Конечный статус – убийца

      — Нет… Нет-нет-нет!       Напуганные глаза бегали из стороны в сторону.       — Как такое могло случиться?! — вопрос одиноко повис в воздухе, лёгким эхом касаясь слуха блондина.       Не в его манере было строить самые жуткие предположения в трудных ситуациях, однако когда дело стало напрямую касаться его самого близкого человека, сердце ушло в пятки. Страх продолжал копошиться где-то внутри, полностью сковав тело.       «Что теперь делать?..»       В минуты драки с Венти Итер не ощущал такой растерянности. За его спиной хоть и не было опоры, понимание того, что он дерётся не только ради правды, но и ради спокойствия Сяо, придавало сил. Сейчас он хотел бы иметь ту непоколебимую решительность, которую использовал детектив в работе; чёткий план действий, который привёл бы Итера прямо в объятия к родному человеку.       К ноге прикоснулось что-то мягкое. Блондин опустил голову и встретился взглядом с зелёными кошачьими глазами. Муся тряхнула ушком и мяукнула, полностью обратив внимание парня на себя. Тот похлопал очами, после чего с натянутой улыбкой взял её на руки. Шлейка продолжала болтаться грузом на шее животного.       — Не так ты представляла возвращение сюда, наверное, — вдруг заговорил тот с кошкой, отстёгивая сковывающие её ремешки.       От Муси пахло домом. Под её шёрсткой прятались запахи кухонного гарнитура, дивана гостиной, и, конечно, владельца квартиры. Хотя кошка, казалось, принимала за хозяина Итера, она всегда позволяла гладить себя и брюнету. Парень вспомнил, как наблюдал за неуклюжими попытками мужчины поиграть с питомцем. Та бесилась на кровати и чуть было не поцарапала своего формального хозяина. Но после, заметно устав, спокойно улеглась на его руках, пока Сяо чесал её за ушком.       — Когда-то он тоже трепал мои волосы.       Однако приятный запах снова перебила сырость. Она понемногу выветривалась из тихого помещения, но всё-таки смогла вытолкнуть Итера прочь из потока мыслей.       — Я найду его. Найду… пока не стало поздно.       Он выпустил кошку из рук. Отрывки противного запаха закономерно вели на лестничную клетку. Блондин вышел из квартиры, не забыв аккуратно запереть дверь, и выбежал из подъезда. Улица выглядела иначе из-за отсутствия прохожих, птицы щебетали свою летнюю трель. Мир продолжал существовать так, словно ничего ужасного не произошло. В свежем воздухе Итер кое-как распознал нотки странных медикаментов, что невидимым шлейфом вели его вниз по тротуару. Пугающие думы наконец покинули лохматую голову — теперь юноша был полностью настроен на поиски пропавшего.       Быстро миновав городской парк, пару больших торговых центров и столько же жилых кварталов, Итер забрёл в незнакомый ему район на склоне, недалеко от детективного агентства. Он охватил взором парковку, мимо которой неосторожно пробегали дети. Радостные дети, довольные жизнью, не знающие мук и тяжёлых решений. Блондин хотел было остановиться и понаблюдать за ними, но быстро спохватился:       — Он должен быть где-то здесь, — пробормотал он сам себе, направляясь прямо к распахнутым дверям подъезда.       С каждой ступенькой лестничных пролётов чужой запах ощущался всё сильнее. В особенности выделялся запах владельца кафе. По наблюдениям Итера, такой устоявшийся аромат мог возникать в местах долгого пребывания человека.       «Видно, здесь живёт Венти», — заключил он, сбившись со счёта пройденных этажей.       Парень вновь остановился, а вместе с ним и глухое эхо. Он напряжённо проглотил ком в горле. За окрашенной стеной его тревожила приоткрытая дверь в неизвестность. Из тени сквозь щелочку струился белый свет, словно за порогом блондина готовилось встретить что-то иное, не от мира сего. Ему приходилось читать разную фантастическую литературу, описывающую путешествия по волшебным измерениям сквозь подобные непримечательные двери, однако даже новенький в цивилизации Итер осознавал, что такое сравнение вовсе не корректно. Это была не фантазия, а настоящая угроза, ведь на кону стояла жизнь детектива. И людоед бы никогда не позволил ей осуществиться.       Глубоко выдохнув, он на цыпочках подошёл ко входу в квартиру и прислушался. Секунда. Две. Три. Полная тишина, ни намёка на жизнь за этим пластом металла. Тогда тот постарался кончиками пальцев увеличить щель для большего кусочка обзора. Но при попытке дверь протяжно заскрипела. От неожиданности Итер поспешил скрыться за стеной подъезда. Ежели кто-то внутри и был, его точно услышали.       — Долгожданный гость! Заходи, не стесняйся!       Это… сказал Сяо? Ему не послышалось? Местный запах хоть и был схож с ароматом брюнета, но точно тому не принадлежал. Да и голос какой-то странный. Более глубокий и вкрадчивый. Детектив мог так выражаться разве что в необходимости озвучить сарказм.       «Он звучит так же, как и в сегодняшнем разговоре по телефону…»       — Сора, не томи меня.       «Кто?.. К кому он обращается? Обознался?»       Но это имя показалось блондину безумно знакомым. Будто оно на самом деле относилось к нему. А может быть…       — Я знаю, что тебя сейчас зовут иначе. Не расскажешь, кто дал тебе такое убогое имя?       