Мировой пожар в моей душе

С Мэттом в тот день произошло на самом деле очень странное приключение. Начиналось всё вполне безобидно: он, исполняя обязанности адъютанта, занимался срочной и важной составкой документа для главного бухгалтерского отдела, когда вдруг перед ним появились двое довольно серьёзных людей в форме британской авиации. Один из них, к великой неприязни адъютанта, курил папиросы, а другой был совершенно трезв, но и совершенно обнаглел, как любой хороший лётчик, и сразу заявил: – Вот что, Мэтт, во-первых, немедленно верни мне сто фунтов наличными, которые ты взял у меня на автобус до Лондона. Во-вторых... — Здесь Патрик(а это несомненно был он) сделал паузу, стараясь выглядеть как можно величественнее, и даже приосанился, будто от его слов зависело что-то очень значительное, и даже прищёлкнул каблуком. Но столь же внезапно в его глазах зажглись искры праведного гнева, он в ярости вынул из мундира какую-то бумажку и бесцеремонно кинул её в лицо Мэтту. Тот машинально поймал её и прочитал. Это был наградной лист на старшего лейтенанта... – Во-вторых, кто, чёрт возьми, такой "Патрик Шеппард"?! – выкрикнул он, поднося лист к самым глазам . — Ты должен был поставить меня в известность, мерзавец, что у тебя в документах – непонятно кто! Почему никто в этой стране не может написать мою фамилию правильно? – Потому что тогда её никто не сможет прочитать, — Отозвался Мэтью, до поры молчавший. Он чувствовал себя глубоко уязвлённым и задетым, и ему хотелось сказать что-нибудь обидное и резкое. – К тому же, не я занимаюсь составлением наградных листов, я их даже не подписываю. – А всё-таки, странная конфузия, — Вмешался Пол, странно флегматичный для пилота. — Получается, что никого эта грубая ошибка не смутила? – Откуда я знаю! — Огрызнулся Мэтт. — Вот что... Денег я вам не дам, и... Катитесь к чёрту с этими наградными листами..! – Он кивнул в сторону двери. Пол и тогда не растерялся, он просто подошёл к столу, уселся в кресло, закинул ногу за ногу и негромко сказал: – Успокойтесь, мистер Харгривз. Поставьте себя на место того, кто их получал. Разве вы могли бы оставаться в стороне, видя такое оскорбление своего достоинства? – Идите отсюда, — Повторил не на шутку обозлённый адъютант. Лётчики молча вышли в коридор. Он не слышал их разговора и не мог даже представить, что спланировали они в следующие четверть часа... Мэтт вздохнул, взял карандаш, дописал в уголке анкеты «Чем ещё смогу быть полезен», поставил число и подпись, сложил листы и положил их в папку. Оставалось совсем мало – передать всё это дело на рассмотрение комиссии из четырёх человек, одним из которых был Торд... На этом он остановился и не смог думать больше ни о ком, отчего-то ему становилось дурно. Сложив руки на груди, он опустил голову, стараясь казаться спокойным и бесстрастным, но его глаза всё время косили в сторону. Придя наконец в себя, несчастный адъютант взял папку и спустился вниз. Ещё раз оглядев пустынный коридор, он шагнул на лестницу, и вдруг сверху донеслось басовитое урчание мотора. Мэтт обернулся, и в это время со стороны холла на большой скорости вылетел автомобиль и остановился прямо у его двери. Фары погасли. Он хотел уйти от греха подальше, но через секунду открылась дверца, и чьи-то руки схватили его за плечи и втащили внутрь. Не успел он ничего понять, как дверца захлопнулась и автомобиль сорвался с места. Спустя минуту он , разогнавшись, вылетел через окно во внутренний дворик штаба, пролетел по инерции над кустами, приземлился на крышу и с шипением понёсся