Последняя встреча

      Ворон с известием о смерти Лейны Веларион прилетает спустя неделю после кончины сестры. Кира долго не верит сухим словам Деймона Таргариена, начертанным на куске бумаги. Милая, красивая и абсолютно невероятная Лейна мертва, в этом мире не было человека, любившего жизнь больше, чем ее сестра. Теперь она ушла, украденная из мира живых. Прошли годы с тех пор, как Кира в последний раз видела свою сестру. Лейна улетела в Эссос всего через месяц после свадьбы с Деймоном Таргариеном. В последний раз Кира была окружена всей своей семьей, лишь когда ее сестра возвращалась в Королевскую Гавань, чтобы представить двору двух своих дочерей. Ее мать и брат проделали этот путь на драконах, Кира и отец — морем.       Похороны пройдут на Дрифтмарке. Лейнор и его семья будут присутствовать. Как и король со своей семьей.       Желудок Киры беспокойно сжался, когда корабль, который, как она знала, перевозил не только ее племянниц, но и обугленные кости ее сестры, приблизился к порту. Все, что осталось от ее свирепой и гордой сестры, это пара обугленных костей. Смерть, достойная Таргариена, вот только они были Веларионами с Дрифтмарка. Она стояла на причале с высоко поднятой головой и пыталась сдержать слезы. Поскольку ее мать была слишком убита горем, Кира должна была пойти с отцом, чтобы поприветствовать скорбящего мужа и дочерей. Кира до боли сжала кулаки, когда на горизонте появился корабль под знаменем Рогаров. Она хорошо знала, что значит для нее эта встреча.       Бейла и Рейна были прекрасны, юные копии ее сестры Лейны, какой Кира ее запомнила. Кира смотрела, как солнце опускается над морем, что закончить этот бесконечно длинный день. Успела ли ее сестра испугаться перед смертью или была полна решимости? Кира прикусила губу, нет, Лейна не была трусихой, а вот она сама да. — Бейла, Рейна, вы обе выросли такими прекрасными, — сказал Корлис своим внучкам. Кира могла слышать сдавленные чувства в его голосе. Она не смотрела на отца, пока он говорил, потому что знала, что это доведет ее до слез. — Спасибо, дедушка, — сказала одна из девочек и сдержанно улыбнулась. Какая жалость, что Кира не знала, кто из них кто. Глубоко вздохнув, она шагнула вперед, придав лицу маску величия. Она должна приветствовать их достойно своему титулу, девочки потеряли мать, едва ли тёплые слова тётки, которую они не знали, заставят их расслабиться. — Я твоя тетя, Кира, — сказала она голосом, мало чем отличающимся от отца. Кира скривила лицо от горькости собственных слов. — В последний раз я видела тебя всего через несколько дней после твоего рождения. Я жалею, что не постаралась познакомиться с вами с тех пор. Твоя мать часто писала мне о вас двоих и о том, какими красивыми и умными вы обе выросли. Надеюсь, мы сможем создать для вас семейную атмосферу. — Спасибо, — прошептала та девочка, что раньше не говорила. — Я Рейна. Мать все время говорила о тебе.       Затем Рейна бросилась вперед и обняла Киру. Все ее тело сотрясалось от диких рыданий. Не в силах помочь даже себе, Кира начала беззвучно плакать. Не говоря ни слова, Бейла шагнула вперед и присоединилась к объятиям. Поверх голов обеих девушек Кира смотрела, как Деймон Таргариен, сам принц Вестероса, выходит из-под палубы корабля. В его руках была обернутая в ткань шкатулка. Кости Лейны, замерла от догадки Кира. Ее тело превратилось в лед там, где она стояла. Это было неправильно. Нет, все это было ужасно неправильно — жестокая шутка, ужасный сон. И пока она крепче прижимала к себе двух плачущих девочек, мир, который она хорошо знала, рушился на ее глазах. Смерть Лейны была первой трещиной ее семьи, залатать ее Веларионы не смогут уже никогда.       