Блондин на секунду оторопел. Что ещё может выкинуть этот Алатус, которого он вместе с детективом выслеживал такое долгое время? Нет, прятаться больше нельзя!       Собрав последние силы в кулак, “гость” распахнул дверь и шагнул за порог. После темноты он не сразу смог привыкнуть к яркости помещения: прихожую окружали белые стены, нога ступала по белому ковру и такому же ламинату. Итер словно оказался посреди заснеженного шоссе, выйдя прямиком из летней лесной чащи.       — Сколько лет, сколько зим, Сора?       Потупившись, парень взглянул в направлении голоса. В нескольких метрах ему приветливо махала высокая фигура. Её медицинский халат пах всё той же сыростью с примесью замшелых вещей из забытого шкафа. Мужчина, чьи тёмные волосы были заправлены в высокий хвост, убрал пару алых прядей с лица и оглядел гостя в ответ.       — Да, ты действительно сильно вырос.       Итер всмотрелся в его лицо. Разрез глаз, форма носа, линия роста волос и каждая лёгкая морщинка повторяли черты лица Сяо. Будто пред ним явился пропавший брат-близнец. Выбивалось лишь одно — изумрудные глаза, казавшиеся чуждыми.       — Не стой столбом, мальчик мой, подойди. У меня есть ответы на все твои вопросы.       — П-папа?       Слово, которое тот припомнил в одном из своих воспоминаний, обрело новый смысл. В миг вагоны сомнений встали на рельсы и ускользнули далеко-далеко. Словно приятное дуновение ветра позволило остыть кипятку страхов и в конце концов выдохнуть.       Уголки губ поползли вверх, парень сделал шаг. Второй. Третий. Таки подбежал к человеку в халате и почти готов был обнять. Но его чем-то остановили.       — Узнаёшь?       Мужчина протянул тому небольшой кусочек грязной ткани, явно содранный с чьей-то одежды. Бурый лоскут из льна на вид был ничем не примечателен, лишь рассыпáлся от старости. Да только стоило присмотреться, ведь лоскут изначально не был бурым. Это была кровь, въевшаяся между молочными волокнами настолько давно, что растеряла свой первоначальный цвет.       Итер в непонимании нахмурился. Запах ткани напомнил ему о далёком времени, проведённом с Алатусом и… с кем-то более близким. Близким по духу, настроению, увлечениям и кровью. Той кровью, которую он видит сейчас на своих руках.       Голова снова загудела. Мысли и эмоции мерзкими личинками копошились в подкорке сознания. Стало больно, физически и морально, больно настолько, что мир опять поплыл от навернувшихся слёз. Сердце будто разрывалось от невозможности держать груз новых воспоминаний. Ноги вновь задрожали, подкосились. Он попытался проглотить слёзы, но истерика накатила больно неожиданно. Скулёж, перераставший в бессвязный крик, не шёл ни в какое сравнение с предыдущими приступами.       — Прости… прости, пожалуйста, — единственное, что можно было разобрать из потока мычаний и всхлипов.        В одно мгновение всё вокруг помутнело, веки опустились. Итер замолк и окончательно упал без сознания.       — Выключай светопредставление, Венти, — серьёзным тоном повысил голос Алатус, встряхнув левой рукой. Он перешагнул через гостя и ушёл на кухню к хозяину квартиры, снимая халат. — Фух, никогда это старьё больше не надену.       — Угу, а кто потом будет мне стены в родной серый цвет перекрашивать? Вот оно надо было? — злобно выпалил парень, допивая чай за маленьким столиком.       Тот лишь усмехнулся:       — Пф, сработало ведь. А вот к тебе у меня остались вопросы.       Учёный подошёл ближе к напарнику, внимательно уставившись тому прямо в глаза:       — Из-за тебя всё могло пойти к чёрту под хвост ещё в кафе. Неужели ты хотел меня подставить? Или предать?       Кружка выпала из дрогнувших рук и разбилась о кафель.       — Напомни, для чего я дал тебе добро для обустройства «Сесилии»?       — Ч-чтобы следить за агентством.       — Неверно.       — Чтобы следить за Сяо.       Мужчина снова ухмыльнулся.       — Так. А для чего я дал тебе характеристики, подобные силам Соры?       — Чтобы за-ащищаться от него.       Венти резко схватили за челюсть.       — Неверно!       — Чтобы защищать вас!       — Ты меня очень разочаровываешь в последнее время. Столько лет всё шло чудесно. Мои методы изменения сознания перестали работать? Ты ведь начал снова увлекаться скрипкой, да?       Тот ничего не ответил. Только сердце забилось всё чаще от страха.       — Я давно знал об этом. Всё гадал, когда же ты признаешься мне. Жаль, не дождался.       В тихой ярости Алатус свободной рукой достал из кармана снятого халата хирургический скальпель и поднёс его к чужому веку.       — Знаешь, мне так редко удаётся достать чьи-то глаза для своих нужд, а тут такой алмаз, — он задержал инструмент на несколько секунд.       — Н-не надо, прошу. Я-я держу своё слово и не предам вас до самого к-конца.       Учёный заметно погрустнел:       — Меня печалит ещё больше то, что ты пока мне нужен целым и невредимым, — он наконец отпустил бедолагу и отошёл обратно к прихожей. — Теперь пакуем обоих и выдвигаемся ко мне. Хрен знает, когда они очухаются. Давай, без лишней мороки!       Венти некоторое время приходил в себя. Такими радикальными действиями ему никогда прежде не угрожали. По крайней мере, если его не подводит память.

