Клятва рода Журавля

      «Мой милый брат, я стараюсь посвящать тебе лишь слова благодарности, избегая скорби, но не всегда могу сдержаться. Мне бы хотелось посылать любовь, а не отчаяние, и надеяться на нашу встречу в следующей жизни. Пока ты жил, жила и наша семья. Пока ты был с нами, я не знала, что такое потеря. Этой боли научил меня ты, преподав самый жестокий урок из всех, которые мне пришлось выучить в жизни.       Кайден ДеЛави, мой двоюродный брат, ты ушел слишком рано и своим уходом изменил нас всех. Ты сделал веселую и неунывающую Ингрид Тораэль бледной тенью прошлой себя. Словно заколдованная, за год, с момента твоей смерти, она превратилась из пышущей здоровьем красавицы в неизлечимо больную, слабую женщину, не покидающую стен собственного особняка. Окна в ее комнате постоянно зашторены, и солнечный свет не попадает в заполненное едким табачным дымом помещение. Ты отнял у нас радость, Кай. Забрал ее в бездну Рахсу.       «Ей не помочь! Лекарства нет!» — как сейчас помню тот вердикт. Его оглашали все. Даже Хоррен. Вот уж ведьма, кто-кто, а она знала, в чем дело, и могла помочь вылечить тетю Ингрид. Но обещала «той мне» не вмешиваться и сдержала свое слово, бездействуя до самого конца. Надеюсь, ее хотя бы мучила совесть. Но боюсь, что это не так.       Если бы не смерть Кая и болезнь тети Ингрид, то в нашей с мамой жизни никогда бы не появился Анмар Харт. Он вернулся в то самое утро, когда я порвала с Эриком. Возможно, гроза, разразившаяся ночью, была символом, знаком грядущих перемен, предупреждением. Но если это так, то я не вняла подсказкам Вселенной.       Порой я думаю, что мы собрались все вместе, как актеры на сцене, чтобы сыграть в трагедии под названием «Драма Талеона». И у каждого своя роль и свой вклад. Я, мама, Хоррен, Кайден, тетя Ингрид, папа, бабушка, Эрик и Анмар. Мы сделали историю такой, какая она есть. Кто-то поменял ход событий своей смертью, кто-то изменил судьбу планеты благодаря любви, кто-то долго бездействовал, подобно Хоррен, а кто-то просто родился, как я, например. И все вместе мы собрали картинку воедино.       Александра Тораэль,       опубликованные дневники.       Утренний рейс Канхон — Эридан прибыл в столицу с опозданием. Авиаслужба задержала корабль из-за сильной грозы, и пассажиры провели почти всю ночь в зале ожидания аэровокзала Равьена. Этот небольшой городок недалеко от Эридана был знаменит своими грандиозными сельскохозяйственными ярмарками. По осени сюда слетались гости со всех концов империи, чтобы поучаствовать в празднике урожая, а заодно услышать ежегодное выступление Ее Величества Маргарет Тораэль.       Когда-то давно близ Равьена пролегало русло Имтар, на которой ныне стоит Эридан, но река поменяла течение, оставив после себя россыпь озер по всей долине. Самое крупное из них дало название парку отдыха. Очертания туманных берегов озера привлекли внимание Анмара Харта, когда их таллет вновь поднялся в воздух. Давным-давно, будто в другой жизни, доктор, а тогда еще студент, повстречал здесь женщину, которую любил по сей день.       Анмар устало огляделся. Большинство пассажиров дремали. Кто-то читал, кто-то слушал музыку. Женщина в соседнем ряду укачивала ребенка. Дедушка напротив дожевывал пирожок. Картина сонного ленивого утра. Они летели на запад, и первые солнечные лучи пытались догнать стремительно несущийся вперед таллет. Вскоре из редеющего тумана стали выплывать громады небоскребов на окраине столицы.       Анмар не бывал в Эридане пять долгих лет и успел соскучиться. Он родился и вырос в этом городе и всем сердцем его любил. Любил мощеные булыжником старые улочки и тенистые аллеи вдоль реки Имтар, голубые воды которой искрились, как бриллианты в солнечные дни. Анмар любил белые паруса кораблей, проплывающих мимо окон его родного дома на набережной канала. В Эридане он закончил университет и получил докторскую степень по медицине. Но потом судьба забросила его в далекий Канхон, город на побережье северного моря. Холодный, сырой и насквозь продуваемый ветрами. Город, в который он рассчитывал больше никогда не возвращаться.       