Восточный ветер

Как только под рукой чувствуется холодная металлическая ручка двери, Кавех тут же дёргает за неё, чтобы раньше аль-Хайтама ощутить свежесть воздуха Ли Юэ. Он глубоко вдыхает, полной грудью и даже прикрывает глаза, рисуя вдохновенные картины в голове. Кавех всегда мечтал посмотреть на Ли Юэ. Высокие горы, царапающие своими макушками облака, широкие реки и водопады, деревья с золотыми, как мора, листьями. Юркнула ящерица с красным хвостом, но Кавех замечает лишь его кончик. За его спиной возвышаются два каменных великана с огромными мечами, охраняющие вход в полуразрушенную крепость. Каменные водные террасы огромного озера Лухуа удивляют не меньше. Лазурная вода, что переливается в лучах солнца, бросает яркие блики. Лёгкий ветерок колышет деревья и травы, шуршит позолоченными листьями песчаных деревьев… Величие и красота захватывают дух. Кавех судорожно рыщет по карманам, надеясь обнаружить в одном из них хотя бы огрызок от грифеля и что-то наподобие бумаги, но разочарованно вздыхает, не обнаружив ничего из перечисленного. — Отличное место, не правда ли? — голос аль-Хайтама до необычайности глубок и сегодня особенно сильно чарует. Его дыхание нежно щекочет ухо Кавеха, а губы мягко целуют шею. Сильные руки крепко сжимают талию. Но стоит только аль-Хайтаму погладить бедро Кавеха, как тот давится стоном, резко вставшим поперёк горла, и освобождается от хватки. — Руки прочь от архитектора! Ты какой-то слишком активный сегодня. И вообще, мы тут по делу, если ты забыл, — Кавех слегка трясущимися руками заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и несколько раз кашляет, стараясь придать голосу более уверенный тон. — У нас уже есть вода и мята, а теперь… — Лотосы. Я всё помню, — мурчит аль-Хайтам, целуя Кавеха в ухо, но тот лишь фыркает и заходит в воду. — И я не странный, просто сегодня отличный день. Кавех вновь усмехается и медленно бредёт по каменному бассейну. Прохладная вода слегка успокаивает. Солнце уже давно перешло зенит, и теперь медленно опускаются сумерки. Едва заметно холодает, уже не так ярко сияют лучи, небо медленно окрашивается в цвет молодых падисар, лишь пара облаков пробегают по нему. Кавех осматривается в поисках заветных цветов с широкими белыми лепестками, но всё впустую, будто их тут никогда и не было. — Нас точно отправили туда, куда нужно? — громко спрашивает Кавех и ходит кругами по бассейну. — Мне кажется, тут какая-то ошибка. Ни одного цветка! Они же явно не в горах растут… Но в ответ лишь тишина. Кавех качает головой и вновь отправляется на поиски. Вполне в привычках аль-Хайтама — не отвечать на поставленные вопросы. И чего он только ожидал? Кавех, обойдя все террасы вдоль и поперёк раз по пять, устало возвращается к полюбившемуся ему месту. То был один из бассейнов, посреди которого возвышается изогнутое песчаное дерево, окружённое сточенными водой камнями. Вопрос с лотосами всё ещё остаётся на повестке. Кавех даже не замечает, как опускается на бортик каменной террасы. Мокрая ткань не сильно расстраивает, а вот усталость будто бы пожирает изнутри. — Предлагаю сделать перерыв, а потом мы поищем ещё раз, — тихий и невероятно нежный голос аль-Хайтама приятно ласкает слух. Кавех что-то тихо бурчит, словно уже провалившись в сон. Откуда он здесь? Не было, не было и вот опять. Аль-Хайтам слишком не похож на себя, но оно и к лучшему. Наверное. Аль-Хайтам усмехается и мягко целует Кавеха, а с губ срывается тихое рычание. Он постепенно опускается ниже, задержавшись на острых ключицах. Грудь Кавеха всё чаще начинает вздыматься, но аль-Хайтам спокойно продолжает. Одной рукой он крепко держит его за бедро, сжимая и разжимая хватку, словно внутри него яростный зверь, жаждущий свободы, а другой гладит его. Лёгкие прикосновения лишь больше раззадоривают, и Кавех дышит глубже. Белая рубашка с глубоким вырезом уже давно лежит в воде, чтобы не мешать. Аль-Хайтам медленно проводит языком по набухшим соскам Кавеха, и тот тихо стонет. — Не думал, что ты так быстро будешь готов, — даже слегка ехидный голос аль-Хайтама ещё больше распаляет Кавеха. — Не отвлекайся, — шипит тот и в предвкушении прикусывает губу. Он чувствует, как будто бы намеренно аль-Хайтам трётся о его вставший член, и от этого внизу живота начинает тянуть ещё сильнее. Аль-Хайтам, наигравшись с сосками, в последний раз слегка прикусывает один из них, и с губ Кавеха срывается сдавленный стон. Он медленно оставляет дорожку из поцелуев на торсе, спускаясь к бёдрам. — Уже так не терпится? — спрашивает