***

      И снова тишина. Поначалу она сильно звенела в ушах, не давая понять происходящее вокруг. Никакого страха или горя больше не ощущалось, в груди была лишь тяжёлая пустота. Немного погодя безмолвие заменил гул хаотичных потоков воздуха, затем стал нарастать шум автомобилей с множеством звуков неизвестных шагов. Громко. Так громко, словно тысяча молоточков забили по барабанной перепонке.       «Где я?..»       Итер спросонья попытался встать с твёрдой поверхности, однако ноги еле слушались. Усевшись на колени, он осмотрелся: вокруг своим ходом шли люди, одетые по осеннему сезону. Они точно спешили куда-то прочь по делам. Приглядевшись к толпе, Итер ужаснулся: их лица были размыты, точно у призраков из фильма ужасов. И никто не обращал внимания на одиноко сидящего у дороги человека.       «Что это за место?..»       Непонимающе озираясь, блондин забрал подле упавшую родную шляпу и поднялся с колен — так обстановка прояснилась чуть лучше. Он словно оказался внутри винтажной фотографии. Это была оживлённая городская улица. Поблизости бежало шоссе, по которому, на удивление, катались машины очень старых моделей. Такие можно было увидеть лишь в музеях или на картинках в тематических журналах. В воздухе витал привычный запах, исходящий из выхлопных труб автомобилей. Напротив юноши, чуть дальше от проезжей части, раскинулись прекраснейшие частные дома, напоминающие викторианский стиль, так редко встречающийся на улицах современного Ли Юэ. Они выглядели совсем новыми, будто бы только избавились от ненужных железных пристроек для реставрации.       Итер надел шляпу, его взгляд вновь скользнул по безликим прохожим. Каждый человек был наряжен старомодно: головные уборы, шинели, странные сумки, безыдейные юбочки — всё гармонировало со здешней блеклой атмосферой прошлого века.       Да, он определённо здесь уже бывал. Но когда?       Нахмурившись, Итер решился следовать за нескончаемым потоком людей, полагая, что его, возможно, пытаются направить вверх по улице. Он будто бы знал это заранее, только попав сюда. После пары шагов в нос ударил резкий смрад. Взглянув назад, он заметил тянущиеся кровавые следы от его обуви.       — Что здесь… происходит? — Итер растеряно приподнял брови и потянулся к ступне. Подошва оказалась совершенно чистой. Тогда он прошёлся ещё немного, посматривая на следы, но они всё равно оставались бордовыми пятнами на каменной мостовой. Блондин тихо выдохнул и пошёл далее за размытыми фигурами взрослых, предпочитая более не оборачиваться.       Сколько бы метров он ни прошёл, округа и люди не спешили меняться. Глаз замыливался как от часов неотрывного чтения. Что-то неявное внутри продолжало направлять юношу в поток толпы, словно тот оказался на своём законном месте — вместе с идущими к своей цели людьми, думающих лишь о себе, о своих планах, о своих проблемах, проходя по спокойной линии жизни. Время не ощущалось, его счёт окончательно потерял значение. В затишье Итер почувствовал себя частью этого общества и почти забылся, совсем уйдя в себя.       — Хей, Сора, да постой же ты! — за спиной послышался детский вопль.       Что-то выдернуло парня из бесконечного потока и заставило остановиться. Сердце больно кольнуло, когда он услышал лишь первые знакомые нотки в голосе девочки. Он боялся оглянуться, боялся разрыдаться на месте, как только увидит её. Но он всё же повернулся к сестре.       Её фигура словно светилась на фоне блеклого пространства. Платье молочного цвета с аккуратно выведенными узорами ромашек на груди, белоснежный цветок интейват, почти сливающийся с её короткими, солнечными и мягкими волосами, и… скромная улыбка с радостным взглядом золотых глаз — она выглядела так, как её помнил Итер в свой последний счастливый день детства.       Да, как он и думал. Тело не выдержало душевной тоски, что начала разрывать его сердце на части. Брат вновь упал на колени, в очередной раз обронив шляпу. И вот, он уже находился в объятиях родного человека, не пытаясь сдержать отчаяной истерики:       — М-Мне… так жаль… Прости меня, пожалуйста… Я… Мне... — слова еле выговаривались через бесконечные горькие слёзы сожалений и отёкшее горло. Юноша уткнулся в тонкое плечо и сильнее обхватил своими руками хрупкое тело Хотару.       — Тише, не стоит так горевать. Даже после всего, через что ты прошёл, я сейчас с тобой и никуда не собираюсь уходить, — тихий ласковый голос отдавался эхом в ушах. Голос, по которому он так скучал, который так долго был заперт в его сознании, который он боялся никогда больше не услышать. Объятия маленьких рук, что всегда напоминали плачущему о его нужности хоть кому-то, были самыми тёплыми и родными. Роднее, чем великое множество объятий от новых знакомых и даже Сяо.       Итер потихоньку успокаивался. Он стал совсем другим. Теперь он настоящий человек, настоящая социальная личность, какой представляли его родители давным-давно. Ведь именно к этому результату он так стремительно шёл все последние месяцы вместе с новыми приятелями, правда?       Шум от шагов прохожих и гул машин незаметно стих, оставляя брата и сестру наедине с белой пеленой пустоты. Хотару первая отстранилась от брата. Она взялась ладошками за мокрые от слёз щёки блондина и с серьёзной гримасой посмотрела сидящему прямо в очи:       — Можешь мне кое-что пообещать? Это очень важно, Сора.       — М? Да, конечно, — он всё ещё отзывался на своё родное имя. Оно ему очень нравилось, жаль, не мог вспомнить раньше.       — Смотри. Какой бы путь ты сейчас ни выбрал, будь счастлив. И не позволяй плохим людям одурачить твою голову, всё ведь почти закончилось. Хорошо? — девочка выглядела решительно настроенной, ожидая ответа.       — Хорошо, обещаю, — голос молодого человека дрожал, но он услышал сестру, одобрительно кивнув головой, и слегка улыбнулся. Всё-таки её присутствие придавало таких необходимых моральных сил.       Хотару тоже заулыбалась и потрепала Итера за волосы. Она любила так делать, когда по-детски хвалила старшего. Юноша опустил веки и старался насладиться этим моментом умиротворения и счастья от долгожданной встречи.       Когда он открыл глаза, сестры уже не оказалось. Перед блондином были лишь оставленные им же кровавые следы и белая пустота, сводившая с ума. Но он больше ничего не чувствовал, эмоции точно испарились из его сознания. Это было последнее, что он успел увидеть перед тем, как провалиться в бесконечную пустоту.