Корлис шагнул к Деймону и схватил мужчину за плечо. На обоих лежал тяжелый груз. Закусив губу, Кира отстранилась от племянниц и схватила их за руки. — Давайте устроим вас, девочки. Это был долгий путь для вас обеих, — она нежно смотрит на девочек, что опускают глаза, не в силах посмотреть на нее. Кира — внешняя копия их матери, живая Лейна Веларион.       Лейнор прибыл на следующее утро с лицом, в котором Кира без труда видела всю боль и тяжесть. Лейнор любил Лейну, Кира любила Лейну, они оба ее любили — они оба сегодня похоронят ее тело, но не свою любовь к сестре. Рейнира держала его за руку, выглядя довольно расстроенной, прижимая к себе маленького Джоффри. Люк и Джейс казались в основном сбитыми с толку. Они никогда не узнают свою другую тетю, Семеро, как бы ей хотелось упасть на колени и зарыдать от обиды на весь мир. — Мать и отец ждут тебя в большом зале, брат, — прошептала Кира. — Ты к нам присоединишься? — спросил Лейнор.       Она склонила голову: — Нет. Я должна дождаться короля. — Очень хорошо, — сказал Лейнор. Он крепко обнял Киру, и она притворилась, что не слышит тихого всхлипа, который он издал. — Скоро увидимся. — Да, — согласилась она, немного отдышавшись.       Она быстро обняла Люка и Джейса, прежде чем они вошли внутрь. Рейнира остановилась рядом с ней, прежде чем последовать за своими детьми. — Во время полета мы промчались мимо корабля короля. Они скоро будут здесь.       Кира нервно кивнула. — Встань прямо, милая Кира, — прошептала Рейнира и погладила Киру по щеке. — Не дай им зацепиться за слезы на этом прекрасном лице. Сегодня ты не услышишь честности, постарайся не слушать и остальное. — Спасибо, принцесса.       Оставшись снова одна на ступенях замка, Кира прикусила щеку изнутри. Это была не ее работа. Она не была леди Дрифтмарка и никогда ею не будет. Он перейдет от ее отца к Лейнору, а потом к Люку, и ее это устраивает. Она собирается с мыслями, когда на горизонте появляются черные знамёна с драконами. Кира тяжело вздохнула, театр распахнул свои шторы, на сцену вышли талантливые актёры, и Кире предстояло солировать в этом балагане.       Семья короля приблизилась, выйдя из утреннего тумана и выглядя как часть драконов, которыми они были. Они были царственными, красивыми. Позаботившись о том, чтобы выпрямить спину и поднять подбородок, Кира разгладила юбки своего белого платья. Она изобразила самую правдоподобную улыбку, на какую только была способна, и стала ждать, когда подойдет король. — Ваша светлость, — поприветствовала Кира короля, наклоняясь в реверансе. — Встань, милая Кира, встань, — сказал король Визерис. — Мой отец приносит извинения за то, что не смог лично поприветствовать вас. Он рядом с моей матерью в их горе. — Все в порядке, кузина. Потерять ребенка — это не мелочь.       Кира кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на королеву Алисенту. Она склонила голову: — Моя королева. Мы благодарим вас за участие. — Конечно, — сказала королева Алисента с таким выражением лица, как будто она учуяла что-то скверное. Она ударила ладонью по животу принца Эйгона. — Моя госпожа, — усмехнулся Эйгон, нахально поглядывая на Киру. — Я ужасно сочувствую вашей утрате. — Спасибо, мой принц, — ровно сказала Кира.       Она перевела взгляд на принцессу Хелейну и принца Эймонда. Принцесса мягко улыбнулась и потянулась вперед, чтобы коснуться руки Киры. — За великого зверя придётся заплатить, не вам предлагать достойную плату.       Не зная, что сказать, Кира просто кивнула. Странность принцессы была самым большим секретом королевства. Кира слышала шепот об этом, но никогда не испытывала этого на себе. В любом случае это хотя бы не ложь или лесть. — Спасибо, принцесса.       