Арсений Сергеевич, но я не такой

Остаток учебного дня на удивление прошёл быстро или потому что Антон всё-таки включился в работу на уроке, или потому что он пытался меньше думать о своих проблемах и о том, что произошло на этом мероприятии в актовом зале вместе с психологом. Семь уроков пролетели , что парень даже и не заметил, как преподаватель по химии на доске уже вычерчивал домашнее задание для профильного класса. А это значило, что ребята свободны. Возможно, Шастуну стоило бы наслаждаться возможностью уходить в три часа дня домой, пока уроки не стали длиться до вечера. Но а пока, парень спускается со второго этажа и идёт в гардероб за курткой, которую оденет только перед тем, как зайти во двор своего дома. На улице семнадцать градусов, поэтому можно спокойно ходить без верхней одежды. Но мама Антону сказала, что парень может замёрзнуть утром, так что уйти в школу без предмета верхней одежды, несмотря на все приведенные аргументы, оставить куртку дома так и не получилось. Однако парень никогда не расстраивался из-за чрезмерной заботы матери, ведь он единственный сын в семье, так что, как любят говорить люди на просторах интернета, он первая неудачная попытка на счастливой родительство. Может быть, они на самом деле считали, что делают всё правильно, но от этого постоянного контроля иногда становилось до жути тошно. Карман начал череду цикличной вибрации — звонит телефон, а если быть точным, то или мама, или Поз. И Шаст как обычно невероятно прав, звонит мама, поэтому парень незамедлительно отвечает на звонок: — Алло, сынок? — с этих слов всегда начинается разговор между сыном и матерью, как будто та может дозвониться кому-то другому, набирая номер сына. Конечно, такое развитие событий вполне вероятно, но всё же. — Да, мам, — юноша идёт по аллее в парке, пиная попадающиеся на пути камушки. — Как дела? Ты уже идёшь домой? — опять же, типичный вопрос от матери. — Нормально всё, иду домой. — Хорошо, Антош. Ты голоден, тебе приготовить что-нибудь? — а вот этот вопрос Шастун слышит не так часто, потому что мама обычно готовила раньше, чем у сына заканчивались уроки. — Мам, можешь приготовить пельменей? — юноша не надеялся ни на что, задавая такой странный вопрос, так как отец говорил, что это сплошная химия и в них нет ничего полезного. — Ну, — женщина задумалась, — ты же знаешь, что папа будет против. — Мама, а ты приготовь их не для всех, а только для меня, — сказал Антон, в его голосе слышались нотки, не свойственные парню, это было что-то вроде... мольбы (?) На этом разговор завершился. Шастун так и не услышал ни положительный, ни отрицательный ответ. Так что теперь будет загадкой, что будет у парня на обед. Он лениво сунулся по парку, иногда обращая взгляд на проходящих мимо людей, но те были слишком увлечены своими делами и проблемами. Разве что одинокая старушка улыбнулась парню и даже что-то пробурчала про бедных детей, которые обязаны учиться так много. Из всей этой фразы юношу удивило, что его приняли за ребёнка, хотя парень раза в полтора больше это бабульки. Вот уже виднелся комплекс домов, в котором жил Антон Шастун. Из всех возможных двадцати этажей ему посчастливилось жить на шестом, так что в случае поломки лифта (а такое уже дважды случалось за последний год), он мог не налегке, но без приложения особых усилий подняться на необходимый этаж, учитывая, что парень был неспортивного телосложения. Парень зашёл в один из многочисленных подъездов большого здания. Светлые стены приятных оранжевых или как сказали бы ценители искусства (а Антон таким и являлся) персиковых оттенков успокаивали, несмотря на то, что в помещение свет пробивался только через небольшое окошко, что было расположено над тяжёлой дверью подъезда. Здание построили несколько лет назад, но внутри до сих пор присутствовал запах цементного раствора. В целом, больше ничем другим этот дом не отличался от себе подобных. Шастун подошёл к лифтовой шахте и нажал на кнопку вызова. Послышался звук механизмов, а после негромкое гудение, оповещающее о том что лифт едет вниз. Через несколько секунд перед юношей распахнулись металлические двери и он перешагнул щель между подъездом и лифтовой кабиной. Он всегда переступал эту щель, хотя она совсем крошечной. Это было своеобразной традицией Антона, при чём с самого детства, как он себя помнит. Антон нажал на кнопку, возле которой значилась цифра шесть. Двери спокойно закрылись без резких звуков и движений, как это бывает во многих лифтах, кабина чуть дёрнулась и потянулась вверх, тем самым поднимая пассажира на заданный этаж. Поездка длилась не более пятнадцати секунд, но Шастун успел внимательно прочитать рекламки, висевшие на рекламной доске. Самое странное было то, что в этом доме висело объявление о продаже квартир тут же. То есть, жильцы этого замечательного