Марта

2019 год Весна Соединенные Штаты Америки, Харрикейн Весна пришла в этом году ранняя. Уже в конце февраля снег осел, обнажив мокрую землю, а к пятому марта солнце припекало так, что можно было ходить без шапки. Марта сидела за кухонным столом, низко склонившись над тетрадью, и выводила последние строчки лекции по зарубежной литературе. Ручка скользила по бумаге, оставляя аккуратные, чуть наклонные буквы. За окном чирикали воробьи, в комнате пахло свежестью и чем-то сладким — Майкл вчера пек очередной пирог. Четыре дня назад младшей Афтон исполнилось девятнадцать. Собрались все: Чарли притащила огромную коробку конфет, Дункан подарил новые гитарные струны и дурацкую открытку с моржом, Келли нарисовала портрет всей семьи, где Марта была нарисована с огромным животом и короной на голове. Эрл подарил ей подвеску — маленькое сердечко из серебра, внутри которого гравировка: «М. и Э. навсегда». А Майкл испёк тот самый пирог с шоколадной крошкой, который разноглазая любила с детства. Они сидели до полуночи, смеялись, строили планы, спорили, как назвать мальчика и девочку. Было хорошо и тепло. Сейчас же в доме царила та особая воскресная тишина, когда не надо никуда спешить, можно делать домашние дела не спеша, а потом пить чай и смотреть глупые фильмы. Марта доела второй завтрак, отодвинула тарелку и вернулась к лекции. Малыши внутри привычно толкались, устраивая свой вечерний концерт, хотя на часах было только начало двенадцатого. В комнате младшей Афтон, на кровати, свернувшись калачиком, дремал Майк. Он зашёл проверить, как сестра, присел на край, чтобы что-то сказать, но усталость после бессонной ночи (он проверял, всё ли готово к родам, в который раз перебирал сумки) взяла своё. Марта, обернувшись, увидела его спящим и только улыбнулась, не став будить. Пусть отдохнёт. Она как раз допишет лекцию, а потом разбудит брата, чтобы вместе попить чай и погулять. Ручка выводила последний абзац, когда внутри девушки что-то резко, сильно сжалось. Марта замерла. Ручка выпала из пальцев, покатилась по столу и упала на пол. Разноглазая прижала ладони к животу, чувствуя, как тот становится каменным, твёрдым, негнущимся. Внизу живота начало тянуть — знакомо, но не так, как раньше. — Только не сейчас… — прошептала Марта, пытаясь дышать ровно. За последние два месяца тренировочные схватки стали её постоянными спутниками. Они приходили внезапно, заставляя Марту хвататься за стены и пугать Эрла, который всякий раз бросался к ней с вопросом «Началось?», а потом, узнав, что это снова ложная тревога, выдыхал с облегчением. Майк, привыкший к этим спектаклям, уже просто поднимал бровь и подавал ей стакан воды. Вот и сейчас Марта подумала: тренировка. Просто тренировка. Скоро отпустит. Она попыталась продолжить писать, но боль не уходила. Она нарастала, как волна, закручиваясь где-то в пояснице и расползаясь по всему животу. Марта сжала зубы, считая про себя. Вдох — раз, два, три, четыре. Выдох. Врач учила дышать глубоко, спокойно, не паниковать. Прошло пять минут. Десять. Боль стихла и Марта выдохнула с облегчением. Ну вот, опять показалось. Но через пятнадцать минут пришла новая волна, в этот раз уже сильнее, дольше, настойчивее. Марта вцепилась в край стола, чувствуя, как по спине течёт пот. Она посмотрела на часы — половина двенадцатого. — Это тренировочные… — сказала девушка себе вслух. — Просто тренировочные. Малыши внутри забеспокоились, закрутились, будто чувствуя напряжение матери. Марта погладила живот, пытаясь их успокоить. — Всё хорошо. — прошептала Разноглазик. — Всё хорошо. Рано ещё. Но схватки возвращались. Каждые пятнадцать минут, потом каждые десять. Они становились длиннее, острее, вынуждая Афтон дышать всё глубже и чаще. Марта смотрела на спящего Майкла и не решалась его будить. Ей казалось, что если она скажет, если признает, что это началось, то всё станет по-настоящему страшно. А пока она сидит за столом, пока пишет лекцию, пока он спит — это ещё не случилось. Это просто тренировка. Час пролетел как в тумане. Марта больше не могла писать. Она сидела, обхватив живот руками, и только дышала так, как учили: глубоко, размеренно, концентрируясь на выдохе. Схватка накатывала, скручивала, заставляла её сгибаться над столом, а потом отступала, оставляя после себя дрожь и слабость. Между схватками разноглазая успевала сделать несколько вдохов, вытереть пот со лба и подумать: «Сейчас закончится. Сейчас пройдёт». Не проходило. Очередная волна накрыла её с такой силой, что Марта вскрикнула — тихо, сквозь зубы, но этого оказалось достаточно. Майк на кровати вздрогнул и тут же сел, ещё не понимая, что происходит. Его затуманенный сном взгляд упал на сестру — согнутую пополам, бледную, с руками, судорожно прижатыми к огромному животу. — Марта? — голос брата был хриплым, но уже через секунду он оказался рядом. — Марта, что? Что такое? — Кажется… — выдохнула сестра, поднимая на него глаза, полные слёз. — Кажется, это не тренировочные… Майкл смотрел на сестру и в его голове, как в компьютере, загружалась программа действий. Сумки. Скорая. Документы. Эрл. Он не позволил себе ни секунды паники — она была сейчас самой большой роскошью. — Схватки? — переспросил он. — Давно? — Час. — прошептала Марта. — Я думала, пройдёт. — Час?! — в голосе Майка прорвалось что-то, похожее на ужас, но он тут же взял себя в руки. — Ладно. Не двигайся. Я сейчас. Он метнулся в прихожую, где с месяц стояли две собранные сумки. Схватил их, закинул на плечо и уже набирал номер скорой, когда вернулся к Марте. — Скорая будет через десять минут. — сказал парень, засовывая телефон в карман. — Вставай. Я помогу. Марта попыталась подняться, но тело не слушалось. Живот был тяжёлым, огромным, и новая схватка накрыла её прямо посреди попытки встать. Она застонала, вцепившись в плечо брата. — Не могу… — прошептала девушка. — Слишком тяжело, Майк… — Можешь. — твёрдо сказал старший брат. — Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Вставай, Разноглазик, потихоньку. Он подхватил её под руку, помогая выпрямиться. Сестра опёрлась на него всем весом, а весила она сейчас немало, ибо двое малышей давали о себе знать, и они медленно, шаг за шагом, двинулись к выходу. — Сумки… — вспомнила Марта, когда они уже дошли до прихожей. — Взял уже. — Майк кивнул на плечо, где висели обе сумки. — Документы в верхнем кармане. Эрлу я позвоню по дороге. — А если он не успеет? — в её голосе прозвучал страх, которого Марта так долго не показывала. — Успеет. — Майкл открыл дверь и свежий весенний воздух ударил в лицо. — Ради тебя он всегда всё успевает, не волнуйся. Они вышли и Марта, опираясь на брата, медленно поплелась до калитки. Вдалеке уже завывала сирена скорой помощи…

