Но все же ты скотина...

      Утро Союза тоже началось с удара, а проснувшийся и совершенно трезвый на голову Рейх сидел на полу и тихо скалился на теперь недоумевающего коммуниста       — Ты какого ляда дерешься? — ответа не последовало, а тёмно-синие глаза буквально впились довольно стремным взглядом в старшего, пока почти до синевы бледные губы были плотно сжаты в тонкую ниточку. — Ладно, хуй с тобой, не хочешь, не говори, — Советы одним движением руки и торса поднялся на ноги и потянулся, да так, что позвонки захрустели. Дел сегодня было, насколько мужчина помнил, не особо много, так что он мог позволить себе съездить домой впервые за последние две или три недели. Немного проморгавшись, Совок привел собственную физиомордию в относительный порядок, звучно хрустнул шеей и немного размялся, дабы если что быть как на шарнирах, а не маяться тем, что затекший физиологический сгиб стрельнул из-за сна в неправильной позе. В то же время Третий уже тоже проснулся и просто сидел, поджав ноги к груди, обвив их руками и прижавшись спиной к холодной стене. Валяющуюся рядом дубленку Наци игнорировал начисто, так что не одевался и не накрывался ею, а Союзу, который, как оказалось, проспал, было не до немца, ибо он сейчас торопился на переговоры с Великобританией. Вскоре дверь гулко хлопнула, а по каменному коридору за железным препятствием послышались довольно громкие отдаляющиеся шаги, разносясь осколками эхо по помещению. Тройка только посмотрел красноармейцу вслед пустым ничего не выражающим взглядом, не показывая некоторой своей… ревности.? Да не, ерунда какая, ну не мог же он влюбиться в друга детства и заклятого врага…

РОV Рейх

      Странное чувство. Будто в груди что-то скребёт и воет заунывно. Почему, почему так тоскливо от одной только мысли о том, что кто-то другой, скорее всего, будет касаться Союза. Не я, кто-то другой…       Фе, мерзость какая! После этой мысли я нахмурился и стукнулся затылком о стену, несильно, но ощутимо. Чтобы придти в себя. Одумайся, дубина! Тебе это не светит ни при каком раскладе, даже и не надейся. Идиот… какой же ты, Рейх, идиот…

Конец POV Рейх

      Из-за закрытого окна довольно глухо слышались команды зычными мужскими голосами, а немец их и не слышал особо, да и не вслушивался. Не до того было. Сейчас он просто сидел, прислонившись спиной к холодноватой стене, поджав ноги к груди и запрокинув голову к потолку с закрытыми глазами. Паршиво было во всех смыслах и значениях, а в голову лезло что-то типа «Жизнь хуйня, и место этому всему на помойке». Несмотря на то, что наручники его боле не ограничивали, ариец оставался на месте как прикованный…       В то же время СССР слегка ухмыльнулся, опустил голову и постучал ребром стопки с документами, чтобы выровнять листы. Итогом переговоров мужчина был явно более чем доволен, а с соответствующей бумажной волокитой он займётся позже. Сейчас же русский, закинув стопку в сумку, торопливо искал выход из здания, — слишком уж нетерпелось оказаться дома. Про Рейха, которого он оставил в кабинете, коммунист на волне некоторого возбуждения и предвкушения забыл       Когда снаружи раздался оглушительный хлопок и солдатский мат, Дитрих на месте подскочил, ударился плечом о батарею и, ругнувшись по-немецки, осторожно выглянул в окно. По двору пробежались несколько солдат с ведрами воды и двое полковников с огнетушителями. Один из них был пухленьким лысеющим дядечкой лет сорока, другой — поджарым, с коротко стриженными темно-русыми волосами пятидесятилетним мужчиной. Синие глаза проводили бегущих скучающим взглядом, а Рейх, задернув полупрозрачную штору, снова опустился на пол и скептично глянул на лежавшую рядом теплую одежду, а через минуту закутался в неё и уткнулся лицом в воротник, где была особенно толстая и тёплая ткань. И где ещё до сих пор почему-то не выветрился запах какой-то полыни и сигарет. Рассевшись поудобнее и прислонившись виском к начавшей остывать трубе, Тройка апатично посмотрел на стол Совка, закутался в дубленку поплотнее и постарался максимально спрятать замёрзшие ступни куда-то под бёдра. Вообще, очень хотелось спать, но Рейх также, по непонятной ему причине, хотел дождаться русского       К вечеру кабинет остыл. Кажется, что-то случилось в котельной, и отопления не стало во всем здании, так что немец, привыкший всё-таки к какому-никакому теплу, замёрз довольно скоро. Когда же внутрь зашла уборщица, чтобы прибраться в тишине и спокойствии, нацист уже просто лежал и тихо хрипяще дышал, глядя обескровленным лицом из-под тёмной ткани дублёнки...