Хелейна моргнула, ее глаза были немного затуманенными и растерянными. Королева Алисента потянула ее назад, и Кира прикусила язык, чтобы не заговорить вне очереди. — Мой отец велел мне отвести вас в ваши комнаты до того, как начнутся похороны. — Да, мы все должны освежиться заранее, — сказала королева Алисента, повернувшись, чтобы взглянуть на своего старшего сына с негодованием.       Кира чувствовала запах вина в дыхании Эйгона с того места, как он приблизился к ней. Она поджала губы и выпрямилась в полный рост. Ее отцу нужно было, чтобы она представляла лучшее из их дома, и она будет делать это с высоко поднятой головой. — Тогда просто идите за мной.       Она резко повернулась на каблуках и задрала юбки, чтобы не споткнуться о них, когда поднималась по лестнице.       Похороны состоялись в сумерках, как того требовала традиция Велариона. Желудок Киры сжался, когда она уставилась на украшенный гроб с костями сестры. Когда-нибудь, когда она умрет, ее кости свалят в такую ​​же груду, а потом ее похоронят в море. Ее губы дрожали. Крошечная рука скользнула в ее ладошку. Она посмотрела вниз и увидела, что Люк смотрит на нее снизу вверх. С нежной улыбкой она сжала его руку.       Похороны прошли для нее как вихрь. Казалось, ничего не существовало, кроме гроба сестры и гудения собственного сердца в ушах. Дядя Веймонд что-то говорил, вероятно, пренебрежительно по отношению к Люку и Джейсу, но Кира была слишком сосредоточена на раскрашенном камне. Только когда Люк толкнул ее костлявым локтем, она поняла, что они смотрят на нее. Рука ее отца была протянута, в его раскрытой ладони был кинжал из валирийской стали. Она знала, что должна была сделать, но все, чего ей хотелось, это убежать. Заплаканные глаза матери заставили ее замереть на месте. Она должна была сделать это. Рука дрожала сильнее, чем ей хотелось бы признать, она сжала пальцами рукоять и перерезала веревки, удерживающие гроб Лейны. С громким скрипом гроб соскользнул со своего места и рухнул в бурные волны под ними. Желчь обожгла Кире горло, но она не сводила глаз с волн, не дрогнув.       Лейна Веларион была воплощением красоты и свободы, теперь никто не посмеет лишить ее этого. Она навсегда будет молодой и свободной от этого мира. Кира до боли сжимает кинжал, отец почти насильно отнимает его из ее рук.       После окончания похорон все остались снаружи. Все еще подавляя рвотные позывы, Кира схватила бокал вина у одной из служанок и быстро выпила. С тех пор, как похороны закончились, лицо ее матери окаменело, слезы быстро вытерлись. Нахмурившись, Кира подошла к ней — к Королеве, которой никогда не было. Рейнис вытянула руки и прижала дочь к себе. — Я могу что-нибудь сделать для тебя, мама? — спросила Кира. — Нет, — сказала Рейнис сдавленным голосом. — Моя девочка, моя последняя девочка.       Она положила руку на плечо Киры и ушла. Девушка украла еще один кубок с вином и направилась к морю. Лейна была где-то там, гроб наполнялся водой, чтобы никогда больше не появиться. Ее брат лежал на пляже, по колено в песке и сам смотрел на волны. Было желание присоединиться к нему, но она могла понять, что ему нужно горевать в одиночестве.       Она поднимается к толпе, когда желудок снова скручивает. Кира видит, как руки начинают трястись, а слезы рвутся из глаз. Ее трясёт крупная дрожь, хоть она и обещала себе быть сильной и не дать слабину перед этими стервятниками. Кира почти задыхается, когда слышит голос позади себя. — Примите мои соболезнования, леди Кира.       Она взглянула на него. Он был еще в нескольких лунах от того скачка роста, который бывает у мальчиков перед тем, как они достигают зрелости, так что его голова доставала ей только до плеча. Какой странный мальчишка. Эймонд Таргариен.       В его голосе нет ни капли сочувствия или жалости, но это первый человек за сегодня, который и не пытается их скрыть. Кира падает на колени перед ним, крепко сжимая мальчика в объятиях, скрывая за маленькой детской спиной вырывающиеся рыдания. — Спасибо, — шепчет она ему куда-то в плечо, но готова поспорить, что он не слышит ее слов.       