Но все же ты скотина...

      Последние двое или трое суток прошли для нациста как в тумане, он не помнил ничего, кроме липкого жара в груди и голове и го́лоса врача как из-под воды. Чётко молодой человек ничего не чувствовал, да и толком не реагировал на действия молоденькой медсестрички, когда та приходила. Девушка в свою очередь старалась хоть как-нибудь позаботиться о немце, несмотря на некоторую неприязнь (и это мягко сказано), ибо сама недавно слышала приказ Советов, что Рейх должен жить и быть здоров любой ценой. Всё же, гнев начальника был страшен, и за неповиновение могли и к стенке приставить, чего девчонке не хотелось ввиду наличия шестилетних сестёр-близняшек и двухлетнего брата. Посему Тройка был более-менее окружён относительной заботой       Союз в расположение вернулся через два дня поздно ночью и тут же потребовал к себе офицера, чтобы тот доложил ему обстановку и объяснил, куда перевели немца. У самого голова была чумной ещё с обеда, так что соображал Советы немного хреново. Смуглый молдаванец отчитывался перед командиром, что отметил у мужчины порез на щеке и поврежденную, судя по почти полному отсутствию какого-либо движения, руку       — Почти сразу после вашего отъезда произошла авария в котельной, пожар был устранен, версия — неисправность оборудования, — коммунист нахмурился и глянул на докладывающего исподлобья, отчего у того по спине и рукам пробежали мурашки, но он продолжил. — Неполадки были устранены, халатного солдата наказали       — Благодарю, Ян, можете вернуться в казарму       — Служу Советскому Союзу! — молодой человек вытянулся в струнку и приложил руку к виску, на что страна встал и отзеркалил. Когда же подчинённый был уже у двери, Сов вспомнил и нахмурился снова       — Стой. Здесь сидел Рейх, где он? — офицер замер и снова повернулся к начальнику       — Немец в лазарете, — зеленоглазый встал так резко, что стул с грохотом упал на пол. Солдат вздрогнул и нервно шевельнул пальцами, пока Союз ССР чуть ли не вылетел из кабинета       Вероника сидела рядом с койкой нациста на стульчике у стены и тихо дремала, прислонившись к прохладной поверхности виском. Укол подопечному она сделала, так что сейчас просто послеживала за ним и слушала едва слышный немецкий. Что-то матерное и отдельные слова, но отчетливо прозвучало только «ГДР», «плакать» и «бежать и прятаться». Сейчас она проснулась от строгого голоса начальника и шагов — одни были тяжелыми, СССРовские, другие полегче, врача. Рыжая окончательно очнулась за пару секунд до того, как дверь тихо открылась и внутрь заглянул Советы. Вид у него был относительно спокойным, хотя съехавшиеся к переносице брови говорили об обратном       — В каком он сейчас состоянии?       — Вторые сутки высокая температура, иногда бредит что-то по-немецки. Ни осложнений, ни улучшения состояния пока не наблюдается, — зеленые глаза блеснули так, что медсестричка решила ретироваться от греха подальше и в тихую выскользнула в коридор, оставив мужчин наедине; Советы убедился, что никого нет, закрыл дверь и, вернувшись, опустился на край кровати, глядя на Наци сверху вниз. «Издеваешься?.. как?»

Flashback

      «Союз, сегодня у вас встретиться не получится, Рейх заболел. Я вот пишу, а он смотрит на меня с кровати и извинения хрипит. Плюс отец не в духе, я боюсь, как бы вам обоим не прилетело за ваши прогулки, а то ты его знаешь…» — наспех оторванный листочек с текстом подтверждал тот факт, что Веймар торопился при написании, но сейчас он немного прыгал в чуть дрожащих руках. Союз и сам был не в самой лучшей форме сейчас, так что тоже собирался написать об этом Рею, когда прилетел голубь. Теперь вопрос отпадал с двух сторон — Рейх обычно болел минимум по две недели, так что у русского было время подлечиться. Теперь у пацана появился небольшой стимул и маленькая мечта, что и на мечту не сильно смахивала; он хотел выздороветь раньше друга и устроить ему небольшой сюрприз       — Молодой человек, а ну живо в постель. Иш чего удумал, с температурой и босиком гулять по комнате, — Советы дёрнулся от голоса старшей сестры и за секунду юркнул под одеяло, наблюдая как девушка ставит поднос с лекарствами и небольшим чайником на тумбочку. — Я его лечу, а он значит гуляет…       — И ничего я не гуляю, не наговаривай, — насупился мальчонка, а старшая щёлкнула его по носу и, поправив платье, села рядом, после чего протянула руку к лекарствам       — Как шута не назови, он царём не станет. Ты нарушаешь постельный режим, — РР, как и всегда, была настроена серьезно и решительно. Зеленоглазый насупился и надул щеки       — Зануда, только к папе подлизываться и любишь…

End flashback

      — Не знаю, слышишь ты меня сейчас или нет, но моя сестра тоже когда-то давно слегла с температурой. Угасла за два месяца, не вы́ходили. И если ты, псина фашистская, попроб-…       — Союз.?