A Hell of Our Own Making/Ад, созданный нами

      

[Драко]

             У него была идеальная жизнь, идеальная жена.              Но лишь на бумаге.              Женат на героине войны, одной из спасительниц мира, которая, не прося ничего взамен, охотно приходит к нему трижды в месяц, чтобы он излил в нее свое семя.              Это могла бы быть комедийная пародия, придуманная сумасшедшим, сексуально неудовлетворенным режиссером.              Тео называет его счастливчиком, упоминая, что ему не нужно терпеть семейные обеды со всей четой Уизли или выслушивать суку Джиневру Уизли, когда та жалуется на выходки своих братьев.              Блейз с ним согласен. Он жалуется на то, что каждый раз рискует своей жизнью, когда пытается переспать со своей женой, чье настроение так же непредсказуемо, как и погода в Бен-Невисе. Боится, что она не успеет забеременеть к сроку.              Оба настаивают, что у Драко Малфоя идеальная жизнь.              И в какие-то времена он им верит.       

____________________

             Гермиона Грейнджер похожа на комнатное растение, которое само о себе заботится и расцветает лишь трижды в месяц для его удовольствия.              Она отслеживает свои циклы фертильности и приходит к нему, лишь когда требуется.              Ей не нужны были разговоры или какие-то усилия с его стороны. А ему не нужно было быть излишне эмоциональным или стараться быть добрым к ней или ее друзьям, потому что независимо от того, сколько раз они поругаются или насколько язвительным он будет, девушка все равно появится в его спальне в назначенное время.              Его единственное условие — быть удовлетворенным. Кончить в нее. Наполнить своей спермой.              Обычно это происходит так: трижды в месяц она босая приходит к нему в комнату, проскальзывает в постель и ждет, пока Малфой будет готов. Как только этот момент наступает, и он становится твердым и болезненным, мужчина входит в нее, двигаясь жестко и быстро, пока не изольется в девушку. Затем она произносит заклинания фертильности, прежде чем уйти так же тихо, как и пришла.              Иногда ночью, если Гермиона задерживалась в лаборатории, он просыпался от самого восхитительного ощущения, когда девушка доставала его член и скользила по нему, пока тот не становился достаточно твердым, чтобы войти в нее. Ему нравились эти ночи, потому что она часто отползала в дальний угол его кровати, слишком уставшая, чтобы уйти, и потом будила его среди ночи для еще нескольких раундов секса.              В редких случаях Грейнджер позволяла ему сжать свои бедра или коснуться кончиками пальцев лопатки, целомудренно касаясь губами плеч, прежде чем пресечь любые попытки подобной близости.              Не было необходимости в последующих ласках. Она была самодостаточной и независимой.              Посыл был ясен.              Это было не более, чем договоренностью, требованием закона, плюющим на свободу людей.              Она была ничем иным, как сосудом для нового поколения, а он — донором спермы.              Мужчина должен был понимать, что новизна такой рутины вскоре пройдет. Что жизнь, полная разврата и вседозволенности, не питает душу и, даже такой безэмоциональный человек, как он, рано или поздно захочет чего-то больше, чем горячее, узкое место, куда можно было бы кончить трижды в месяц.              

