Марта

Ближе к десяти вечера, дверь родовой приоткрылась, и вышла акушерка — уставшая, но улыбающаяся. — Майкл Афтон? — спросила она. Майкл подскочил, как ошпаренный. Эрл вскочил следом. — Как она? — выдохнули они одновременно. — Марта молодец, — сказала Эшли Келлер. — Очень сильная девочка. Первым родился мальчик — в 21:20. Второй родилась девочка, в 21:35. Оба малыша крупные — 3200 и 3000. Для двойни очень хороший вес. Сейчас их осматривают, потом принесут к матери. Майкл почувствовал, как ноги подкашиваются. Он схватился за стену, чтобы не упасть, и вдруг понял, что не может дышать. Не от страха — от облегчения. — А Марта? — спросил Эрл, его голос заметно дрожал. — Как Марта? — Устала, конечно, — ответила акушерка. — Но в сознании. Спрашивала про вас. Скоро её переведут в палату, сможете зайти. — Спасибо, — выдохнул Эрл. — Спасибо вам огромное! — Не мне спасибо. — покачала головой Эшли. — Это она всё сделала. А теперь идите, отдохните. Ей сейчас нужен покой. Она скрылась за дверью, а Майкл медленно сполз по стене, сел на пол и уронил голову на согнутые колени. Дункан опустился рядом, молча похлопал его по плечу. Эрл стоял, глядя на закрытую дверь, и в его глазах стояли слёзы. Чарли тоже подошла и встала рядом с Эрлом. — 3200 и 3100... — повторил Эрл, будто не веря. — Богатыри. — Ага… — глухо сказал Майкл, не поднимая головы. — Вылитые Афтоны. — И Стюарты. — тихо добавил Эрл. —Господи, моя девочка справилась… — от счастья уронила пару слезинок Чарли. Они сидели в коридоре и ждали, когда им разрешат войти. Ждали, чтобы увидеть ту, которая сделала невозможное — выжила, выстояла, подарила жизнь двум маленьким малышам, которые уже кричали там, за дверью, заявляя о своём праве на этот мир.

***

Марта провалилась в сон, едва голова коснулась подушки. Не тот тревожный, рваный сон последних месяцев, когда она просыпалась от каждого толчка или ночного кошмара, а глубокий, чёрный, без сновидений, словно нырок в тёплую воду. Целый час. Всего час, но он подарил молодой матери столько сил, сколько не давали недели. Открыв глаза, разноглазая сначала не поняла, где находится. Белый потолок, капельница, тупая ноющая тяжесть внизу живота и… Пустота. Странная, незнакомая пустота там, где последние месяцы жили двое. Она испуганно прижала ладонь к животу животу — тот был плоским и мягким. Сердце ухнуло, но тут же из коридора донеслись голоса, и дверь палаты распахнулась. Эрл влетел первым. Не вошёл — влетел, бледный, с красными глазами, с взлохмаченными волосами. За ним, едва не наступив на пятки Эрлу, ворвался и Майкл, а в дверях замер Дункан, привалившись к косяку, с неизменной длинной косой и с лицом, на котором читалось такое облегчение, будто он сам только что родил двойню. А потом вошла и Чарли, вставая возле раковины и всё еще тихо плача от счастья. — Марта! — Эрл опустился на колени у кровати, схватил её руки, прижал к губам. — Ты как? Ты жива? Ты… — Жива… — прошептала девушка, уголки её губ дрогнули. — Кажется. — Кажется? — Майкл подошёл с другой стороны, провёл ладонью по её светлым, волосам. — Ты нас так напугала. Пять часов. Пять часов мы там сидели, не знали, что думать… — А я тут спала… — слабо улыбнулась Марта. — Всего час. Но какой… Как будто заново родилась. — Ты и родила. — хмыкнул из дверей Дункан. — Двоих. Мы слышали, как они орали. На всю больницу. Келли теперь будет им завидовать. Она думала, что только она умеет громко кричать. Марта тихо рассмеялась, почти беззвучно, но этот смех был как первый лучик солнца после долгой бури. Она перевела взгляд на Эрла, потом на Майкла, потом на Дункана, а затем и на Чарли, и вдруг почувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от боли, не от страха — от благодарности. Какой-то огромной, необъятной, не помещающейся в груди. — Я выстояла. — прошептала Афтон, обращаясь то ли к парням, то ли к потолку, то ли к тем невидимым богам, которые, возможно, всё-таки её слышали. — Я выстояла. Спасибо вам. Всем. Эрл обнял её, осторожно, боясь причинить боль. Майкл положил руку на плечо. Дункан