над городом. Преодолевая оцепенение и страх, Мэтт выглянул в окно. Шёл какой-то странный праздник: в самом низу, на ленте дороги, под взором блестящих на полуденном солнце домов из стеклобетона, толпа скандировала: «Брэ-э-е-е-йн!», а из огромного экрана , окружавшего всю эту картину, глядело, подёргиваясь, скуластое лицо в чёрной шляпе. Мэтт сначала не понял, что это за лицо и кто эти люди, но, приглядевшись, смог различить зелёный оттенок кожи горожан... "Ах, да это не люди вовсе... — Почему-то с облегчением подумал адъютант. — Это ж зомби!". Он хотел сказать пару слов своим похитителям, но в этот момент афтомобиль сорвался с крыши и со всего маху, грузом понёсся вниз. Раздался удар, и машина с оглушительным грохотом врезалась в землю. От толчка всё в кабине перевернулось и выпало наружу, разбившись о дорожное покрытие. Удивительно, что после страшного крушения Мэтт даже не потерял сознание: он кое-как поднял голову и увидел небо над собой, в тот же миг ослеплённый ярким платиновым диском солнца. Он сделал усилие, чтобы встать, и у него это получилось. Сначала качаясь из стороны в сторону и еле передвигая ноги, адъютант побрёл по асфальту. Он ещё раз огляделся – и понял, что идёт по старому лондонскому мосту, — перед ним была длинная, уходящая вниз стена набережной, за которой тянулась линия чёрно-серых многоэтажных домов. Где-то вдалеке высились громады Сити, сияя тысячами окон. Перед Мэттом был Лондон, о котором он столько слышал, которого всегда так боялся и избегал, и который так неправильно, страшно и одиноко выглядел в тёплый солнечный день.  Повинуясь порыву, адъютант преодолел мост и в ужасе обнаружил, что масса оживших мертвецов движется прямо на него! Он повернулся и бросился назад, в холодную и страшную бездну лондонского Сити. Судьба была милостива к нему – он чудейснейшим образом смог забраться на крышу одного из домов и перевести дыхание. Колкий ветер ерошил его рыжие волосы, больно бил в лицо, но это было, скорее, приятно Мэтту. Он прижимал к груди чудом уцелевшую папку с документами и мрачно думал, что после такого приключения Красный лидер его точно убьёт. Погружённый в омут размышлений, он не заметил, как к нему подошли люди. – Ты это снял? — Спрашивал один голос, и, видимо, удовлетворённый ответом, продолжал: – Очень зрелищно, теперь к следующей сцене... Всё-таки расслышав странные слова, Мэтт обернулся – и обнаружил за своей спиной целую съёмочную команду: одного оператора с камерой и нескольких смутно знакомых людей. – Вы же... — Медленно произнёс он. — Режиссёр..? – Злой режиссёр, — Поправил его господин в белой рубашке. – Это вы всё здесь натворили?! – возопил в ужасе Мэтт. Его голос сорвался, и он закашлялся. – Вы хоть... Понимаете, что подвергли опасности жизнь государственного человека? У вас будут огромные проблемы, когда Красному лидеру станет известно, как вы... Как... – Ха, но я получил государственное финансирование! — В ответ ответил господин и гордо посмотрел на остальных, которые согласно кивали. — Видите ли, зрители и критики говорили, что актёрская игра в моих фильмах "ненатуральна", и я, прислушавшись к их мнению, пошёл на риск – и изобрёл абсолютно гениальный визуальный ход! И с ним я создам лучший фильм в истории кинематографа! Режиссёр Кристофер Бинг разразился хохотом, таким, что оператор от страха чуть не выронил камеру. Мэтт слегка улыбнулся – то ли от досады, что попал в ловушку, то ли от удовольствия, что всё не так страшно, как он боялся. «Возможно, — подумал он, — в конечном счёте я действительно талантливый