***

Скорая мчалась по весеннему городу, Майкл сидел рядом с Мартой, сжимая её ледяную руку. Сестра тяжело дышала, сбивчиво, между схватками успевая выдохнуть только короткие, отрывистые фразы: — Больно… Майк, так больно… — Я здесь. — старший говорил тихо, хотя внутри у него всё кричало. — Я рядом. Дыши, как учили. Вдох-выдох… Врач скорой, женщина лет сорока, смотрела на часы, проверяла пульс, задавала вопросы, но Марта почти не слышала её. Весь мир сузился до одной точки — там, внизу живота, где схватки накатывали одна за другой, уже не давая передышки. До больницы доехали довольно быстро. Марту переложили на каталку и пока её везли по коридорам, она успела увидеть белые стены, яркий свет, чьи-то торопливые шаги. А потом в приёмном покое её встретила акушерка — высокая, с короткой стрижкой, с цепкими, но мягкими руками. — Марта, я Эшли Келлер, я буду с вами на протяжении всех Ваших родов. — представилась женщина, помогая переодеться Марте. — Всё будет хорошо. Вы у нас молодец, двойня — это конечно сложно, но мы обязательно справимся. — Где Майк? — спросила Марта, оглядываясь. — Ваш брат в коридоре. Он ждёт. А нам сейчас нужно работать. Марту увели в родовую. Двери закрылись, отрезая её от привычного мира, от брата, от Эрла с Чарли, что уже примчались сюда, от всего, что было знакомым и безопасным. Осталась только Марта, её тело, разрываемое болью, и двое крошек, которые отчаянно хотели появиться на свет.