____________________

             Его проблемы начинаются — как это редко бывает — с чего-то бытового.              Как оказалось, дело может быть в чашке чая.              Однажды утром он заходит на кухню их общей квартиры в центре Лондона, за аренду которой девушка настояла платить пополам, несмотря на то, что мужчина невероятно богат, и обнаруживает, что вкус его чая слишком слаб.              Это был первый признак того, что что-то изменилось. Эльфы знают его предпочтения в соотношении чая и молока.              Он в ярости, что Грейнджер их уволила. Между ними начинается ссора. Она кричит, что он просто их эксплуатирует, читает ему лекцию о живых существах, после чего начинается спор об их правах: какие именно существа попадают под это, а какие нет. За этим следуют продолжительные “дебаты” о том, каких существ можно считать разумными. Заканчивается все тем, что ведьма вопит о том, что если бы его предки были правы, то и она бы относилась к категории “неразумных существ”.              Малфой знает, что проиграет этот спор, поэтому акцентирует внимание, нападая, что она приняла одностороннее решение касательно его эльфов, на что та злобно (и самодовольно) отвечает, что как его жена имеет полное право принимать односторонние решения об их эльфах.              Просто, чтобы разозлить ее, мужчина сообщает, что чай на вкус, как моча, и в отместку девушка на следующее утро наливает ему слишком много молока, оставляя пакет рядом. Он мог бы приготовить себе чай сам, но вместо этого пьет ту ужасную смесь, которую она приготовила, все время жалуясь.              Неделю спустя Малфой начинает ремонт камина, не сообщив ей, отчего та аппарирует куда не нужно, и возвращается домой по улице под дождем. В отместку девушка заколдовывает его ботинки ровно настолько, чтобы те неприятно жали ему при ходьбе.              И неожиданно мужчина обнаруживает, что ему… это нравится. Он наслаждается потоком адреналина в своих венах после столь долгого затишья. Казалось, что то давление, которое неуклонно нарастало последние три месяца, наконец, нашло высвобождение в их взаимном гневе.              В ту ночь к нему на границе беспокойного сна и бодрствования в видении приходит она, ему снится, как он в нее входит.              Не в теплую, влажную промежность, а, скорее, в рот. Такой же теплый. Влажный. Драко обхватывает ее затылок, а эти красивые, блестящие кудри струятся сквозь его пальцы, словно маленькие тиски. Он просыпается и обнаруживает, что рука сквозь штаны сжимает член, и мужчина достает его, начиная скользить по нему ладонью, представляя, что трахает Грейнджер в рот.              — Я покажу тебе, как лучше использовать рот, Грейнджер, — шепчет ей во сне, представляя, как она им давится. Как отбрасывает его руку и берет все под свой контроль, как сосет его с таким энтузиазмом, схожим с чтением книг о темных проклятиях.              Его рука сейчас словно проводник воображению. Тому, как это должно ощущаться в реальности и картинки в его голове. И следующего движения хватает, чтобы кончить на простыни.              Малфой представляет, как Грейнджер покорно глотает, слизывая остатки, потому что не хочет упустить ни капли его семени.              Как только дрожь после оргазма утихает, он привычным взмахом руки очищает себя и горько усмехается.              Мазохист в нем наслаждается этой фантазией, просто потому что та маловероятна. Фригидная принцесса никогда не займется оральным сексом, опасаясь упустить хоть каплю его спермы.              Причина их запланированного секса, словно по расписанию, проста: аморальный Закон о браке. В простонародье известен, как ЗиУ.              Зачать или уйти.              Взять его член в рот и проглотить семя было бы пустой тратой времени.              Как Тео мог считать это идеальной договоренностью?              Возможно, если бы он трахал ее чаще, не только по необходимости, их жизнь стала бы в разы лучше.              Малфой говорит ей об этом, что, конечно, становится ошибкой.              — Ты невнимательный придурок! — кричит она. — Если ты просто хочешь потрахаться, Малфой, можешь найти кого угодно до конца месяца!              — Ты прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать, пока не истечет срок, — небрежно отвечает мужчина, словно не пытался избавиться от заклинания моногамии, которое на них было наложено.              Когда Министерство под руководством Фаджа было просто некомпетентным, то под руководством Фергюсона стало эффективным и жестким — жестоко эффективным. Они не оставляли все на волю случая. Каждая пара была создана в соответствии с магической совместимостью (очевидно, невзирая на личности), на которую наложили заклинание моногамии. Спадает оно по истечении двух лет, независимо от зачатия. По сути, два года они могут искать удовлетворение только друг в друге.              После войны Министерство пыталось восстановить общество любыми способами, но без особой эффективности. Ситуация была ужасной, когда Темный Лорд начал собирать последователей, разделяя общество. Закон о браке был принят, чтобы сблизить бывших врагов. Уже не получится развязать новую войну, когда все общество связано узами брака и семьи.              ЗиУ требовал, чтобы пары зачали ребенка в течение первых полутора лет брака, или их палочки сломают и наложат запрет на использование магии. Это затрагивало всех, кто принимал участие в волшебной войне в Великобритании — их палочки взяты под надзор — поэтому о побеге из страны не может быть и речи. Исчезнуть с незарегистрированной палочкой — вариант, но в таком случае у него не будет доступа к хранилищу и придется отказаться от имени Малфоя. В действительности, нет другого выбора: либо подчиниться, либо остаться нищим и провести остаток жизни без магии.              — Тогда, возможно, тебе нужно быть более благодарным, что я готова спать с тобой, — самодовольно возражает она.              Он усмехается.              — Ха! Словно ты не рискуешь быть изгнанной из волшебного мира. Ты так же отчаялась, как и я, если не больше. А я должен держать свою сперму в заложниках, пока ты не снизойдешь до меня!              Она смеется ему в лицо и напоминает о маггловском методе, который раньше использовала, когда заставляла его мастурбировать в чашку, после чего спринцевала себя его семенем. Поистине варварские обычаи маггловских женщин. У них вообще было что-то святое?              Это было самое жестокое наказание. Единственная приятная часть этой ситуации, когда план этой Королевы заучек провалился.              К его счастью, это длилось лишь три месяца, в течение которых она потратила половину своего наследства на книги о фертильности и волшебной медицине. Прочитав, как он уверен, несколько библиотек, девушка пришла к выводу, что магическое зачатие требует естественного способа, чтобы обеспечить максимальный процент зачатия… Честно говоря, он отключился после того, как девушка ему сказала, что они должны заняться сексом. Как нормальные люди.              Грейнджер посылает ему победную улыбку, что заставляет его задуматься о том, есть ли в ней немного слизеринца (случайный каламбур). Ее угроза возымела успокаивающий эффект, которого та явно не ожидала, и Драко больше не поднимал эту тему, хоть и был зол.              После этого они вновь избегают друг друга. Она уходит рано, а возвращается домой поздно, и несколько дней они не встречаются, словно корабли в ночи.              А потом, конечно, приближается конец недели, и она снова проскальзывает к нему в спальню, тихая, как летний ветер. Она приносит за собой запах глицинии и трав — кажется, она варит в лаборатории антисептик.              И, несмотря на то, что он уже сильно возбужден ее близостью и мыслью о том, что будет дальше, он по-прежнему на нее зол. Ему не нравится, что его переиграла эта чертова гриффиндорка.              Он не может отказать ей — их жизни буквально поставлены на карту — поэтому, когда она аккуратно достает его член из штанов, словно имеет дело с опасным темным артефактом, мужчина остается лежать на спине. Она ложится рядом с ним, но он по-прежнему не двигается, отказываясь, как обычно, взять ее сзади. В конце концов, Грейнджер смиряется и, нахмурившись, закидывает ему ногу на бедро, фактически седлая его.              — Надеюсь, ты наслаждаешься, — огрызается она.              — Безмерно, — говорит он, ухмыляясь и закидывая руки за голову.              Грейнджер подтягивает свою ночную сорочку (хотя и недостаточно для того, чтобы он мог что-то увидеть) и оказывается прямо над ним.              Под рубашкой Гермиона совершенно голая, и от одной этой мысли у него начинает кружиться голова. Драко не может не представить, как она вот так ходит по их квартире, спокойная и доступная.              С раздраженным вдохом ведьма аккуратно опускается на него и начинает двигаться.              Мужчина отмечает, что она плоха в этом. Ужасна, на самом деле. Гермиона вращает бедрами, не давая необходимой стимуляции. Ему нужно больше резких движений, чтобы достичь оргазма.              — Мне вот интересно, ты пытаешься меня размолоть? Кажется, что ты хочешь размолоть что-то в ступке и, откровенно говоря, меня это совсем не удовлетворяет, — деловито сообщает, таким же тоном, которым девушка читает ему нотации. Он наслаждается ее рыком.              — Не нравится? Ты всегда можешь внести свой вклад, — выдает она. Огни маггловского Лондона освещают ее кожу, позволяют рассмотреть выражение лица девушки. Взгляд жесток, а губы плотно сомкнуты.              — Всегда все делаю я, пришло время и тебе поучаствовать, — отвечает Малфой, что, кажется, злит ее еще больше. Восхитительно. — В конце концов, ты сильная и независимая, да? — мягко, почти напевно спрашивает Драко.              Грейнджер настроена решительно, и, кажется, его комментарии только подпитывают это. Она начинает двигаться быстрее и резче.              Прилагает усилия, но по-прежнему не двигается вверх-вниз. Вместо этого девушка напористо прижимается, будто намеревается соединить их тела вместе, и ему вновь не хватает стимуляции…              Ее дыхание сбивается. Так тихо, что мужчина думает, ему кажется.              Она наклоняет голову, волосы скрывают лицо, за исключением небольшого расстояния, где он может видеть, как восхитительно приоткрылся ее рот.              Маленькие вздохи удовольствия срываются с ее губ, как пузыри, у которых нет другого выбора, как всплыть на поверхность. Сейчас Драко настороженно, почти восторженно наблюдает за ней, как заинтересованный студент, увлеченный изучением предмета. Изучением ее мимики и безмолвных вздохов.              Пальцы впиваются в кожу его торса, и она опускается на него так сильно и глубоко, как только может, чтобы в следующий момент приподняться и вновь скользнуть вниз. И каждый раз, когда Грейнджер так делает, из нее вырывается тихий вздох удовольствия.        Кажется, что он не должен быть здесь. Словно стал свидетелем чего-то запретного. Малфой чувствует себя вуайеристом в собственном доме, даже когда она использует его так безжалостно и небрежно.              Мужчина не может перестать смотреть на ее губы, на то, как они приоткрываются, как из них вылетают сдерживаемые вздохи, пузырьки удовольствия, вырывающиеся наружу.              Она запрокидывает голову и вздрагивает — громче любого звука, который издавала до сих пор, и Грейнджер полностью растворяется в нем.              Драко неожиданно… завидует.              Как он полностью исключен из этого уравнения, поскольку сейчас она использует его для поиска своего удовольствия.              Его пальцы скользят вверх по ее бедрам, пока не сжимают задницу. Девушка внезапно замирает, напрягаясь, что кажется, будто она оцепенела на его члене. И в следующие несколько секунд никто из них не двигается.              На ее лице читается уже привычная ему настороженность, но Драко не может перестать представлять, как отчаянные стоны слетали бы с ее губ, пока она умоляла бы его об оргазме.              Этот образ заполняет его сознание, и мужчина входит в нее, быстро и резко.              Раз. Два. Три. Он кончает.              Изливается в девушку, сильно впиваясь пальцами в ее кожу.              Грейнджер, словно он ее обжег, слезает с мужчины и не накладывает заклинание фертильности. Малфой наблюдает, как его сперма капает из нее, покрывая внутреннюю сторону бедер.              — Надеюсь, тебе понравилось, — выплевывает она.              — Не так сильно, как тебе.              Он обнаруживает, что, несмотря на оргазм, он ничуть не удовлетворен.