актёр, а удача меня любит». – А получается, что главный герой... – Это ты! — перебил режиссёр. – Но это ведь разрушает весь смысл хода... — Вмешался в разговор человек, стоявший поодаль. Это был Ларри, словно сошедший со страниц книги Дэшила Хэммета. — Теперь он знает о том, что мы снимаем кино, и не будет таким естественным. – Эй, я невероятно естественен! — обиделся Мэтью. – Чёрт возьми, Ларри, ты прав! — Бинг схватился за волосы, мучительно соображая, что делать, но в этот же момент его осенило, с недобрым блеском в глазах он подошёл к адъютанту, и тот вздрогнул от неожиданности. — Видимо, нам придётся отойти от сценария! — Выкрикнул Кристофер Бинг, выхватывая у Ларри сценарий и пиная его ногой. Покончив с этим, он взглянул на Мэтью и изо всей творческой силы столкнул его с крыши! Мэтт отчаянно замахал руками, пытаясь удержаться за скользкий край, но не успел и стремительно полетел в скользящую бездну под страшно-призрачный смех Бинга и вой ветра. Адъютант успел лишь подумать: « Какая неожиданная смерть, черт побери!», перекреститься и рассмотреть под собой мир золотых звёзд — и мир этот был удивительно прекрасен... Сквозь туман боли едва пробивался шум – он становился громче и громче... Мгновение – и Мэтт с отвратительно гулким ударом упал на крыло самолёта! – Боже правый! Я жив! – в восторге закричал он. – Чудо! Самолёт взмыл вверх и плавно, точно ястреб над полем, описал дугу над площадью Олдгейт и приземлился в центре маленького ангара. Мэтт, вздрогнув, медлительно слез с крыла и будто в неверии опустился на ровный бетон. Казалось, он оглох и ослеп, но когда он выпрямился, то вокруг были не сверкающие огни и бездна, а обычные ангары вокруг обычной лондонской площади. Из кабины самолёта вышли два лётчика в штатском, в руках у них были короткие автоматы. – Порядок? — Спросил первый. – Порядок, — Выдохнул Мэтью. Он обернулся и, когда увидел, что его спасителями оказались Пол и Патрик, поёжился. — Эй... Вы же... – Ну, что? — Громко спросил его Патрик. — Я закономерно разозлился, ты ответил мне грубостью, но это ж не значит, что мы тебя убьём. – Если мы это сделаем, Торд на нас живого места не оставит, – засмеялся Пол. На лице адъютанта появилась ироническая, совсем бледная улыбка. Он неуверенно подошёл к Патрику и пожал ему руку. В этом жесте было столько человеческого тепла, что Мэтт вдруг ощутил себя в безопасности. Чёрт с ним, с Тордом, пусть делает что хочет... но эта мысль разбилась вдребезги, как только он опустил голову, – и с ужасом понял – папки с документами нет. – К слову о лидере... Я, кажется, потерял папку с документами... – Холера, только этого нам не хватало! – Лицо Патрика потемнело, он ругнулся по-вестландски и быстрым шагом подошёл к самолёту. — Где? — рявкнул он, оглянувшись на Мэтью. – Уронил, когда мы пролетали над площадью. – Там теперь наверняка толпа этих трупов... — Патрик исчез в самолете. – Ну чтож, не против поупражняться в стрельбе, — Спокойно ответил Пол. Он ловко вскинул свой пулемёт и передал Мэтью вилку. Тот в недоумении посмотрел на устройство, но ничего не сказал и залез в кабину стальной птицы. Она поднялась в воздух, развернулась и направилась обратно к площади Олдгейт. Перед глазами пилотов разлилось страшное озеро из зелёных тел. – И где тут сажать машину... — недовольно проворчал Патрик, внимательно осматривая проносившуюся внизу картину. – Если только... Воздух потрясли хлопки выстрелов и крики. Затем что-то слабо свистнуло, и рядом со самолётом возникла фонтанирующая кровью дыра. Мэтт, увидев это, точно