аль-Хайтам и сквозь ткань проводит рукой по члену Кавеха. Тот вновь стонет и плавно двигает бёдрами, упираясь в руку аль-Хайтама. — Раз ты так просишь, то я не смею отказывать. Одним резким движением аль-Хайтам спускает брюки с бёдер Кавеха, оголяя вставший член. Головка уже слегка набухла, и от резкого прикосновения Кавех сдавленно стонет. Он крепко сжимает плечо аль-Хайтама, руки мелко дрожат. Во рту сухо, а от частого дыхания сердце словно танцует. — Впервые вижу тебя таким сдержанным, — шепчет аль-Хайтам, заметив, как Кавех прикусывает губу. Он аккуратно обхватывает чужой член рукой, надавливая большим пальцем на покрасневшую головку. Аль-Хайтам необычайно осторожен, совсем не похоже на него. Он медленно массирует головку и гладит Кавеха по бедру. Член всё больше твердеет и Кавех больше не в силах себя сдерживать. Томный вздох слетает с его губ, и он утыкается в плечо аль-Хайтама, оставляя влажные поцелуи на его шее. Чужая рука постепенно начинает двигаться вверх и вниз, мягко сжимая член. С каждым движением Кавех чувствует, как сердце бьётся всё чаще, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Теперь он громко стонет, не боясь, что кто-то их заметит. В голове царит полная сумятица. Никогда ещё аль-Хайтам не был так настойчив, и Кавеху это нравится. Нравится так, что постепенно начинает двигать бёдрами в такт скользящей руке. — Я уже… — срывается с его губ, но едва слышно. Аль-Хайтам жадно целует его, кусая губы. Он глухо рычит и тяжело дышит, подавляя внутреннего зверя, но стоны Кавеха ласкают слух. Рука всё по-прежнему сжимает член, а чужие бёдра задают ритм. Ничто не нарушает тишину предзакатных сумерек, а томные вздыхания становятся своеобразной мелодией. Кавех замедляется, напоследок отдавшись власти аль-Хайтама. Тот ускоряет темп, и с громким стоном наслаждения Кавех слегка обмякает, подхватываемый сильными руками. — Ох, прости, я испачкал тебя, — лепечет Кавех, заметив следы своей спермы на бедре аль-Хайтама. Он тянет руку, чтобы стереть, но её перехватывают и нежно целуют. Кавех устало и стыдливо утыкается в сильное плечо, обхватив чужую шею руками, пока аль-Хайтам помогает ему одеться. Плечи укрывают тёплым и сейчас даже тяжёлым плащом, насквозь пропитанным сладковатым запахом мускуса и падисар. Это был ни с чем не сравнимый и самый любимый аромат Кавеха. Аль-Хайтам подхватывает Кавеха на руки и аккуратно относит на берег, иногда нежно целуя его в лоб. Солнце уже немного зашло за горизонт, по вечернему небу мягкого сиреневого цвета плывут теперь уже слегка розоватые и персиковые облака. Где-то в кустах слышны цикады, а в лучах уходящего солнца жёлтые листья песчаных деревьев кажутся настоящим золотом… Но взгляд Кавеха притягивает совершенно не это. В одном из бассейнов в каплях воды блестят белоснежные лотосы. На фоне зелёных кувшинок белые лепестки ещё ярче, из-за чего Кавех даже забывает, как дышать. — Там… Лотосы? — аккуратно спрашивает он, словно боится очнуться ото сна. — Я знаю, — коротко отвечает аль-Хайтам, даже не посмотрев в ту сторону. — По Ли Юэ бродит старая легенда, будто это место очень любит яркие проявления любви. И по преданиям, лишь в звуках искренних чувств здесь появляются самые красивые лотосы. Но мало кто в это верит, а я решил рискнуть. Аль-Хайтам осторожно опускает Кавеха на камень, получше кутая того в плащ, и оставляет того совершенно разбитым. Взгляд Кавеха словно стеклянный, он смотрит куда-то вдаль, глубоко задумавшись. Он не замечает, как аль-Хайтам уходит и возвращается с аккуратно срезанными цветами. — То есть ты спланировал всё с самого начала?! — восклицает он и резко подскакивает с места, но быстро падает обратно из-за сведённых судорогой ног. — Как ты мог вот так!.. Со мной!.. — А я похож на того, кто бездумно бросается в неизвестность? — в ответ спрашивает аль-Хайтам, и по его лицу скользит хитрая самодовольная улыбка. — Но не думай, что дома я останусь без вознаграждения. Кавех тут же фыркает и покрепче кутается в плащ, когда краем глаза замечает вновь появившуюся дверь. — Если не останешься здесь, то так и быть я тебя щедро вознагражу, — бурчит он и медленно плетётся к двери, иногда бросая недовольные и обиженные взгляды на аль-Хайтама. Но обида его длится недолго, стоит только аль-Хайтаму взять его за руку и нежно поцеловать. Кавех последний раз оглядывается на вечерний пейзаж Ли Юэ и тяжело вздыхает, но губы сами растягиваются в приятной улыбке, и уже через секунду он переступает порог, крепко держа аль-Хайтама за руку.