Разложение изнутри

Итэр вынимает меч из тела Руккхадеваты. Та что-то шепчет, истекая кровью, но он ее не слушает. На не твердых ногах Итэр отходит от Ирминсуля и смотрит на это древо так, словно видит впервые. Убить, уничтожить, низвергнуть... Он собирает в ладонь силу звезд. Ее используют только в одном месте - Каэнри'ах, и только благодаря ей Итэр остается сильным. Благодаря ей он может не использовать Глаза богов, от которых так зависят жители Тейвата. И Итэр чувствует насколько явственно он возвышается над ними. Былую мощь и величие, которые до сих текут по его венам. Не очищая меч от крови Руккхадеваты, Итэр подпрыгивает ввысь и вонзает лезвие в кору Ирминсуля. Пользы от него уже никакой – Ирминсуль погиб в тот момент, когда на нем осела зараза. Древо разрушается под руками Итэра, тлеет, словно от огня. Земля дрожит сильнее, чем при вторжении Архонтов в Каэнри'ах, и Итэр поистине может гордиться собой. Ради тебя, Люмин.

***

Выбрасывает Итэра в лесе Авидья. Тут так пустынно, – мимоходом отмечает он и начинает идти, сам не зная куда. В итоге приходит в Город Сумеру. Для него все здесь такое незнакомое и странное, дома было совсем все по-другому. Улицы пусты, но вскоре они заполнятся сумерцами, и тогда покой Итэру будет лишь сниться. Моры у него в кармане никогда не водится. В Каэнри'ах была своя монета, которой запрещено пользоваться в остальных регионах Тейвата. Да и не то, чтобы кто-то пытался – народ Каэнри'ах вел закрытый образ жизни и лишь единицы, такие, как Итэр, у которого имелись особые привилегия, посещали другие страны. Но тогда за него платил Дайнслеф, – а сейчас Итэр не уверен, что тот выжил. Что хоть кто-то выжил. Не важно. Итэру нужна причина для сражения. И причина жить. Когда, погуляв несколько часов, Итэр заходит в таверну, на него странно косятся, и в голову внезапно приходят мысли о том, что надо было смыть кровь. Но от него хотя бы не пахнет так, будто он устроил резню. Заказав что-нибудь на вкус официанта, Итэр роняет голову на стол и почти засыпает. Долгий путь от Каэрин'ах до Сумеру высосал все силы, которых и так было немного, так что Итэр не мог себя винить за то, что потерял бдительность. Тарелка опускается с громким стуком, и Итэр с трудом открывает глаза. У официанта кислое лицо. — Прошу прощения, однако хозяин попросил внести оплату вперед. – говорит он. Итэр шарится в кармане и достает то единственное, что там есть – подарок от матушки в виде броши из корляписа. Итэр кладет ее прямо в руки официанта, у которого глаза на лоб лезут. — Это... намного больше, чем надо. – икает паренек. – Но у нас не принимается такая оплата. Только морой. Итэр едва не стонет. — Обменяй где-нибудь, – пыхтит он и двигает к себе тарелку с едой, от которой исходит вкусный запах, заставляющий Итэра глотать слюни. Официант мнется, но в итоге уходит, оставляя Итэра в одиночестве. Он ест, как дикарь, – матушка, скорее всего, наказала бы его за такой и посмотрела так строго, что Итэр бы подавился. Итэр, конечно, в итоге давится, но не потому что его смущают чьи-то взгляды, а потому что запихивает в себя слишком много еды за раз. Отпив воды, принесенной все тем же пареньком, глотает, и снова принимается за еду. А слезы душат его настолько сильно, что он ощущает их вкус во рту. Ранний завтрак проходит на славу.

