Глава III. Манипуляции в Действии
Хорошо. Очень хорошо. Аллен смог справиться с этим. Его королеве приснился кошмар, который сделал ее лучше. Это было хорошо, хотя и очень неприятно. Тем не менее, хотя он и не был особенно рад, что ей пришлось столкнуться с чем-то таким явно расстраивающим, учитывая, как долго она плакала этим утром, он все же был рад, что ей стало лучше. Еще через пять минут, обдумав все в своем уме, он поднял глаза и увидел, что королева ходит взад-вперед и что-то бормочет. Это было то, чего она никогда раньше не делала, предпочитая думать, сидя на месте и хранить молчание.
— Ваше высочество, пора идти, — мягко сказал Аллен, положив руку ей на плечо. Будто что-то очень тревожное случилось только что, она вздрогнула. Так, словно боялась, что Аллен ее ударит. — Ах, Аллен, ты меня напугал. Тогда пойдем? — спросила она с нервной улыбкой. Нет, подумал Аллен, это не испуганное движение, это было то самое вздрагивание, которое я видел у твоих слуг, когда ты была в плохом настроении. Почему ты решила, что я ударю тебя? Вот что он хотел спросить, но не стал. Судя по выражению ее лица, королева явно надеялась, что он этого не заметит. Поэтому он кивнул и попытался одарить ее ободряющей улыбкой. Она улыбнулась в ответ и расправила плечи. «Пора устраивать шоу», — сказала она и последовала за ним в комнату. Оказавшись там, она подмигнула ему и толкнула дверь. «Какой ПРИДУРОК решил, что собрание в такое раннее время допустимо», — скорее заявила она, чем спросила. «Ах, ваше величество, хорошо, что мы можем начать собрание», — сказал один из министров, тактично игнорируя ее вспышку. Аллен вошел в комнату и встал у двери, как обычно. Она села, вся приличная и женственная, хотя гримаса на ее лице делала ее гораздо менее достойной. «Так что же не так с крестьянами? Я полагаю, вы бы не тащили меня сюда, если бы не проблема, чтобы самостоятельно решить которую вы слишком глупы. Даже зная, что она притворяется, Аллену пришлось вздохнуть из-за ее выходок.
«Ваше величество, народ голодает», — сказал мужчина, в котором Аллен узнал своего приемного отца и был немного впечатлен тем, что ему удалось сохранить ровный тон. «Ну почему бы им просто не купить еды?» — спросила Риллиан. Аллен был почти уверен, что она знает ответ на этот вопрос, так что он не совсем понимал, почему вообще решила спросить. «У них нет денег, многие изо всех сил пытаются найти работу, тем, кто может, платят недостаточно, чтобы справиться с суровыми налогами ее величества. Ваше величество уничтожает свой народ, и вам нужно остановиться. Аллен вздрогнул. Сказать, что это был хороший способ быть казненным, и, похоже, министры знали об этом, потому что они сразу же начали ругать человека и пытаться задобрить королеву. «Мне жаль его, ваше высочество, он будет немедленно казнен», — сказал один из министров. "НЕТ! Мне надоели казни, у меня есть гораздо более подходящее наказание, — сказала она с дикой ухмылкой, от которой по спине Аллена пробежали мурашки, и ему пришлось напомнить себе, что она просто притворялась, чтобы мужчина не быть казненным. «Я собираюсь написать пьесу. Прошлой ночью мне приснился сон, и я хочу увидеть его снова. Значит, исполнять его будут крестьяне. Так как человек столь непреклонен в том, что крестьянам нужны деньги, я дам им деньги за работу в моей пьесе, лишь бы они работали хорошо. НО ТЫ, — она указала на мужчину, — за неуважение ко мне ты должен будешь участвовать в моей игре и тебе НЕ будут платить, — провизжала Риллиан. Аллен вздрогнул. Да, это было лучше, чем казнь, но ненамного. «На самом деле, вам придется расплачиваться с другими крестьянами в пьесе. Вы будете нести ответственность за то, чтобы КАЖДЫЙ получил свою зарплату. Все, кроме ВАС! Всё понятно!?" Это было… ужасно коварно… это была совершенная ирония, что тот, кто приставал к ней по поводу оплаты крестьянам, был единственным, кто работал, но не получал зарплату. На мгновение Аллен задумался, действительно ли этот человек оскорбил ее… но нет, если бы он это сделал, она бы не согласилась со всей этой идеей игры от его имени и от имени других людей.
