Последняя встреча

      Эймонд глубоко и часто дышит, слыша шум собственной крови в ушах и бурление где-то глубоко в животе. Каждый дюйм его кожи горит адреналином, и он не может отвести взгляд от девушки в белом платье. Она уверенным движением держит его за руку и тянет за собой вглубь замка подальше от любопытных глаз. Принц несколько раз разрывает хватку ее руки, чтобы прижать девушку к каменным стенам замка, вторгаясь в ее рот требовательным поцелуем, а руками стараясь проникнуть, кажется, не только под ткань платья, но и под кожу. Под ее кожей сталь и пламя сочетались в равных долях. И желание было единственным, что он мог чувствовать в ее присутствии.       У нее сердце воина, такое же, как и у него. Он видит ее ровно такой, какой она является на самом деле, и это, безусловно, заставляет его еще больше гореть рядом с ней. Эймонд не может избавиться от своей потребности в ней. А если быть до конца честными, то он никогда и не пытался это сделать, просто не видел в этом возможности, нет, необходимости.       Ее приторная улыбка и влекущие глаза заползают под его кожу, подобно чуме, уничтожающей организм. Эймонд ловит себя на том, что смотрит на форму ее губ, мягких и полных, на грудь, что обнажена не по моде Вестероса. У нее мрамор вместо кожи и сталь вместо позвоночника, это сочетание заводит его больше, чем все в этом мире. Было время, когда он действительно ненавидел ее за то, как она ловко умеет владеть его телом и разумом. Он ненавидит ее за то, как она позволяет себе ночью сжимать простыни и выдыхать его имя, а утром смотреть на него, как на далёкого знакомого, посылая улыбки кому угодно, кроме него.       И единственное, о чем может думать принц, — это жажда ее взгляда. Посмотри на меня, — каждый раз молит он. Посмотри на творение своих рук и лживых слов, посмотри на существо, которое ты вылепила своими улыбками и голосом, посмотри, во что ты превратила меня, когда приблизила к себе.

***

      Он хочет ее.       Всегда хотел. Она же всегда знала, как сделать из него послушного принца на коротком поводке, едва скрещивая губы и кривя нос.       Жестокая правда была в том, что Кира Веларион никогда не принадлежала ему, никогда не могла принадлежать. Она была недосягаемой мечтой, от того такой желанной. Будучи вторым сыном короля, Эймонд всегда знал, что мало на что претендует. Но, как Таргариену, ему полагался дракон и женщина из благородной семьи, из его семьи в идеальном варианте. Но яйцо, что положили в его постель в детстве, не проклюнулось, сестер для брака у него не было. И тогда ему пришлось брать все в свои руки. Эймонд не помнил страха с того дня, как заявил свои права на Вхагар, на этот поступок его толкнуло отчаяние. Он устал быть предметом насмешек. Принц обменял глаз на дракона, самого большого дракона, и считал сделку выгодной. В день, когда он обрёл дракона, Эймонд встретил и женщину, которая, как он считал, была достойна лучшего будущего. Он счел ее самой красивой женщиной Вестероса, равной себе, с кровью Завоевателя в жилах, — большего для себя Эймонд не требовал.       Но как это было с драконом, и здесь его путь был сложным. Он забрал Вхагар после смерти ее прежней наездницы, женщина, которую он желал, также принадлежала другому.       Но он все равно требует ее для себя. Это выходит в разы сложнее, чем с драконом. Может тогда он понимает, что в общении с кем-то вроде Киры его желания не так важны, как ее собственные.       Она издает притворный визг, когда Эймонд прижимает ее к себе в одном из тёмных углов Красного замка. Они оба присутствуют на семейном ужине и после расходятся по комнатам, но он не находит в себе сил, чтобы расстаться и уверенно идет в сторону, в которой находится ее спальня. Эймонд слышит ее шаги прежде, чем видит ее силуэт.       Кира слышит его шаги за спиной и ядовито улыбается. — Принц Эймонд, — говорит она, не оборачиваясь. Ее голос подобен чему-то тягучему, что погружает в себя с лёгкостью, но уже не отпускает из своих пут.       Он хочет ее. — Леди Кира, — его губы дергаются в улыбке, его взгляд скользит по тонкой ткани, что в Лисе называют одеждой. Кира улыбается, когда видит, как его взгляд останавливается на ее груди. Холодно, и она слишком открыта для него. Кира не без удовольствия наблюдает, как он тяжело дышит и сглатывает, когда смотрит на нее, его руки превращаются в кандалы на ее запястьях, он поднимает ее руки на головой. — Разве ты не должен быть в постели, мой принц? — спрашивает она, выдыхая слова ему в лицо.       