Paint the lily

      У Саюри светлая косичка, завязанная забавной резинкой с мордочкой какой-то лунной кошки, соскальзывает с плеча, когда она наклоняет голову к плечу, невольно напоминая собой яркую экзотическую птичку, и смотрит в его сторону своими невозможными фиолетовыми глазами.              Знакомые ему до боли черты можно легко проследить во внешнем образе девочки, кристально ясно давая понять всем знающим чьим ребенком она является. Конечно же, больше всего малышку узнают в Роппонги, стараниями ее дяди и родителя, не имеет значения, будь это ярко освещенные улицы, переполненные людьми или тёмные небезопасные переулки с сомнительными личностями, никто, имеющий инстинкт самосохранения, не посмеет чинить маленькому ангелочку проблемы, если они не ищут долгой и мучительной смерти. Потому что за ее спиной стоят пара демонических порождений, по нелепой ошибке рожденных людьми, как нескромно считает сам Хаджиме.              Снова взглянув на щенячьи глазки ребенка, он мысленно сдается коварству пятилетнего дитя и уже заранее готов к любым испытаниям, которые его ждут в ближайшем будущем.              — У меня мало времени, так что быстро пройдемся, и я сразу же возвращаю тебя домой, ясно? — бескомпромиссно говорит мужчина, не желая просыпаться ночами в холодном поту из-за паранойи, что Ран или Риндо могут стоять возле его кровати, склоняясь над ним своими высокими силуэтами и мягко увещевают успокоиться, так как убить его собираются безболезненно, лишь в знак их долгого и плодотворного партнерства.              — Как скажете, Коко-сан, обещаю вести себя хорошо! — радостно щебечет Саюри, растягивая губы в лукавую улыбку, копию которой он так часто видел у ее отца.              Кажется, Коко уже стоит перестать каждый раз поражаться её схожести с Хайтани. Теми самыми печально известными в определённых кругах братьями, которые всегда находили в бесконечном насилии нечто забавное, нечто действительно стоящего их внимания, будто лишь таким образом отступает такая надоедливая и раздражающая скука, когти которой так непросто снять. Сложно сказать, сколько раз он заставал их покрытыми чужой кровью, вперемешку с пылью и россыпью несущественных ссадин и царапин, если кому-то из несчастных везло хотя бы задеть знаменитых королей Роппонги. Во времена их подросткового возраста он мог на пальцах одной руки пересчитать, когда заставал братьев с цивильным внешним видом, не кричащим на всю округу об их преступных особенностях.              И лишь несколько лет назад их привычная рутина кардинально изменилась, привнося новые краски в их жизни, обычно полные жестокости и ужасающего равнодушия к чужим жизням.              И ее прямая причина сейчас нетерпеливо дергала его за рукав одеяния, восклицая что-то о редких экземплярах каких-то безделушек, заставляя его самого ускорить шаг.              Коко улыбается краешком губ.              Возможно, он и не так сильно уж против такого времяпровождения, как продолжает упорно настаивать, тем более с такой компанией, возвращающей кусочек его человечности, оставшейся в нем, вопреки его долгой незаконной работы в Бонтен.              В конце концов он так и не знает на что потратить свои деньги, уже имея все, о чем мечтает каждый человек. Но даже с дорогой иномаркой, собственным пентхаусом, дизайнерской, сшитой на заказ одеждой, количество которой даже в одной комнате может не поместиться и прочими, неважными, как недавно понял он, вещами, ощущал только гулкую пустоту. С кем можно будет разделить свой успех, если рядом только его коллеги, вызывающие только раздражение вместе с головной болью?             Стоило ли ради этого отталкивать близких? Этого упрямого идиота Инупи, не желающего оставлять его в одиночестве с собственными демонами и такого же капитана, непреклонного в своем мнении, что каждый заслуживает лучшего, дающего всем шанс, словно само воплощение последней надежды.              — Коко-сан, Коко-сан, а еще можно сходить в книжный магазин? Я слышала, что тут появились новые сказки про драконов с картинками, которые могут двигаться, пожалуйста, давайте туда тоже пойдем? Даю слово, потом сразу домой! — взволнованно частит Саюри, жалобно сводя брови домиком.              Позабавленный, треплет прическу девочки и усмехается от ее детской непосредственности.              — Хоть все книги скупи, выбирай все, на что упадёт твой взгляд, малышка.              От искрящегося счастьем взгляда у него что-то теплеет внутри и, может быть, он немного, самую каплю, даже завидует Рану, который имеет возможность наблюдать каждый день подобную картину.              И все же, каким образом, у одного из руководителей самой опасной преступной организации Японии, славящегося своей хладнокровностью, извращенным черным юмором и садистским нравом, родилось такое маленькое ласковое чудо в перьях?             Загадка века.