Paint the lily

      Саюри не часто видится с коллегами своего отца, помимо Коко-сана, но каждый раз, когда она говорит, что хочет пойти с ним на его работу из-за любопытства, отец делает довольно забавное выражение лица. Он тут же обычно начинает мягко отговаривать её от подобной идеи, шуточно предупреждая, что его маленькое сокровище могут ненароком там обидеть. И тогда ее папочка сотрет в порошок всех, кто этому поспособствовал, уничтожив даже намек на их существование и это вызовет беспорядки, с которыми придется ему разбираться.       Ребенка такие слова очень часто смешили, у ее папы все угрозы звучали очень реалистично, какими бы они не были, будто можно просто взять и по щелчку пальцев заставить много-много людей просто бесследно исчезнуть. Она была уже большой и благодаря няни знала, что фей, волшебников и драконов, как и вообще магии, не существует в их мире.       Реакция дяди Риндо тоже недалеко уходила, но он, замечая неверие племянницы в правдивость их фраз, после начинал очень больно тянуть ее щеки в разные стороны, ласково воркуя над ней. Она это просто ненавидела всей душой и долго обижалась на него после, выставляя невидимые колючки.       (Чего Саюри пока не осознаёт, так это того, что подобные опасные обещания действительно имеют далеко не фигуральное выражение).       Она хорошая девочка, поэтому легко слушается своего добродушного родителя.       А если кто-то и подметит, что она оживленно начинает заводить разговор на эту тему, лишь когда ей чего-то надо, потому как старший Хайтани становится еще более податливым к любым её просьбам, то она уж точно ничего не знает. Она тут совершенно не при чем!       (Рану всегда очень сложно сдерживать свое собственное смешливое настроение, когда его милая дочка с энтузиазмом юного кукловода проводит свои невинные манипуляции, искренне считая, что вот точно никто не подозревает о ее скрытых мотивах. Умиленная улыбка то и дело прорывается сквозь его маску в такие моменты).       Правда, в какой-то момент ситуация изменилась, потому что Саюри по-настоящему захотела своими глазами увидеть, что такого происходит на их работе.       — Так я могу пойти посмотреть, что вы делаете на работе, пап? — Саюри жалобно протянула, цепкие пальцы крепко держали в своем плену ткань белоснежной рубашки.       — Милая, ну к чему тебе это? Могу тебя уверить, в нашем офисе абсолютно не на что обращать внимание, более скучного зрелища даже найти сложно, — лениво заметил мужчина, не утруждаясь даже открывать глаза, и позволяя недовольно топтаться на нем.       Только вот в этот раз светловолосая девочка была наполнена твердой решимостью добиться желаемого несмотря ни на что, и никто не сможет остановить ее.       Она которое уже время изнывала от ужасной скуки и одиночества, пусть ее и окружали люди, нанятые отцом, их присутствие совершенно отличалось, чем, например, когда рядом была ее семья. Проблема состоит лишь в том, что она точно знала, целеустремленность, как и упрямство, у них это безусловно семейное.       Тогда в дело ступает тяжелая артиллерия раз уж ее оппонент не собирается так просто сдаваться. Елейно растянув губы в дьявольской улыбке, Саюри тонким голосом сладко протянула:       — Ото-сан?       Последовала молниеносная реакция, складка незамедлительно нашла свое место между сильно нахмуренными бровями. Лицо, приобретшее недовольный вид, без слов указало на раздосадованное настроение его обладателя. Тем не менее фиалковые глаза остались до сих пор скрытыми за дрогнувшими веками.       Ничего из этого не поколебало решимость маленькой лисицы. Старшие Хайтани сами покровительственно учили ее, что бить слабые места людей, если таковые известны, ради достижения желаемого очень даже можно. Вряд ли они конечно ожидали, что эту самую науку обратят против них же, но ей тоже нужен опыт в подобных делах, а за практическим материалом далеко уходить не надо.       Папа терпеть не мог, если не ненавидел, когда она называла его чересчур официальным и прохладным обращением, во время мирной обстановки без постороннего присутствия.       И она собиралась безжалостно воспользоваться этим знанием.