Он задыхается от собственного желания. Эймонд только рядом с ней вспоминает, что он еще мальчишка-подросток. — Ты бы хотела, чтобы я был в постели? — он сильнее прижимается к ее телу. — Мне кажется, что ужин едва ли смог удовлетворить мой аппетит. — Я не жареный ягнёнок, Эймонд, — они оба улыбаются от ее слов. — Едва ли я способна удовлетворить твой аппетит.       Желание расцветает глубоко внутри него, он чувствует запах вина, что исходит от ее горячего тела. Они оба часто дышат в попытке успокоиться, вот только ей это удаётся куда более легко. Кира проводит губами по его подбородку, и Эймонд готов поклясться, что этот незамысловатый жест равен самым искусным действиям женщин с домов удовольствий.       Его глаз встречается с ее, и они оба улыбаются, и Кира прерывает молчание: — Думаю, мы оба знаем, чего ты на самом деле хочешь.       Она первая целует его, покусывая его нижнюю губу. Его язык проникает в ее рот, когда его руки отпускают из плена ее запястья и очерчивают пленительные изгибы ее тела. Он задерживается на ее бёдрах, крепче сжимает талию, когда чувствует, как Кира смеётся в поцелуй. Желание Эймонда больше не скрывалось за быстрыми взглядами.       Его зубы впились ей в губу в попытке заставить ее перестать смеяться. Привкус ее крови наполняет их поцелуй. Он с трудом отрывается от нее и прижимает ладони к ее щекам. В голубых глазах Киры играет опасный огонёк, а Эймонд надеется, что это играет желание. Она нежно проводит пальцами по его скуле на щеке, что не обезображена шрамом, как когда-то в детстве. На секунду это красивое лицо становится серьёзным, и Эймонд чувствует, что страсть, еще секунду назад пылавшая в ее жилах, уступила место холоду и безразличию. — Кира, — выдыхает он ее имя, которое стало для него болезнью и исцелением в одном флаконе. Она проклянет его, а после снимет с него свое проклятие, но вот только он готов вечно жить с ее именем на губах. — Кира.       Затуманенные желанием глаза больше не излучают страсти, они пристально смотрят на него. — Не сегодня, — шепчет она ему, когда восстанавливает дыхание после сумасшедших ударов сердца. Кира отталкивает его и идет в сторону своей спальни. Он было подаётся за ней, но девушка останавливает его жестом и ускоряет шаг. — Кира, пожалуйста, не убегай, — молит о пощаде Эймонд. — Драконам не свойственно терпение, — обращаясь к нему, произносит Кира. — Но мне придётся преподать тебе этот урок.       Утром Эймонд навещает свою сестру Хелейну и племянников, он играется с принцессой Джехейрой, когда в комнату входит его мать и просит поучаствовать в прощании с семьей Рейниры, которая собирается уезжать. Приличия велят ему проводить сводную сестру и ее выводок, но он не особо злится из-за этого, потому что это значит еще пара минут наедине с Кирой. Он стоит на ступенях Красного замка и притворно льстиво прощается с семьей сестры на радость своему отцу. Рядом стоит Хелейна, которая, кажется, искренна в своих словах о том, что будет скучать по племянникам. Эймонд правда сдерживает себя от желания закатить глаза.       Эймонд наблюдает за кораблями Веларионов, к своему неудовольствию замечая, что Киры нет среди присутствующих в гавани. Он думает о ее губах, отчаянных и нетерпеливых. Ее тело, горячее и обнаженное. На вкус она была как специи и сладости из Лиса, в котором она успела обосноваться. Эймонд больше никого не хочет так, как ее. Робкая надежда на то, что она осталась в замке разрушается его братом. — Где Кира? — спрашивает Эймонд у брата, все еще рассматривая лица присутствующих. — Она улетела еще утром, сказала, что терпеть не может долгих прощаний, — отвечает ему Эйгон, со скукой смотря на окружающих. — Что явно жаль, потому что ее платья заставляют меня задуматься о том, что и в замке неплохо было бы ввести моду Лиса.       Он не дослушивает брата и со злостью садится на Вхагар. Эймонд летит над Королевскими землями, так и не решившись пуститься в погоню. Принц ломает несколько мечей в тот вечер, в после почти забивает своего оппонента по спаррингу, и только вмешательство Коля спасает ему жизнь. Он должен бы ее ненавидеть, но в тот день он клянётся себе, что увидит Киру Веларион в своей постели.

