Не суди книгу по обложке

Я вяло трепыхался, пока парень вёл меня под руки в дом. Хотелось оттолкнуть его, но усталость брала вверх, и, подумав, я решил, что магия сейчас вряд ли взбунтуется и, возможно, действительно стоит отдохнуть. Хотя… Я молча сполз по закрывшейся двери в ванную. Отдохну — и что? Вновь скитаться по лесу, дожидаясь уже подступающих морозов, чтобы умереть во сне от переохлаждения? Я окинул взглядом комнату. Даже если бы я сейчас попытался свалить — ничего бы не получилось. Только под потолком находилось небольшое окно для вентиляции, остальное же пространство занимала большая лохань, способная уместить в себя крупного мужчину и высокий, сантиметров семьдесят, подиум, который, видимо, имел несколько функций — на нём стояли небольшие тазы, какие-то склянки с жидкостями, также лежали полотенца. Он был вытянут вдоль всей противоположной от входа стены, большей частью как раз примыкая к месту омовения. Сбоку же от меня располагалось среднего размера зеркало. Стараясь в него не смотреть, я аккуратно, придерживаясь за стену, поднялся. Мне не хотелось сейчас спорить с добрым человеком, который завёл меня к себе домой, не хотелось вновь ночевать в лесу, чувствуя, как холод пробирает до почек — ничего не хотелось. Мозг отказывался работать, и я просто начал следовать инстинктам. Я кое-как снял с себя то, что уже без труда не назвать было одеждой, шипя от боли. Левая рука плохо слушалась, пытаясь обвиснуть вдоль тела мёртвым грузом. В лохани уже была налита вода, от которой шёл пар, и, цепляясь за бортики плохо слушавшимися пальцами, я буквально в неё свалился. Раны обдало новым приступом боли, горячая жидкость потревожила даже маленькие порезы. Я застонал, не в силах сдержаться, из глаз брызнули слёзы. Поёрзав, я кое-как расположился и прикрыл глаза, пытаясь справиться с неприятными ощущениями. Разбудил меня стук в дверь. С трудом открыв глаза, я понял, что просто отрубился. Неожиданно, но вода всё ещё оставалась теплой. Послышалась пара глухих ударов, и из-за двери раздался взволнованный голос: — У тебя там всё хорошо? Я войду? — С-секунду… — я вылез из лохани и взял с подиума полотенце. Вытеревшись, — на нем остались разводы грязи и крови — я повязал его вокруг пояса. Взгляд упёрся в висевшее возле двери зеркало. Да уж, жалкое зрелище… Жизнь в лесу за несколько месяцев меня изрядно потрепала. От симпатичного высокого парня почти ничего не осталось: излишняя худоба, бледная кожа и многочисленные порезы делали мой внешний вид до крайности болезненным. Левая рука отливала синевой. Рыжие волосы повисли сосульками, а карие глаза смотрели настороженно и испуганно. Встряхнув головой — она тут же разразилась зудящей болью — я подошёл к двери и открыл её. За ней стоял приютивший меня парень, который держал в руках стопку чистой одежды. Окинув меня внимательным взглядом и нахмурившись, он протянул рубаху и штаны: — Вот, должно подойти. Ты как? — Отлично, — я попытался изобразить улыбку, — с-спасибо. — Давай мы тебя для начала осмотрим. Пойдём в комнату, — он мотнул головой в сторону и направился вглубь дома, поглядывая, иду ли я следом. Мне ничего не оставалось, как двинуться за ним. В доме было довольно светло, благодаря чему я не спотыкался о каждый порог и выступ. Открыв дверь, парень бросил: — Проходи, вон кровать — ложись. Я сейчас возьму бинты и мази и осмотрю тебя. Мягкость кровати усилила и без того неслабую сонливость, мне ничего уже не хотелось, кроме как уснуть. — М-может я просто посплю? Со мной ничего серьёзного, правда… Раздался смешок. — Лежи. Сон, конечно, сильное лекарство, но не всемогущее, — с этими словами парень