Арсений Сергеевич, но я не такой

Шастун подходил к школе. Трехэтажное здание старой застройки ничем не выделялось на фоне серого района. Он отучился здесь почти одиннадцать лет и за всё это время ничего не изменилось. Такой же гнусный фасад здания с некогда белой плиткой, которая по цвету сейчас сравнится разве что с настроением обучающихся в ней. Отбитые ступени на крыльце, которые из года в год собираются отремонтировать, однако всё тщетно. Тяжёлые деревянные двери, с которыми не по силу справится начальной школе. Хотя, нет, что-то в этой школе да изменилось. По инициативе директора были поменяны окна в учительской и приёмной, когда классы довольствовались тем, что есть. Но это наверное единственное отличие, которое визуально заметно. А внутренне… Антон давно понял, что быть в выпускном классе, это не значит быть крутым и иметь авторитет среди более младших классов. Это он в своём седьмом классе боялся в сторону старшей школы голову повернуть, а сейчас идти мимо кабинетов тех же пятиклашек страшно. Это тот случай, когда для связки жаргона и брани используют обычные слова. Даже те, кто использует мат в повседневной жизни опешат от такого количества. Сейчас учебное заведение наполняют совсем другие люди, другие лица, другие судьбы. По телу идёт вибрация. Шастун выуживает из брюк мобильный телефон и отвечает на звонок друга. — Здорово, Шаст, — позитивно раздаётся голос собеседника, перебиваемый шумом школьных коридоров. — Привет, Дима, — с меньшим энтузиазмом отзывается парень, подходя к злосчастному зданию. — Что хотел? — Да ничего серьёзного. Хотел спросить идёшь ли ты в школу? — объясняется одноклассник, отходя в более спокойное место. — Уже. Давай, возле физики будь, я щас подойду, — договаривает Антон и, не дожидаясь ответа Димы, кладёт трубку. Он знает, что друг там точно будет его ждать, ведь у него нет другого выбора. Шастун быстро взлетает на третий этаж, перешагивая через ступеньку или даже две, благо, рост позволяет это сделать без каких-либо трудностей. Кабинет физики находился в основном коридоре возле лестницы. Позов уже стоял и ждал друга, что-то печатая в телефоне. — Поз! — позвал Антон, кивая в сторону туалетов, расположенных в правом крыле. Димка сразу понял, что хочет его двухметровых друг, хотя, если быть точнее, то без трёх сантиметров. Шастун в своём репертуаре пересёк коридор огромными шагами, немного забывая о друге, который, мягко говоря, чуть ниже. Поэтому Позову пришлось вилять между другими учениками, дабы хоть как-то успевать за Антоном. — Долго ты… — усмехнулся Шаст, опираясь на подоконник одной рукой и шаря что-то под ним другой. — Ой, Антон Андреевич, — начал специально кривляться Дима, выражая всем своим видом, что он не обижен, а просто стебётся, — извините, что ниже Вас ростом, — парни заливаются смехом. Дима часто шутил так над Антоном за его огромный рост, а Антон — над его «слишком» маленьким ростом. Антон достал из шоппера полупустую пачку сигарет, чем вызвал у друга тяжёлый вздох. Они обещают, что с понедельника бросят. Обязательно бросят. Но счёт таких обещаний уже пошёл на десятки. Когда Позов ещё честно держался на выходных, Шастун заполнял свои лёгкие дымом. Парень часто говорил, что у него нет никаких зависимостей, но давно признал, что одержим этими табачными изделиями. В школе часто проводили лекции на темы алкоголя, сигарет, наркотиков, и все они склонялись к простому слогану «Будешь употреблять — сдохнешь». Но Антон живёт по принципу того, что в жизни надо попробовать всё, ведь если не сейчас, то когда? Шаст вытягивает тонкий стик из коробки и взглядом предлагает однокласснику, ожидая одобрительного кивка. Но почему-то, всё происходит не как обычно. Обычно Дима закатывал глаза и сразу соглашался, а сейчас он стоит в раздумиях. Он же не мог бросить?.. — Ладно, — нехотя соглашается Поз, нервно