Марта

День рождения Майкла приближался, и он, вопреки своим обычным привычкам, решил отметить его дома. Не потому, что хотел шумной вечеринки — просто в последнее время ему хотелось собрать всех близких под одной крышей. Чарли, Дункана с Келли, Эрла, Джона и Карлтона из группы. Пусть будет небольшой праздник, с пиццей, музыкой и, главное, без лишнего шума, который мог бы напугать Марту. За неделю до торжества старший Афтон занялся закупками. Марта, сидевшая на кухне с очередной порцией йогурта, наблюдала, как он вносит в квартиру тяжёлые пакеты. — Ты что, готовишь армию кормить? — спросила девушка, когда он поставил на пол две увесистые упаковки газировки. — Дункан сказал, что без колы день рождения не день рождения. — ответил Майкл, вытирая пот со лба. — А ты знаешь, сколько этот рыжий может выпить? Я взял двадцать банок. Должно хватить. — Двадцать? — Марта округлила глаза. — Нас же будет всего восемь человек, включая Келли. — Дункан один выпьет десять. — мрачно предсказал Майкл. — Остальное уже на всех других. И тебе, кстати, нельзя. Врач сказала, газировка может вызвать изжогу. Марта скорчила недовольную гримасу, но спорить не стала. Она уже привыкла к ограничениям, хотя иногда, особенно в последние недели, её тянуло на что-то острое, солёное или, наоборот, приторно-сладкое. Газировка была в списке запрещённого, а Майкл стал следить за рационом сестры с особой тщательностью. Упаковки с банками Афтон поставил в угол прихожей, на видное место, чтобы не забыть. И на время забыл о них, переключившись на другие приготовления. Через два дня, вернувшись с работы, Майк случайно бросил взгляд в прихожую и замер. Одна из упаковок, ещё вчера полная, заметно похудела. Он подошёл, пересчитал банки. Семь не хватало. Семь банок исчезли из коробки. Другая упаковка стояла нетронутой. — Марта! — позвал он, уже догадываясь, кого искать. В гостиной горел телевизор. Юноша заглянул и увидел сестру, устроившуюся на диване с ногами. В руке она держала очередную банку колы, причём явно не первую — на журнальном столике перед ней красовалось три пустых жестяных цилиндра. Четвёртый был в процессе опустошения. — А, братик, привет. — сказала Марта, не отрывая глаз от экрана, где шло какое-то кулинарное шоу. Она поднесла банку ко рту и сделала большой, смачный глоток. Майкл стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. Сестра, видимо, почувствовала его взгляд, потому что повернула голову, и их глаза встретились. — Что? — спросила разноглазая с максимально невинным видом, на который только была сспособна. — Семь банок. — сказал Майкл тоном следователя на допросе. — Каких семь банок? — Марта вопросительно захлопала глазами, стараясь, чтобы жест выглядел естественным. — Из упаковки. — брат кивнул в сторону прихожей. — Я купил двадцать банок. Семь пропали. Три здесь, плюс ещё четыре, которые ты, видимо, выпила до этого. Итого семь. Марта посмотрела на пустые банки, потом на свою, ещё не допитую банку на столике, потом снова на брата. Её лицо приобрело выражение, которое Майкл про себя называл «кошка, которую поймали за воровством сметаны». — Я не считала… — сказала она наконец. — Ты выпила семь банок газировки за… Один? Два дня? Это при том, что врач сказал тебе не пить газировку вообще. Что на это скажешь? Марта вздохнула, сдаваясь. — Она была очень вкусная. — сказала девушка и в её голосе прозвучало такое искреннее сожаление, что Майкл едва сдержал смех. — Я открыла одну… Ну, просто попробовать. А потом… Не смогла остановиться. Они такие холодные, и пузырьки щекочут, и после той отвратительной диеты, на которую меня посадили, это было как… Как нектар богов! — Нектар богов!... — повторил Майк. — Ты украла мои запасы на день рождения и назвала это нектаром богов. — Я не украла, я позаимствовала. — поправила Марта. — Я же не всё выпила. Там ещё осталось тринадцать банок. Дункану хватит. — Дункану не хватит. — покачал головой Майк. — Теперь ему точно не хватит. — Тогда купи ещё. — сестра