Но все же ты скотина...

      — Куда ты меня везёшь? — вздохнул Рейх, прислонившись виском к окну. На удивление, после таблеток состояние у немца было если не сонным, то достаточно пассивным, чтобы сидеть и просто кутаться в куртку, изредка поддерживая и без того млявую беседу. Сейчас Союз был за рулём лично       — Я хочу отвезти тебя в город, там есть несколько моих знакомых врачей, они тебя лучше вы́ходят, — старший старался говорить потише ввиду того что он приметил реакцию нациста на обычные его интонации — он немного морщился, болезненно кривил губы и прикладывал руку к виску, отводя глаза куда-то в землю. Тройка эту некоторую молчаливость, кажется, тоже заметил, но ничего не говорил. Так что это был первый вопрос за полчаса поездки       — Ясно… — выдохнув, ариец прикрыл глаза. С момента разговора в лазарете прошло два дня, а сегодня Советы пришёл к нему фактически посреди ночи со стопочкой нормальной одежды и водой, чтобы запить некоторые таблетки. Как-то возражать или противиться Наци не хотел — хотелось только спать и чтобы его перестало так морозить       — Можешь пока поспать, дорога будет долгой, — дважды повторять не пришлось, синеокий уснул за считанные минуты. СССР же глянул на младшего, слегка усмехнулся и перевёл взгляд обратно на дорогу. На улице было ещё темно как в гробу, но тем не менее свет фар рассеивал этот непроглядной мрак и не позволял путникам в нём погрязнуть. Сквозь тишину же пробивался шум мотора, шелест шин и треск веточек под ними. Тем не менее русский почему-то особенно четко слышал чуть тяжёлое сопение пассажира, его редкое ёрзание по сидушке и совсем уж едва различимый звук облизывания сухих губ. В голову стали лезть разные вопросы, местами казавшиеся коммунисту странными. «Почему так тепло в груди?..». Тепло было не то слово, даже горячо, так что мужчина, оставив одну руку на рулевом колесе, стал быстро расстёгивать пуговицы на пальто…       …Почему при его несколько монотонном состоянии в голове звучала забытая и красным слоем населения, и белым колыбельная. Текст вертелся на языке, но чётко помнился только грудной женский голос и словосочетание в духе «кошачья свадьба». Тем не менее, несмотря ни на что, Советы продолжал смотреть на дорогу и осторожно поворачивать там, где это требовалось, стараясь как можно реже наезжать на кочки и ямки. Чтобы его не разбудить… При мысли о спящем на соседнем сидении немце старший протрезвел почти моментально, нахмурился и немного нажал на газ, отчего машину слегка качнуло       — М?.. уже приехали.? — снова послышался млявый голос Тройки, а сам он сонно хлопнул глазками на русского, что отрицательно качнул головой       — Нет, но проехали уже около половины, так что осталось относительно немного, километров шестьдесят — шестьдесят пять, — картина в виде растрепанного и немного красного от жара Рея явно слегка позабавила мужчину, только он этого сильно не показывал. — Как себя чувствуешь?       — Средне, качает немного и тошнит…       — Сильно? — Сов немного нахмурился и глянул на младшего с чуть приподнятой бровью. Впринципе, он его понимал, но, наверно, не сейчас       — Нет, — тихо буркнул немец и снова отвернулся к окну, обняв себя за плечи и накрыв голову капюшоном. Сон уже отходил, так что молодой человек просто застывшим взглядом смотрел на тёмные силуэты деревьев. Спрашивать что-то Союз не стал, просто перевёл взгляд вперёд и тяжело вздохнул…

Flashback

      — Ты зачем это сделал? — отшагнув пару шагов назад, Рейх прикрыл губы пальцами и посмотрел на возвышающегося над ним Совка исподлобья. Старший выдохнул, сложил руки на груди и слегка облизнул нижнюю губу       — Я тебя люблю, — три простых слова заставили тельце пятнадцатилетнего арийца сомлеть внутри. Казалось, онемели даже коленки и горло, особенно последнее, так как юнец теперь не мог сказать ни слова. Вот так они и стояли молча, на балконе, когда внутри слышалась музыка, цокот дамских туфель и громкое шуршание множества платьев. Оба вышли только из-за того, что обоим стало слишком жарко и скучно, оба по странному совпадению взяли с собой бокалы с напитками, и та же непонятная случайность распорядилась так, чтобы Рей был легко одет, в то время как на Союзе был плащ. Сначала последовало предложение укрыться, после это перетекло в плавный мягкий танец, во время которого большие теплые ладони легли на талию и поясницу немца, и затем этот поцелуй… Рей даже и не понял, как так вышло, но бабочки в животе устроили такую революцию, что парню чуть плохо не стало. Его наклонили, держа поперёк спины, и поцеловали. Да и кто, СССР… «О Боже…»       — Скажешь что-то? — в полумраке не было заметно того, как покраснел коммунист, да и ракурс был такой, что видно только ту часть лица, кою тускло освещали свечи из зала. У самого славянина ни больше, ни меньше нутро холодело по-чёрному, отчего после столь смелого поступка в виде поцелуя хотелось и чтобы ответ дали поскорее, и умереть на месте. Правда, Совку казалось, что умереть ему спокойно не дадут, но это уже дело десятое       — Я… я не знаю…

End flashback

      — Рей…       — Тихо и смотри на дорогу, а не на меня, — прикусив щёку изнутри, Советы поджал губы, выдохнул носом и повернул голову обратно к лобовому стеклу, немного притормаживая