***

Итэр находит себе место в деревне, в отдалении от города. Там ему помогают добрые люди и по их рассказам Итэр понимает, что они чертовски сильно пострадали от катаклизма и потому понимают какого это лишиться семьи. Ничего они не понимают. Маленький домик устраивает Итэра лишь по той причине, что ему абсолютно все равно. Он ложится на кровать и засыпает беспробудным сном. Жители полошатся вокруг нового жильца, ведь тот не просыпается уже третий день. Выглядит он отвратительно, нездорово, кожа серая, будто ему не хватает витаминов и солнечного света. Итэр ничего этого не замечает. Только спит, а когда просыпается пьет воду и снова засыпает. Однажды ночью неведанная сила заставляет Итэра подняться с кровати и выйти из домика. Воздух свежий от дождя, а ночь темна из-за туч на небе. Ноги сами по себе идут по дорожке, к выходу из деревни, и Итэр даже не обращает на это внимание. Он уже ни на что не обращает внимание. И тут он, словно знает, куда идет, тут же сворачивает в лес и выходит на поляну, от которой исходит странное светлое свечение. Итэру слепит от него глаза и, прикрыв на секунду веки, открывает их уже тогда, когда свет становится мягче. А перед ним лежит ребенок. Не новорожденный, годиков пять, спящая и свернувшаяся в клубочек. Волосы у нее былые, а кожа на вид мягкая и приятная. Итэр тянет к ней руку и гладит по волосам. Девочка красива, так что она не может быть не божественного происхождения. Итэр вдыхает сладкий запах, исходящий от нее, и впервые за все дни улыбается, хотя губы болят от этого, казалось бы, забытого действия. Он берет ее на руки и крепко прижимает к себе. Она не тронута катаклизмом. Он не чувствует в ней темных потоков энергии и зла, которые исходили от других Архонтов. Малышка теплая, и Итэр вспоминает, как также обнимал свою сестру. Кто этот ребенок? Итэр садится на траву и до самого рассвета укачивает ее. А когда солнце трогает небо, девочка поднимает веки. И смотрит на него, несомненно, глазами Архонта. Зелеными, детскими, но умными, улыбчивыми и познавшими всю грусть этого мира. Итэр с трудом сдерживается от того, чтобы не откинуть маленькую богиню подальше и зарубить ее мечом так же, как сделал это с ее предшественницей. Потому что девочка перед ним никто иная, как богиня мудрости. — Привет, – произносит она, и Итэр сдерживает ярость. Смешно вам там, да, Селестия? Решили избавить последнего выжившего из Каэнри'ах? Волшебство их встречи рассеивается. Итэр сжимает маленькую богиню, и та издает испуганный писк. — Что такое? Я вас чем-то разозлила? – спрашивает она. Архонт шевелится, стараясь спрыгнуть с рук Итэра, а тот легко ее отпускает. Девочка рассматривает себя, затем осматривает блондина, и уже потом оглядывает местность, в которой очутилась. В принципе, увиденное ей нравится. — Меня зовут Кусанали, – представляется богиня. – А твое имя? — Итэр, – с трудом выдавливает из себя парень. – Приятно познакомиться, госпожа Кусанали. Он не особо понимает, что с ней делать и что делать ему самому. Архонты – убийцы, которые не заслуживают счастья, но вот перед Итэром стоит маленькое божество, которое вряд ли осознает сколько может быть зла в этом мире и сколько всего она способна совершить. Точно. Ее силы. Итэр тянет руку к Кусанали, и она не сопротивляется, когда он берет ее маленькую ладонь в свою. А потом, ощутив энергию от богини, начинает высасывать ее энергию через прикосновения. Так делился с ним силами Дайнслеф, давний друг Итэра. Кусанали качается, но не делает ничего против этого. Итэр мягко улыбается. Маленькая богиня даже не понимает, что он сейчас медленно убивает ее. — Ты знаешь откуда ты появилась? – интересуется Итэр. Кусанали отрицательно качает головой. — Но я знаю, что я божество мудрости. И что это моё Сумеру. – богиня садится рядом с ним. — Хорошо, – говорит Итэр. – Тогда давай я тебе всё покажу. Кусанали, только что севшая, подскакивает от радости. — Ох, спасибо тебе, Итэр! — Только сначала, – осаждает ее счастье Итэр. – Заглянем в Академию. Они должны знать, что у Сумеру есть новая богиня. — А кто был прошлым божеством Сумеру? – спрашивает она. Итэр хмурится и думает над тем, как правильно подать информацию так, чтобы через его слова на просачивалась ненависть к божествам. — Великая властительница Руккхадевата... Была хорошей. Ее все любили. Но тебя, – Итэр гладит большим пальцем пухлую щечку Кусанали. – Будут любить и уважать не меньше. Ты станешь много лучше. — Почему ты в этом так уверен? – Кусанали скромно отводит взгляд в сторону. — Потому что рядом с тобой буду я.