещё и не утонуло под покровом вечера. Нет ничего лишнего, лишь пастельно-голубой чистый холст над головами. Невесомые кружащие в воздухе снежинки на мгновения застывали, словно время вокруг беззастенчиво останавливалось, разрешая запечатлеть в памяти столь комфортный момент. Было ли так невероятно красиво вокруг, если не смотреть на это глазами Ромы или Антона?       — Знаешь, а я ведь тоже когда-то хотел научиться рисовать, — с лёгкой насмешкой над собой сказал хулиган, выкинув очередную сигарету куда-то за пределы площадки.       — Правда? И почему же не стал развивать своё желание в нечто большее? — слегка округлённые глаза Антона не отрывались от собеседника.       — Та... получилось так, что физические умения мне нужны были куда больше, в них и развивался, — обнажая острые клыки в дружелюбной улыбке, Рома сфокусировал взгляд на кронах деревьев. — Они мне тоже были интересны, но заняться чем-то другим, личным каким-то навыком не вышло, ибо себя не нашёл, — кажется, в морозном воздухе застыл шарм откровений, раз даже Ромка им так проникся.       — Хочешь, могу попробовать тебя научить рисовать? — Антон был настроен абсолютно серьёзно, но Рома в ответ рассмеялся.       — Так я даже твоих рисунков не видел.       А ведь правда... Робкому юноше просто нечего показать кроме портретов человека, сидящего рядом непривычно близко.       — Я обязательно покажу тебе, как найду вдохновенье и нарисую что-нибудь...       «...кроме тебя», — пронеслась мимолётная, но уловимая мысль.       Под загадочной пеленой надвигающейся темени ребята разбавляли повисшую в воздухе тишину неустанными диалогами, наполняли грудь теплом взаимной искренности. Антураж разбавлял приглушённый свет фонарей, отдающий слегка неприятным желтоватым цветом. Но в эти секунды не было ничего отталкивающего на планете, всё сменилось, меняя обличие до неузнаваемости. Дымчатый отблеск растворяющихся вдалеке фонарей напоминал яркие звезды, до которых хватит сил дотянуться, стоит только рукой подать. Мир вокруг заметно поменял свои краски под неумолкаемые разговоры парней.       — Да Катя всегда такой была, она с первого класса любительница создания интриг, — их разговоры плавали с темы на тему.       — А Полина? — упоминание данной девушки заметно напрягает Рому. Хулиган старается не выдать промчавшегося по рукам свинца, но Антон, кажется, даже намеренно повторяет имя Морозовой из раза в раз.       «Выяснить бы причину такой реакции, пробраться глубже...»       Но до истинной причины Петров не доберётся, сколько бы он ни старался. Пятифанов был свидетелем многих тёплых моментов в дружбе Антона и Полины, видел их крепкие взаимоотношения на протяжении нескольких лет и, кажется, допускает лёгкий укол в грудную клетку. Внезапно появившееся желание не делить свой единственный объект искренности с кем-то ещё не столько пугает, как напрягает вдвойне. Впрочем, у них с Полиной это желание взаимное.       — Не помню, как-то до тебя в стороне держалась от всего, скромная тихоня, — честно, но без деталей, проговорил Рома. — Поздно уже, пошли к твоему дому, — подсознательно стараясь оборвать обсуждение Полины, продолжил парень.       «До моего дома? Проводит меня что ль?» — Антон даже пропустил мысленный смешок. Непонятно, был он нервным или истерическим...       По протоптанной белой дорожке парни направились к дому Антона, улавливая кружащиеся движения пушистых снежинок. Расслабленный тёплым и непринуждённым диалогом Петров, резко нагнувшись, собрал небольшую горстку снега и наскоро слепил, неуклюже кинув в попутчика.       Начавшаяся война зажгла в парнях одинаковый огонёк. Внезапная, но принципиально желаемая победа разгорелась в двух сердцах одновременно. Оба были достаточно ловкими, бегали друг от друга, иногда практически падали, стараясь стабилизировать потерю равновесия разведёнными в разные стороны руками, кидались снегом, толкались, желая повалить противника.       Пусть у Антона так и не получалось повалить Рому на снег, он всегда искренне старался, а вот Ромка умело маневрировал и всегда укладывал более хрупкого парня спиной на сугробы. Это было не грубо, наоборот, слишком уж аккуратно.       Кажется, хулиган сам не понимает, как тот, кого он так искусно задирал, на ком отыгрывался, подтверждая в чужих глазах свою власть, стал единственным, кого лишний раз задеть теперь не хотелось. Его сигарета, его личный дневник, его уютный дом – всё понемногу собиралось воедино, выстраиваясь в незабываемый образ одного-единственного человека.       — Ладно, ладно, как мужик, сейчас отдаю победу тебе, но не фактическую, а то уже встать не можешь, — протягивая руку Антону, лежащему в снегу, Рома ослепил его самодовольной улыбкой.       Воспользовавшись помощью, Петров поднялся на ноги, отряхивая куртку от прилипшего к ней снега. Расставались парни теперь не на развилке их улиц, а прямо около дверей Антона.       Во время прощания случилось уже привычное рукопожатие, но непривычным оказалось то, что в его время Антон слегка приобнял своего друга, похлопав по плечу. Вообще, ничего необычного, но это было как минимум неожиданно. Ребята разошлись.