Когда таллет пошел на посадку, Анмар прикрыл глаза. Не то, чтобы он боялся кораблей, но моменты взлета и приземления переносил болезненно. Ремень безопасности начинал душить, и Анмар принимался нервно подергивать его.       Легкий толчок. К горлу подступил тошнотворный комок. На похолодевших ладонях выступил пот. Анмар вновь открыл глаза, лишь когда из динамиков раздался приятный женский голос, возвещавший о благополучном прибытии. Уставшие пассажиры оживились и начали подниматься со своих мест. Но Анмар не спешил. Его внимание привлекло здание центрального аэровокзала Эридана. Пять лет назад оно существовало только в проекте. В одно из своих редких возвращений в столицу доктор даже принимал участие в опросе о необходимости строительства. Теперь же нечто монументальное, похожее на искрящиеся ледяные торосы возвышалось вдалеке от посадочной площадки.       Когда Анмар оторвался от созерцания переливающегося в лучах рассветного солнца аэровокзала, то заметил, что сидевший напротив него низенький худенький старичок в поношенном сером пиджаке привстал на цыпочки, стараясь дотянуться до полки багажного отделения. Он кряхтел от усердия, но вынуть тяжелую сумку у него никак не получалось.       Анмар тут же поднялся. Дедушка едва доставал доктору до плеча.       — Позвольте, я вам помогу, — вежливо предложил доктор.       Старичок тут же благодарно закивал. Сумка действительно оказалась очень тяжелой, и Анмару пришлось приложить усилие, чтобы снять ее с полки. Доктор отчего-то вспомнил, как в детстве бабушка брала его с собой за покупками, и он, тощий хлипкий мальчишка, напрягаясь от усердия, тащил вместе с ней неподъемную сумку, набитую съестным. Похоже, тяга к стопудовым баулам — неотъемлемый атрибут старения.       — Благодарю вас, молодой человек, — прошамкал пожилой мужчина. — Калеб Страт, — он протянул руку доктору.       — Анмар Харт, — ответил на рукопожатие Анмар.       — Позвольте полюбопытствовать, вы, мнится мне, не из Эридана? — спросил господин Страт. — Очень уж выбиваетесь из образа, так сказать.       Вести беседу и рассказывать первому встречному о себе и визите в столицу Анмару не хотелось. Но и промолчать было бы некрасиво, потому, немного подумав, доктор ответил:       — Я эриданец, родился и вырос здесь, но давно не бывал в столице. Последние пять лет прожил в Канхоне. А Канхон не может не наложить свой отпечаток на образ, как ни старайся.       — О, вы правы, — радостно заулыбался старичок. — В таком случае, мой дорогой друг, вам повезло, потому что вы можете заново познать Эридан. За годы правления Ее Величества Маргарет Тораэль он кардинально переменился.       Лицо Анмара странным образом преобразилось при упоминании императрицы. В глазах вспыхнул тоскливый огонек, но быстро погас. Доктор поспешил отвернуться. Он без труда достал с багажной полки свой старый клетчатый чемодан и опустил на пол. Переезжая на новое место, Анмар оставил все немногочисленные пожитки в маленькой квартирке в Канхоне. Раз уж он начинает новую жизнь в столице, то нечего тащить в нее то, что будет напоминать о прошлом.       — Ну-с, прощайте, молодой человек, — сказал господин Страт и, припадая на одну ногу, побрел к выходу.       — Молодой человек, — пробурчал под нос Анмар, — Ах, если бы так.       Действительно, Анмару было уже почти пятьдесят. В светло-соломенных волосах проступали редкие седые волоски. Он был высок, худощав и довольно приятен. Тонкое лицо, чуть длинноватый нос с горбинкой, ямочка на гладко выбритом подбородке и голубые спокойные глаза. Оба уха доктора на канхонский манер были проколоты, и серебряные серьги в виде стебелька, поднимались вверх по мочке, делая его образ в сочетании с растрепанными волосами чуть вздорным. Накинув поверх темной кофты пиджак, Анмар подхватил чемодан и двинулся к трапу.       Эридан встретил гостя небесной голубизной. Побледневший, ставший похожим на круглое облачко диск Йоли застыл в вышине. Но совсем скоро солнце должно окончательно прогнать его с небосвода. Анмар полной грудью вдохнул родной воздух, по-летнему теплый и влажный после грозы. Доктор спустился по широкой железной лестнице с посадочной площадки, представляющей собой огромный диск, парящий над поверхностью земли, и двинулся к монорельсу. Тот должен был доставить его в здание аэровокзала.       