хватая табачное изделие и зажигалкой, что неизменно лежит в правом кармане брюк, поджигает сигарету, — Только Шаст, — он делает затяжку, — давай заканчивать. А то так и до выпуска не доживём. — Честно, давно хотел бросить, но не получается, — честно признаётся подросток другу, устремляя взгляд на битую плитку на полу. — Я даже не могу обосновать зачем это делаю… — бессильно добавил Шастун и выдохнул едкий дым. — Необоснованно не может быть, — философски подметил Поз. — Как видишь… Вот у тебя какая причина? — резко спрашивает Антон, что Дима чуть ли не давится. — Я… Я сначала думал, что ради тебя. То есть, хотел тебя поддержать что ли. А потом понял, что имею вагон проблем и курение, к сожалению, позволяет хоть немного отвлечься. — Дима не смотрел на одноклассника, он не смотрел в пол или на стены. Он смотрел в пустоту. Остаток перемены парни провели в полной тишине. Каждый из них чувствовал, что надо что-то сказать, затмить эту давящую тишину, но сказать было нечего. Со звонком они покинули туалет и направились к кабинету физики. Какой идиот ставит такой отвратительный предмет первым, так ещё и в понедельник? Урок начался. Он не отличался ни от любого другого урока физики. Также нудно, также скучно, также наполовину непонятно. Но мысли Антона именно на этом уроке были далеко за пределами учебной аудитории. Он не слышал голос учителя, он не слышал ответы одноклассников, он смотрел между строк, не имея возможности сконцентрироваться на параграфе учебника по физике. Разные, но ненужные мысли постепенно наполняли голову подростка, которая уже гудела от всего. Шастун размышлял о причине того, зачем он начал курить. Его никто не брал на слабо и не выставлял трусом, если он не попробует. Он сам принял это решение, верите или нет, но он грамотно разложил в голове всё полочкам перед тем, как вынести вердикт. Он сам решил, что он должен попробовать. Эта затея не была ради эмоций, она была, если можно так сказать, ради науки. Он хотел понять, почему людей так тянет курить, найти обоснованные причины этой привычки. Но не успев даже и начать размышления об этом, парень сам утонул в бездонном омуте, затягивающем с каждой новой сигаретой всё глубже и глубже, убивая все надежды на то, что будет возможность выбраться. На самом деле у Шастуна есть причины, которые он прятал за понятиями, что были даны ему родителями ещё с самого детства. С раннего детства Антона ограждали от всего, что по мнению родителей могло бы навредить маленькому Антоше. Ему запрещалось слышать маты, знакомиться с детьми, которых не одобрили мама и отец, водить друзей в гости и ходить к ним, устраивать дни рождения вне семьи, видеть поцелуи, а тем более поцелуи и ухаживания между людьми одного пола. Это было самое жёсткое табу в его жизни, так как это против природы, это ненормально, это навредит психике ребёнка и плевать, что Антону меньше, чем через месяц восемнадцать. Не дай Бог, Антон зарекнётся о гомосексуализме при родителях в положительном или нейтральном ключе. — Шастун, — неожиданно громко раздалась фамилия Антона на весь кабинет, как гром среди ясного неба. Парень вздрогнул, быстрая приходя в чувство и откладывая все свои мысли на потом. — Ты с нами? — уже порядком тише и спокойнее спросил учитель. — Или под нами? — добавил одноклассник Шаста из-за чего по классу пронёсся громкий смех учеников, но один строгий взгляд преподавателя заставил всех в момент замолкнуть. — С вами я, с вами, просто не выспался сегодня, — ответил Шастун. — Не один Вы сегодня не выспались, молодой человек. Прошу сосредоточиться, — строго, но в то же время с пониманием сказал преподаватель. Антону и его параллели повезло, что у них вёл именно такой понимающий педагог, так как с другим, они бы уже загнулись. Урок физики медленно, но верно близился к концу. Антон уныло записывал что-то в тетрадь. Даже