девушка взвизгнул: – Осторожно! Там же папка, её нельзя бросить! — и в ту же секунду сам чуть не свалился вниз. Машина круто развернулась и заложила вираж вправо. – Да чтоб тебя..! Круг над площадью, гром, и пулемёт Пола стал на одно дыхание колотить по тем, кто там ещё оставался! Мэтт понимал, что оставаться на высоте больше не может – он обязан прыгнуть вниз и зполучить папку! Вдруг над площадью вспыхнуло пламя, раздался громкий взрыв, и несколько небольших строений с грохотом разлетелось на куски. Самолёт тряхнуло, его с силой бросило вперёд, потом назад, и в следующий момент Мэтт, потерявший опору, сам выпрыгнул из своего кресла и, смешно взмахнув руками, полетел вниз. Он приземлился в траву, некоторое время оставался на четвереньках, а потом вскочил и увидел чёртову дюжину зомби, мечущихся перед его лицом. На сей раз бежать он не намеревался. Вооружённый вилкой адъютант в ярости кинулся на мертвеца и вонзил прибор ему в спину. Двое других чудищ налетели на Мэтта, но он развернулся, мёртвое тело скользнуло и рухнуло на них. Разгорячённый боем, он швырял мёртвых прочь от себя, лягался, колошматил кулаками, но через минуту на его спине повис мертвец, хищные клыки почти вонзились в горло, — и Мэтт, прокляв все на свете, сам кинулся на них, заклацал зубами и схватил одного за загривок. Споткнувшись о камень, он рухнул наземь, прокатился кубарем по липкой грязи и остался лежать. Почему?. В лесу тощих зелёных ног он разглядел Её – чистую, безупречную папку в синем кожаном переплёте, такой же точно, как он её помнил. "Ты столь же прекрасна!." — Ликовал адъютант, и почувствовал, как по всему телу разливается медово-сладкозвучный покой. Он поднялся и, сжимая в руке вилку, прицелился... Момент – и прибор с свистом летел по прямой! Точно стрела, он пронзил голову одного зомби, потом ещё, и ещё – и тела ровной линией пали на землю. Мэтт, не теряя ни секунды, ринулся к папке, подхватил её и вознёс над головой, засигналил пилотам... Полчаса спустя он, Пол и Патрик были в штабе. Они успели надеть чистую униформу, и ни одного пятна крови не было на их выглаженных мундирах. Красный лидер Торд велел им сесть. Он был взволнован и нервно постукивал ногой. Рядом с ним стояли трое генералов, они молчали и не сводили глаз с Мэтта. Тот поднялся и с величайшей радостью, которую мог испытывать шестилетний мальчишка выпалил: – Документ по финансам, комиссии представляет адъютант Мэтью Харгривз! Красный лидер, внимательно его выслушав, хлопнул в ладоши, и совещание началось... День же почти закончился, Мэтт спросил разрешения идти, и генералам ничего не оставалось, как дать своё согласие... Лётчики скоро оказались с ним, и, думалось, совершенно забыли о деньгах, о нанесённом им оскорблении: они весело болтали, и, казалось, были связаны друг с другом узами более тонкими и значительными, чем их казарменные крепкие чувства. – Так, погоди... У меня, кажется, голова болит. – А... Слишком много? — спросил Мэтт. Томас кивнул и попросил вернуться в палату, и там заснуть. Он сел у кровати, осторожно пристроил подушку под затылок и так сидел, глядя в тёмное окно. Мэтью попрощался с товарищем и покинул госпиталь. Тёмное небо не выглядело красивее обычного, но в нём понемногу отражались рыжеватые огни вечерних фонарей, и если приглядеться, можно было увидеть слабый проблеск синевы на самом краю горизонта. На этом краю вчера полыхали пожары, гремели взрывы, и громко ухала артиллерия. Скоро те же фантомы войны станут терзать берег другой страны, и, думалось Мэтту, это будет ещё страшней.