***

      Зайдя домой, Антон не мог справиться с собой и сбросить улыбку с лица. А мама, услышав звуки открытия двери, спустилась поприветствовать долго отсутствовавшего сына.       — Курил?! — окутывая недоверчивым взглядом, спросила Карина.       — Нет, я с другом был, он просто... — мама не дала ему шанса на оправдание, ей не стало лучше от информации, что курит не её сын, а ошивающиеся рядом хулиганы.       — А! Так ты у нас теперь с курягами по дворам шастаешь? Антон! А потом что? Пьяным тебя в оврагах искать?! Чтоб больше такого не было! Общаться больше не с кем? — женщина не выслушала Антона, оборвала возможность диалога своим категоричным уходом на кухню. Никоим образом не восприняв услышанное всерьёз, Петров даже мысленно не допустил согласия на материнский упрёк. Вечер прошёл в рамках обыденного, единственное, что изменилось – Антон.       Смешанные, но явно позитивные эмоции помогали Петрову справиться с некоторыми ранее болезненными семейными проблемами, но у Ромы положение было явно иное. Дом – больное для него место. Пятифанов его и домом-то не называет, намеренно упуская это заурядное слово, подразумевающее теплоту, близость и родство. Но ему было легче отвлечь себя после такого тёплого для души, но фактически морозного дня.       Перед сном наш парень, переворачиваясь на правый бок, не мог справиться с потоком мыслей, что вызывали яркие, трепетные чувства, потому и не мог даже глаза сомкнуть.       «Как же я был слеп, в таком стойком, железном человеке, столько скрытых обычных, лёгких желаний, столько своей боли, столько своей тяжести. Может, я смогу помочь ему? Может, и курить так часто бросит...»        Юноша перевернулся на левый бок.       «Он ведь такой хрупкий, как я мог раньше просто наблюдать, как над ним издевается огромный Семён? Пха, та Семён только убегал бы в таком положении, плакался бы, а он даже смелости набрался, чтобы подойти и выразить своё недовольство мне... Мне, его обидчику, ненавистной причине синяков, порезов и травм».       Парень снова перевернулся на кровати.       «Я хочу его простить, мне не важно, что было тогда. Мы же не знали друг друга, да и не могли – не имели возможности из-за разного социального положения, и я рад, что смогли теперь. Мы, оказывается, даже похожи. Ну и не с Семёном я, в крайнем случае, подружился. Пусть все думают, что он плохой, я так не считаю. Я ведь понимаю, впрямь понимаю жестокость этого места. И он выживал как мог, и я...»

Оба уснули.