с Димой не поговоришь. Одноклассник имел большие планы на будущее, поэтому у него не было предметов, которые можно учить кое-как, а учитывая, что Позов в физике понимал разве что четвёртую часть, то учил он её прилагая вдвое, а то и втрое больше усилий, чем к остальным предметам. Другое дело Антон. По желанию родителей он пошёл мало того, что в десятый класс, так ещё и на профиль с углубленным изучением химии и биологии. Не сказать, что его заставили, но душа Шастуна больше лежала к искусству, но по желанию чрезвычайно правильных родителей, которые лучше знают как надо, Антон поступил на химбио. Отец сказал, что сын должен быть врачом, а лучше оперирующим хирургом в своей частной клинике, чтобы зарабатывать столько денег, сколько парню и не снилось. Никто не учитывал мнение подростка о том, что ему больше подходит творческая специальность, ведь денег там много не заработаешь. Антон часто ссорился с родителями из-за этого, но вскоре понял, что проще будет так и отец на самом деле прав. Прозвенел долгожданный звонок с первого урока. Прошло всего сорок пять минут, а Шаст уже был как выжатый лимон дважды пропущенный через соковыжималку. Дима толкнул друга в бок, чтобы тот поторопился, так как перемена не резиновая и имеет свойство заканчиваться. — Шаст, что с тобой? Ты сам не свой, — аккуратно задал вопрос Позов, не думая, что друг скажет ответ. — Понимаешь, Поз, ты прав, — вдруг выдал шатен. — Я понял, что есть причина, по которой я не то что бы начал курить, это было, скорее, ради интереса. А вот потом я искал в них покой и успокоение. Если так подумать, я самый обычный парень из города Воронежа, живу в благополучной семье, но по факту… — Шастун запнулся, собирая мысли в кучу. — По факту всё моё детство, да и сейчас, родители пытаются уберечь меня от всего, что может как-либо мне навредить. То есть мне было запрещено абсолютно всё… Вот, например, как ты относишься к парам, которые обнимаются на улице? — неожиданно задал вопрос Антон, устремив свои зелёные глаза на парня. — Ну… Нейтрально. А к чему это? — Дима недоумевал, так как найти нормальное объяснение, зачем друг задал этот вопрос, не мог. — А мои родители вогнали мне стереотип, что это противно и вульгарно! — воскликнул Шастун. Ему самому не нравилось, что при виде обнимающихся любовных парочек он испытывает испанский стыд. Почему? Потому что родители ему постоянно говорили, что это через чур пошло и открыто. Хотя что плохого, если люди любят друг друга? — Я просто боюсь представить какую промывку мозгов мне бы устроили, будь это не просто парень и девушка, а к примеру два парня… — Антон тяжело вздохнул, боясь предположить последствия таких событий, что его чуть ли не кидало в дрожь. — Это только самая малость из того, что мне нельзя видеть, слышать, делать, думать… Они, если это всё обобщить, просто-напросто запретили мне испытывать такое чувство как любовь. — Шаст… — чувствуя вину, Позов подошёл к другу и положил ему руку на плечо, дабы поддержать. — Что Шаст?! Почти восемнадцать лет я Шаст и что с того? Прости, Дим, — все эти слова летели из Шастуна отчаянием и невозможностью получать понимание. — Я привык, — эта фраза звучит в голове набатом, заставляя сердце стучать чаще, а мозг отключиться напрочь. Кажется, такая простая и понятная фраза, но сколько боли, разочарования и потерь она несёт в себе. Парни простояли так с минуту. Они стояли в полной тишине, но эта тишина не давила на них, не заставляла чувствовать себя неудобно или испытывать дискомфорт. Эта тишина была что ли правильной? Нужной? Своевременной? Необходимой..? — Ой, мальчики, — громко воскликнула Дарья Алексеевна заприметив двух парней в коридоре, что стояли без дела и цели, — Чего это вы ещё не в актовом зале? Вот-вот начнётся мероприятие, на котором вам будет что услышать, а вы здесь дырку в полу