пожала плечами и снова потянулась к своей банке, но Майкл ловко перехватил её. — Нет, — сказал он. — Это моя банка. Я конфискую. — Майк! — возмутилась Марта, пытаясь вернуть добычу, но брат уже сделал шаг назад. — Врач сказал нельзя. Я сказал нельзя. А ты тайком выпила семь банок. Это преступление против моего дня рождения! — Твой день рождения будет только через пять дней! — Афтон встала с дивана, чтобы продолжить спор и тут же замерла. Живот, уже большой и тяжёлый, качнулся вперёд и внутри него что-то громко, отчётливо булькнуло. Бульканье было таким явственным, что его услышали оба. Марта опустила взгляд на свой живот, потом подняла его на Майкла. Её щёки залились румянцем. — Это газировка… — сказала она тихо. Майкл смотрел на неё, потом на её живот, который, казалось, излучал целую симфонию булькающих звуков. Он попытался сохранить серьёзное лицо, но губы его предательски дрогнули. Плечи начали трястись. А когда живот Марты издал очередное, особенно звучное «буль-буль-буль», он не выдержал и расхохотался. Парень смеялся так, что согнулся пополам, схватившись за живот. Слёзы выступили на глазах, дыхание перехватывало, а из груди вырывались уже не просто смешки, а настоящий громогласный смех. — Ты… — выдавил старший Афтон сквозь смех. — Ты вся булькаешь… Как… Как газировка! … — Не смешно! — ругнулась Марта, но сама уже начинала улыбаться. — Майк, прекрати! — Я не могу! — брат вытер слёзы, но новый взрыв хохота накрыл его, когда Марта сделала шаг и в ответ раздалось ещё одно бульканье. — У тебя там… Там целый океан! Беременная, а внутри – завод по производству газировки! — Это не смешно! — сестра швырнула в юношу подушку, но промахнулась и подушка улетела в сторону кухни. — Я сейчас заплачу! — Не плачь, — Майкл попытался взять себя в руки, глубоко вздохнул, посмотрел на её обиженное лицо и снова зашёлся смехом. — Ладно, ладно, прости. Но ты бы себя слышала! Мы теперь можем тебя использовать как музыкальный инструмент. Новый жанр – беременный дабстеп. Марта хотела рассердиться, но смех брата был таким заразительным, что она не выдержала и тоже засмеялась. Жевушка опустилась обратно на диван, обхватив живот руками, и смеялась вместе с ним – сквозь бульканье, сквозь слёзы, сквозь ту лёгкую неловкость, которая вдруг стала такой домашней. Когда они оба наконец успокоились, Майкл подошёл, сел рядом и протянул ей банку, которую только что конфисковал. — Допей, — сказал он. — Но это последняя. Остальные пойдут на день рождения. — А мне? — она взяла банку, делая глоток. — Тебе купим отдельно. — вздохнул Майкл. — Маленькую упаковку. И будешь пить по одной в день, не больше. Договорились? — Договорились. — Разноглазик кивнула и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как газировка приятно пузырится внутри. — И ещё, — добавил Майк, уже вставая. — Ты мне должна семь банок. Отработаешь на дне рождения – будешь разливать гостям. — Я беременна двойней! — возмутилась Марта. — Я вообще-то нахожусь в положении! — Положение не освобождает от ответственности за кражу газировки. — назидательно сказал Майкл, но в его глазах всё ещё плясали смешинки. — А теперь иди отдыхай, преступница. И постарайся не лопнуть. Сестра показала брату язык, но когда он вышел, прижала банку к животу и прошептала: — Слышите, малыши? Ваш дядя – зануда. Самый занудный зануда. Но газировку он нам всё-таки оставил. В животе снова что-то булькнуло и Марта рассмеялась — тихо, счастливо, чувствуя, как даже самые тяжёлые дни могут быть согреты такими вот глупыми, тёплыми моментами. Чуть позднее замок входной двери дома Афтонов щелкнул. Эрл, как всегда, не стал дожидаться приглашения — за те месяцы он стал в доме почти родным и Марта давно перестала стесняться показываться перед ним в растянутых Майкловых футболках и с вечно растрёпанными волосами. — Всем привет! — Стюарт вошёл с пакетом фруктов, которые теперь привозил каждый раз, зная, что Марта неравнодушна к мандаринам. — Я тут мимо проходил, думал, может, чаю… Он