***

      Ее искушающий смех радости послышался во дворе Красного замка уже спустя год. Эймонд был уверен, что сознание играет с ним злую шутку, подталкивая в голову воспоминания о девушке с Дрифтмарка. Потом ему кажется, что он видит водопады серебряных волос где-то за спинами лордов замка. Принц не может спросить о ней у кого-либо, потому что его одержимость станет очевидной для присутствующих. За ужином он не обращает внимания на членов своей семьи, потому что в его голове заливисто смеётся Кира Веларион. Он нервно сжимает руки, ненавидя себя за подобную слабость, ненавидя ее за лёгкость, с которой она приручила его. Его даже не раздражают грубые слова пьяного Эйгона, его не раздражает мать, перебирающая руки от волнения, он не замечает деда, что с подозрением смотрит на его брата.       После ужина его догоняет Хелейна: — Она в замке, прилетела навестить отца.       Он с недоверием смотрит в лицо сестры, удивляясь тому, как легко она прочитала его желания, и задумываясь многим ли открылось его истинное отношение к кузине. — Не трудно догадаться, я видела, как ты на нее смотришь, — Хелейна улыбается и берет Эймонда за руку, потянув с собой в детскую. — Да и ты отверг уже несколько партий, что предложили тебе родители.       Эймонд видит Киру в детской, она что-то напевает Мейлору, укачивая младенца на своих руках. Рядом с ней играют принц с принцессой, а рядом с книгой сидит старший сын Киры. Эймонд просто наблюдает за ней.       На мгновение его накрывает дикий гнев, при взгляде на мальчика с глазами своей матери, еще одно напоминание о том, что Кира принадлежит другому мужчине. Она родила Рогару детей, а принца Вестероса не удостоила и сообщения о своем прибытии. Он выбегает из детской в полной уверенности, что больше никогда не позволит Кире играть с собой.       Это «никогда» продлится ровно один день.       Он приземляется на Вхагар у входа в Драконье логово, и хоть драконица не помещается в него, Эймонд предпочитает оставлять ее где-то поблизости. Он снимает перчатки и сбрасывает плащ, когда снова замечает ее. Девушка гладит свою драконицу, на ней костюм для верховой езды, и Эймонд готов поспорить, что она только что спустилась с неба, как и положено богине. Он удивлён, что они не встретились в небе, но оставляет догадки при себе. Ладонь Киры скользит по чешуе дракона, и Среброкрылая прикрывает глаза в удовольствии. Эймонд готов хоть сейчас стать заменой дракону. Он ухмыляется от мысли о том, как Кира Веларион может его оседлать.       Эймонд поворачивается к ней лицом, медленно настигая свою цель, подобно хищнику и его жертве, вот только он поздно поймёт, что в их случае добычей была не она. Эймонд настигает ее в несколько шагов, перехватывая ее руку и заключая в объятия. Он отбрасывает все обещания, что дал себе, и вдыхает аромат ее волос, от Киры пахнет драконом и морской солью. И принцу становится смешно от того, как сильно она олицетворяет своих родителей. — Отпусти меня, — рычит она, вырываясь из его объятий. Кира грубо отталкивает его, а ее дракон со злостью смотрит на Эймонда, готовый к приказу от своей хозяйки.       На мгновение он теряет самообладание и хочет силой показать ей, что ей никогда не стоило с ним играть. Но после его взгляд смягчается: — Перестань бороться со мной, Кира. И хватит уже бежать.       Она видит отчаяние в его глазах и чувствует, что он на пределе возможного. — Ты ненавидишь меня, — взвывает Эймонд и хватается за голову. — Ты проклятие на мою голову, Кира.       