Не суди книгу по обложке

Я всё больше отдалялся от своего дома, оставив там человека, которого знал менее двух дней. Я задавался вопросом: зачем я его вообще приютил — но не находил ответа. Он же может меня не только ограбить или убить, но и изнасиловать, ведь я всё-таки довольно красивый молодой парень… Откуда вообще этот Джереми взялся? На ближайшие тридцать миль точно нет ни одного поселения, а на прямой вопрос он только плечами пожимает. «Из леса». Ага, конечно, так я ему и поверил… я знаю эту местность как свои пять пальцев — никто кроме меня тут не живет. Удивительно, что он вообще умудрялся передвигаться с такими-то ранами. Определенно следует его пораспрашивать; парень хоть и не выглядит злым, но внешность часто бывает обманчива — это я знаю по своему опыту. Но оставим предположения на будущее — сейчас следует восполнить запас трав. Через час я торопливо засобирался домой: растирая замерзшие руки и крупно дрожа, в который раз задумался о своих интеллектуальных способностях. И как я только мог додуматься в конце-то осени, когда снег хлопьями срывается с небес, отправиться под вечер в лесную чащу и не взять с собой ни мехового плаща, ни камня тепла? Ладно. Хотя бы травы собрал… Увидев свой дом я искренне обрадовался, но уже через мгновение — нахмурился. Свет не горел — он автоматически тух, если артефакты долго не улавливали движение. Я ускорился, коря себя за беспричинное беспокойство — наверняка гость просто ушёл спать. Открыв дверь, я огляделся — всё осталось на своих местах, только теперь пустая пиала стояла на кухонном столе. Продолжив смотреть по сторонам, я заметил кое-что… Моя куртка пропала. Так, а вот это уже… неправильно! Метнулся в спальню — я понадеялся, что рыжику просто стало холодно, и он взял её, чтобы укрыться, — но за открывшейся дверью обнаружилось лишь пустое помещение. Меня начала одолевать паника. Также проверив умывальню и подвал — соответственно, никого не найдя, я выбежал на улицу, попутно осматриваясь. Хлопья снега отнюдь неслабо ухудшали видимость, но мне всё же удалось заметить цепочку следов, тянущихся дорожкой в темную чащу. — Идиот! Я немедленно вернулся в дом и вылетел оттуда уже в плаще, держа в руке фонарь; в сумке звенели поспешно собранные склянки с зельями. Только бы успеть… От колючего холода и неправильного дыхания во время бега лёгкие горели; тем не менее я продолжал свой путь, надеясь найти этого придурка до того, как следы окончательно заметёт. Я вытащил очередное зелье скорости и опустошил фиал. Ну как можно быть таким неразумным? Раненый, в ночь, на мороз, ещё и не зная куда… Почему он вообще решил сбежать? Вроде ничего не украл, кроме меховой куртки. Может, я сделал что-то не так? Он говорил про то, чтобы я к нему не подходил — опасно, мол. Его преследуют? Это бы многое объяснило… Когда я добрался до небольшого оврага, у которого обрывались припорошенные снегом следы, мышцы, совершенно не привыкшие к нагрузкам, уже постепенно начали отказывать. Да и само тело страдало от интоксикации, возникшей вследствие слишком большого количества выпитых зелий. Последние лучи солнца давно скрылись не только за кронами деревьев, но и за горизонтом. Я стал было размышлять: как он умудрился перебраться на другую сторону, но, посмотрев вниз, заметил неподвижное тело, распластанные по густеющему снегу рыжие волосы и большую лужу крови, расползшуюся под головой. Давно я не чувствовал сжимающего рёберную клеть страха. Пока спускался — сам чуть не навернулся, потеряв было контроль над уставшими мышцами во время использования лишь одной руки — второй я держал фонарь, не хотелось бы его потерять. Оказавшись возле Джереми, я сразу же приложил пальцы к выступающей на шее вене, надеясь прощупать пульс. У меня не хватило времени на облегчённый выдох — я почувствовал несильные толчки, и, наскоро вытащив из сумки небольшую склянку с оранжевой жидкостью, наполнил ею шприц и вколол раненому в грудь — в область возле сердца, остаток же вылил прямо на открытую рану на голове. Времени на обдумывание последствий воздействия столь мощного зелья на ослабевший организм не было. Убедившись в относительно стабильном состоянии Джереми, я приступил к вторичному, более тщательному осмотру. Если не брать во внимание десятки новых ссадин и синяков, то самыми выделяющимися травмами оказались отдающая синевой распухшая нога и находящаяся примерно в таком же состоянии ещё ранее поврежденная рука. Обнаружив подходящие ветки и сделав из них на скорую руку необходимые фиксаторы, я начал ломать голову над тем, как этого идиота теперь отсюда вытащить. Повертев головой, я — спасибо фонарю — заметил, что недалеко, в метрах пятнадцати, спуск становился всё более пологим. Волоча вроде и не настолько тяжёлого, но всё равно недостаточно лёгкого, чтобы дотащить его обратно к дому, Джереми, я понял, что употребления эликсиров силы не избежать. Хоть бы не откинуться раньше времени от передоза… Когда хижина показалась между деревьями, перед глазами уже плыло, мелкие капилляры полопались, кожа стала ещё бледнее обычного; по всему телу набухли вены, а пот струйками стекал со лба, несмотря на уличный дубак. Шатаясь, но дотащив рыжеволосого до кровати, я, тратя последние силы, вытащил несколько бинтов из ближайшего ящика и перевязал ему всё, что успел. После чего тут же и свалился на пол в судорогах, больно стукнувшись коленками об пол. Давно меня так не накрывало. Никогда бы не подумал, что буду на грани анафилактического шока из-за попытки спасения малознакомого человека. Через десять минут тело более-менее успокоилось и, придя к выводу, что пол в моей комнате — невероятно удобная кровать, я быстро провалился в темноту. Последним разом, когда я настолько плохо себя чувствовал по пробуждении, наверное, был неприятный случай после неудачного эксперимента с ядами. Голова кружилась, ломило мышцы, а руки мелко тряслись. Кое-как поднявшись, я сразу же окинул взором кровать, на которой развалился ровно дышащий парень; на ватных ногах подобрался поближе и внимательно оглядел его. И как я только умудрился правильно перевязать большую часть его конечностей в своём-то вчерашнем состоянии? Убедившись, что Джереми более менее стабилен и помирать не собирается, я направился в ванную. Цепляясь за стены и мебель, еле добрался, скинул на пол одежду, десять раз прокляв себя, пока снимал доспех. Завалившись в купель, предварительно охладив воду, дабы сбить жар, и пролежав там минут двадцать, я вылез из воды и направился к зеркалу. Зрелище, если честно, открылось печальное… Проведя руками по волосам и нахмурившись, я задумался. И что мне теперь делать? Раз взял на себя такую ответственность — нужно рыжика выходить. Направляясь обратно в комнату и успокаиваясь от пряного аромата мяты, я вновь подошёл к кровати, чуть более внимательно осматривая неподвижного, но, к счастью, живого человека перед собой. Стянув в спешке повязанные бинты и начав покрывать раны лечебной смесью, тут же перевязывая свежей тканью, я размышлял о насущном. Так… он очухается и, скорее всего, снова захочет сбежать, а он должен быть тут и никуда не ходить. Я отошёл на шаг, в раздумьях в который раз оглядывая повреждения, и мой взгляд остановился на ногах рыжеволосого, которые на удивление казались целыми за исключением несерьёзного вывиха. Хм…