Марта

Ночные походы к холодильнику стали ритуалом. Марта просыпалась в два-три часа ночи с чувством, что если она сейчас же не съест хотя бы бутерброд, то мир рухнет. Она на ощупь пробиралась на кухню, открывала холодильник и долго смотрела на его содержимое, пытаясь понять, чего хочет её организм. Иногда это был сыр. Иногда — йогурт. А иногда и вчерашняя пицца, которую Майкл оставил «на всякий случай». Однажды разноглазая стояла так, в одной из Майкловых футболок, с волосами, собранными в небрежный пучок, и задумчиво перебирала контейнеры, когда за спиной раздался голос: — Я так и знал. Марта вздрогнула и обернулась. Майкл стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк, сонный, но явно довольный собой. — Ты следишь за мной? — возмутилась младшая Афтон. — Я твой ангел-хранитель. — зевнул Майк. — Или ночной сторож. Как посмотреть. — Дай пройти. — Марта попыталась протиснуться мимо него с тарелкой, на которой высились два бутерброда, яблоко и кусок сыра. — Ты это всё съешь? — с ужасом спросил брат. — Я ем за троих. — напомнила Марта. — И вообще, отойди, я хочу есть! — Скоро ты вообще в проход не влезешь… — мрачно предсказал Майкл, пропуская её на кухню. — Придётся двери расширять. — Будешь носить меня на руках, — парировала Марта, усаживаясь за стол. — Как принцессу. — Ты весишь как небольшой грузовик. — фыркнул Майкл, но сел напротив, подперев голову рукой, и стал наблюдать, как его сестра с аппетитом уплетает бутерброды. — Слушай, может, мне тоже сделаешь бутерброд? — Сам делай. — Марта жестом указала на холодильник. — Я тут не прислуга. — Вот наглая беременная! — вздохнул Майк, но встал и полез за продуктами. Они сидели на кухне в три часа ночи, жевали бутерброды и спорили о том, какие имена лучше подходят для мальчика и девочки — Майкл настаивал на «крутых», Марта хотела что-то более классическое. С улицы доносился редкий шум машин, холодильник тихо гудел, и в этом была какая-то особенная, почти магическая нормальность. Брат и сестра, которые прошли через ад и теперь строили свой собственный, маленький рай. — Майк, — обратилась Марта, когда они закончили и она собиралась идти обратно в комнату. — Спасибо тебе. — За что? — удивился он. — За всё. — она подошла, обняла его, насколько позволял живот и прижалась щекой к его плечу. — За то, что не бросил. За то, что верил. За то, что сказал рассказать Эрлу. За то, что делаешь бутерброды в три часа ночи. Майкл обнял её в ответ, чувствуя, как её огромный живот упирается ему в бок. — Ты моя сестра, Разноглазик. — сказал он просто. — И эти двое – мои племянники. Я буду делать для вас бутерброды хоть каждую ночь. Хоть до пенсии. — А когда выйдешь на пенсию? — спросила Марта с хитринкой. — Тогда буду делать бутерброды им, — кивнул Майк в сторону её живота. — А ты будешь смотреть и вспоминать старые добрые времена. Девушка рассмеялась и этот смех, лёгкий и свободный, разлился по тёмной кухне, как солнечный свет.