простаиваете, — всегда, когда девушка начинала говорить, то заставить её молчать уже было невозможно. И то, что Дарья Алексеевна сейчас выразила свои мысли в трёх предложениях, это было божьим благословением для друзей. — Да, мы уже идём, — неловко ответил Позов, поправляя очки. Он испытывал открытую неприязнь к их классному руководителю с первого дня их знакомства. *** Первое сентября. Во всех школах по стране празднуется день знаний. Первоклашки и их родители трепещут только от одной мысли об учёбе в школе. Родители гордятся своими детьми, что они уже подросли, стали взрослыми и с счастливыми улыбками отправляются на свой первый звонок, который начнёт их путь длиной в одиннадцать лет. Ученики средней школы уже не имеют такого энтузиазма учиться. Из года в год они приходят в одно и то же место в одно и то же время… Прийти без родителей удаётся немногим, что дико раздражает подростков. А вот старшая школа, куда свойственно и перешёл Дима со своим другом Антоном и большинством класса, на эмоции не щедры. Они в основном просто наблюдают за надокучевшим за столько лет торжеством. — Здраствуйте, ребята! — через чур приторно и наигранно позитивно раздаётся из колонок, которые, между прочим, Антон вместе с физруком таскали на улицу. — Сегодня первое сентября, день знаний! Для какого, это самый первый в их жизни школьный звонок, а кто-то отмечает этот праздник последний раз, — директор размеренно говорила выученную наизусть речь. Парни, кажется, тоже успели её выучить наизусть за столько лет. Это их десятое первое сентября. Так называемый юбилей, но он не приносит большое количество радости, скорее наоборот, нагоняет тоску и начинает потихоньку вправлять мозги тем, кто пошёл учить ещё два года просто так. Так как парни пошли в десятый класс, то должно многое поменяться: начиная от состава класса и заканчивая классным руководителем. Ещё с конца мая ходили слухи, что в школу набирают молодых педагогов. Поэтому есть шанс того, что у Позова и Шастуна классным руководителем будет некая девушка, которая старше парней на лет пять, если не меньше. Линейка закончилась. Школьники начали заходить в здание учебного заведения и расходиться по кабинетам. У 10 «В» класса учебным кабинетом стала аудитория для уроков химии на втором этаже в самом начале коридора. Сам по себе класс большой и светлый, а главное, что есть удобные парты и стулья. Правда расположение кабинета оставляло желать лучшего. Он находился возле учительской, то есть издавать слишком много шума нельзя; учитель, если что-то забыл в учительской, быстро сходит за этой вещью. Так что проблем было предостаточно. Прозвенел звонок на первый урок — урок знаний. В классе и не обратили внимание на противный звуе, даже когда вошла классная, то никто и глазом не моргнул, а те, кто и заметил присутствие нового человека, то решили, что это ещё одна ученица. — Здраствуйте, 10 «В», — громко и чётко произнесла девушка, что через несколько секунд в классе воцарила гробовая тишина. — Так-то значительно лучше, — уже тише сказала она, утыкаясь в листок, что покорно лежал на столе. — Меня зовут Краснорудская Дарья Алексеевна и я буду вашим классным руководителем на ваши оставшиеся два года обучения здесь. — Или меньше, если залетит, — пошутил кто-то в конце кабинета. Весь класс залился смехом. — Отставить разговоры, а тем более смех! — крикнула Дарья Алексеевна. — Молодой человек, представьтесь. — Петя Мельников, — с вызовом ответил парень с последней парты. — Значит, Пётр, если ваши родители разрешают вам так шутить, то шутите, пожалуйста, в пределах своей квартиры, а со мной так шутить не стоит, — сказала преподавательница и поочереди посмотрела на всех учеников, как бы намекая, что это касается не только его. — Так, присаживайся, Петя. Обсудим некоторые классные и общешкольные вопросы, а после получите расписание и можете