запнулся, заметив, что и Майкл, и Марта сидят с подозрительно красными лицами. Марта прижимала к животу банку газировки, на столике перед ней стояла батарея пустых жестяных банок, а Майкл всё ещё вытирал очередные слёзы, выступившие от смеха. — Что здесь произошло? — осторожно спросил Эрл, ставя пакет на столик. Марта посмотрела на брата, потом на Эрла, и её лицо расплылось в торжествующей улыбке. — Эрл! Ты вовремя! — девушка похлопала по дивану рядом с собой. — Садись, я расскажу тебе, какой у нас Майкл жадный. — Жадный? — Эрл перевёл взгляд на Майкла, который сделал вид, что не расслышал. — В смысле? — Он купил двадцать банок газировки на свой день рождения, — Марта говорила с таким пафосом, будто рассказывала о преступлении века. — Двадцать, Эрл! Целых двадцать! — И что? — парень всё ещё не понимал, к чему клонит разноглазая. — А то, что когда я, будучи беременной двойней, будучи в положении, когда мне хочется то солёного, то сладкого, то кислого, то газированного, — девушка сделала драматическую паузу, — Выпила всего семь банок, то он меня чуть не убил за это! — Семь? — Эрл посмотрел на пустые банки на столике, потом на живот Марты, который внушительно выпирал из-под футболки. — Ты выпила семь банок? — Не суть! — отмахнулась Марта. — Суть в том, что он пожалел газировки для беременной сестры и его двоих нерождённых племянников! Мы тут, можно сказать, страдаем, мучаемся, организм требует, а он… — А она врет. — перебил Майкл, наконец включаясь в разговор и заиграв бровями. Афтон подошёл, сел в кресло напротив и сложил руки на груди. — Во-первых, врач запретил ей газировку вообще. Во-вторых, она выпила семь банок за один день. Семь, Эрл! Ты понимаешь, что это такое? — Примерно представляю… — кивнул Эрл, пытаясь скрыть улыбку. — И в-третьих, — Майкл повысил голос, в котором зазвучали театральные нотки. — После того как она это всё выпила и встала – у неё в животе начало так булькать! Я сейчас, Эрл, я тебе покажу! Минутку! Он вскочил, подошёл к Марте и протянул руку, чтобы помочь ей встать. — Майк, не смей! — предостерегающе сказала Марта, но брат уже подхватил её под локоть. — Встань, встань, покажись Эрлу, виновница торжества. — настаивал старший Афтон, помогая подняться сестре с дивана. Марта нехотя встала, и как только она выпрямилась во весь рост, огромный живот качнулся вперёд, и внутри него раздалось громкое, отчетливое бульканье. Звук был такой, будто в ней действительно работал мини-завод по производству газировки. Эрл замер, не зная, смеяться ему, плакать или ужасаться. Марта залилась краской, а Майкл, который уже предвкушал этот момент, снова начал давиться смехом. — Слышал?! — воскликнул он, показывая на живот сестры. — Слышал это?! Это она выпила семь банок! У неё там теперь океан! Мы теперь можем её использовать как музыкальный инструмент! — Майкл! — заорала Марта, швыряя в него подушку. На этот раз она попала прямо в лицо. Эрл наконец не выдержал и расхохотался. Смех его был не столь громкий, как у Майка, но не менее заразительный. Он закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться, но когда Марта сделала шаг и в ответ снова раздалось предательское «буль-буль-буль», он засмеялся ещё громче. — Вы оба – идиоты! — объявила Марта, плюхаясь обратно на диван. Живот колыхнулся, и из него вырвалась целая симфония булькающих звуков. — И вы меня бесите! — А ты – газированная преступница, — парировал Майкл, всё ещё утирая слёзы. — Эрл, ты только представь: я прихожу с работы, смотрю – из коробки пропало семь банок. Семь! Иду в гостиную, а она сидит, допивает эту седьмую, смотрит телевизор и делает вид, что так и надо! — Я не делала вид! — возмутилась сестра. — Я просто… наслаждалась моментом! — Наслаждалась она, — фыркнул Майкл. — А потом встала и у неё заиграла музыка. Я теперь знаю, что дарить тебе на следующий день рождения – годовой запас колы. Будешь у нас главным оркестром на праздниках. — Ну ладно, Майк, может, хватит? — Эрл попытался