Она качает головой. — Ты хочешь моей смерти, — кричит на нее он, переходят от гнева к просьбам, от ненависти к мольбе за несколько секунд. — Неужели ты так сильно хочешь меня? — она смотрит на него своими синими глазами, и взгляд ее серьёзен. Она хмурит брови, будто не получает удовольствия от его агонии. Неужели в ней есть хоть какая-то доля сострадания? Ее взгляд скорее горький, чем торжествующий. Кира не знает как посмотреть на него, на ее лице отражается шок, кажется, что она сама до этого момента не знала, какой властью обладает над ним. — Ты хочешь отвести меня в свою постель, мой принц? — спрашивает Кира, дыханием опаляя его кожу. Ее язык движется вниз по его шее, оставляя поцелуи и нанося невидимые глазу ожоги на теле и душе. Его пальцы доходят до выреза ее рубашки, теребя шнурки и распуская их достаточно, чтобы обнажить верхнюю часть ее груди. Ее руки исследуют его тело, поглаживая бедро, после этого Кира накрывает ладонью его пах, продолжая проводить рукой в такт. — А что ты можешь мне предложить?       Они сливаются в поцелуе, подобном тому, что когда-то уже разделяли. Только в этот раз принц не позволяет ей брать инициативу в свои руки и руководит всеми движениями, что происходят между их телами. Он прижимает ее к себе так близко, что чувствует, как девушка взвизгивает от резкого чувства боли. Эймонд видит в ее глазах ту же страсть, что пылает в его собственных. Он никогда прежде не хотел чего-то большего, чем Кира Веларион. — Возьми все, — умоляет он, кусая ее за шею, оставляя следы. — Забирай мой меч, забирай мою душу, хочешь — вырежи сердце, хочешь — забирай жизнь.       Они оба ослеплены собственной похотью, принц протягивают руку в вырез ее рубашки и находит грудь, он слышит ее стон, когда его пальцы слегка сжимаются вокруг ее соска. Одной рукой Кира притягивает его к себе еще ближе, держа за шею, другой не прекращает движения в области его паха. Принц чувствует, как она улыбается, когда он шепчет ее имя. Эймонд злится на это, сильно прикусывая кожу на шее чуть ниже уха. — Эймонд, — кричит она. Эйфория, которую он испытывает, от того, что она произнесла его имя, не похожа ни на что, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Страсть была настолько всепоглощающей, что его глаз закрывается в попытке повторить в своей голове этот звук, а разум взрывается от радости, которую приносят ее прикосновения к выпуклости на его штанах. Эймонд слышит стук собственного сердца и тяжёлое дыхание Киры, которая пытается успокоиться. Ее щеки пылают огнём, рубашка спущена с плеч, а на шее остаются красные отметины. Ее кулаки сжаты, кажется, что она вот-вот пойдет на него с войной. — Я дам тебе все, о чем ты только можешь мечтать, — говорит Эймонд, оставляя поцелуй на ее лбу. Он резко хватает ее руку и прижимает к своему сердцу, этот жест явно пугает девушку. — Это сердце всегда принадлежало тебе, мое самое большое в жизни мучение. — Но как? — спрашивает Кира, ее лицо исказилось. — Как можно желать то, что причиняет тебе боль? Как можно называть страсть и похоть любовью? Не любовь руководит тобой, и жестоко называть это любовью.       Он смотрит на нее с обожанием и ненавистью одновременно: — Разве я делал что-то жестокое по отношению к тебе, Кира? Ты играешь с людьми, потому что хорошо знаешь, как действует на них твоя улыбка. Пустота в твоем сердце — вот главная жестокость. — Ты ни черта не знаешь о моем сердце, — шипит Кира, ее глаза пылают. Она отталкивает его от себя и идет к выходу. Эймонд задаётся вопросом — есть ли у этой женщины сердце? — Если бы я был не прав, то ты бы не бегала от меня каждый раз, когда что-то идет иначе, чем ты того хочешь, — кричит он ей в след.       Кира смотрит на него с сожалением во взгляде и шепчет: — Я не бегу, я лишь спасаю самодовольного мальчишку. В моем сердце Дрифтмарк, никогда не признаю ничего иного. А что руководит твоими порывами, во что верит сын короля? Какие слова шепчет перед сном и в порыве удовольствия?       Он смотрит на нее фиолетовым глазом, когда произносит девиз своего дома: — Пламя и кровь. И они опустятся на каждого, кто смеет думать, что он вправе играть и дразнить дракона. И к черту последствия, если ты будешь продолжать свою жестокую игру. — У меня нет времени на игры, — шепчет Кира. — Хорошо, потому что я не играю, Кира Веларион.