***

      Утро субботы было действительно прекрасным, Антон выспался, кошмары не посещали его помутнённый рассудок. Парень спустился в кухню к завтраку, где уже сидела Оля. Трапезу прервал звонок. Мама подошла к телефону и подозвала парня.       «Кто бы это мог быть? Я вроде не договаривался ни с кем сегодня пересекаться...»       Антон подошёл к телефону и аккуратно спросил:       — Да? — ухо обдало мучительно долгой шипящей тишиной.       — Привет... — робкое приветствие столь знакомого голоса вынудило даже вздрогнуть.       — Привет? — Антон замешкался, выражая явное удивление.       — Может, прогуляемся?       «Ну, а почему нет?»       У Антона не было никаких планов, так что провести выходной, непринуждённо прогуливаясь с Полиной, может оказаться очень успешной идеей. Объединить приятное с полезным, где "полезным" являлось решение возникшей между ребятами неловкости.       — Да, давай, може-ет... минут через... сорок зайду за тобой, — рассчитывая необходимое время на дорогу, сборы, завтрак, протянул парень.       — Отлично! — в более приподнятом настроении ответила Полина, завершая диалог.       Доделав все свои дела, они встретились у её дома, Антон не хотел делиться подробностями прошлого вечера, да и не мог, ей не нужно было знать, что на самом деле он пошёл гулять с Ромой практически до ночи сразу после школы. Договорившись прогуляться неспеша и пообщаться, они продолжили путь.       Разговор давался легко. Полина спрашивала про Олю, про дела дома, про новогоднюю дискотеку, а Антон про её музыкальные улучшения, её мысли, дела дома. В целом, дружеский мотив сохранялся, и оба тактично избегали напоминания о промчавшейся между ними нотке отчуждённости.       Во время прогулки Антон сумел разглядеть Бяшу – эту немного странную, забавную походку можно было из тысячи узнать. Юноша подумал, что с ним и Рома, а значит, сейчас они пересекутся. В этом была приятная возможность, но одновременно с ней появлялся шанс недоразумения. Пятифанов же не знает, что об их вчерашней прогулке стоит умолчать. Но, если честно, даже под угрозой явной обиды Морозовой, Петров надеялся увидеть на горизонте другую манеру поведения, которую он узнал бы ещё быстрее, чем по-детски интересную ходьбу Бяши. Ожидаемого Ромки там не было, сколько не всматривайся. Когда ребята встретились, они ненадолго остановились.       — Здорово, на! — поприветсвовал в своём репертуаре бурят.       — Привет, а ты чего один? — аккуратно спросил Антон.       — Да я вот за Ромкой иду, делишки, на! — Бяша пропустил звонкий смешок.       — Понятно, ну ладно, мы пойдём? — Петров тактично свёл диалог к его завершению, не желая навевать на Морозову явный дискомфорт.       — До встречи, на!       — До встречи... — юноша проводил одноклассника взглядом, поворачивая головой через плечо.       После разговора Полина с Антоном продолжили свой путь, и тема невольно зашла об этой компании.       — Ты же понимаешь, что они тебе не друзья? — хмуря свои тонкие бровки, говорила девушка. А Петров выслушивать этого не хотел, теперь он в это поверить не сможет, да и не хочет. Лучшим для себя решением Антон посчитал простое и удобное игнорирование. — Тебе надо срочно это прекращать, а то потом что – будешь с ними в спортивках гонять и тесты списывать, и то, на четвёрку натянутую? — голос Полины стал заметно громче. — Меня это вправду напрягает, я же забочусь о тебе! — заботилась она, скорее, о себе. — Антон! Ты меня вообще слышишь? Тебе оно не над...       — Хватит! — резко перебил её юноша. — Ты ничего не знаешь! Зачем ты отговариваешь меня от того, что так и так уже происходит? Ничего не изменится, — постепенно Антон говорил тише, возвращаясь к своему обычному тону голоса. А Полина, не ожидая столь эмоционального ответа, в удивлении распахнула глаза.       — Ты же видишь? Ты уже поднимаешь на меня голос... Думаешь, это не их влияние? — выражаясь аккуратнее, девушка опасалась повторной реакции.       — Это не из-за них, а из-за твоего недопонимания. Или что, будет лучше, что они меня снова избивать станут? И... это не причина нашей дружбы. Они тоже люди, такие же, как ты, понять это можно, если войдешь в их круг доверия, это же очевидно, — Антон был слегка нагружен внезапным диалогом о его новых друзьях, потому неприкрыто выражал явное раздражение. Парень хотел и дальше дружить с Морозовой, но с таким отношением любое желание начинает исчезать. Оставшийся путь до дома Полины ребята общались более сдержанно, эту тему не поднимали, но и остальные ощущались с ноткой недоверия. Они попрощались.