Эймонд повернулся и посмотрел на нее широко раскрытыми, как монеты, фиолетовыми глазами. Румянец вспыхнул на его щеках, и она увидела, что за мысль посетила его, и ужаснулась. Хорошо, подумала она. Значит он ничем не отличается от брата, похабно рассматривающего ее весь день.       Ночь опускается на Дрифтмарк, и Кира Веларион облегчённо улыбается. Ей больше не нужно делать из себя хозяйку отцовского дома, стараясь своей спиной закрыть отца и мать, погрузившихся в горе, и слишком гордый, чтобы допустить кого-нибудь до своего несчастья. Кира обнимает себя руками, всматриваясь далеко в небо, когда чёрная тень накрывает пляж. Вхагар. Легендарный зверь, склонивший голову перед ее сестрой, расположился возле ворот ее дома. Мне тоже ее не хватает, горько улыбается Кира. У нее не было дракона, яйцо, положенное в ее постель, не проклюнулось, а больше возможностей заполучить дракона ей не дали. Брат получил дракона при рождении, сестра — оседлала сильнейшего дракона Вестероса, Кира… Да, собственно, ничего.       Кира горько улыбается, порой ей кажется, что она не соответствует стандартам своей семьи, иначе зачем отец предложил ее руку лорду из Лиса.       Он богат, умен и обладает отличным чутьём на наживу.       Слова отца всплывают в голове как-то некстати, и Кира обнимает себя руками, смотря в черное небо, которое отражается в таком же тёмном море. Волны, несколько часов назад поглотившие ее сестру, спокойны, но Кира находит это недобрым знаком. Ее отец всегда говорил, что тихое море бывает перед только перед бурей. В душе девушки она уже успела разразиться, Кира до боли сжимает кулаки, оставляя на ладонях следы ногтей, или хищно улыбается. Боги получат свою бурю.       Когда она выходит на пустынный пляж, никто не стремится ее остановить. Замок скорбит о ее сестре, никому нет дела до второй дочери Дрифтмарка, которая среди ночи пробирается к своей смерти или величайшему триумфу в жизни. В темноте она едва различает Вхагар на фоне песков, она лежит на нем, словно огромный холм. Кира задаётся вопросом: успела ли ее сестра почувствовать на себе огненное дыхание дракона или последним, что она ощутила, был трепет ветра. Волосы Киры развиваются на ветру, а белое платье, подол которого треплет ветер, мешает ей идти. Когда до Вхагар остается на больше десяти метров, Кира замирает. Она чувствует жар, исходящий от огромного тела дракона, слышит его дыхание, прерывающееся хрипом. Вхагар не просыпается от своего сна, даже когда Кира находится к ней на расстоянии вытянутой руки. Хорошая девочка. Веларион протягивает руки к верёвкам от лестницы, двигая их на себя.       В этот момент Вхагар обнаруживает присутствие посторонних и просыпается от своего сна. Ледяной пот ударяет Киру, страх сковывает ее действия, она предательски выпускает из рук верёвки. Дракон поворачивает к ней свою массивную голову, награждая Киру яростным взглядом страшных глаз, которые горят в темноте ночи. — Успокойся, — произносит Кира на валирийском, ее голос под стать рукам дрожит. — Подчинись.       Из головы вылетают все слова, которые она слышала от матери по управлению драконом. Киру никто этому не учил, яйца у нее было, дракона никто не обещал. Из нее делали покорную жену, а не драконью всадницу. Теперь из нее сделают пепел. Вхагар лениво ее рассматривает, вероятно, находя неинтересной, потому что в следующее мгновение она отворачивает голову и расслабляет тело. Кира пользуется этим, снова пытаясь ухватиться за веревочную лестницу.       