молча кивнул из дверей, и в его зелёных глазах блеснуло что-то, очень похожее на слёзы. —Ты самая сильная девушка, которую я только знаю! — Чарли промокала влажные щёки салфеткой, а сама улыбалась. — Вы бы видели себя со стороны. — сказала Марта, обращаясь к парням, когда немного успокоилась. — Три перепуганных лося. Я бы рассмеялась, если бы могла. — Мы и были лоси. — признался Майк. — Я, кажется, всю плитку в коридоре истоптал. — А я – десять раз перечитал все сообщения, которые ты мне когда-то писала. — добавил Эрл. — Думал, если буду перечитывать, ты быстрее родишь. — Ну и идиоты. — с нежностью сказала Марта. В этот момент дверь палаты открылась шире и Дункан исчез с порога. А в палату вошла медсестра — улыбающаяся, с двумя прозрачными кувезами на специальной стойке. Марта замерла, забыв дышать. — А вот и наши герои. — сказала медсестра, подкатывая стойку ближе к кровати. — Знакомьтесь. Мальчик — старший, родился в 21:20. Девочка у нас появилась в 21:35. Оба здоровы и оба крикливы. Поздравляю. Марта смотрела на них — на два маленьких, сморщенных, краснолицых существа, которые спали в прозрачных коробках, поджав крошечные кулачки к подбородкам. Мальчик был чуть крупнее, с тёмным пушком на макушке. Девочка — миниатюрнее, светловолосая, с кукольными чертами. Они были непохожи на новорождённых с глянцевых картинок, они были настоящими. Её. — Они… — голос Марты сорвался. — Они такие маленькие. — 3200 и 3000, — подсказала медсестра. — Для двойни очень крупные. Вы молодец. Марта протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась щеки мальчика. Кожа была тёплой, бархатистой, живой. Он чуть повернул голову, ища тепло, и Марта почувствовала, как что-то внутри нее, то самое место, где девять месяцев бились два сердца, наконец расслабилось. — Здравствуйте, — прошептала она. — Здравствуйте, мои хорошие. Девочка, будто услышав её, сморщила личико, но не заплакала, только шмыгнула носиком и снова затихла. Марта перевела взгляд с одного на другого, и слёзы снова потекли по щекам. Она не верила, что эти сладкие карапузы, эти крошечные пальчики, эти пушистые макушки — всё это было внутри неё. Растило, толкалось, требовало еду. И вот они здесь. Живые. Настоящие. Её. — Вы такие красивые… — сказала Афтон, а голос её дрожал. — Вы даже не представляете, как я вас ждала… Майкл и Эрл стояли рядом, не смея дышать. Чарли затаила дыхание, наблюдая, как устанавливается связь между мамочкой и её детишками. Дункан подошёл ближе, заглянул в кувезы и присвистнул. — Ну, ребята, — сказал Рыжик. — Вы точно дадите фору любому рок-музыканту. Уже представляю, как вы будете кричать, что стены будут трястись. Марта улыбнулась, но тут же нахмурилась, вспомнив кое-что важное. — Ой! — сказала она. — Я же… Я же не придумала им имена. Повисла пауза. Эрл открыл рот, чтобы что-то предложить, но Майкл опередил его. Он стоял, глядя на племянников, и его лицо было очень серьёзным. — Марта, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего она не слышала уже очень давно, похожее на уязвимость. — Можно… Можно я предложу? — Конечно, ещё спрашиваешь. — она удивилась. — Слушаю тебя, братик. Майкл помолчал, сглотнул. Потом перевёл взгляд на малышей и сказал тихо: — Назови их Эван и Элизабет. В честь… В честь моих… Моих ушедших брата и сестры. Марта замерла. Эван и Элизабет. Те, кого она никогда не знала, но чьи фотографии стояли в коридоре их дома на самом видном месте. Те, кто погибли много лет назад, когда Майкл был ещё подростком. Те, чья память жила в нём так ярко, что иногда ей казалось, будто брат разговаривает с ними во сне. Она посмотрела на Эрла. Тот кивнул без тени сомнения, без колебаний. Потом перевёл взгляд на Майкла и тихо сказал: — Это честь для нас. Спасибо, что доверил. Марта повернулась к брату, взяла его за руку и сжала. — Эван и Элизабет… — повторила Разноглазик, пробуя имена на вкус. — Они будут носить их с гордостью. Обещаю. Майкл кивнул и быстро отвернулся, но Марта успела заметить, как блеснули его глаза. Девушка успела прикоснуться к руке