подошёл ко мне, придерживая в руках корзину, в которой что-то позвякивало. — Как тебя зовут? — Джем… Джереми. — А меня Айзек. А теперь прикрой глаза, я постараюсь не причинить тебе боль, — он начал ощупывать мой ещё немного влажный торс, мягко касаясь сначала ключиц, потом ребер. Далее руки перешли на плечевую и предплечную части. Когда сильные мозолистые пальцы начали прощупывать мою верхнюю левую конечность, я зашипел от боли, попытавшись вывернуться. — Тихо, тихо… Я ведь хочу тебе помочь. Сейчас мы осмотрим ещё твои ноги, намажем мазью, и всё пройдёт… Его приглушённый голос усыплял, разморенное сознание пыталось соскочить в сон. Я периодически шипел, когда касались поврежденных участков, но делал это уже весьма вяло — сил не осталось. Сквозь полудрёму я почувствовал, как на кожу наносят что-то холодное и мокрое, бинтуют, а ко рту приставляют стеклянное горлышко, поддерживая мою голову. — Пей, пей, это тебе поможет… Я вяло начал глотать какую-то горькую жидкость, периодически давясь и кашляя. — Умничка… А теперь нам надо тебя одеть… Довольно ловко я оказался в одежде, даже не заметил, когда с меня сняли полотенце. Боль притупилась и на краю сознания я услышал «спи», прежде чем полностью ускользнуть в темноту.

***

Пробуждение проходило тяжко. Я то засыпал, то вновь просыпался. В какой-то момент я со стоном откинул одеяло и сел. Тело сразу прострелило болью, мозг с трудом обрабатывал поступающую информацию. Пару минут я просто таращился в противоположную стену, пытаясь собрать мысли в кучу. Вчерашний вечер смутно, но вспоминался. С кряхтением я опустил босые ступни на пол и огляделся. Судя по убранству, меня положили в хозяйской комнате: вдоль стены, помимо кровати, стоял стол; напротив него — огромный книжный шкаф, рядом с которым расположился комод; на стенах было подвешено много полок, заполненных ещё большим количеством склянок разных форм, размеров и цветов. Я удивился — до этого никогда не встречал такого разнообразия зелий. Обычно, их хранили в каких-нибудь тёмных холодных помещениях, странно, что они стояли вот так вот — просто. На них не было навешано никаких этикеток, и я понял, что, вероятнее всего, парень готовил их сам. Солнечные лучи заглядывали в окно, вырисовывая на полу и стенах забавные узоры. Возле кровати стояла тумба, на которой обнаружилась небольшая миска с кашей. Взяв тарелку в руки, я сглотнул набежавшую слюну: сваренная овсянка, политая мёдом и присыпанная лесными ягодами, с листочком мяты ровно посередине, выглядела безумно вкусно, особенно для человека, который давно не видел приличной пищи. Ложка располагалась там же и, вооружившись ею, я начал есть, иногда чуть-ли не давясь. Миска опустела прискорбно быстро. Грустно вздохнув, я отложил приборы — поднялся. Голова на удивление не кружилась, да и в целом боль, за исключением мышечной, я не ощущал. Что и не удивительно — большая часть моего тела была либо замотана бинтами, либо была намазана чем-то и сверху прикрыта лоскутами ткани. Я нахмурился. Парень явно был хорошим лекарем и наверняка спас множество жизней. Не хотелось бы ему случайно навредить… Выйдя из комнаты, я очутился в гостиной. Здесь воздух отчётливо заполнялся запахом мяты, и до меня дошло, что в комнате был такой же аромат, но чуть слабее. Это показалось странным, ведь нигде не были расставлены никакие травяные букеты. Может, какое из зелий пролилось? Хозяина хижины в гостиной не наблюдалось, и я недовольно свёл брови. Не хотелось бы уходить, не поблагодарив его. Ведь редко когда встретишь человека, который сразу ринулся бы лечить незнакомца. Но тут сбоку послышался звук открываемой двери, и из ванной