***

      — Сколько я был в отключке?       Первое, что услышал Сяо после пробуждения — плеск капель, падающих одна за другой в некую ёмкость. Немного придя в себя, он поднялся с жёсткой фанеры, имитирующей койку на ржавых металлических ножках. Под ногами оказались неровные каменные блоки, а вокруг — кирпичные стены маленькой комнатки, кое-где покрытые плесенью. Но больше всего в полумраке напрягали толстые медные прутья, от потолка до пола перекрывающие путь к длинному коридору, уходившему глубоко в правую сторону.       «Я… в тюремной камере?» — удивился детектив.       Он подошёл ближе к решётке. Одинокая лампочка накаливания висела над коридором и, хоть её свет был слабым, позволяла рассмотреть детали этого места.       «Прутья спаяны как-то неумело, один на другом. Да и они сами больше похожи на старые тепловые трубы. И фанера лежит на обрезках балки…»       — Апчхи!       Да, помимо прочего, на всех поверхностях самодельной камеры скопился густой слой пыли, который брюнет поднял в воздух лишь своими шагами. И вдруг испугался, не услышав привычного звона ключей от дома. Нервно порывшись в карманах, он с грустью выдохнул, шмыгнув носом:       — Ну конечно, обчистили. С ног до головы.       Но… как это случилось? Что произошло в его квартире?       Только-только вернувшись из Цинцэ, Сяо прошёл в гостиную с вещами. Дверь он закрыть не успел. Кто-то воспользовался этим и проскользнул внутрь, попытался заломить детективу руки, но тот успел среагировать, из-за чего началась потасовка. К сожалению, поражение оказалось ближе, чем Сяо мог бы себе представить…       — Всё раздумывал, как же пройдёт наша с тобой первая встреча, — с лёгкой одышкой заговорил Алатус, застёгивая наручники за чужой спиной. — Неплохая физическая подготовка, детектив.       — Пошёл на-       — Тс-с, — учёный ловко схватил того за волосы и поднёс к чужому лицу готовую тряпку с хлороформом, — ты мне целеньким нужен. А теперь пора баиньки.       Сяо был уже готов провалиться в глубокий сон, как вдруг в кармане штанов раздался рингтон телефона. Пара секунд тишины, и нежданный гость убрал тряпку, одновременно пытаясь достать устройство. Ёрзая по ковру, брюнет всеми силами пытался не дать тому совершить задуманное и готов был поклясться, что Алатус гордо улыбался, совершая такую пакость.       — Алло? — он таки ответил на звонок, — Итер!? Да, я уже вернулся… А ты куда запропастился?       Возмущённый ситуацией брюнет попытался вставить свои пять копеек в диалог, но ему вовремя закрыли рот.       — А?.. — парень слишком быстро положил трубку. — Ну и ну, кажется, мои непоседы опять что-то учудили. Хм, я так воодушевлён! Впервые за век поговорил с Сорой.       — С кем?..       — Потом узнаешь. Впереди у нас очень долгий разговор…       Это последнее, что вспомнил Сяо.       «Как неприятно слышать свой голос со стороны. Что этому уроду нужно от нас?»       После очередного чиха мужчине послышалось эхо доносящихся из коридора шагов. Подобно каплям воды, падающим с сырого потолка, они периодично отстукивали от поверхности глухой ритм, становясь всё ближе к запертому детективу.       — Как хорошо от души, спят по ночам малыши,       Весело спят - кто в люльке, кто в коляске…       Тело обдало дрожью. Он расслышал каждое слово колыбельной, не раз напеваемой мамой перед сном. Как же пугающе она звучала из чужих уст… сопровождаемая собственным голосом.       «Вспомнишь дерьмо — вот и оно».       — Ты уже проснулся? Как здорово.       За решёткой оказался Алатус в приподнятом настроении, нацепивший на себя бордовое худи, мешковатые штаны и спортивные кроссовки.       — Не смотри так на меня. Я только вернулся с повторного осмотра твоего дома.       — Зачем? — с подозрением спросил Сяо.       — Всё-то тебе знать нужно, да? Лучше посмотри, кого я привёл.       Следом к камере подошёл Итер. Брюнет никогда раньше не видел его таким: лицо сильно отекло после долгого сна и слёз, кожа, казалось, стала ещё бледнее, а одет юноша был лишь в больничную сорочку, опираясь босыми ногами на холодный камень. На его голенях можно было разглядеть краткие шрамы, полученные от прошлой жизни в лесу.       Он поднял взгляд на Сяо. С несвойственным тому безразличием, парень не произнёс и слова, застыв точно призрак на одном месте. Однако в призраков мужчина не верил, а вот в изменённое сознание Итера, за чьими приступами тот долгое время наблюдал, вполне мог. И такой вариант пугал сильнее любых паранормальных явлений.       Учёный наклонился к блондинистой макушке, покрытой бинтами, и с ухмылкой обратился к нему:       — Ну что ж, Сора, узнаёшь человека перед тобой?       Тот вновь заглянул детективу прямо в глаза. Заметно уставший от всего произошедшего, он переступил с ноги на ногу и… отрицательно повертел головой.       — О как, — Алатус заулыбался, обнимая худое тело, — вот видишь, я ещё умею с мозгами работать.       В оцепенении Сяо попятился назад. В миг все мысли покинули разум. Он остался наедине с собой и ужасом нынешней реальности.       — Как?.. Зачем?..       — Как? Я же сказал, что покопался в его черепной коробке, ввёл несколько самодельных препаратов и… всё? А зачем…       Учёный отпустил блондина и приказал тому:       — Ох, Сора, тебе пора. Оставь нас наедине, пожалуйста.       С этими словами парень покорно удалился. Алатус молча провожал его глазами, пока не раздался звук хлопнувших дверей.       — Видишь ли, правнучек, за твоей спиной произошёл небольшой казус. Возможно, ты помнишь тот странный выезд на разведку в Миньюнь, когда из вашего состава пропал один молодой сотрудник полиции. Да-да, Венти, именно. Это было моих рук дело. В принципе, я тебя любезно оповестил об этом через рацию.       Вспоминая события четырехлетней давности, детективу стало не по себе. В ту ночь он впервые услышал Алатуса.       — Собственно, сделал с ним всё то же самое, что и с Сорой. Я уже тогда начал вести маленькую торговлю своими накопленными препаратами, и времени контролировать твоё местоположение не хватало. Так Венти стал моим помощником в слежке за тобой. Моей второй парой глаз, если позволишь. Изучил про него всё, от увлечений до родственных связей, отстранил его от данных условий как можно дальше и буквально построил ему новое будущее. Просчитал всё, кроме одной серьёзной проблемы: он начал всё вспоминать и скрывать это от меня. Повторить ранее сделанное я не мог из-за риска потерять его сознание. И потому…       Сделав паузу, мужчина достал из-за пазухи револьвер и направил его прямо в лоб Сяо.       — Пух! Я его устранил сразу, как только вернулись вместе с вами сюда, а Сора теперь встанет на место Венти.       «Венти… мёртв?»       — Совсем рехнулся?! — выкрикнул детектив. — Что он тебе сделал, урод?!       — Какая у тебя яркая реакция, не ожидал. Но утихомирь пыл, разве у тебя не осталось ко мне более важных вопросов? — сказал Алатус, убрав оружие как ни в чём не бывало.       Так пусто вдруг стало в груди. Хоть Сяо не имел близкого общения с бывшим полицейским, тот мог выслушать и помочь со многими вопросами. Оказывал ли владелец «Снежной сесилии» эти услуги лишь из корыстных целей? Вряд ли. Он на самом деле доверял своим знакомым и дорожил временем, проведённым с ними. Дорожил так, как ничем другим. Ведь кроме них у него никого не было.       — Ты… Зачем я тебе? Для чего следишь за мной? — брюнет уселся на фанеру. Оставался совсем не ясен мотив кровожадного преступника.       — Ну, мне ведь нужно знать, как ты, где ты, с кем общаешься, чем занимаешься. До твоего переезда в Ли Юэ изворачиваться не приходилось, ибо весь наш род поколениями жил в Миньюнь, — на последнем слове он будто замялся и увёл взгляд куда-то в сторону. — После… одной дамы, если быть точнее.       Сяо в непонимании приподнял бровь. Алатус будто что-то недоговаривал.       — Что плохого в том, чтобы знать, как дела у моей семьи? — робко бросил учёный, не желая продолжать тему.       Почему-то на ум сразу пришёл Итер. С ним вопрос о родословной Сяо поднимался часто, в особенности странность о неспособности первого нападать на его родственников. А произошедшее с Юном… Он точно был кровно связан со всеми остальными?       — Лин была твоей сестрой?       — Откуда ты знаешь это имя?       — Что-то вас разлучило. Ты остался в Ли Юэ, она уехала в Миньюнь. Однако ты продолжал ценить её, и, возможно, внушил эту мысль Итеру, и потому-       — Завались! Никогда не упоминай её имя! Никогда! — мужчина в ярости схватился рукой за решётку. — Иначе я похороню тебя под камнями этой камеры заживо.       — Правда?       «В таком случае столь сомнительный мотив имеет смысл».       — Не испытывай моё терпение, — выдохнул Алатус, после чего уселся на пол напротив “заключённого”.       — Насчёт твоих лекарств мне история неизвестна. Как и пропаже детей из деревни. И то… что ты с Итером сотворил, в конце концов.       — Сора — его первое и настоящее имя, — поправил того учёный. — Но, думаю, и тебе и мне будет проще всё понять через краткий пересказ моей до изнеможения унылой деятельности. Тебя я с такой информацией далеко не отпущу, однако давненько я сказки не рассказывал.       «Всё же на меня он таки готовит планы», — чуть забеспокоился детектив.       — Как ты можешь догадаться, Итер был не первым мальчиком, кого я использовал для опытов и производства медикаментов. До него ещё были ребята, но я совершенно не помню их лиц. В журнале осталось лишь то, что я смог с них получить. А с Сорой и его сестрёнкой всё оказалось куда более интересно…       — Л-Ю-М-И-Н. Ты опять составил моё имя?       — В каком смысле твоё имя?       — А в таком! Люмин на инадзумкий манер будет звучать как Хотару.       — Ого! А моё имя тоже так может?       — Думаю да. Итер как Сора, вполне возможно.       — Здорово! Получается, я немножко Итер, а ты немножко Люмин. Мы с тобой настоящие герои!       — Да! Мама даже тут постаралась дать нам особые имена.       