Марта

| Спустя еще пару дней | В один из не самых теплых дней, когда Марта сидела на кухне в очередной Майкловой футболке, перебирая конспекты, а за окном моросил нудный дождь, входная дверь распахнулась без звонка. Это был Дункан — только он имел привычку врываться в чужой дом как к себе, громко топая и крича с порога: — А вот и лучший друг всех беременных и их нервных братьев! Майкл, сидевший с чашкой кофе, поперхнулся и закатил глаза, а Марта невольно улыбнулась. Дункан стоял в дверях кухни, сверкая зелёными глазами со своей неизменной длинной рыжей косой, перекинутой через плечо, и с огромным пакетом в руках. Следом за ним, держась за низ его куртки, впорхнула маленькая девочка с точно таким же рыжим вихром волос — его сестрёнка Келли, пятилетний ураган в розовых резиновых сапогах. — Дядя Майкл! — завизжала Келли, бросаясь к нему. Майк едва успел поставить чашку, чтобы подхватить малышку на руки. — А это что ещё за чудовище? — спросил Афтон, подбрасывая девочку и та заливисто рассмеялась. — Я не чудовище, я принцесса! — возмутилась Келли. — Принцесса, которая только что растоптала мои цветы на клумбе… — вздохнул Дункан, разуваясь и ставя пакет на стол. — Привет, Марта. Как самочувствие? — Лучше, чем у твоей клумбы. — ответила Марта и Дункан расхохотался. Рыжик постепенно разгружал пакет, выкладывая на стол гору вкусностей: домашние булочки от его мамы, фрукты, соки, и вдруг — огромная плюшевая курица Чика. А точнее ее Той версия. — Это тебе. — сказал Дункан, водружая курицу Марте на колени. — От всех нас. Чтобы было кого обнимать, когда этот угрюмый тип, — он кивнул на Майкла. — уходит на работу. Марта прижала курицу к себе и неожиданно почувствовала, как к горлу подступает комок — не от грусти, а от тепла, которое разлилось внутри. Она знала, что Дункан — это тот человек, который может рассмешить её даже в самый мрачный день. И сейчас он, как всегда, пришёл именно в нужный момент. — Спасибо! — с улыбкой ответила Марта. — Не за что! — отмахнулся Дункан.— Кстати, эта Чика говорящая, если нажать на лапу. Мы с Келли полдня выбирали самую голосистую. В подтверждение слов старшего брата, Келли, уже слезшая с рук Майкла, подбежала к курице и с силой нажала на её Кексик в руке. Чика своим мелодичным, но бодрым голосом объявила: «Я тебя люблю! Давай кушать!», да так громко, что Марта подпрыгнула, а потом расхохоталась — так звонко, что даже Майкл удивлённо поднял бровь. — Дункан, это гениально! — выдохнула Марта сквозь смех. — Я знаю. — выпятил грудь и сказал Дункан, а затем усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Я вообще гениальный. Признайся, Майк. — Ты скорее невыносимый. — буркнул Майкл, но уголки его губ предательски дрогнули. Келли тем временем забралась на стул рядом с Мартой и уставилась на неё своими зелёными, как у брата, глазами с таким пристальным вниманием, на которое способны только пятилетние дети. Марта заметила её взгляд и улыбнулась. — Что, Келли? Девочка наклонила голову набок, её рыжие кудряшки рассыпались по плечам. Она смотрела на живот Марты, который под футболкой Майкла всё-таки выделялся округлостью. — А почему у тебя живот такой надутый? — спросила девочка с искренним любопытством. — Ты что, воздух проглотила? На кухне повисла тишина. Дункан закрыл лицо рукой, Майкл поперхнулся кофе, а Марта почувствовала, как её щёки заливаются румянцем. — Келли! — Дункан попытался придать голосу строгость, но у него плохо получалось, ибо плечи тряслись от сдерживаемого смеха. — Нельзя так спрашивать! — Почему? — Келли искренне не понимала. — Она же надутая. Как мой шарик, только без верёвочки. Марта смотрела на серьёзное личико девочки и чувствовала, как смех поднимается изнутри, вытесняя всю тяжесть, которая накопилась за последние дни. Она взяла Келли за руку и мягко положила её ладошку себе на живот. — Понимаешь, Келли… — начала говорить Марта, стараясь не рассмеяться. — У меня там не воздух. У меня там живут два маленьких человечка. Глаза Келли расширились до предела. Она перевела взгляд с Мартиного лица на её живот и обратно, потом медленно, с величайшей осторожностью, постучала пальцами по животу девушки. — Тук-тук! — сказала вслух она. — Вы там? — Они ещё не отвечают... — сказала Марта. — Но скоро начнут. И тогда ты первая узнаешь, договорились? — Договорились! — торжественно объявила Келли и, повернувшись к брату, добавила: — Дункан, а ты почему мне таких не сделал? Я тоже хочу маленьких человечков! Дункан, который только что начал пить сок, снова поперхнулся. За ним и Майк. — Келли, ты слишком мала для таких вопросов… — выдавил Рыжик, вытирая сок с подбородка. — И вообще, иди лучше булочку поешь с соком. — А можно я Марте на животе нарисую рожицу? — не унималась девочка, уже стаскивая булочку. — Чтобы человечкам не скучно было! — Нет! — хором сказали Майкл и Дункан,и Марта рассмеялась так, что у неё заболел живот, но на этот раз от смеха, а не от тревоги. Они просидели так до вечера: Дункан травил байки, Келли рисовала на