***

      Кто бы мог сомневаться в том, что ни в чем не отказывающий любимой дочери Ран таки поддастся требовательным и нескончаемым уговорам.       Торжествующей легкой победой над отцом девочке пообещали взять с собой в главный отдел чуть позже.

***

      Целую неделю Саюри снова была представлена сама себе, не считая помощниц по дому и новой воспитательницы, потому что загадочный босс отца дал им какое-то задание и это заставило работать старших членов семьи в двойном размере. Дядя Риндо даже ночевать в их квартире стал чаще чем когда-либо, засыпая на диване в гостиной, настолько он уставал.       Как-то раз, когда она хотела ночью попить холодного сока, Саюри, ни о чем не подозревая, шла на кухню. Она не хотела будить старших, поэтому не рискнула включить свет, но ей он был не нужен, уж свой дом она знала, как свои пять пальцев. Аккуратно переходя зал, она уже ускорившись, направилась в сторону видневшегося холодильника. Однако что-то неизвестное вероломно помешало ее нехитрому плану. Неловко споткнувшись, она махом свалилась на, к счастью, большой и пушистый ковер, сохранивший ее нос от возможной боли.       Тотчас вскакивая на ноги, чувствуя, как внутри пузырится возмущение, которое немедленно хотелось выплеснуть наружу, Хайтани сдулась, увидев в темноте свое невольное препятствие.       Волосы пурпурного оттенка, казавшимися сейчас практически черными, небрежно лежали в художественном порядке. Лицо спящего мужчины было умиротворенным, не изменившись даже после их небольшого столкновения.       Постояв еще какое-то время, Саюри недоуменно нахмурилась, почему из всех возможных вариантов, дядя лег на пол. Даже если ковер теплый, вредно спать на нем. А вдруг он заболеет?       Эта мысль вызвала нешуточное беспокойство, и теперь светловолосая девочка держала путь в свою комнату, чтобы достать ее самое любимое мягкое одеяло, ради семьи не жалко поделиться такими вещами.       Успешно укрыв дядю, и обставив его многочисленными подушками, она все-таки налила себе сок в качестве награды за свои труды. Довольно вздохнув, она случайно звякнула стаканом, когда поставила его возле раковины. В гробовой тишине ночи звук показался оглушающим, словно рокочущий гром.       Испуганно замерев, Саюри очень долгую минуту вслушивалась, ожидая чего-то. Чего конкретно она и сама не ведала. Тем не менее ей повезло, и она никого не разбудила неожиданным шумом.       Соблюдая в этот раз излишнюю осторожность, тихо крадясь в свою комнату, она не заметила, как одеяло на плечах вроде бы как спавшего человека отчаянно тряслось. Риндо с силой прижал ладонь к лицу и пытался не расхохотаться в полную громкость, чтобы не напугать свою племянницу.       Машинально проснувшись от тихих шагов и все еще пребывая в полусонном состоянии, он нехотя приоткрыл глаза. Тут же выхватив знакомый миниатюрный силуэт, он расслабился и невольно стал наблюдать за младшенькой их семьи. Чтобы через несколько секунд едва не захлебнуться смехом, когда, не заметив в темноте чужеродное присутствие, детская ножка ожидаемо запнулась об его конечность и ее обладатель рухнул на нежный ворс ковра.       Одному Ками-сама известно, чему Риндо действительно стоило сдержаться и не разразиться веселым смехом. Дальнейшие события тоже не помогли, ребенок в своем беспокойстве за старшего родственника был очарователен до невозможности, а испуг за громкий звук стеклянной посуды лишь подлил масла в огонь, сдавленные смешки тихо сцеживались в кулак. Будто застал врасплох маленького котенка в самом деле, легко можно было представить плотно прижатые к голове треугольные ушки и тревожно застывший кошачий хвостик.       Он дождался, пока в доме не наступит полная тишина и позволил улыбке расплыться на губах.       