____________________

      Недели проходят точно так же, и Малфой пытается сломать ее, но впредь девушка осторожна, чтобы снова не потерять себя. Он увлеченно входит в нее, сдерживая собственный оргазм, но она никогда не сдается по-настоящему.              Не издает тех отчаянных вздохов, того хныканья, которые слышит посреди ночи, обхватывая свой член ладонью.              Эти звуки преследуют его. Они разрушили ее тщательно продуманный фасад безразличия и стоицизма. Теперь он знает, какой Грейнджер может быть. Она больше не просто теплое тело для размножения, а человек с реальными желаниями, которые стремится скрыть.              Драко говорит себе, что ему нравятся подобные задачи. Вызовы, достижения цели. Идея сломить ее хладнокровие.              Несколько раз ему удается уговорить Грейнджер оседлать его, давая ей возможность получить удовольствие, взять то, что ей нужно. Но ее лицо остается болезненно нейтральным.              И Драко начинает ненавидеть это лицо. В два раза сильнее. Он предпочел бы ему любое другое.              Малфой ловит себя на том, что специально провоцирует ее. Это неприятно, но всяко лучше стоицизма и равнодушия. Любая эмоция предпочтительнее.              Вскоре рутина возвращается. Она приходит к нему в установленные часы, но избегает все оставшееся время, за исключением еженедельных обедов, на которых они вынуждены присутствовать, — условие, включенное в его брачный договор Нарциссой.              Грейнджер приносит книгу — обычно по истории — и он не может завязать с ней разговор.              Холодные отношения между ними бросаются в глаза, когда оба минуют отметку в шесть месяцев. Его заставляют посетить вечеринку в общей квартире Джиневры Уизли и Тео. В тот момент, когда Драко входит в помещение, ему кажется, что стены буквально обрушиваются на него. Уизли, должно быть, гнездится, потому что украсила каждую поверхность квартиры вульгарными, яркими вещами.              На кухне множество посуды: от цветных тарелок до чашек ручной работы. Декором гостиной явно занимался Тео, судя по ее приличному виду, но она также оснащена маггловским телевизором и другими маггловскими безделушками, половину из которых он видит в первый раз. Стены увешаны фотографиями стаи Уизли, совместными фото Джиневры и Тео, и в том числе, где Тео находится в компании других Уизли.              Однако именно ванная комната наносит Драко последний удар. У него с Грейнджер свои отдельные спальни с собственными ваннами. И его ванная совсем не похожа на ту, что делят Тео и Джиневра.              Ванная заставлена косметикой Уизлетты, которую можно легко узнать по этикеткам и торговым маркам, которые встречаются в Косом переулке. Мужская бритва виднеется из-под шквала палеток теней и румян.              Тео и Джинни Уизли не просто живут вместе. Они делят жизнь. Их жизни связаны переплетением узоров, заметных по всему дому. В спальне, в которой они вместе спят.              Когда Драко возвращается в комнату, Уизлетта удобно устроилась на коленях Тео, смеясь над его ужасными, непристойными шутками, отпуская еще более ужасные. Остаток ночи он проводит рядом с Пэнси, чей взгляд не отрывается от задницы Лонгботтома.              И его это начинает раздражать.              Изоляция. Искусственное разделение, созданное Грейнджер.              Похоже, данный поход в гости повлиял и на Грейнджер, сокращая их и без того ничтожные взаимодействия: она уходит из дома до того, как он просыпается, и приходит, когда уже глубоко за полночь. Она пропускает чай за завтраком, избегает приглашений друзей на кофе, и держится ото всех на расстоянии. Единственный раз за неделю, когда он ее видит, — обеды, во время которых ведьма игнорирует любые попытки мужчины завести беседу.              Пока однажды он не находит “золотую жилу”. Совершенно случайно.              Драко принес с собой на обед “Энциклопедию продвинутых зелий IV” Бриджа, потому что его попросили внести примечания и предложения для следующего издания.              И Грейнджер неожиданно начинает монолог об одном из лечебных зелий Бриджа, утверждая, что лучший способ сварить мазь от ожогов — использовать метод Нуменера.              Ее аргументы будоражат в нем что-то первобытное, глубокое, и Драко с ней не соглашается, главным образом из-за того, что она его очень раздражает. Вскоре жаркий спор становится делом принципа, и через несколько дней, когда ее мазь от ожога действует быстрее, чем его, Гермиона побеждает.              