быть свободны. С тех пор ни Дима, ни Антон, ни большинство других учеников не взлюбили Дарью Алексеевну. Из-за её характера и фамилии ей быстро придумали кличку «Краснючка», так как, когда она сердится или смеётся, то начинала чрезмерно краснеть. Потом, немного привыкнув к ученикам своего класса она стала куда добрее, но девчонки говорили, что она просто влюбилась. *** Позов и Шаст зашли в актовый зал и заняли самый последний ряд сидений, не думая, что им могут сказать что-то полезное или хоть немного интересное. Подтягивались ученики и других классов, постепенно заполняя достаточно маленький для такого количества людей актовый зал. Вместе с учениками приходили и учителя, которым или было нечего делать, или которые решили тоже послушать об этом чудо-эксперементе. Когда ученики уселись, то директор начала свою нудную речь: — Ребята, сейчас перед вами выступит наш новый психолог, который до конца учебного года будет проводить эксперимент во всей нашей школе. Думаю, что вы будете заинтересованы в нем, — воодушевлённо произнесла директриса, — Арсений Сергеевич, прошу, — на центр сцены вышел солидный мужчина лет двадцати пяти, одетый в строгий костюм. — Спасибо, Алла Николаевна. Итак, здравствуйте. Меня зовут Попов Арсений Сергеевич, я буду в этой четверти у некоторых из вас вести обществоведение или литературу, так как преподаватель по литературе и языку ушла в декрет, а у обществоведа слишком большая нагрузка, — немного углубился в подробности мужчина, заранее поясняя причину его работы здесь —. Как вам только что сообщили, то в этом году будет проводиться эксперимент. Он касается не только учеников девятых, десятых и одиннадцатых классов, но и учеников помладше. Рассказываю суть данного перфоманса, — он подсмотрел в телефон, вспоминая, что нужно сказать. — В этом году мы разделим всех учеников на три группы, у которых будет, в зависимости от класса, собственный, если так можно выразиться, график учебных дней. Вам, как мне кажется, больше всех повезло, так как вы будете учиться с понедельника по четверг, но примерно до пяти или шести вечера, с шестого по восьмой класс — с понедельника по субботу, но до где-то до часа дня, а начальная школа и пятые классы учатся неизменно, — он закончил свою речь. Было видно, что он нервничает, перебирая в руках телефон, метаясь глазами по заинтересованным и не очень лицам, думая совсем о другом. — У кого-то есть вопросы ко мне? — победная фраза, когда надо что-то сказать, а говорить-то нечего. По залу поднялось от силы рук пять, если не меньше и Арсений Сергеевич начал по очереди выслушивать и отвечать на вопросы учащихся. — То есть у нас будет по восемь или девять уроков в день? — поинтересовался кто-то из учеников девятого класса. — Да, верно. Но после пятого или шестого урока, это уже как решит администрация, у вас будет часовая перемена, где вы сможете отдохнуть. За каникулы и первую учебную неделю этой четверти один из спортивных залов переделали под зону отдыха, так что думаю, что вам всё понравится. — Арсений Сергеевич, а если я не хочу? — с вызовом спрашивает Шастун, предвкушая, как осадит молодого психолога. — А если ты не хочешь, то через дорогу есть другая школа, где все учатся также, как и раньше, — он ответил также спокойно, но Антону совсем не понравилось, что именно ему ответили таким образом. — На этом вопросы закончились? — весь зал сидел молча. — Отлично, тогда ещё хочу сделать небольшое объявление. По пятницам будет проходить факультатив по психологии, так что, если есть желающие, то прошу любить и жаловать, подойдите ко мне чуть позже. Это сомнительное мероприятие произвело большое впечатление на учащихся девятых классов и старшей школы, все бурно обсуждали только что полученную информацию, когда Шастун досадно объяснял Диме, как ему стало обидно из-за такого резкого ответа психолога.