Младший Хайтани немногого ожидал, едва увидел маленькое дитя в руках своего брата. Почти их полная копия, только взгляд сиреневых глаз был таким лучистым и полным любопытства, что невольно приковывали внимание. И таким образом спустя время они даже сами не поняли, как добровольно оказались в плену детского очарования. А позже и не смогли отказаться от малышки Саюри, даже при выпавшей возможности отдать ее в другую семью.       Было ли это в следствие их собственного тяжелого детства, когда к родителям они испытывали лишь разгорающиеся злость и презрение. За их безучастное и холодное отношение, за их вечные конфликты между собой, за жестокость, которую выплескивали на них, так как сами были до тошнотворности слабы, что срываться могли разве что на своих двух ни в чем не повинных детей. За то, что бросили в итоге, и они остались одни в этом мире. Оставив огромную незаживающую, а позже и отвратительно гноящуюся разрушительными импульсами горечи при каждом легком прикосновении.       Свои эмоции было так легко выплескивать во время драк, окружая себя бесконечным насилием и шипящей ядом внутренней злобой.       Они с мрачным довольством последовали за Изаной, самопровозглашенным королем, словно голодные гончие чуяли багровый флер, тяжело и плотно обволакивающий изящную фигуру подобно монаршей мантии, грозя оставить неподготовленных как в горячечной лихорадке втягивать в себя будто бы перекрытый воздух, так необходимый всем людям. А почудившиеся драконьи когти, сжимающие горло в издевательски ласкательном жесте, были лишь игрой воображения особо впечатлительных.       Какучо всегда безучастно наблюдал за подобным зрелищем, недосягаемый, подобно иссушающему и полного беспощадными ледниками океану, больно кусающим своим холодом чужаков. Когда на самом деле был самим воплощением ослепительно пылающего пламени, сжигающего в своем желании защитить.       От этой парочки шел очень знакомый шлейф затаенной надломленности, который был и у них самих.       Ран и Риндо никогда толком не обсуждали общую детскую обиду, и оттого вызывающую еще большую досаду, которая поселилась в их сердцах. Даже так они чувствовали, что как бы ни пытались наполнить свою пустоту внутри подобной увлеченностью чужими страданиями и липким страхом, ничего не получится. А разбираться с собственными демонами не хотелось до жути не хотелось.       Не то чтобы братья распутали этот тугой клубок своих чувств, но со временем они просто выросли это. Они не имели власти над родителями, никак бы не смогли повлиять на уже сформированные сознания тех, кто должен был безвозмездно заботиться. Не сразу, через ревущую ярость и бешенство, со скрежетом, но получилось отпустить ситуацию. Потому что никто не мог заставить двух Хайтани испытывать себя неполноценными без их на то согласия. Они сами решают, какими быть. Иначе бы они не поднялись так высоко и не держали свои головы с гордостью.       Продолжая свой кровавый путь, они сохранили себя, доказательством чего чернилами выделяется на бледных шеях. Напоминание-посыл их прошлого, ошибки которого они встречают лицом к лицу.       А неожиданное появление дочери и племянницы лишь мягкими стяжками убедило, что их решение было правильным. Покалечить своим искривленными понятием привязанности было бы просто чудовищно, но несмотря ни на что руководители Бонтен всегда оставались эгоистами. Отпустить хрупкое счастье, даже если осколки их решения немилосердно вгрызаются в ладони, вызывая кровотечение, и отдать кому-то чужому?       Ответ предельно ясен для всех.       — Пап, ну пап, а ты отругаешь дядю? Ты всегда ворчишь, если я хочу поспать на коврике, Рин-Рину тоже прочитаешь лекцию о хорошем поведении? — раздался по всему дому веселым ручейком голос Саюри.       Риндо вынырнул из своего задумчивого состояния, не заметив, что теплое солнце уже давно сияло в небосводе и сквозь окна озорные лучи вовсю искрились в большом помещении.       Обменявшись короткими улыбками, братья начали шутливо переругиваться, готовясь к новому началу дня.