— Да, ваше высочество, — голос Леонхарта звучал смиренно, но Аллен сообразил, что он пришел сюда, ожидая казни, как и другие «представители крестьян» до него, затем продолжил, — сколько я заплачу крестьянам в вашей пьесе? ваше Величество?" Он спросил. Теперь он звучал гораздо более уважительно, вероятно, не желая обидеть королеву, теперь, когда она действительно что-то делала. «Ну, им придется прийти на тренировку, и они не придут, если за это не будет никаких последствий… плюс они сделают минимум, если я им буду угрожать. Так что, если я хочу, чтобы они хорошо поработали, тогда, — она преувеличенно пожала плечами, — полагаю, я дам им пару медяков за то, что они хорошо разучили пьесу. Как и моя мама, когда она угощала меня, чтобы я научилась читать, — фыркнула она,— эти монеты все равно уродливы. Аллену пришлось сдержать ухмылку. В королевстве было пять видов денег: деревянные монеты, стальные монеты, медные монеты, серебряные монеты и золотые монеты. За пару медных монет можно было легко купить буханку хлеба, если, по крайней мере, он был дешевым. Так что пара медных монет за своего рода тренировку, это, безусловно, поможет ее народу. «Хорошо, а как насчет того когда они потренируются?» — спросил Леонхарт. Казалось, он не мог поверить в то, что услышал, и, честно говоря, Аллен действительно не мог его винить. «Хм, ну тогда я хочу, чтобы они поторопились и выучили окончательно, — она громко вздохнула, — полагаю, что дам им по золотой монете после того, как они на самом деле исполнят это, НО ТОЛЬКО ОДНУ! И ТОЛЬКО если они хорошо работают! Может быть, они смогут повесить её на стену, чтобы сделать свои дома менее уродливыми». По выражению его лица Аллен увидел момент, когда его отец решил проигнорировать то, что только что сказала королева, в пользу менталитета типа «по крайней мере, она дает им деньги». «Значит, по две медные монеты на каждого, кто занимается практикой, и по одной золотой, когда они действительно выполняют?» «Да, но они получают золотую только в первый раз, потому что выучили! После этого у них может быть только серебряные!» — закричала она. — А теперь уходите, я сейчас напишу свою пьесу! Скажи тупым крестьянам, чтобы они попрактиковались в актерском мастерстве и пении, чтобы стать достаточно хорошими, чтобы затраченные усилия стоили того!» С этими словами королева ушла, поманив Аллена следовать за ней, что он и сделал. Она шла целеустремленно и казалась рассерженной, поэтому он молча последовал за ней. Как только они добрались до ее комнаты, она села на кровать, устало выдохнув и слегка улыбнулась. «Я думаю, что все прошло хорошо. Никто не заподозрит внезапного изменения, по крайней мере, пока пьеса не выйдет в эфир. Даже лучше, я буду отдавать людям. Я, вероятно, выберу, какие люди окажутся в нем, исходя из того, насколько они нуждаются в деньгах, или если они хотят использовать их, чтобы заслужить расположение меня или других людей из высшего общества… как ты думаешь, Аллен? Она посмотрела на него со своего места на кровати. «Я… Я думаю, ваше величество невероятная актриса…И искренне думал, что в некоторых моментах вы по настоящему злились», — честно сказал Аллен.
«Спасибо, я считаю, что тот факт, что я знала о том что должна сыграть роль, натолкнул меня на мысль поставить саму пьесу… хотя, возможно, мне следовало выбрать уже существующую пьесу, а не тратить время на то, чтобы написать свою собственную… Да и люди наверняка уже поняли что находятся в одной большой пьесе.» Она вздохнула: «Кроме того… я бы хотела, чтобы эта... Э-э-мечта всё ещё существовала в мире. Даже если она исключительно в виде выдуманной истории…»
— В этом есть смысл… — согласился Аллен, немного поколебавшись, размышляя, стоит ли упомянуть еще одну вещь, которая его беспокоила. — Ты выглядишь встревоженным… Говори всё как есть, я не обижусь, — искренне сказала Рилиан.
«То, как вы наказали того мужчину... Мне показалось, что это было немного суровым, — признался он,— хорошо, что вы его не казнили, но я также не хочу, чтобы он помер с голоду…»
"Я знаю. У меня просто есть намерение, чтобы дочь этого человека сыграла роль в пьесе. Двух медных монет должно хватить, чтобы пообедать на двоих, а может быть, и на одного, если я сделаю порцию чуть меньше, — сказала она, — хотя, признаюсь, мне не особенно нравится идея заставлять кого-то работать без платы, это было единственное, что я могла придумать, что показалось бы разумнее с моей стороны, вернее, неразумнее, но уже лучше всяк казни».