***

      Эймонд Таргариен всегда знал, что в замке его недолюбливают. Он был вспыльчивым, импульсивным, вторым сыном короля, который всегда больше благоволил к своей первой дочери, чем к остальным детям. В разговоре Эймонд всегда был суров и язвителен, наедине он был так же склонен насмехаться над теми, кто вызвал в нем неприязнь. Он не любил семейные вечера во многом потому, что они были похожи один на другой, полные притворства и лживых улыбок.       Казалось, это всегда будет больше ложью и театром семьи актёров. Так что да, он не был самым популярным из братьев и сестер Таргариенов, но кого это волновало? Эймонд владел крупнейшим драконом Вестероса, был одним из лучших мечников королевства, он был умён и образован, буквально созданным, по его собственному мнению, для правления и трона. Он часто проходил мимо короны Завоевателя, представляя ее на своей голове. Но корону прочили его сводной сестре или родному брату, если заговор его деда и матери вступит в силу. Его всегда расценивали как запасной вариант, вариант, который сделает им преимущество перед врагом в битве, преимущество в случае заключения брака. И если отдать глаз за Вхагар он был готов, то смотреть на то, как Кира Веларион флиртует с мужской частью замка, а после уходит в спальню к своему мужу, — он был не намерен.       Кира Веларион приходит в тронный зал этим же вечером, когда король организовывает что-то похожее на бал. Его отец сидит на троне, и даже глупцу видно, что король доживает свои последние годы. Эймонд встаёт со своего места при виде нее, одетой в черное платье, покрытое блестящей чешуей дракона. Ее волосы распущены, они серебряными потоками спадают на ее плечи и спину. На ее лбу что-то напоминающее обруч с морским коньком в центре. Эймонд представляет, какими будут ее волосы в его руках, шелковистыми и мягкими. Он представляет, как вонзает пальцы в ее тело, когда она зарывается своими в его волосы. Эймонд глубоко вдыхает и крепко хватается за край стола.       Эймонду хотелось бы отвести от нее взгляд, но он оказывается в ловушке ее взгляда. Он хочет ее больше, чем всего в этом мире, за исключением короны отца. Он хочет срезать платье с ее тела и потребовать ее прямо перед своей семьей. Так же, как это было когда-то с Вхагар, он готов прилюдно предъявить на нее свои права, о том, что она теперь принадлежит ему и никто более не смеет не только касаться ее, но и смотреть в ее сторону. — Леди Кира, — приветствует Киру Тиланд Ланнистер, провожая ее на место возле себя. Он даже не смотрит в ее глаза, он полностью поглащен видом ее груди. Эймонд сжимает угол стола до хруста костей. — Добро пожаловать в столицу.       Эймонд смотрит на то, как она беззастенчиво улыбается мастеру над монетой, и ему кажется, что порог его терпения скоро будет пройден. Он видит, что Ланнистер что-то говорит Кире на ухо и она смеётся над шуткой, которую до нее донесли. Она демонстративно игнорирует его за столом, будто не шептала его имя еще утром. Кира была сочетанием всего того, что он особенно не любил в людях, во многом потому, что она являлась его зеркальным отражением. Он не любил людей, а люди не любили его, а вот Киру обожали все. — Вы прекрасно выглядите, миледи, — хвалит Киру Ланнистер, и Эймонд вскакивает со своего места, в секунду проделывая расстояние между ними. — Леди Кира, не осчастливите ли вы меня танцем? — он уверенно протягивает ей руку, почему-то боясь, что она ее отвергнет, но Кира хватается за его ладонь, как за спасательный знак. — Простите меня, сир Тиланд, — только и бросает Кира. Это было единственное, что она предложила Ланнистеру, прежде чем позволить Эймонду увлечь себя.       