вмешаться, но в его голосе всё ещё звучал смех. — Она же беременная, ей можно маленькие слабости. — Маленькие слабости – это одна, ну максиму две банки. — наставительно сказал Майкл. — А семь банок – это тяжёлое преступление против моего дня рождения! — Твой день рождения будет через пять дней! — снова напомнила Марта. — Я оставила тебе тринадцать банок! Дункан выпьет десять, останется три, остальным хватит! — Дункан выпьет десять и попросит добавки. — мрачно предсказал Майкл. — А ты сидела бы и пила свою воду с лимоном, как послушная девочка. — Я не послушная девочка! — заявила Марта, схватив со столика свою банку и демонстративно отхлебнув. — Я беременная девушка с двумя детьми внутри. И если я хочу газировку, я буду пить газировку! В подтверждение её слов живот снова громко булькнул. Эрл и Майкл переглянулись, и оба снова засмеялись. Марта пыталась сохранять сердитое выражение лица, но смех брата и любимого был таким тёплым, таким заразительным, что она не выдержала и улыбнулась. — Вы оба дураки! — сказала она, но в голосе звучала только любовь. — А ты – газированная мамочка. — парировал Майкл, садясь рядом и обнимая её за плечи. — Но мы тебя всё равно любим. Даже такую. — Особенно такую. — добавил Эрл, подходя и садясь с другой стороны. Он осторожно положил руку на её живот, чувствуя, как внутри что-то булькает и движется. — Ты у нас особенная. — Это точно. — хмыкнул Майкл. — Особенная преступница. Марта попыталась толкнуть брата локтем, но не достала – мешал живот. Она вздохнула, откинулась на спинку дивана и посмотрела на обоих. — Значит, на день рождения мне газировка не положена? — Не положена. — подтвердил Майк. — Совсем-совсем? — Одну банку можешь. — сдался он. — Но только одну. И если я узнаю, что ты тайком выпила больше, я расскажу детям, когда они вырастут, как ты воровала дядину газировку. — Ты не посмеешь! — возмутилась Марта. — Ещё как посмею! — кивнул Майкл. — И даже фотографию твоего булькающего живота покажу. — Майк! — Эрл, ты свидетель. — Афтон повернулся к другу. — Если она выпьет больше одной банки, я имею право на компромат. Эрл поднял руки в примирительном жесте. — Я в этом участвовать не буду. Вы сами разбирайтесь. — Предатель! — фыркнула Марта, но тут же улыбнулась. Девушка чувствовала, как внутри неё, помимо булькающей газировки, разливается что-то тёплое, густое, сладкое. Она сидела между двумя самыми важными мужчинами в своей жизни, её живот был полон детей и газировки и мир казался таким простым и правильным, каким не был уже очень, очень давно. — Ладно. — сказала она, поднимая банку. — За будущий день рождения моего брата. И за то, что вы терпите меня такую. — Другой у нас нет. — пожал плечами Майкл, но в его глазах светилась такая нежность, что Марта почувствовала, как к горлу подступает комок. — А мы и не хотим другой. — добавил Эрл, сжимая её руку. Они сидели втроём, смотрели телевизор, Марта допивала газировку – ту самую, последнюю разрешённую банку. А внутри неё булькало, шевелилось, жило. И это было самое правильное бульканье на свете.

***

К концу седьмого месяца Марта чувствовала себя огромной, неповоротливой и счастливой. Это было странное сочетание — тяжесть в теле и лёгкость в душе. Разноглазая почти не вспоминала о том, что случилось. Почти перестала вздрагивать от резких звуков. Почти перестала просыпаться в холодном поту от кошмаров, в которых снова был тот самый кафельный пол и запах дешёвого одеколона. Вместо этого её сны были заполнены детским смехом и голосами — Майкла, Чарли, Дункана, Эрла. И ещё двумя маленькими, неразборчивыми голосами, которые звали её: «Мама». Марта просыпалась, ложила руку на живот и чувствовала, как внутри неё бьются два маленьких сердца. Живые. Настоящие. Её. — Скоро… — шептала она им. — Совсем скоро вы появитесь. И тогда начнётся самая интересная часть нашей жизни. Малыши в ответ толкались, будто соглашались с мамой. И Марта улыбалась, глядя в потолок, дожидаясь того самого заветного дня.