дома, не хотите ли вы приобрести ещё одну квартирку, только может этажом выше или ниже, а возможно вас интересуют квартира сбоку? Бред. Мало кому из других людей есть дело до лифтов новостроек. Шастуна заинтересовала яркая только печать на афише. И не жалко им столько денег на это всё тратить? Шестой этаж. Двери открываются на нужном этаже и парень покидает кабину лифта, конечно же, не забывая перешагнуть небольшое расстояние, дабы выйти на этаж. Дверь в его квартиру находит дальше всех, поэтому за это время парень успевает расстегнуть весеннюю куртку. Шастун достаёт припрятанный ключ из щитка и ловко прокручивает их несколько раз на пальце перед тем, как открыть дверь. Раздаётся негромкий щелчок после двух оборотов ключом — дверь открыта. Парень опускает ручку металлической двери вниз и тянет на себя, тем самым проникая внутрь большой квартиры. — Я дома! — скорее по привычке, чем из необходимости кричит Антон, оповещая маму, что он вернулся со школы. Когда юноша был ещё совсем мальчишкой, то не понимал, зачем мама просит всегда говорить, что он вернулся домой. Будто бы родители не слышали хлопок входной двери, который вряд ли сможет повторить любой другой предмет. Хотя парню сейчас и семнадцать, но он до сих пор не знает зачем так делает по приходе домой. Да, это давно переросло в привычку и Антон даже не замечает, в какой момент у него вырывается фраза "Я дома", что слышно на всю его большую трёхкомнатную квартиру. Парень вешает куртку на крючок отвесной вешалки, вместо того, чтобы аккуратно убрать её в шкаф. Антон никогда не понимал какой смысл в себе несёт этот шкаф, если есть возможность быстрее вешать куртку на крючок, а не муторно открывать шкаф, искать свободную вешалку, правильно вешать куртку, иначе предмет одежды свалиться вниз и придётся повторять эту процедуру ещё раз, а после, повесив вешалку на специальную перекладину, закрывать шкаф. А если что-то забыл в карманах? Слишком много действий делается впустую, когда лишнюю минуту можно потратить на что-то более полезное и необходимое. Антон скидывает обувь, ровно ставя, чтобы та не выделялась на фоне остальной. — Антош, ты уже пришёл, какой молодец, — воскликнула мама, выйдя из кухни. Это тоже была своеобразная, возможно, традиция. Она всегда выходила, чтобы встретить сына, а если такого не случалось, то парень моментально настораживался. — Давай, иди заноси вещи в комнату, мой руки и бегом за стол, — уходя обратно в кухню пролепетала родительница. Антон лишь утверждающе мотнул головой, соглашаясь, что он на самом деле пойдёт в комнату, оставит рюкзак, после пойдёт в ванную комнату и вымоет руки и только потом сядет есть. Вообще, юноша так и сделает. Его слишком долго пытались приучить к мытью рук практически после всего, что он делал. Погулял? Помой руки. Убирал мусор? Помой руки. Вышел из туалета? Помой руки. Собираешься есть? Помой руки. Раньше, как и многие, он пытался противостоять таким правилам, но как обычно, что-то да пошло не так. Нет, не подумайте, Шастун никогда не раздражался из-за этого действа, скорее не понимал зачем так часто. Антон бренно бросает своё тело на стул и ждёт сам не знает чего. Мама копошится у плиты активно мешая что-то в кастрюле. Эдакая идиллия так и просит её нарушения, хотя бы звуком, так как непонятно откуда появившееся напряжение медленно, но верно росло. — Как дела в школе? — типично спросила Майя, даже не отводя взгляд от плиты. — Хорошо всё, — также типично отвечает Шастун. Обычно после мимолётной улыбки матери разговор заканчивается, но не в этот раз — парню есть, что сказать маме. — Мам, слушай, — начал подросток, активно перебирая и крутя массивные кольца на пальцах левой руки. — Короче, у нас в школе новый психолог. Он рассказывал о том, что в нашей школе будет проводиться некий эксперимент, чтобы выявить наиболее повышенную активность учащихся при определённом графике обучения, — парень сделал большой вдох, так как всю эту реплику выдал потоком, забывая о возможности воздуха в лёгких куда-то улетучиваться. — В общем, со следующей недели я буду учиться по 4 дня в неделю, а все факультативы будут вынесены на пятницу, — закончил Антон, поднимая глаза на маму. Оказывается, она всё это время внимательно слушала сына, даже оторвалась от готовки. — Ладно, а что за психолог. Мне казалось, что Анна Викторовна уволилась или решила всё-таки остаться? — поинтересовалась женщина. — Нет, новый, мужчина, — Шастун начал вспоминать имя нового психолога, но в голове были абсолютно все имена, кроме нужного, — Алексей, Артемий... Нет... Не помню! Помню, что у него отчество Сергеевич, а как зовут — нет. Имя при чём простое, на А, — возмутился парень, хотя прекрасно понимал, что сам виноват в том, что не может вспомнить имя человека, с которым сегодня, между прочим общался, хоть и