***

Роды затянулись. Марта потеряла счёт времени. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она переступила порог больницы. Схватки следовали одна за другой, и в промежутках между ними разноглазая только и успевала только перевести дыхание, выпить воды из трубочки, которую подносила медсестра и снова погрузиться в пульсирующую, всепоглощающую волну боли. — Молодец, дыши. — говорила акушерка, стоя рядом. — Сейчас пик, сейчас отпустит. Ты сильная. Держись, Марточка. Марта сжимала поручни кушетки так, что побелели костяшки. Она кричала, иногда в голос, иногда сквозь зубы, когда казалось, что сил больше нет. Малыши внутри не давали покоя: они крутились, толкались, будто тоже торопились и нервничали. В какой-то момент пришёл врач — невысокий мужчина с внимательными глазами, посмотрел карту, сделал УЗИ и покачал головой. — Крупные. Оба. — сказал он акушерке. — Придётся помочь. Марта, слушайте меня внимательно. Мы поставим вам эпидуральную анестезию, чтобы снизить боль. Но потом нужно будет ходить, двигаться как можно больше, чтобы малыши опускались. Вы справитесь? — Да, — прошептала Афтон, хотя внутри всё дрожало. — Думаю да. Анестезию поставили быстро. Марта почувствовала, как тяжесть внизу живота через некоторое сменилась тупой, но уже более терпимой болью. Ноги стали ватными, но акушерка и медсестра подхватили её под руки, заставляя встать. — Пошли, милая, — сказала Эшли. — Нужно ходить, нужно помогать им. Они уже близко. Марта ходила по палате, опираясь на медсестёр, останавливаясь при каждой схватке, сгибаясь пополам и дыша так, будто от этого зависела её жизнь. Она чувствовала, как малыши опускаются, как тело раскрывается, как каждый шаг приближает её к той самой секунде, когда она впервые увидит их.

***

В коридоре же, за дверями родовой, нервный Майкл ходил из угла в угол, не в силах усидеть на месте. Эрл сидел на стуле, сжимая в руках телефон и его лицо было белым, как бумага. Дункан примчался через сорок минут после звонка, притащив с собой кофе и шоколад — «для поднятия морального состояния», как он сказал, но ни у кого не было сил ни пить, ни есть. — Сколько уже? — спросил Дункан, когда Майкл в сотый раз прошёл мимо него. — Четыре часа. — глухо ответил Майкл. — Её увели в четыре часа. Сейчас почти восемь. — Долго… — Дункан присвистнул, но тут же спохватился. — Но бывает и дольше. С двойней всегда сложно. Эрл не проронил ни слова. Он смотрел на закрытые двери, а в его голове только и крутились одни и те же мысли: «Только бы она была в порядке. Только бы они были здоровы». Майк вдруг остановился, прижался лбом к холодной стене и закрыл глаза. Он вспоминал, как вёл сестру по лестнице, как она опиралась на него, как шептала, что боится. Он вспоминал тот день, когда нашёл её на улице — маленькую, раненую, с ножевым ранением. И сейчас эта девочка там, за этой дверью, одна, в боли и страхе, а он ничего не может сделать. Только ждать. Время тянулось бесконечно. В коридоре зажгли свет, потом погасили, потом зажгли снова — кто-то из медсестёр выходил, что-то говорил, но смысл слов не доходил до сознания. — У меня уже нервы на исходе… — вдруг заговорил Эрл. — Я… Он не договорил, потому что в конце коридора послышался топот. Быстрый, цокочущий, сбивчивый. Все трое повернули головы и увидели Чарли Эмили. Она бежала, размахивая сумкой, с растрёпанными волосами и красным лицом. На ней была тонкая вязаная шапка и куртка нараспашку. — Я не опоздала? — выдохнула кареглазая, подлетая к троим парням. — Не опоздала? Скажите, что не опоздала! — Чарли?… — Майкл опешил. — Как ты узнала? — Марта успела мне написать, прежде чем ее забрала скорая. —довольно улыбнулась Эмили, скидывая куртку и шапку на ближайший стул. — Я была на паре. Препод меня ни в какую не отпускал. Говорила, что у меня сестра рожает, а он: «Это не уважительная причина». Я ему чуть в глаз не дала! Хорошо, староста заступилась, сказала, что я всё равно ничего не соображаю и лучше отпустить. И потом я бежала всю дорогу, такси ловила, потом в дверях столкнулась с какой-то бабкой… Чарли наконец перевела дух и посмотрела на закрытые двери родовой. — Она там? Как она? Как малыши? — Ещё не родились… — ответил Эрл дрожащим голосом. — Но акушерка сказала, что всё идёт нормально. — Слава Богу! — Чарли опустилась на стул рядом с Дунканом. Дункан же в свою очередь протянул ей свой горячий шоколад. — Держи. Ты дрожишь. — Я не пью это. — отмахнулась Чарли, но всё таки в итоге взяла стаканчик. —А, чёрт с ним! Она сделала глоток и поморщилась. — Холодный уже. — Давно остыл. — кивнул Дункан. — Мы уже четыре часа тут. Чарли посмотрела на Майкла, который всё ещё стоял у стены, не двигаясь. — Майк, иди сядь. Ты всех уже наверное тут забегал. Старший Афтон не ответил, но через минуту всё же сел на свободный стул, уронив голову на сложенные руки. Дункан похлопал его по плечу. — Она сильная. — сказал друг. — Марта тот ещё боец. Ты и сам это знаешь. — Не имеет права… — прошептал Майкл в свои руки. — Она не имеет права… Не справиться. — Вот именно. — отрезала Чарли. — Поэтому она справится. А мы будем сидеть здесь и ждать, сколько понадобится. Время же тянулось неумолимо долго...