Несколько небольших вагончиков оказались полными, и Анмар еле втиснулся внутрь. Гостя тут же прижали к окну, но он не собирался жаловаться. Состав тронулся, и Анмар замер, почти не дыша. Мимо проплывали огромные пассажирские корабли. Их металлические бока отливали красным. Таллетов было столько, что захватило дух. Одни взлетали, другие шли на посадку, третьи просто стояли. Вот по трапу спускаются еле различимые фигурки людей, а вот точно такой же состав из трех вагончиков мчит пассажиров в сторону, противоположную той, в которую двигался их монорельс.       Толпа вынесла Анмара на большой светлый перрон. Пропустив вперед спешащих людей, мужчина остановился и осмотрелся. Аэровокзал казался стерильным, девственно белоснежным, полным воздуха и солнца. Электронное табло на входе ярко вспыхивало. Анмара должны были встретить, но так как рейс задержался, то высока вероятность, что добираться придется самостоятельно. Мужчина вскинул руку с браслетом и прослушал оставленное ему накануне сообщение.       — Выход номер четыре, — повторил доктор и огляделся, — Ну и где он здесь?       Поблуждав по зданию аэровокзала, Анмар нашел тот самый четвертый выход. На мягком диванчике недалеко от раздвижных дверей, через которые то и дело проходил поток пассажиров, дремал юноша. «Доктор Анмар Харт» светились буквы над его запястьем.       Анмар облегченно вздохнул. Все-таки его дождались. Он подошел к юноше и дотронулся до плеча. Молодой человек открыл глаза и посмотрел на мужчину сонным взглядом.       — Прошу прощения. Я Анмар Харт.       Юноша тут же вскочил, одернул короткую кожаную куртку и широко улыбнулся доктору.       — Слава Богам. Я уже не надеялся вас дождаться. Токе Вааррен.       Они пожали друг другу руки. Токе был типичным мальчишкой на побегушках. Шустрый, тощий и, вероятно, болтливый. Кого-то более пафосного Торхан видимо не решился отправить за Анмаром. Доктор представил себя в сопровождении эскорта из имперских гвардейцев и поморщился. Привлекать к себе внимание не хотелось.       — Нам не стоит задерживаться, — забеспокоился Токе. — Господин ДеЛави собирался прибыть за вами к обеду. Пойдемте, доктор.       Анмар подхватил свой чемодан и послушно зашагал вслед за юношей. Парнишка действительно оказался очень говорливым. Не умолкая ни на секунду, он, по-деловому расталкивая толпу, скопившуюся в зале, повел доктора к выходу. Огромные стеклянные двери бесшумно распахнулись, и Анмар и его проводник оказались на площади перед зданием главного аэровокзала столицы.       — Погоди секунду, — остановил Анмар Токе. Мужчина пошарил по карманам и достал портсигар, — Будешь? — предложил он закурить молодому человеку.       — Нет, спасибо. Я не курю, — отозвался юнец.       — А я вот все никак не брошу, — сказал Анмар, затягиваясь, — Лет двадцать уже не могу избавиться от вредной привычки. Как закурил однажды, так и все.       Доктор выпустил облачко сладковато пахнущего дыма. Делая глубокие редкие затяжки, мужчина с интересом осматривался. На привокзальной площади было тихо. То ли утро впитывало в себя все звуки, то ли из-за огромного пространства шум просто напросто разлетался во все стороны и уносился прочь. На столбах красноватых однообразных фонарей поблескивали лучики солнца. Шпиль аэровокзала уносился ввысь, и на нем едва можно было различить флаг империи. По обеим сторонам площади выросли высотки с темно-коричневыми стеклами в окнах. Раньше на этом месте были лишь старые маленькие домишки. Потушив сигарету, Анмар бросил ее в мусоропереработчик. Когда он поднял взгляд, то заметил голографическое изображение молодой светловолосой девушки в черном свитере под горло. Она как-то скромно обхватила себя за плечи и смотрела грустным и спокойным взглядом куда-то вдаль. Вокруг голограммы собралась группа подростков, которые записывали себя рядом с ней.       — Токе, я сейчас, — сказал Анмар и направился к девушке.       — Тоже хотите запечатлеть себя с Ее Высочеством? — засмеялся парнишка, догоняя доктора.       — Зачем она тут? — спросил Анмар рассматривая принцессу. Девушка выглядела слишком простой, но что-то в ней смущало, говорило о том, что она не такая, какой кажется. В спокойствии позы читалось некое превосходство. Оно же скользило и в выражении ее лица. Анмар помнил Сашу другой. Более живой и менее загадочной. Возможно голограмму тщательно подбирали.       — Ради гостей, — пояснил Токе. — Как это ни парадоксально Эридан зарабатывает на императорской семье немалые деньги. Они наша главная достопримечательность. А уж Ее Высочество и подавно.       — Понятно, — отозвался доктор и отвернулся от принцессы.       Над стилизованным входом на стоянку, где скопились сотни больших и маленьких таллетов, сверкала яркими огоньками надпись: «Добро пожаловать в Эридан, столицу объединенной империи». Таллет, на котором прилетел за доктором Токе, оказался верхом пафоса и богатства. Темно-вишневый, с золотыми полосами. Он сверкал на солнце, слепя глаза.       — Оу, — только и смог вымолвить Анмар.       — Да, — согласился с восторгом доктора Токе. — Это таллет покойного господина Кайдена. Подарок императрицы. Но ни госпожа Ингрид, ни господин То́рхан не хотят на нем летать. Корабль напоминает им о сыне.       — Как они? — сочувственно спросил Анмар.       — Господин То́рхан мужественно держится, а госпожа Ингрид… ну, вы сами ее скоро увидите. Она сильно переменилась. Единственное, что утешает ее, — так это визиты сестры. Императрица даже прилетала вместе с Жрицей, но это не особо помогло. Впрочем, после визита Хоррен госпожа Ингрид все же немного ожила, и у нее появился интерес к жизни. Прошу вас, доктор, — сделал жест рукой Токе, приглашая Анмара подняться по трапу.       Таллет был богат и внутри. Черно-золотые кожаные сиденья. Приборная панель, отделанная красным деревом. Анмару стало неловко. Он показался сам себе бедняком.       Когда таллет взмыл в небо, доктор даже не почувствовал, что они оторвались от земли. Такой плавный ход у него был. Юноша ловко лавировал среди воздушных транспортных потоков, а Анмар прильнул к стеклу и во все глаза рассматривал город.       Под ними мелькали аккуратные извилистые улочки, утопающие в зелени, проносились мимо высотные современные здания с блестящими стенами, словно покрытыми лаком, проплывали круглые парковочные площадки. Центральный городской парк с овальным озером, старый как мир. Все тот же, но за пять лет немного изменился. Небесно-голубое куполообразное сооружение выросло на том месте, где раньше был летний амфитеатр. А к Университету имени Его Императорского Величества Рамира II прирос еще один корпус.       Токе свернул направо, и перед погрузившимся в воспоминания доктором предстал императорский дворец. Анмар, казалось, пожирал здание взглядом. Всматривался, словно хотел что-то или кого-то разглядеть. Потом вздохнул и отвернулся. Дворец остался позади.       Всю оставшуюся дорогу Анмар молчал, изредка кивая, и натянуто улыбался шуткам болтливого юноши. Пейзаж под ними перестал интересовать гостя. Вскоре таллет опустился на воздушную площадку. Под ними искрилась голубая гладь канала.       — Вот мы и прибыли, доктор, — провозгласил Токе. — Не забудьте, господин То́рхан заберет вас ближе к обеду и доставит к принцессе Ингрид в фамильный особняк ДеЛави.       Они попрощались. С явным облегчением мужчина покинул корабль. Спустившись с площадки, Анмар проводил удаляющийся таллет взглядом, потом достал ключ и отпер дверь своего старого дома. Она со скрипом отворилась, и доктор замер на пороге, боясь заглянуть в пустое и мрачное помещение.       Анмар Харт никогда не был богат, но и беден тоже не был. Его отец Адаинн, сделал успешную карьеру врача, потом довольно выгодно женился и поселился в доме на берегу канала в одном из районов в центре Эридана. Мать Анмара, Эдит, тяготела к религии и мечтала видеть сына служителем храма. Но доктор предпочел пойти по стопам отца. Возможно, тем самым совершив самую большую ошибку в своей жизни. И мать, и отец Анмара давно покинули этот мир, оставив после себя лишь воспоминания и дом, в который он боялся войти.       Каблуки тяжелых ботинок доктора застучали по деревянному паркету вздымая в воздух пыль. Анмар кинул чемодан на зачехленное кресло, расстегнул замок и достал оттуда портрет. Протер рукавом стекло рамки и поставил на столик возле дивана. Женщина и девушка смотрели на него с фотографии. Императрица и ее старшая дочь.