бумаге «портреты» малышей, которые, по её мнению, должны были выглядеть как маленькие зайчики, а Майкл, глядя на улыбающуюся Марту, впервые за долгое время чувствовал, что её смех — это лучшее лекарство. В один момент Марта откинулась на спинку дивана и с мягкой, немного ностальгической улыбкой посмотрела на Дункана. — А как там «Роковые Короли»? — спросила девушка. — Без меня, наверное, распались? Дункан, который как раз отправил в рот очередную булочку, сделал вид, что поперхнулся. — Распались?! — возмущённо воскликнул он, прожевав. — Да мы без тебя чуть ли не в мировые турне ушли! Джон теперь на барабанах такие соляки выдает, что соседи вызывают полицию! А Карлтон… Дункан многозначительно замолчал, закатив глаза. — А что Карлтон? — Карлтон теперь поёт… — с трагическим видом сообщил Дункан. — Представляешь? Он решил, что раз ты временно выбыла, кто-то должен взять на себя вокал. И вот теперь мы имеем басиста, который орёт в микрофон так, что гитарные струны рвутся от страха. Майкл, до этого молча наблюдавший за разговором из угла кухни, фыркнул. — Он не орёт. Он просто… очень эмоционально передаёт посыл. — Он передаёт посыл так, что на прошлой репетиции у Джона лопнула барабанная перепонка! — парировал Дункан. — Ладно, шучу, не лопнула. Но он всерьёз предлагал купить Карлтону беруши, чтобы тот слышал хотя бы себя. Марта рассмеялась, прижимая зайца к груди. Она вдруг остро ощутила, как ей не хватает этого — большого зала, где они репетировали, запаха старого дерева и перегретой аппаратуры, споров о тональностях, её голоса, разлетающегося по стенам. Она пришла в группу в четырнадцать, совсем девчушкой, и Майкл, который тогда уже играл на гитаре, сначала отнекивался — мол, маловата ещё. Но Дункан, услышав, как она поёт под гитару во дворе, настоял. И потом были годы репетиций, первых выступлений в школьном актовом зале, потом в местных клубах. Группа стала для неё вторым домом. А Джон и Карлтон — такими же близкими, как Майкл и Дункан. — Передавайте им привет. — сказала Марта. — Скажите, что я скучаю. И что я обязательно вернусь. — Они сами просили передать. — Дункан вдруг посерьёзнел, отложил булочку и посмотрел на неё в упор. — Джон сказал: «Скажи Марте, что место за микрофоном за ней. Хоть до пенсии ждать будем». А Карлтон… Карлтон, когда узнал, что случилось, хотел сам пойти к Тайлеру. Мы с Майком еле отговорили. Он вообще парень горячий. Марта почувствовала, как к горлу подступает тёплый комок. Карлтон был высоким, с вечно закатанными рукавами клетчатой рубашки. И очень добрым. Она никогда не видела его злым. Представить, что он хотел идти разбираться с Тайлером… Это было почти смешно, если бы не было так трогательно. — Скажи ему, что уже не надо. Всё уже сделано. И что я скоро вернусь. Как только… — она опустила взгляд на свой живот. — Как только эти двое научатся спать по ночам. — подхватил Дункан, возвращая себе привычный весёлый тон. — А до тех пор мы будем репетировать у вас в гостиной, если Майк не против. Келли будет бэк-вокалисткой. —Что?! Не надо! Нам ещё спать придётся заново учиться после их рождения! — завопил Майк, рассмешив всех разом. — Я буду петь! — немедленно отозвалась Келли от пола, не отрываясь от рисования. — Я умею громко! — Мы заметили. — хором сказали Майкл и Дункан, и Марта снова рассмеялась. Когда же пришло время прощаться и Дункан с сестрой уже выходили из дома Афтонов, Келли на прощание обняла Мартин живот и прошептала в него: — Я буду вашей старшей сестрой, хорошо? Я научу вас играть в догонялки! Дункан, подхватив сестрёнку на руки, уже в дверях обернулся: —Держись, Марта. — сказал Рыжик и его голос прозвучал весьма серьёзно. — Потому что мы все тут за тебя горой. А если этот твой Эрл… Он не договорил, многозначительно подняв бровь, но Марта покачала головой. — Я сама разберусь. Не волнуйтесь. — Ну-ну. — Дункан подмигнул. — Тогда до связи. И не вздумай нервничать! А то я приду и буду читать тебе свои стихи. Уж тогда точно гипертонус обеспечен! Майкл захлопнул дверь у него перед носом, но было слышно, как Дункан смеётся в голос на пороге, а Келли звонко вторит ему. Марта осталась сидеть на кухне, улыбаясь, и вдруг поймала себя на мысли, что её рука лежит на животе, а пальцы мягко, круговыми движениями гладят его. Она не заметила, когда это началось — то ли после слов Келли, то ли после Чики, то ли после слов Дункана. Но впервые за долгое время она гладила свой живот не с ужасом и отвращением, а с чем-то другим. С чем-то, отдалённо напоминающим нежность. — Слышите, малыши? — прошептала она. — У вас уже есть старшая сестра. И дядя, который умеет смешить. И крёстная, которая ждёт не дождётся, когда вы начнёте пинаться. Так что вы там держитесь, хорошо? Скоро всё наладится. Она не знала, правда ли это. Не знала, что скажет Эрл, когда вернётся. Не знала, как сложится её жизнь дальше. Но в этот вечер, с плюшевой курицей в руках и согретая смехом друзей, она позволила себе поверить, что может быть всё действительно будет хорошо.