Аллен кивнул, в этом был большой смысл. Он немного беспокоился, что если она сможет действовать достаточно хорошо, чтобы одурачить министров, которые фактически вырастили ее, то она сможет действовать и сейчас. Тем не менее, было намного легче поверить, что на этот раз действовала другая ее сторона, потому что ей, вероятно, было намного проще притвориться злобной, чем в хорошем настроении. По крайней мере, если бы прошлый опыт был чем-то, на что можно было бы опереться… Но эти мысли продолжали его терзать.
Он уже собирался спросить, где она научилась действовать и манипулировать людьми, прямо как министрами, когда Риллиан внезапно затолкала его в шкаф. Он был так потрясен, что даже не сопротивлялся и не двинулся ни на сантиметр, а через секунду понял зачем всё это, когда услышал приближающиеся к двери шаги.
Ладно, подумал он, значит она не хотела, чтобы кто-нибудь понял, что я в ее комнате. Может, она думает, что это подозрительно? Тем не менее, вероятно, были способы справиться с этим, чем запихнуть меня в шкаф, как какая-нибудь замужняя дама, которая не хочет быть пойманной на измене своему мужу.
Тем более, что это настолько распространенный стереотип, что если кто-нибудь увидит меня здесь, то наверняка подумает, что происходит что-то явно неприличное… фу. Тьфу, слухи, вероятно, были бы ужасными, особенно потому, что я не могу опровергнуть их, лишь сказав: «Божечки, нет, она же моя сестра-близнец!»
Аллен был отрезан от этой мысли открывающейся дверью.
— Ваше высочество, — Аллен узнал голос одного из министров.
"Что!? "Королева рявкнула: «Я работаю над своей пьесой! Что может быть настолько важным, чтобы ты посмел прервать меня?!
— Ах да, извините, ваше величество, но пьеса — это именно то, о чем я хотел поговорить, об этой вашей идее. Видите ли, простодушные крестьяне вряд ли смогут удовлетворить ваши требования. Вы действительно не должны давать ложных надежд людям, которые просто не способны оправдать ваши ожидания».
«Есть причина, по которой крестьяне все-таки являются простолюдинами». Мужчина продолжил: «Было бы гораздо лучше игнорировать крестьян и нанимать профессионалов, способных удовлетворить ваши требования. Кроме того, вам, вероятно, придется платить за их услуги гораздо меньше, чем вы должны платить крестьянам, чтобы мотивировать их и этого им достаточно, чтобы согласиться хотя бы на попытку».
Аллена трясло от гнева. Такая дезинформация, сразу как только Риллиан успокоилась. Он не сердился на нее раньше, и уж точно не будет, когда понял, что кто-то так прямо говорил ей обо всех тех ужасных вещах, в которые она когда-то яро верила.
- Тогда вы потеряете деньги тогда, когда они не смогут выполнить то, что обещают, или когда решат их украсть у вас. Я всегда говорю так, когда дело доходит до крестьян, они ленивы, и вам нужно набить руку. Вот почему вы должны наказывать их, когда они переступают черту, иначе они будут требовать от вас все больше и больше, пока вам не станет хуже, чем им.
Я не хочу, чтобы это случилось с тобой, Рилиан. Ты мне как дочь. Я дружил с твоей матерью и не хотел бы, чтобы дочь покойной королевы страдала. Вот почему я делаю все возможное, чтобы направить тебя в верное русло. Министр говорил так мягко, что Аллен почти поверил, что это было на самом деле искренне.
За исключением того, что он знал, что люди голодали.
Возможно, если бы Риллиан не упомянула раньше, что они получают больше денег, чем она сама, и именно поэтому они хотели, чтобы она так обращалась со своими людьми, он мог бы подумать, что этот человек был искренним, но вместо этого он был полон ярости.
Как он СМЕЕТ манипулировать МОЕЙ сестрой, потому что это, очевидно, происходило. Министры «учили» Риллиан с восьми лет. Это было общеизвестно.
Кроме того, Аллен признавал многие ужасные убеждения, которых придерживалась Риллиан, по словам того министра. Например, вера в то, что крестьяне чем-то хуже ее, или что ей нужны суровые наказания, чтобы держать людей в узде. И министр, говорящий ей все это прямо в лицо. Как он ПОСМЕЛ?! Хуже всего было то, что Аллен понял, что его тоже одурачили. Когда бы министры ни разговаривали с ним или с другими слугами, они всегда говорили так, как будто пытались быть голосом разума в жизни Риллиан, но она была просто слишком упряма в своих «глупых убеждениях», Аллен был в ярости. Лекция министра продолжалась и пока Аллен слушал ещё сильнее пугался.