Он выводит ее в центр зала, и они оба молчат, будто не в силах начать этот долгий разговор. Эймонд видит, как щеки ее розовеют, и понимает, что это далеко не от духоты в зале. Они танцевали в тишине, радуясь, что им не нужно было ничего говорить, пока Кира бродила по своим мыслям. Они меняли партнеров, не говоря ни слова, и все равно возвращались друг к другу. После неудачной попытки лорда Амброза заговорить с ней, Кира будто от огня бежит от молодого человека, глазами ища Эймонда, она видит его в компании Мелары Пенроз. Веларион слишком грубо берет его за руку и тянет в центр зала. Именно здесь начинается первый раунд их игры.       Эймонд слышит музыку и подаёт девушке руку, Кира сжимает его ладонь в своей, и они оба начинают танец. Два поворота, в процессе которых Кира незаметно проводит своей рукой по его, потом еще один поворот, где он касается ее щеки. Отход друг от друга и зрительный контакт, резкое приближение и их руки снова находят друг друга. Она обходит Эймонда, пристально смотря ему в глаза, когда он едва касается ее голых плечей. — Этой ночью я приду в твою спальню, — это не звучит как вопрос, Эймонд просто заявляет на нее свои права, и Кира не находит, что ответить. — Не запирай дверь, иначе весь замок услышит, как ее снимают с петель.       Они отходят друг от друга, на мгновения оказываясь в объятиях других партнёров. Кира смотрит на него и задается вопросом, сожжет ли он эту крепость до тла, если она не согласится. Эймонд Таргариен в этот момент выглядит опаснее, чем когда-либо она его видела. В чем он вообще ей давал выбор? Она слишком долго играла с ним, слишком долго играла с драконом внутри него. Огонь — это не то, с чем следует играть: дракон ты или нет. Его руки тянутся вниз по ее телу, сжимая ее талию и притягивая к себе. Он жесткий и готовый на все, она чувствует это. На секунду в ее глазах появляется страх, уж слишком много людей вокруг них, а он слишком сильно прижимает ее к себе. — Никогда не смей так больше делать, — говорит Кира, отстранясь от него. Эймонд приходит к выводу, что она самое красивое существо, которое ему когда-либо доводилось видеть. Она похожа на падающую с неба звезду, на которой он не загадал желание. — Если ты не собираешься сделать это силой, то не жди, что я покорно пущу тебя в свою спальню. — Мне не нужно заставлять женщину быть в моей постели, Кира, особенно, когда речь заходит о тебе, — усмехается Эймонд.       Смена партнеров в танце заставляет их ненадолго прервать свой диалог, Эймонд старается как можно быстрее избавиться от новой партнерши, в то время как Кира шутит с кем-то с двумя башнями на гербе. — Конечно, вам не нужно никого заставлять, вам достаточно не оставить девушке выбора, — говорит Кира, когда они снова становятся в пару. — Да вы благородный человек, Эймонд Таргариен, самый благородный, что я встречала. — На звание честного человека я никогда и не претендовал, а вот на тебя свои претензии я высказываю, — он хватает ее за руку, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты была моей женой.       Так заливисто Кира не смеялась еще никогда, она закрывает рот в попытке успокоить смех, но тем не менее все равно привлекает внимание окружающих.       И хотя танец продолжается, Кира бежит из тронного зала, но Эймонд ее больше не догоняет. Он разговаривает с Хелейной, шутит над Эйгоном и, по общему признанию, впервые выглядит абсолютно расслабленным и счастливым. Его мать-королева подходит к нему и улыбается самой счастливой улыбкой, в лице ее сына нет ни намёка на месть или жестокость, он выглядит ровно таким, каким должен быть благородный принц. Кира Веларион была его грехом или искуплением, сам Эймонд ответить на этот вопрос так и не смог. Ее обещания любви выглядят извращенными и больными в представлении Эймонда, но они под стать ему.       