Неделю спустя Драко намекает, что она хороша лишь в зельях, и, к его бесконечному удовольствию, Грейнджер попадается на приманку, как предсказуемая дура. Они убирают стол и начинают магическую дуэль. Как оказывается, она слаба в базовой защите: попадает в его захват, затем он ее связывает, и, в итоге, девушка оказывается висящей вниз головой с парящими вокруг перьями.              Было что-то вдохновляющее в том, чтобы поставить этого книжного червя на место. Малфой спрашивает, как она пережила войну с такими жалкими способностями к защитным заклинаниям, и продолжает дразнить девушку до тех пор, пока та не краснеет. Ее терпение лопается, когда Драко решил усомниться в ее магической компетенции, настаивая, что та совершенно лишена практического опыта.              Коварная девчонка днем позже берет реванш, когда Драко, прибыв в свою компанию на утреннее собрание, обнаруживает, что его одежда начинает быстро садиться. Он спешит домой, чтобы переодеться, прежде чем одежда разойдется по швам прямо на нем. Мужчина опаздывает на встречу, и ему приходится выслушать Годфри, который совсем не доволен подобным поведением. Но всё, о чем может думать мужчина, как она смогла произнести заклинание, если он не видел ее сегодняшним утром.              Малфой не может понять, было ли заклинание связано с определенным местом или временем. Когда она наложила заклинание? В любом случае, Драко впечатлен.              И решает использовать данную ситуацию в своих интересах: не вступать с ней в прямой контакт, чтобы спровоцировать.              Он заколдовывает все ее туфли, чтобы те убегали всякий раз, когда она будет наклоняться, чтобы поднять их. Даже устанавливает антимагические чары, чтобы девушка не смогла призвать обувь. Она вынуждена носить сандали на плоской подошве на работу.              В ответ Грейнджер подливает ему в чай зелье, от которого у него весь день зудят яйца. Драко проводит две недели, совершенствуя заклинание, которое превращает ее волосы в змей, и она становится похожей на Медузу-Горгону. Волосы периодически нападают на нее, и мужчина наслаждается ее визгами через дверь.              Она не впечатлена. Он веселится.              После этого девушка отказывается от своей тактики игнорировать его. Она становится злее.              Кажется, Драко поджег какой-то фитиль, и Гермиона больше не сдерживается.              После этого ведьма начала открыто с ним ссориться, желая оспорить всё, что бы мужчина ни сказал.              Методика изготовления зелий является популярной темой для спора. У нее есть степень в зельеварении, а у него больше практического опыта, полученного во время войны. Они расходятся во многом (иногда просто чтобы не соглашаться). Однако, оба не ограничиваются только этой темой, вступая в спор с поводом и без: можно ли считать Венгерскую Хвосторогу отдельным видом (нет, нельзя), началась ли война гоблинов из-за волшебников, которые поддерживали учения Гёрбазынгюля? Был ли Мерлин реальным человеком? И так далее.              Драко ловит себя на мысли, что начинает с нетерпением ждать их еженедельных обедов, чтобы спровоцировать новый спор, заставить ее кипеть от ярости. Иногда их споры переходят от обеденного времени в долгие ночи, где они яростно ищут ответы в старых томах, чтобы обосновать свою позицию.              Однако она никогда, как бы ему ни хотелось, не переносит свой страстный гнев в спальню.              Через семь месяцев после свадьбы они навещают Поттера и Дафну, которые сейчас ждут своего первого ребенка. Счастливая пара пытается умерить свой пыл, но их вызывающие тошноту влюбленные взгляды трудно понять неправильно. Он проводит ночь, потягивая свой напиток в углу, время от времени разговаривая с Уизлеттой, которая, кажется, совсем не возражает. Пэнси слишком занята, рассматривая голодным взглядом пах Лонгботтома, и Драко приходит в ярость, замечая, когда Лонгботтом снова наполняет ее бокал вином, а девушка краснеет. Предательница.              Грейнджер громко смеется над чем-то, что говорит веснушчатый урод (читать: Рональд Уизли), и это так неожиданно, что Драко почти роняет свой стакан. Он не может сдержаться, чтобы не посмотреть на нее. И тогда понимает, что за прошедшие семь месяцев никогда не слышал ее смех.              Ночь заканчивается тем, что он отводит очень пьяную Грейнджер домой — она слишком увлеклась, совершая столь редкую ошибку.              Малфой говорит ей об этом, на что она отвечает:              — И что ты сделаешь, Малфой? Отшлепаешь меня?              — Если хочешь.              — Не нужно пустых угроз, на кону твоя репутация злодея.              — О, уверяю тебя, ни мои угрозы, ни мои обещания вовсе не пусты, — он одаривает ее дерзкой ухмылкой, от которой, как известно, другие бы уже выпрыгнули из нижнего белья, но не она. Он усмехается.              Когда Грейнджер пьяна, то становится очень болтливой, и рассказывает ему слишком много информации, о которой, как он уверен, пожалеет, когда протрезвеет.              Гермиона делает комплимент его волосам и называет его губы “привлекательными для поцелуев” прежде, чем рухнуть на диван. На следующий день девушка делает вид, что ничего не помнит, но упорство, с которым она его избегает, говорит об обратном. А Драко не может выкинуть из головы ее смех. Не может перестать думать о ее губах, которые, как она призналась, хотят поцеловать его.              Пользуясь ее признанием, он пытается поцеловать ее во время их следующего “сеанса” (Грейнджер называет это часы для оплодотворения), и она практически вырывается из его рук. Ни одна женщина не возражала против его поцелуев. На самом деле, большинство были заинтересованы в этом. Малфой не уверен, находит он это забавным или оскорбительным.              Это просто заставляет его хотеть поцеловать ее еще больше.              В начале девятого месяца они получают письмо от Министерства, в котором сообщается, что они приближаются к отметке первого года, и у них есть еще девять месяцев, чтобы зачать ребенка. Они прикрепляют брошюру со всеми прекрасными маггловскими местами, где можно построить дом, Министерство обещает оплатить любое маггловское образование.              Угроза вполне ясна. Зачать или уйти.              Когда заклинание излучает зловещий красный свет, Грейнджер приходит в бешенство. Она тащит их в специальную клинику, а потом еще в две. Все единогласны. Они могут иметь детей и совместимы во всех отношениях.              Тут ведьма начинает сходить с ума. Уже тратит его деньги, скупая всевозможные книги, просматривая их, чтобы найти решение. Специальные заклинания, астрологические карты и так далее.              Девушка обвиняет Драко, что тащит все на себе, а он совершенно не участвует в ее исследованиях. Той ночью она приходит к нему с едва сдерживаемым гневом, и мужчина спрашивает, не хочет ли она, чтобы он ее “расслабил”. За этот саркастический комментарий Малфой едва ли не получил по лицу (но за годы войны его рефлексы стали куда лучше).              Все идет своим чередом, они переключаются между дружескими подшучиваниями и неуверенной терпимостью, которая в момент сменяется открытой враждебностью, перетекая в громкие крики и споры. Так они и подходят к первому году своего взрывоопасного, непредсказуемого, бездетного брака, в котором нет ничего, кроме еженедельной рутины и быстро угасающего здравомыслия Драко.              

____________________

             — Драко, ты в порядке? — спрашивает Нарцисса, силуэт которой появляется на фоне теплого сияния заходящего солнца. Обожженная половина лица прикрыта скроенной со вкусом тканевой маской, но он видит блестящие складки кожи каждый раз, когда смотрит на нее.              — Да, мама. А ты?              Пауза. Одна из тех беременных.              — Я полагаю, что она все еще не беременна, иначе вы бы мне об этом сообщили, — говорит она. Мать должно быть сегодня особо взволнована, пропуская все любезности и переходя прямо к сути.              — Нет, мама, Грейнджер не беременна, — произносит мужчина. Ему всегда было неловко вести подобный разговор. В течение многих лет его воспитывали так, чтобы, в конце концов, он произвел “чистокровное потомство” — та концепция, которая была перечеркнута Министерством.              Но его мать отнеслась к этому на удивление спокойно, лишь включив в их брачный контракт еженедельные обеды. Грейнджер удалось отговорить ее от пышной свадьбы, но по двум другим пунктам потерпела поражение. За последний год их брака у Грейнджер с его матерью установились, к его удивлению, вполне теплые отношения.              — Дорогой, мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит Нарцисса. Явно что-то плохое, потому что использует уменьшительно-ласкательные обращения, только когда хочет смягчить новости. — Я должна была сказать тебе это раньше, но… был… шанс, хоть и небольшой, что это неправда. Однако, учитывая, что вы с мисс Грейнджер — э-э, с Гермионой, — так и не смогли зачать, и у вас осталось всего лишь полгода, я думаю, пришло время кое-что тебе рассказать. На пары в роду Блэков наложено определенное малоизвестное проклятие. Возможно, тебе следует присесть.