беседа эта была всего в две реплики и оставила Антону неприятненький осадок. — Ладно, завтра завтра спроси, — выдохнула Майя, накладывая что-то в тарелку. — Кстати, Дарья Алексеевна в родительскую группу писала, что у вас будет новый учитель общества и литературы, некий Арсений Сергеевич. Вам ничего не говорили? — парень задумался. Классный руководитель не говорил, а вот сам Арсений Сергеевич говорил, что у некоторых классов будет вести как раз общество и литературу. — Дарья Алексеевна ничего не говорила, а он сам говорил об этом. Но не сказал, у кого конкретно будет преподавать. — Ладно, потом всё обсудим, а ты давай кушай, пока горячее, — договорив фразу, Майя вытерла руки о кухонное полотенце и вышла из комнаты. Скорее всего она пошла обсуждать только что полученную информацию с отцом, у которого всегда понедельникам был выходной. Вечер. За окном уже смеркается. Антон давно сделал все нужные на завтра уроки: математику, английский и химию. Всё остальное парень делал на выходных. Эта привычка у него тоже пошла с того самого момента, когда он только пошёл в школу. Мама тогда ещё работала, поэтому отец всегда помогал делать уроки мальчику. В отличие от матери, отец никогда не сдерживался в выражениях, если Антоша не мог решить задачку по арифметике (именно так называлась математика в начальной школе), то родитель не стеснялся называть ребёнка тупоголовым или сказать, что тот не такой как все, а гораздо хуже. Уже в шестилетнем возрасте Антона учили быть лучшим и заставляли быть лучшим. Его отдавали на различного рода кружки и секции, только для того, чтобы ребёнок был лучше своих сверстников во всём. Но у родителей не получилось — маленький Антоша имел недостаточно сильный иммунитет для большого спорта, поэтому родителям пришлось забрать нерадивого сына из секции. Тогда отец много раз говорил, что ему стыдно иметь такого бездарного сына, разве что мама иногда защищала, говоря, что не ребёнок виноват в постоянных заболеваниях и простудах. Вот именно с того момента всё и покатилось. Не можешь быть сильным — будь умным. С семилетнего возраста его водили всюду, куда глаза глядели и ноги доходили: английский, математика, ментальная арифметика, робототехника, музыка, вокал, но надолго Антон там не задерживался. Родители, не находя больших успехов, забирали сына и пробовали что-то новое. В двенадцать лет его завели в какую-то студию, где детям открывали удивительный мир химии. Шастун даже с удовольствием ходил туда какое-то время, но не ради каких-либо знаний, а скорее ради того, чтобы проводить химические опыты, взрывать реактивы, смешивать кислоты и щёлочи, наглядно демонстрировать действия индикаторов в растворах и многое другое. Но парень подрос и опытов, которые могли бы проводить подростки, становилось всё меньше и меньше, единственное, что его держало там, так это возможность ездить по различным городам и давать химические представления для детей. Однако и это происходило нечасто. Возвращаясь одним из вечеров домой, он шёл под окнами некого центра, где занимались развитием талантов у детей. Он настороженно остановился, прислушиваясь к голосам. Они обсуждали постановку спектакля на какой-то из зимних праздников. Парень ни на шутку загорелся идеей тоже участвовать в нём Тогда, он весь вечер репетировал у зеркала какие-то диалоги, вычитанные из первых попавшихся под руку книг. Он мечтал оказаться в роли хотя бы мимо проходящего человека, появившегося на сцене за всё действо пару раз. Антон решил поделиться своими мечтами с отцом. Они долго дискуссировали на тему пользы от этого всего, но сошлись на мнении, что так уж и быть, стоит попробовать. Знаете, у Шастуна классно получалось, в нём сразу же заметили ту искру, ту откровенность и искренность, которой не было у многих других. Через несколько репетиций, которые можно пересчитать по пальцам рук, его утвердили на роль. К сожалению, пока не главную, а второстепенную, но мальчишка был уверен, что это тоже большой прогресс. Некоторые дети по несколько лет занимаются актёрским мастерством, получая мелкие роли, если вообще играли в постановках, а вот некий Шастун Антон покорил преподавателей и сразу стал играть в спектакле. К слову, это был первый и последний спектакль, с участием Антона. Из-за репетиции в преддверии праздника мальчишка пропустил одно занятие на кружке по химии. Отец очень разозлился на сына, так как за химию они платят деньги и он должен туда ходить, а его бесплатные мастерства никому пользы не приносят. После того случая, Антон примерно отыграл роль в спектакле, чтобы хотя бы здесь не позорить родителей (это тоже ему сказал отец, понимая, что отказаться от роли сын уже не сможет), а после распрощался с актёрском мастерством. Он проходил туда всего два месяца, но этот период въелся в душу больше, чем что-либо другое.