***

Даже несмотря на то, что Марта старалась соблюдать все рекомендации врача: режим питания, прогулки, умеренные нагрузки — в один из дней она всё же дала слабину. Вернее, дал слабину её самоконтроль, а желудок, наоборот, получил ударную дозу. Всё началось с того, что девушка осталась дома одна. Майкл ушёл на работу, Эрл был на лекциях, Чарли обещала забежать только к вечеру. Марта, чувствуя себя вполне бодрой, решила немного побаловать себя. Она открыла холодильник и взгляд упал на кастрюлю с домашним рагу, которое Майкл приготовил накануне — мясо, картошка, морковь, всё в густом ароматном соусе. Марта разогрела себе тарелку. Потом ещё одну. Потом, не удержавшись, доела остатки прямо из кастрюли, макая туда свежий багет. Она ела и не могла остановиться. Вкус был таким родным, уютным, что хотелось продлить удовольствие. Она вспоминала, как в детстве Майк иногда готовил что-то подобное и они сидели на кухне вдвоём, болтая о самых разных вещах. Теперь же, с огромным животом и двумя малышами внутри, ей казалось, что она имеет полное право на лишнюю порцию. И ещё одну. Когда кастрюля опустела, Марта с чувством выполненного долга отодвинулась от стола. Живот приятно оттягивало, но в целом будущая мамочка чувствовала себя довольной. Она перебралась в гостиную, устроилась на диване с книгой и задремала под мерный шум за окном. Через полчаса её разбудила боль. Сначала просто тяжесть: неприятное распирание в животе, потом резкий спазм, скрутивший внутренности. Марта охнула, инстинктивно обхватив руками живот. Малыши, почувствовав её напряжение, тоже забеспокоились и принялись толкаться, усугубляя дискомфорт. Она попыталась сесть, но тело не слушалось — живот казался налитым свинцом, каждый вдох отдавался острой болью где-то под рёбрами. — Ай… — простонала младшая Афтон, сжимая зубы. — Только не это… В голове пронеслась паническая мысль: схватки? Но нет, врач говорила, что преждевременные схватки ощущаются иначе, ритмично. Здесь же боль была тупой, тянущей и кажется, разноглазая точно знала, откуда она взялась. Её собственный желудок мстил за обжорство. В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Майкл, вернувшийся с работы пораньше, на ходу скидывал куртку, когда услышал приглушённый стон из гостиной. Сердце ухнуло в пятки. Он влетел в комнату, готовый к самому страшному, и увидел Марту, скорчившуюся на диване, бледную, с влажным лбом. — Марта! Что случилось? — он опустился рядом, хватая её за руку. — Воды? Схватки? Где болит? — Нет… — простонала она, морщась. — Не схватки… Живот… Я… Майк огляделся и заметил пустую кастрюлю, оставленную на кухонном столе и крошки багета на тарелке. До него начало доходить. Он перевёл взгляд на сестру и выражение его лица сменилось с панического на недоверчивое. — Ты съела всё рагу? — спросил старший брат медленно. — Всю кастрюлю? Марта зажмурилась, словно надеясь, что если она не будет видеть его, то и вопроса не будет существовать. — Ну, почти всё… — прошептала разноглазая. — Там немного оставалось… — Там было на три дня. — голос брата звучал ровно, но в нём явственно проступали нотки, предвещающие грозу. — Я специально готовил с запасом. Ты одна съела трёхдневную норму? — Они хотели! — Марта кивнула на живот, где малыши, будто в подтверждение, снова зашевелились, заставляя её поморщиться. — Это они меня заставили! —Ага, конечно. — Майкл покачал головой. — Классика. Сначала «я ем за троих», потом «меня заставили». Марта, ты беременная, а не бездонная бочка. — Мне было вкусно! — простонала сестра, снова сжимаясь от боли. — Майки, мне реально больно… Он вздохнул, убирая с её лба прилипшие светлые волосы. Ворчание ворчанием, но сестра мучилась и это было не смешно. — Ладно, сейчас помогу. Ты чего наелась? Мясо, картошка, хлеб… Понятно. Желудок просто взбунтовался. Лежи, не вставай. Юноша сходил на кухню, принёс стакан тёплой воды с мятой и грелку, завернутую в полотенце. — Приложи к животу, просто чтобы расслабить мышцы. И пей воду маленькими глотками. Марта послушно прижала грелку, выпила воды и откинулась на подушки, чувствуя, как боль постепенно отпускает. Майкл сел рядом, не сводя с неё глаз. — Тебе повезло, что это не схватки. — сказал он уже серьёзно. — Но в следующий раз, когда тебе захочется съесть всё, что есть в доме, вспомни этот час. Или позвони мне, я тебе морковку почищу. — Морковку не хочу. — буркнула Марта. — Хочешь, не хочешь, но желудок надо беречь. — наставительно произнёс Майк. — Ты сейчас носишь двойню, твой организм итак работает на пределе. Если ты испортишь себе желудок, потом мучиться будешь не только ты, но и они. Им тоже несладко, когда маме плохо. Марта виновато посмотрела на свой огромный живот, где малыши наконец успокоились. — Я больше не буду… — прошептала Разноглазик. — Будешь. — Майк усмехнулся, но в его глазах была только теплота. — Ты же Марта, моя сестра . Но теперь я буду следить за кастрюлями. Спрячу всё в верхний шкаф, а тебе буду выдавать порционно, как в столовой. — Только попробуй. — пригрозила светловласая, но в голосе не было злости. — Я сама себя контролировать буду. — Ага, как сегодня. — он поднял бровь. — Всё, отдыхай. Я сейчас чай сделаю, лёгкий, без сахара. И если ещё раз услышу, что ты ешь на ночь кастрюлями, запишу тебя к диетологу. Строгому! Марта фыркнула, но возражать не стала. Когда брат вернулся с чаем, она уже сидела, опираясь на подушки и блаженно вытягивала ноги. — Прости. — сказала девушка, принимая кружку. — Я правда увлеклась. Просто так вкусно было… Как в детстве. — Я знаю. — он сел рядом, делая глоток из своей кружки. — Но в детстве нас было двое, а сейчас скоро станет четверо. Нам ещё рагу на всех готовить. — Нас будет пятеро. — поправила Марта, положив руку на живот. — Ты забыл про Эрла. — Эрл пусть сам себе готовит. — отмахнулся Майкл, но Марта видела, как дрогнули уголки его губ. — А этих двоих буду кормить я. Пока они маленькие, а потом пусть сами себе бутерброды делают. — Они будут делать бутерброды с тобой. — сказала Марта, а Майк невольно улыбнулся в ответ. — Ладно. — сдался он. — Сделаем вид, что я не против. Они сидели на диване, пили чай и вскоре боль в животе Марты утихла, оставив после себя только лёгкую тяжесть и стыд за свою несдержанность. Малыши внутри снова затихли. — Майк. — позвала Марта, когда брат уже собрался мыть кружки. — М? — А можно завтра то же рагу? Только маленькую порцию? Майкл замер, потом обернулся, и в его глазах светилась такая смесь умиления и отчаяния, что Марта не выдержала и рассмеялась. — Ты неисправима. — покачал он головой. — Ладно, приготовлю. Но если опять съешь всё – буду кормить тебя через соломинку. — Договорились! — Марта поднесла кружку к губам, пряча улыбку. — Через соломинку так через соломинку.