Когда вечер окончен, он спешит в противоположную сторону от своей комнаты в спальню к Кире. Он улыбается гвардейцам, которых встречает на своем пути. Эймонд без труда добирается до спальни, которую занимает девушка, она находится всего в нескольких комнатах от апартаментов ее отца, и на мгновение принц опасается встречи с лордом Дрифтмарка. Но желание отвлекает его от мыслей, которые кажутся правильными, все их отношения с Кирой с самого их начала были больными, а один терять голову он не намерен. Эймонд открывает двери в ее комнату, в нос тут же бьет сладкий запах жасмина, в помещении погашены свечи, и принц буквально передвигается наощупь. Лунный свет освещает ее покои ближе к кровати, белый балдахин развивается на ветру, и принц ускоряет шаг в надежде застать там Киру. Отодвинув ткань, он громко ругается, потому что не находит девушки в кровати. Не находит он ее и в спальне, балкон оказывается пуст, и Эймонд в порыве злости швыряет стул в стену. Он сбрасывает со стола бумаги и пинает сундук.       Озлобленный, он летит в свою комнату. Эта девчонка в очередной раз посмеялась над ним, и теперь уж Эймонд наверняка вырвал пагубное чувство к ней из своего сердца. Он находит свою спальню удивительно холодной, когда снимает с себя жилет, оставаясь в свободной рубашке. Принц тянется к завязкам своих брюк, когда яркий запах жасмина заставляет его остановиться. Он улыбается и, кажется, даже ухмыляется. Эймонд идет в сторону балкона, где дверь открыта. Он сразу видит Киру, чьи руки хватаются за перила, волосы развиваются на ветру, а на ней нет ничего, кроме ночной рубашки. Кира вглядывается в ночь, что опустилась над городом, не обращая внимания на принца, но явно зная о его присутствии, потому что перехватывает ворот сорочки, чтобы ветер не обнажил ее.       Она что-то тихо напевала, когда подошла к нему и обняла его со спины, спрятав лицо где-то между его лопаток. Внутренний зверь Эймонда свернулся в клубок где-то внутри него. — Ведь ночь еще не закончилась, мой принц, — шепчет она, а Эймонд не в силах повернуться к ней. Она гладит его живот своими ладонями, и принц впервые видит, как сильно ниже она его. — Некоторые принцы любят преследовать леди в темноте. Особенно, если леди этого хотят сами. — Твой образ преследует меня при свете дня, считаю это равным обменом, — шепчет он ей, гладя ее замерзшие руки. — Тебе ведь холодно.       Он чувствует, как бьется ее сердце, и судорожно выдыхает. Принц тянет ее за руку в сторону кровати, когда Кира останавливает его: — Что уж теперь? Доигралась. Сама пойду, — она заходит в его комнату и в сумраке ее почти не видно, лишь белый силуэт на черном фоне.       Он настигает ее в центре комнаты, прижимая к себе: — В этом мире не было человека, которого я желал бы больше.       Эймонду нравится, как из загнанного ягненка она превращается в искусительницу, у которой есть чему поучиться женщинам с Шелковой улицы. Потому что Кира отбрасывает его руки от своего тела и протягивает к своим плечам, чтобы освободить тело от ненужной ткани. Эймонд задерживает дыхание, когда видит, как шелковая ткань опускается к ее ногам. Она закусывает губу и отодвигается от принца, не разрывая взгляда. На ее лице все та же полу усмешка, от которой становится тесно в штанах, но его жажда длится недолго, потому что в следующую минуту она опускается перед ним на колени, и после этого Эймонд понимает, что загнали в угол далеко не Киру.       Эймонд был хорошим лжецом, но никогда не умел врать так, как это делала Кира.