вышел мой спаситель. — Доброе утро… — неуверенно проговорил я, разворачиваясь в его сторону. — Доброе, — он ухмыльнулся. Я окинул его взглядом и удивился — парень был ненамного старше меня. Белые волосы оттеняли бледное лицо, а костюм, сделанный из темной кожи, состоящий из брюк, чешуйчатого доспеха и высоких сапог делали внешность еще более светлой. На боку висела сумка, ремень которой был перекинут через плечо. Фиолетовые глаза смотрели с толикой настороженности из-под линз очков, а губы растягивались в добродушной улыбке. — Я хотел сказать Вам спасибо, мистер… — я запнулся, пытаясь вспомнить имя. — Айзек. И мы же договорились на «ты», Джереми, — он еще более приветливо улыбнулся, забавно заправив волосы за ухо, и подошёл ко мне. Парень был подтянут, что особенно хорошо подчёркивала одежда, и совсем немного ниже меня, сантиметров на пять. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Как завтрак? Я смутился от обилия заботливых вопросов и наверняка покраснел. — Всё отлично. Завтрак очень вкусный, спасибо… — Пожалуйста! — Казалось, что улыбка не могла стать ещё шире. — Я собирался пойти за травами, но, коль ты проснулся, надо тебя осмотреть. Пойдём в комнату, — Айзек махнул рукой в нужном направлении, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. — Раздевайся и ложись. Я неуверенно начал снимать одежду. Конечно, меня не миновали в детстве осмотры лекарей, но целители обычно были либо сморщенными старичками в очках, либо пышнотелыми женщинами в возрасте. А тут, считай, мой ровесник, и это жутко смущало. — Нижнее белье можешь не снимать, — он окинул меня цепким взглядом, задержавшись на впалом животе. — Я вчера тебя наскоро осмотрел, внутренние органы не повреждены. Но имеются многочисленные ушибы и открытые раны. Ты откуда вообще вылез? — Из… из леса. — Информативно. Ну, что ж, потом расскажешь, если захочешь, а теперь ложись на спину. Я взобрался на кровать и прикрыл глаза — пробивающий сквозь окна свет больно бил по слизистой, лучами попадая прямо в область подушки. От первого прикосновения горячих пальцев к ключицам я вздрогнул. Они пробежали до солнечного сплетения, проверяя грудину. — Так, ну тут точно все цело! — далее последовали рёбра, живот. Во время ощупывания тазовой кости я покраснел, свято надеясь, что увлечённый осмотром целитель этого не заметит, и с силой сжал одеяло. — Больно? — раздался обеспокоенный голос. — Нет, просто… щекотно, — чуть с хрипотцой ответил я, стараясь успокоиться. Как и любой мальчишка, живущий в обычной деревне, я уже таскал девчонок на сеновал. Да и мужской пол не обошло моё внимание, правда, это было всего раз… Но отрицать для самого себя, что и те, и те были для меня симпатичны, было бы глупо, и я искренне надеялся, что от этих горячих и цепких, но довольно нежных пальцев у меня не возникнет непрошенная эрекция. — А… Ну, тогда ладно, — и он продолжил осмотр. Вскоре все бинты на мне были заменены, новая мазь была нанесена, и со словами «я скоро вернусь, в гостиной в печи стоит куриный бульон, поешь» Айзек ушёл за травами. Через окно было видно, в какую сторону он двинулся. Неожиданно обернувшись, он улыбнулся и помахал мне рукой. Уставившись в потолок, я грустно вздохнул. Этот человек прям излучал сочувствие и заботу, мне хотелось остаться, но я не мог себе этого позволить. Подскочив с кровати, я быстро оделся. Прежде чем уйти, стоит действительно перекусить — неизвестно, когда я ещё смогу нормально поесть. Но, для начала, я вернулся в ванную комнату — умыться, согнать остатки сна и просто освежиться. На удивление, в тазу для умывания была не привычно холодная колодезная вода, а