Страх полностью исчез, и на его месте появилось желание быть кем-то большим. Дымящее тело дракона впечатляет и пугает одновременно, но Кира хорошо понимает, что у нее нет выбора. Без дракона она лишь красивый сосуд для вынашивания наследников, Кира Веларион была от крови Эйгона Завоевателя и знала это превосходно.       Вдыхая запах дыма и соли, она хватает веревки сильнее, закидывая ноги в веревочную лестницу, и смотрит на сияние пламени в пасти Вхагар. — Оставь меня в живых, — молится она самому Неведомому.       Когти Вхагар впиваются в песок, она смотрит на нее. Зубы у нее большие, изо рта пахнет дымом и кровью. Она наклоняется вперед, прежде чем зарычать ей в лицо. Ее сила настолько велика, что руки Киры трясутся. Она держится ровно, не закрывает глаза и не открывает рот в немом ужасе. Вхагар мотает огромной головой, раскачивая на себе Киру. — Успокойся, — командует Кира, протягивая руку к дракону, но та лишь усиливает свое движение и расправляет крылья.       Она ревет еще раз, посылая драконий огонь над головой Киры, ее руки разжимаются, и девушка летит на горячий от тела Вхагар песок. Она с силой приземляется на землю, боль в руке на мгновение парализует девушку, но силы возвращаются к ней, когда на ее головой появляется массивная лапа Вхагар. Кира уворачивается, катится по песку, когда разозлившийся дракон переминается с лапы на лапу, едва не касаясь тела Киры.       Ей никогда не было так страшно.       Она слышит голос Неведомого за своей спиной.       Она встает на колени перед драконом: — Успокойся. Служи мне.       И тут приходит пламя.       Воздух прорезает драконий огонь и рев, Кира встает на ноги и бежит что хватает сил в сторону замка отца, когда взбешенная Вхагар бесконтрольно поливает огнем окружающее пространство. Кира позволяет себе выдохнуть, только когда дверь ее спальни наглухо запирается за ней. От Киры несет огнем и кровью, она чувствует и запах своего липкого страха, которым пропиталась ее одежда. Девушка стягивает с себя ночную рубашку и бросает ее в горящий камин.       Паника начинает охватывать ее сердце, бурлит в груди и распространяется по всему телу, как болезнь. Она изо всех сил пытается дышать, но дыхание срывается с плача и на визг, когда он понимает, что произошло. — Нет, нет, нет, — бессвязно говорит Кира. Это был ее последний шанс стать драконьим наездником, и она испугалась.       Она не была готова. Она не была готова.       В очередной раз Кира захлёбывается плачем, а потом наступает тишина. Она очнется от звонкого голоса своей служанки, которая с испугом будет пытаться ее разбудить. — Кира! — женщина трясет ее за плечи и бьет по щекам, в другой ситуации за это она бы лишилась рук, но сейчас это приводит Киру в чувство. Лилиана рядом с ней, с ужасом в глазах она смотрит на свою госпожу, которая обнаженной свернулась в клубок возле огромного камина. — Семеро, что ты сделала с собой?       Она осматривает поцарапанные руки Киры, синяки на ее теле и небольшие ожоги на ладонях. Лилиана закрывает ладонями лицо, когда видит подпаленные пряди на голове Веларион. — Все в порядке, — шепчет Кира. — Со мной все хорошо.       Она шепчет это как молитву, впервые понимая, как близко была к смерти. Лилиана прижимает Киру к себе, сдергивая с постели одеяло и закутывая дрожащую Киру. — В большом зале, — тяжело дыша говорит Лилиана. — Ваш отец хочет, чтобы вы спустились. — Что произошло?       Кира не дослушивает рассказ служанки, когда надев платье и собрав волосы, выбегает с зал. Она все еще считает это глупой шуткой, когда видит стычку между Рейнирой и Алисентой. Лишь где-то вдалеке сидит маленький мальчик, который не плачет и не скулит, когда мейстер обрабатывает рану на его лице. Кира смотрит на него в течение коротких секунд, когда его взгляд обращается к ней. Этот храбрый мальчик смотрит на нее с восхищением, которое и она испытывает перед ним.       Кира Веларион улыбается.