***

      Путь до дома парень провел не в мыслях об этом диалоге – он больше не хотел так думать. Скорее, он хотел как бы ненароком встретиться с Бяшей и Ромой. Парень представлял, что сейчас случайно увидит их на белоснежной дороге, они вместе прогуляются, пообщаются. Чаще обычного Антон смотрел по сторонам, выглядывая попытку "внезапной" встречи. Снежная пелена, слабая вьюга, и пусть эта тропинка была невероятно похожа на ту, где игриво воевали снежками ребята, она не дарила такой непринуждённости. Хотя, если честно, даже если бы это была именно она, Антон не прочувствовал бы её без его уже словно неотделимого напарника. Не заметив, что снова попал в капкан своих мыслей, парень столкнулся с кем-то, кто шёл напротив.       Кажется, встреча неожиданной оказалась для всех.       После резкого поворота головы появившийся образ показался сначала неузнаваемым – что очень странно, ведь туша массивного Семёна выделялась на фоне остальных знакомых. Антон немного опешил, быстро протараторил не самые искренние извинения и принялся ускоренным шагом идти по изначальному маршруту. Уйти незапятнанным не вышло. Семён резко одёрнул его и без лишних разглагольствований ударил крепко сжатым кулаком в нос.       — Чё, не ту дорогу выбрал, очкарик? — мерзкий смешок раздался из щекастой физиономии. Видимо, сами извинения смутили Бабурина, другой адекватной причины для такой реакции Петров пока что не нашёл.       Антон упал, но постарался быстро встать, чтобы реабилитировать хотя бы немного равное положение. Семёну так-то абсолютно плевать, лежащего он бьёт или летящего, нет у него никакого кодекса чести. На удивление, Семён просто вбросил ещё пару колких оскорблений и ушёл по своим делам.       Антон выдохнул, хоть всегда в подобных разборках был горд за себя, не бежал, лишь сопротивлялся ответными выражениями, но, к сожалению, большего он и не мог. Ощущение достоинства, которое он не теряет в таких стычках, было важным и поддерживающим его звеном. Пусть было страшно, но характер и у Антона есть.       Теперь у парня на горбинке носа есть небольшой синяк, а пока он идёт до дома, по губам стекает, постепенно свёртываясь, кровь. В попытках убрать её руками, а ладони вытереть об снег, он оставлял на себе некоторые красные разводы, которые быстро засыхали. Приняв решение, что по прибытии домой нужно незаметно проскользнуть в ванную, Антон преспокойно прекратил попытки остановить кровь. Но ряд вопросов от дотошной матери, смахивающий на допрос с пристрастием, заранее усугубил и без того неприятное настроение.       К счастью, дойдя до дома без происшествий, но, к сожалению, не в компании новых друзей, парень перешагнул порог. Ему удалось смыть кровь и остаться незамеченным, но синяк-то с водой не уйдёт. «Ладно, как и всегда, скажу, что моя неуклюжесть зимой возрастает в геометрической прогрессии – "ведь скользко!"» Мысль была, очевидно, единственной верной, но родители могли бы и заподозрить чего, будь они действительно вовлечены в жизнь сына.

***

      Всё воскресенье юноша провёл в компании сестры, читал ей различные сказки, отвлекался на рисование. Антону очень хотелось произвести хорошее впечатление на Рому своим рисунком, но абсолютно ничего не получалось. Будь то пейзаж, как на той лавочке, во время рисования которого диалог протекал приятнее и легче, чем с кем-либо ещё. Будь то школьный коридор, похожий на тот, где Антон заступился за мальчика из младшего класса, или курилка. Ничего не получалось так, как хотел бы это видеть автор.       На самом деле, рисунки были очень красивыми, аккуратными, с хорошими тенями и невероятными линиями, но Антон был невыносимо строг к себе. А рисовать что-то, что не было связано с его новым другом, не желал. Хорошо получался у него теперь только Ромка. Чтобы сестра не чувствовала себя одиноко, Петров посмотрел мультики вместе с ней, и на этом закончился его очередной свободный день. Перед сном Антон сделал домашнюю работу и после душа направился в кровать. Когда же закончатся эти чувства и вернут ему способность засыпать с той же скоростью, что и ранее?       «Ну, это куда лучше, чем от кошмаров просыпаться».