теплая, парная. На потолке висела лампа, которая зажглась, как только я зашёл в комнату — в окно проникало слишком мало солнца, чтобы всё нормально осветить. Такая оснащённость дома меня поразила. Никогда такого не видел… Далее я направился на кухню. Она была объединена с гостиной, тут, как и во всём доме, царил идеальный порядок. Пара столов с выдвижными ящиками, на одном из которых на видном месте стояла чистая тарелка с ложкой, сама печь, небольшой круглый стол с двумя стульями, рукомойник с тазом. Все, как у обычного человека, только под потолком висело парочка веников из какой-то лозы, листьев и соцветий. Налив в миску бульона с мясом, я быстро опустошил её. Либо Айзек был богом готовки, либо я давно не ел хорошей пищи, но он был великолепен! Я вздохнул. Окинул грустным взглядом дом. Снова идти в лес, в холод и голод, не было желания, но… Я не хочу навредить или убить его, когда повторится ЭТО. Поэтому, решительно взяв висящую возле двери на вешалке подбитую мехом куртку, явно маловатую мне по длине (красть не хотелось, но в первую ночь насмерть замерзнуть — тоже), я вышел из хижины и двинулся быстрым шагом в противоположную от парня в сторону, углубляясь в лесную чащу.

***

Холодало. Я вышел из дома, когда солнце находилось в зените, сейчас же оно довольно быстро опускалось к краю земли, стремясь за ним скрыться. В лесу же уже сгущались сумерки, и, несмотря на то, что до зимы ещё немногим меньше с месяц, мороз уже вступил в свою силу. Я передёрнулся и ускорил шаг. Следовало бы найти какую-нибудь поляну, развести костер да насобирать хоть мало-мальски съедобной травы или остатки промёрзших ягод, ведь я, как поистине умный и продуманный человек, забыл прихватить с собой хоть краюху хлеба из того дома. Но я не останавливался. Хотелось оставить как можно большее расстояние между мной и Айзеком — ведь я не знаю, когда моя магия вновь захочет взбунтоваться. Да и скорость передвижения из-за вновь разболевшихся ран оставляла желать лучшего. Пару раз я споткнулся и начал внимательнее смотреть под ноги — но это меня не спасло. Сквозь густо сплетенную крону не пробивался даже лунный свет и, запнувшись об очередной корень, я кубарем полетел куда-то вниз, в чудом образовавшийся передо мной овраг. — Чёрт… — я зашипел, еле сдерживая подходящие от боли слезы, и попытался встать. Ногу немедленно прострелило болью. — Только не говорите, что я её сломал, — сам себе прошептал я и кое-как сделал шаг вперед. Вроде не перелом, но растяжение точно имеется. Я заковылял к краю оврага и посмотрел наверх — он был не особо высок, метра два с половиной, но угол спуска был довольно крутым. Почва уже была промерзшей, что позволяло ей не особо крошиться под пальцами, да и отовсюду выглядывали какие-то корни. Беглый обзор остальных земляных стен моей ловушки принес неутешительные выводы: более нигде пологого склона не было. Сжав зубы, я начал карабкаться вверх, цепляясь за всё, что попадалось под руку. Но Богиня Удачи меня не то, что просто игнорировала — явно не любила. На пятую бестолковую попытку, почти уже выбравшись, я сорвался вниз — камень под моей ногой выломался. Затылок прострелило резкой вспышкой боли. Я вновь лежал на дне оврага, метко приземлившись головой на булыжник. Приподнявшись, я потрогал рану — она была влажной, в воздухе разливался запах крови. Ну, кажется, это всё. Перед глазами двоилось, набат в голове лишь набирал силу. Не знаю, сколько я пролежал, раскинув руки в разные стороны и смотря в по-зимнему свинцовое небо, но, уже краем ускользающего сознания, когда я начал отрубаться, мне, кажется, увиделось, что сверху пробиваются лучи теплого света…