брата — легкий знак, свидетельствующей о крепкой сестринской любви. Майкл отошёл к окну, делая вид, что рассматривает что-то на улице, но все знали — он просто не хочет, чтобы видели его слёзы. Эрл подошёл к парню и положил тому руку на плечо. — Майк. Старший брат. — сказал Стюарт. — Ты теперь ещё и дядя. Майкл обернулся. В его глазах стояли слёзы, но он улыбался. Марта смотрела на них: на своих мужчин, на своих малышей, на эту чудесную и такую родную семью, и чувствовала, как внутри неё, наконец, наступает тишина. Не пугающая, выжигающая пустота, а мирная и тёплая тишина, как вечерний свет. Она выстояла. Они все выстояли. И теперь у них было будущее — два крошечных, шумных, прекрасных будущих, которых отныне звали Эван и Элизабет. — Элизабет, — прошептала Марта, глядя на девочку. — Элизабет и Эван. Добро пожаловать домой. Малышка, будто услышав своё имя, открыла глаза — мутные, ещё не умеющие фокусироваться, и посмотрела куда-то в сторону матери. И в этом взгляде, таком неосознанном и случайном, Марта прочитала всё, что ей было нужно: они здесь. Они остаются. И они — её. — Ох, — выдохнула вдруг Чарли, опыскаясь на кровать рядом с подругой, а её глаза наполнились слезами. — Ох, Марта… Они… они идеальные. — Ещё бы… — Марта улыбнулась, хотя глаза её тоже были влажными. — Мои крошки. Чарли осторожно, боясь дышать, наклонилась к девочке. Малышка уже засыпала, пуская крошечные пузырики изо рта. — Она похожа на тебя, — прошептала Чарли. — Такая же светленькая. А мальчик, в Майкла, кажется. Тёмненький. — Они оба красивые, — сказала Марта. — Слушай, Чарли. Помнишь, ты с первого дня, как узнала, заявила, что будешь крёстной? Чарли выпрямилась, вытерла слёзы. — Ещё бы. Я уже купила им погремушки. Розовую и голубую. Я готова. — Тогда крёстной будешь ты. — Марта кивнула на девочку. — Элизабет твоя. Чарли всхлипнула и бросилась обнимать подругу, чуть не сбив капельницу. — А мальчик? — спросила она, отстранившись. — Кто у него? Марта перевела взгляд на Дункана, который всё ещё стоял в дверях, засунув руки в карманы, и делал вид, что рассматривает плакат на стене. — Дункан, — позвала она. — Иди сюда. Он тут же взглянул на разноглазую и подошёл, чуть смущённый. — Ты будешь крёстным Эвана. — заявила Марта. — Я так решила и этого бы очень хотела. Ты был рядом всё это время, помогал, смешил, поддерживал. И потом, кто ещё научит его играть на гитаре? Дункан открыл рот, а потом закрыл. Потом посмотрел на мальчика в кувезе — крошечного, спящего, с тёмным пушком на макушке, и вдруг его лицо разгладилось, стало почти серьёзным. Майк с Эрлом и Чарли тихо захлопали, поздравляя Рыжика с новой должностью. — Эван… — сказал он, пробуя имя на вкус. — Эван Афтон. А в скором Стюарт. Будет рок-звездой, как его крёстный. Я обещаю. — Ты сначала научи его аккорды брать, — хмыкнул Майкл. — А то он тебя перерастёт. — Не перерастёт. — уверенно сказал Дункан и вдруг наклонился, поцеловал мальчика в лоб. — Слышишь, мелкий? Ты мой. В хорошем смысле. Чарли тем временем уже вовсю сюсюкала с девочкой. — Элизабет, — приговаривала она. — Лиззи. Белла. Будешь самой красивой, самой умной, самой… Ой, смотрите, она улыбнулась! — Это газы. — авторитетно заявил Дункан. — Это она меня узнала! — парировала Чарли. Марта смотрела на них — на своих крестных, на брата, на Эрла, на малышей с теплой улыбкой на лице. Она не знала, что будет дальше. Но знала, что эти двое никогда не останутся одни. У Эвана будет Дункан — с его дурацкими шутками, длинной косой и безграничной преданностью. У Элизабет будет Чарли — шумная, любящая, готовая примчаться с другого конца страны в любой момент. А ещё у них обоих будет прекрасный дядя Майкл, который всегда подаст руку помощи. — Ну что, — сказала Марта, переводя дух. — Кажется, у нас получилась семья. Самая прекрасная. — А я говорил! — улыбнулся Эрл. — Большая, сумасшедшая, но наша. Он взял её за руку и они вместе посмотрели на кувезы, где спали Эван и Элизабет — двое маленьких людей, у которых теперь было всё: имена, семья, крёстные и целая жизнь впереди.