«Всегда помни: мы, министры, единственные люди, которым ты можешь по-настоящему доверять, любой другой человек хочет украсть у тебя что-то, как бы хорошо он ни притворялся, даже твой драгоценный слуга, Аллен, я полагаю? Даже он предал бы тебя за какие-то гроши, если бы у него была такая возможность».
Я извиняюсь?! Аллен подумал, прежде чем министр продолжил.
Королева просто усмехнулась: «Я знаю, ты говорил мне всю эту брехню с восьми лет! Но я уже взрослая и могу сама принимать решения! Не обращайся со мной, как с ребенком!!!» Она повысила на него голос и топнула ногой.
Неужели министры действительно говорили ей, что она не может доверять никому, кроме них? С тех пор, как ей исполнилось восемь?!
— Я только напомнил вам, — попытался успокоить министр. Аллена беспокоило, что он не опроверг это утверждение, даже если не подтвердил его явно.
«Тьфу, я так-то заставляю крестьян делать это не просто так!» Королева начала, и на долю секунды Аллену показалось, что она собирается всё рассказать этому министру. Ему хотелось выскочить из шкафа и сказать ей, чтобы она заткнулась. Он хотел сказать ей, что ею манипулируют, но она продолжила, прежде чем он успел сдвинуться.
«У них нет еды. Если они умрут с голоду, я не смогу получить свои бриоши! ТАКЖЕ я устала отправлять свои деньги другим королевствам! Это МОИ деньги, поэтому они должны оставаться в МОЁМ королевстве!»
— Если ты уверена, что хочешь этого, я не буду тебя останавливать.
«ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!» Она завизжала.
— Но подумай обо мне, твоём верном министре, хорошо, я всем сердцем верю, что ты будешь прекрасной королевой, пока не совершишь критических ошибок… Не волнуйся, моя дорогая, поэтому я тебе помогу, и вы всегда будете обращаться ко мне. Несмотря ни на что, вы можете доверять нам. Хорошо?" Сказал министр.
«Да, да, я знаю, могу я теперь вернуться к написанию своей пьесы?» — сказала Рилиан.
— Конечно, моя королева, — сказал министр незадолго до того, как Аллен услышал открытие двери, а затем и её закрытие. Однако он не осмелился выйти из шкафа, пока Риллиан не открыла его для него. На самом деле он не знал, ушел ли министр или произошло что-то еще. Примерно через минуту она открыла дверь шкафа.
«Теперь все в порядке, извини, что запихнула тебя сюда… но… но я знала, что министр никогда не показал бы свое истинное лицо, если б тут был другой человек. Я… я просто хотела, чтобы ты понял, почему я им не доверяю. Я так долго не понимала, но, оглядываясь назад, становится очевидно, что они делали. Очевидно, что они никогда не говорили таких грубых вещей, когда присутствовал слуга или кто-то другой… Мне нужно, чтобы ты увидел… или, полагаю, услышал сам, — объяснила Рилиан.
Аллен кивнул, похоже теперь заталкивание его в шкаф имело гораздо больше смысла, подумал он, выходя в главную спальню, «Я понимаю… они действительно говорили никому не доверять с тех пор, как тебе исполнилось восемь?» — он не мог не спросить.
«Угу, и не только это. Не то чтобы они были совсем неправы. — Она вздохнула. — Я почти никому не могу доверять. Министры в основном ошибались в том, что я могла им доверять, а не в том, что я не могу доверять или проявлять какую-либо слабость, которую другие могут использовать в своих целях…»
Аллен почувствовал, как его сердце сжалось от боли и сочувствия, когда он увидел выражение ее лица, так и источавшего измотанность и одиночество.
— И все же, — продолжала она с легкой улыбкой, — я тебе доверяю… хотя, признаюсь, это в основном из-за того, что произошло… в том сне… — Она слегка покачала головой,И всё же, я не могу так жить. Быть не в состоянии доверять ни одному человеку, особенно когда находишься в таком шатком положении... Мне нужен кто-то, кто будет на моей стороне. Это никогда не мог быть ни один из министров, и даже если бы это было основано только на сне, возможно... Моё подсознание видит тебя так, как я не могу. Поэтому я доверяю тебе, Лен, настолько, насколько могу кому-либо».
— Я польщён, миледи, — улыбнулся он ей, и тут ему в голову пришла внезапная ужасная мысль, вспомнив ее недавнее вздрагивание… Неужели министры тому виной? "Ваше Высочество... министры когда-нибудь причиняли вам боль... физическую, я имею в виду?" — Он спросил.
«Нет, не волнуйся, — улыбнулась она.
Глядя ей в глаза, каждое слово казалось честным... но если министры никогда не причиняли ей вреда... То кто?