В большую детскую комнату падали лучи утреннего солнца. Блики от отражений витиеватой люстры распадались сыпью прекрасных звёзд по красочным обоям. Гирлянды на шторах, стразы на ночнике, узоры на потолке — каждая деталь этого помещения позволяла окунуться в атмосферу настоящей сказки, попасть в которую мечтал каждый ребёнок.       Дети на секунду замолкли. Играть в заморскую игру на составление слов из фишек, привезённую мамой в её последний визит домой, внезапно расхотелось.       — Папа в последнее время очень грустит, — заметила с печальным видом сестра.       — Думаешь, он тоже переживает из-за неё?       — Если не больше нашего. Вестей нет несколько месяцев, я тоже очень боюсь за неё.       Сора не любил, когда его родной человек находился не в настроении. Всегда винил в таком положении себя. Поэтому он сел поближе к Хотару и крепко обнял:       — Я тоже скучаю по ней. Но мы есть друг у друга! Я тебя защищу, если придёт беда, помнишь?       — Помню, — младшей слегка надоели такие героические выражения, однако от тёплых объятий становилось по-настоящему спокойно и уютно.       Из прихожей раздался стук. Дети моментально отреагировали на него и сразу уставились на входную дверь, выглядывающую за проёмом. Обменявшись взглядами одинаково медовых очей, ребята подорвались с места:       — Мама! — воскликнули оба, спеша пустить её в дом.       Хотару первая взялась за шпингалет, дёрнула его и потянула на себя дверную ручку. Преисполненная радости, она забыла посмотреть в глазок или спросить «кто там?». Девочке больше всего на свете хотелось встретиться с пропавшей несколько безумно долгих месяцев назад матушкой.       Однако… ребят встретила вовсе не матушка. Также удивлённый подобным приёмом, мужчина убрал спавшие на лицо алые пряди и поздоровался:       — Ох, здравствуйте. А ваш отец дома?       Человек в длинном осеннем пальто нёс в руке широкий портфель, то и дело поглядывая на бумаги в другой руке. Но стоило ему удержать взор на двух ребятах, как лазурные глаза блеснули от восхищения.       «Я всегда знал, что у неё будут прекрасные дети».       — Дома, — молвил Сора, насторожено встав подле сестры.       — Всё, ребят, идите обратно в комнату.       В коридор пожаловал глава семьи. В каждом его действии читалась усталость и пожирающая все внутренности тоска. Он пригласил гостя на кухню, пока брат с сестрой кумекали в детской.       — Подозрительный тип, — возмутился мальчишка.       — Не припомню, когда в последний раз к нам заходили новые люди…       — Даже так, его ехидная физиономия мне не нравится.       — А вдруг он поможет нам найти маму?       — Не знаю, не знаю…       Некоторое время они провели в бездействии, укутавшись в полотно собственных мыслей и ожидая вестей с кухни.       — Так дело не пойдёт, — сказала младшая, поднявшись с ковра и направившись к противоположной комнате.       — Хотару, погоди, — шёпотом произнёс Сора, следуя за ней на цыпочках.       Ребята встали у откоса, навострив уши. Казалось, что в соседнем помещении вообще ничего не происходило, и только шелест бумаг напоминал о присутствующих там людях.       — Ну же, всего одна ваша подпись, — внезапно заговорил гость, прежде чем опять засесть в томительном ожидании.       «В каком же отчаянии находится её муж. Чёрствый ты человек. Чёрствый до глубины души. Прямо как я».       Чернила скользнули по бумаге. Механическое перо с характерным звуком упало на стол.       — Вот так вот, — ухмыльнулся гость, собирая разложенные документы. — У вас остаётся справка, у меня — оригиналы остальных договоров.       На кухне началось какое-никакое шевеление, что побудило Хотару тихонько подсмотреть за происходящим. Её присутствие заметил гость и, сложив все свои вещи в портфель, подошёл к откосу.       — Оу, вы уже здесь? — подыграл он, а затем обратился к сидящему спиной отцу семьи. — Не хотите сказать им хоть что-нибудь?       Но тот даже не обернулся.       — Что ж, тогда давайте знакомиться.       Решительным шагом перед сестрой снова возник старший, словно рыцарь прикрывая ту храбрым взором. Он не боялся держать зрительный контакт с чужими змеиными глазами, выражающими искренний интерес.       — Хм, — брюнет сел на одно колено, дабы быть на одном уровне с ребятами, и протянул руку, — меня зовут Алатус, а тебя?       Мальчик замялся. Со стороны он мог выглядеть приветливым и дружелюбным, однако редко доверял кому-либо по-настоящему, в отличие от Хотару. Но… разве гость в их непоколебимой семейной крепости может нести за собой плохие умыслы?       — Сора, — таки пожал руку старший, — меня зовут Сора.       — Когда до меня дошла весть, что их мать погибла во время одной из экспедиций в Натлане, я решил воспользоваться ситуацией и пришёл к их папе домой. После этого я накормил детей десертами со снотворным, посадил в машину и отвёз туда, где мы с тобой сейчас находимся, — продолжал рассказ учёный, — А именно — в заброшенном бункере, созданном ещё до всяких воин с Инадзумой. Что случилось с их отцом мне неведомо. Может, продолжил жить дальше, может, спился и сдох под мостом как последний неудачник, но боле я его никогда не встречал. Возвращаясь к тем двум — они были очень ценны для меня как подопытные, и я всё думал, как они могут мне помочь. До того времени я кормил их таблетками, что блокировали воспоминания, и позволил им называть себя папой. У детей долговременная память ещё не так развита, как у взрослых, потому с ними легче работать. К слову, жили они прямо на том месте, где теперь сидишь ты, Сяо.       От такого внезапного факта детектив поёжился.       — И сколько ты держал этих бедняг тут?       — Точно не скажу. Около года, наверное. За эти месяцы я присмотрелся к Соре. Его здоровое тело стало прекрасным полем для удачных экспериментов. Таких как, например, увеличение физической мощи, долголетие и–       — Людоедство?       — Я бы назвал это иначе. Исключительное потребление себе подобных. Изначально я не рассчитывал на удачный исход данного опыта, однако всё пошло не по плану именно в тот момент, когда я меньше всего того ожидал…       — Сора, ты весь дрожишь. С тобой точно всё в порядке? — с беспокойством в голосе молвила Хотару.       Мальчик сидел на противоположной фанере, поджав ноги к груди, не в силах контролировать самого себя. В разуме густел мрак, беспросветная тьма, покромсавшая память на маленькие кусочки. Он не мог понять фраз, которые твердила его соседка по камере, они смешались в неразборчивую кашу из звуков, пугающих звуков.        — Говорила ведь тебе, братик, не пить эти таблетки. Совсем забыл маму, папу, меня… Это всё они, проклятые таблетки! Это всё он, проклятый дяденька!       Брат сел прямо, свесив ноги. Вдруг стало так холодно и… голодно…       — Так страшно. Но ты ведь защитишь меня как прежде, правда?       Старший поднял веки и взглянул в сторону сестры. Златые очи бегали по ней, облизали от пяток до макушки, словно… зверь, выбирающий, куда куснуть свою добычу.       — Сора?       Он медленно встал на пятки и стал косолапо подбираться к девочке.       — Сора, постой, — но тот не останавливался, — послушай меня! Вспомни меня, свою сестру, пожалуйста!       Брат остановился вплотную к ней. С чужой щеки упала краткая слезинка.       — Сора…       Но было слишком поздно надеяться на чудо.       Он захватил острыми клыками шею и оторвал кусок плоти, прорвав голосовые связки вместе с частью трахеи. Жертва навсегда замолкла, но оставшиеся слёзы продолжали стекать с пухлых детских щёк. Реки крови не останавливали Сору, он перешёл к плечу. Вцепившись обеими руками в худое тело, напавший разорвал область над ключицами, пережёвывая попавшиеся хрещи. Он прошёлся по всей руке, оставляя огромные участки видневшихся костей. Старший бесцеремонно обгладывал каждый пальчик, ломая скрюченные фаланги, после чего перевёл бешеные глаза на противоположную руку и проделал на ней то же самое. Кровью было залито всё: от волос на голове Хотару до босых пяток её брата.       Бездыханное тело стало лишь едой для хищника. Ещё при жизни девочка больше всего на свете верила, что Сора будет для неё опорой до того момента, пока та не станет самостоятельной. Но она и подумать не могла, что так встретит свой конец. После стольких попыток пробудить память родного ей человека она была жестоко убита его собственными руками, горько свалив всю вину за произошедшее на себя.       Церемония продолжалась около двух-трёх часов. Свою трапезу Сора окончил на алой от крови, ещё солёной челюсти. Удивительно, но только здесь он был предельно аккуратен, стараясь не задеть заплаканные глаза жертвы. Далее он отстранился и встал, безразлично оглядев ещё тёплое тело. Вязаное платьице было разорвано на большие куски, пропитанные кровью и соком внутренностей, что заплыли в каждый уголок камеры. Сильнее всего были оголены рёбра, недоеденные части кишки и кости таза. Остальное же либо отсутствовало, либо смешалось в кровавое месиво из плоти до такого состояния, что не представлялось возможным отличить каждую часть друг от друга. Мальчик секунду потоптался в луже, стараясь при этом протереть чудом оставшимся чистым кусочком своей сорочки забрызганное лицо, дабы хоть немного освежить взор и прийти в себя. Тихо вздохнув, он прибрал влажные волосы назад и улёгся на рядом стоящую койку, моментально уснув как ни в чём не бывало.       Теперь никто не усомнится в верности его пути.       — Представляешь, какую картину я увидел на утро? — Алатус перевёл дыхание. — Я… постарался тут же перенести его в другое помещение, а он просто взял и сбежал, представляешь? Убежал и… больше я его не видел. Думал, помрёт где-нибудь от суровых лесных условий. И каково же было моё удивление, когда спустя десятки лет ко мне доходит весть о том, что именно ты приручил этого мальчишку и повёл знакомить его с друзьями. Просто невероятное совпадение! Однако, когда Сора убежал, на меня свалилось осознание, ведь он смог убить собственную сестру, а значит, под горячую руку мог попасть и я. Это заставило меня остановить эксперименты на долгое время и начать активно работать с теми материалами, которые успел получить. Тогда как раз началась война, и я стал продавать лекарства сразу в две стороны. Подпольно, конечно. Такой опыт помог мне заполучить доверие многих семей со стороны Инадзумы и Ли Юэ на десятилетия вперёд, что ты мог заметить в деле с госпожой Камисато. Вернулся к былому только лет тридцать назад, собрал материалов и снова засел в своей раковине. Безусловно, новые опыты позволили улучшить некоторые процессы работы с памятью, считай это дело всей моей жизни, но также у меня получилось совместить свою деятельность с… органикой.       — Невинных детей на корм растениям пускаешь?       — Угу. Неужто Сора первый мою коробочку у Чжао заметил? В таком случае могу понять ваше недовольство.       — Как давно ты с ней знаком?       — Да с прошлого лета. Бедной старушке было безумно одиноко без родной кровинушки, а я тут как тут.       Сяо помассировал переносицу. От всей новой информации голова превратилась в кипящий котелок.       «Венти… мёртв».       — Надоел я тебе, да? — учёный поднялся с пола и зевнул. — Вы оба молодцы, выспались, а мои сутки давно к концу подошли. Хватит с меня злодейских монологов.       — Погоди! — бросил вслед уходящему “заключённый”. — Что ты собираешься делать со мной?       Алатус остановился. Выдержав угрожающую паузу, он принялся загибать пальцы:       — Убить, расчленить, выпотрошить и скормить берёзкам на лесной лужайке. Так бы сразу и сказал, ага. Что за глупый вопрос? Ещё и детективом работаешь, позорище.       С этими словами учёный ретировался из коридора, оставив мужчину наедине обдумывать всё услышанное.       «Венти… правда мёртв?»

***

      Прошло около двух часов после раскрытия отвратительной правды об этом ужасном месте. Со знанием истории Итера находиться в комнате стало в разы тяжелее. Каждая деталь сама по себе отсылала к прошлому: самодельный тайничок между кирпичами, хранивший за собой горсть слипшихся от сырости таблеток, которые, по всей видимости, когда-то прятала Хотару; бордовые потёки в углах комнаты, глубоко въевшиеся на стыках материалов, и пласт фанеры, который отличался от соседней койки более тёмным оттенком. Сяо буквально остался один на один с местом преступления, уже век как не нуждающимся в раскрытии, ибо на земле просто не осталось людей, горюющих по утрате любимых детей. Их всех забрало время.       Пока детектив пребывал в тяжёлых думах, издалека донёсся грохот захлопнувшихся дверей.       «Разве Алатус не ушёл на боковую?»        Чужой шаг Сяо мог еле расслышать. Однако чем ближе подходил человек, тем отчётливее становилась его голая поступь.       — Зачем пришёл? — с долей грусти бросил мужчина.       Ничего не ответив, Итер облокотился на холодную стену и уставился в неявную точку на полу.       — Я… я теперь не тот Итер, — отрешённо озвучил юноша.       — Да я уже понял.       Но блондин повертел головой:       — Нет. Сяо, я никогда раньше такого не ощущал. На животе появились новые шрамы и… я больше не чувствую голода.       — Чего?       — Того. Я не хочу больше сожрать тебя на месте.       Взглянув на блондина, Сяо не нашёл слов. Тот смотрел сквозь решётку своим совершенно обычными, немного глуповатыми ребяческими глазами, будто сцены часом до этого не существовало вовсе.       — Мы с Венти успели договориться и простить друг другу все глупости. Хотя скорее, это он умолял меня следовать какому-то плану. В общем, то было лишь игрой, не обижайся, пожалуйста.       — Так с Венти всё в порядке?       — Я наблюдал его спящим две минуты назад. О чём речь? Что Алатус тебе такого наговорил?       Сяо в шоке упал на фанеру. В молчании он не знал, как реагировать на происходящее. Но в одно мгновение тяжёлые размышления его отпустили, и он выдал краткий смешок. Затем стал заметно набирать силы и совсем рассмеялся.       — Т-ты чего?       Итер подорвался и просунул ладонь между железными прутьями. Его взгляд тотчас наполнился жизнью, с лёгкой тревогой наблюдая за детективом. Последний даже не сразу заметил чужой жест, однако вскоре спохватился и взялся за протянутую руку.       — Актёр из тебя что надо. Я ведь правда поверил! — продолжая усмехаться над ситуацией, высказал Сяо.       В прошлый раз от такого поведения юношу выбило из колеи. Привычный сердитый образ мужчины не склеивался, его смех казался чуждым. Но сейчас, учитывая обстоятельства, искренняя радость, пускай и от серьёзного обмана, заставляла душу ликовать, а бабочек в животе трепетать с новой силой. Так, парень и сам начал повторять за брюнетом, находя своё положение довольно потешным.       Всё-таки опора была найдена, и юноша был безумно счастлив тому, что не остался один. Он дал сестре слово справиться со всеми трудностями, что остались на пути. И, хоть он и не смог защитить её даже от самого себя, имя жизнерадостной девочки теперь навсегда останется в его памяти.       «Всё будет хорошо, Хотару. Я закончу всё это. Я сдержу обещание».