***

Эрл приехал вечером, как обычно. Майкл встретил его в прихожей, кивнул в сторону гостиной, где Марта дремала на диване, укрытая пледом. — Спит. — сказал Афтон тихо. — Умаялась за день. Эти двое её сегодня особенно пинали. Эрл заглянул в комнату, убедился, что Марта действительно дышит ровно и спокойно и вернулся на кухню. Майкл уже наливал ему чай. — Знаешь, — начал Майк, усмехаясь над кружкой. — Она нас с тобой когда-нибудь в гроб загонит. Но не тем, чем ты думаешь. — А чем? — Эрл насторожился. Майкл отставил чашку, сложил руки на столе и посмотрел на друга с выражением, в котором смешались усталость, умиление и лёгкое безумие. — Ты помнишь то рагу, которое я готовил на прошлой неделе? Я на три дня делал. Для всех. — То, с мясом и картошкой? Да, очень вкусное было. Я как раз пришёл, ты меня угощал. — Вот именно. — Майкл кивнул. — Так вот. Я ушёл на работу, оставил кастрюлю на плите. Прихожу днём – кастрюля пустая. Абсолютно. До дна выскоблена вся. Иду в гостиную, а Марта сидит на диване, бледная, держится за живот, и глаза такие виноватые, как у ребёнка, который пойман на месте преступления. Эрл замер. В его голове медленно, но верно складывалась картина. — Она что… всё съела? — Всё. — Майкл развёл руками. — Трёхдневную норму. За день. Я её спрашиваю: «Марта, ты зачем это сделала?» А она мне: «Майк, это не я. Это они. Они хотели. Я не могла остановиться». Эрл открыл рот, закрыл, снова открыл. Он явно пытался подобрать слова, но ничего не приходило в голову, кроме глупого, недоверчивого: — Кастрюлю? — снова переспросил Стюарт. Майкл кивнул. — На три дня? Майкл снова кивнул. — Но… как? Там же было… Литра три? — Три с половиной. — уточнил Афтон. — Я замерял. Кастрюля была полная. И знаешь, что самое страшное? Она не просто съела. Она потом мучилась. Часа три. Лежала на диване, стонала, живот как камень. Я хотел скорую вызывать. А она: «Не надо, это просто переедание. Я больше так не буду». Эрл молчал. Он смотрел куда-то в сторону, и его лицо медленно, неудержимо менялось. Сначала шок. Потом неверие. Потом — улыбка. Сначала робкая, потом широкая, а потом он закрыл лицо руками и не выдержал, расхохотавшись. Смех парня был нервным, срывающимся, но в нём слышалось такое облегчение, что Майкл невольно улыбнулся. — Она съела кастрюлю рагу… — выдохнул он, поднимая красное лицо. — Трёхдневную кастрюлю. Потому что «они хотели». — Именно! — Майк тоже улыбался. — Я теперь всё прячу. Она у меня скоро и стулья начнёт грызть. — Господи… — Эрл вытер слёзы, которые выступили от смеха. — И что мне теперь с ней делать? Как на ней жениться, если она сожрёт всё, что есть в доме? — А ты не женись. — пожал плечами Майк. — Беги, пока не поздно. Эрл посмотрел на него и смех его тут же стих. — Ну уж нет. — сказал Стюарт тихо. — Не побегу. Знаешь, почему? — Почему? — Потому что она – единственная девушка, которая может съесть кастрюлю рагу, а потом лежать и жаловаться, что ей больно, и при этом я буду смотреть на неё и думать: какая же она красивая. Какая же она живая. Какая же она моя. Он откинулся на спинку стула и на его лице застыла улыбка — не смешливая, а какая-то очень светлая, почти нежная. — Пусть ест. — добавил он. — Я буду готовить. Вдвоём с тобой. На всю жизнь. Майкл смотрел на него и в его глазах тоже светилось что-то вроде благодарности. — Ты ненормальный. — сказал Афтон. — Ненормальный. — согласился Эрл. — Но это моя ненормальность. И я её ни на что не променяю. Они чокнулись кружками. В гостиной тихо вздохнула во сне Марта, и оба мужчины невольно повернули головы на звук. И подумали, наверное, одно и то же: пусть ест. Потому что с ней, с этой безумной, голодной и бесконечно любимой девушкой, даже кастрюля рагу превращается в историю о счастье.