***

      Следующее утро застаёт Киру разбитой и едва протрезвевшей после вчерашней ночи. Ее голова раскалывается, а тело сопротивляется движениям. Лилиана почти насильно раздевает ее и затаскивает с большую ванну, смывая с тела девушки пляжный песок и запах гари в перемешку с алкоголем. Кира не открывает глаз, когда быстрые руки девушки натирают ее губкой, которая пахнет чем-то приторным, она не двигается, когда несколько служанок втискивают ее тело в струящееся голубое платье и собирают ее пострадавшие волосы в высокую прическу, скрывая обгоревшие пряди под сетку. Она путается в ногах, когда идет вслед за отцом по ступеням. В любой другой день Корлис Веларион высказал бы ей за ее состояние, но ее старший брат выглядел еще хуже и плелся в хвосте процессии. — Я бы хотел, чтобы у тебя был выбор, милая, — спокойно говорит ее отец.       Кира видит роскошную компанию впереди себя и понимает, что обратного пути для нее уже нет.       Богатеи Лиса смотрят на парящих над их головами драконов с хладнокровной сдержанностью, большую заинтересованность показывая друг к другу. Кира обращает внимание на белые одежды лиснийцев и герб с кубком на груди некоторых. — Лорд Корлис, — произносит красивый молодой человек. Его слова тут же дублирует на общем языке невысокая девочка с темной кожей. Она не поднимает глаз, когда что-то шепчет своему господину. — Лисандро Рогаре, — говорит ее отец       А потом они смеются, обнявшись и хлопая друг друга по спине.       Кира поднимает свои глаза, восхищенно наблюдая за этим почти нечеловечески красивым мужчиной. Он высок, хорошо сложен, с серебряными волосами, которые он коротко состригает, и большими глазами цвета фиалок в саду.       Лорд Рогаре привез с собой два корабля самых изысканных подарков со всего света, другие корабли привезли тело сестры Киры. Ей обещали этого человека, принца Лиса — богатого и знатного. Она боялась этой встречи больше года, теперь она смотрит на него с едва скрываемым восхищением. — А это, должно быть, моя невеста, — Лисандро смеется и приближается к Кире. Он берет ее ладонь и нежно целует куда-то в область запястья, от чего у девушки перехватывает дыхание. Кира стоит какое-то время, пока маленькая девочка переводит слова ее жениха. Рогаре говорит на какой-то дикой смеси валирийского и языка. И хоть Кира хорошо его знает, слова лорда разбирает с большим трудом. — Ты не лгал, когда говорил, что хранишь в своем доме самые крупные драгоценности, старый друг. — Рады вас приветствовать на Дрифтмарке, — сдержанно произносит Кира, пытаясь скрыть свое перевозбуждение. Мысли давно покинули ее голову, остались только восхищение и робость перед этим красивым мужчиной.       Он пугает ее, когда неожиданно страстно целует ее губы. Ее отец недовольно кривит лицо, но молчит. Щеки Киры горят от смущения, а губы все еще чувствуют остатки первого поцелуя. — Благодарю вас за гостеприимство, друг мой. Я скорблю о твоей старшей дочери вместе с тобой, — произносит Лисандро, не выпуская ладони Киры. — Кира, давай покажем лорду Рогару его комнаты, — говорит Лейнор, дергая сестру за руку. Он, вероятно, счел ступор Киры нежеланием находиться рядом с Лисандро, но все было в точности наоборот. Девочка-переводчик что-то кричит им вслед, но брат тянет ее за собой вглубь замка.       Сердце Киры ускоряет бег.       Младшая дочь Корлиса Велариона влюбляется.       Вопреки желаниям своего отца, Кира настаивает на свадьбе в стенах Драконьего Камня. Рейнира позволяет ей это и щедро одаривает в честь бракосочетания. Кира Веларион стоит возле свадебного алтаря словно на распятии. Она ничего не ценила так сильно, как свободу. И хоть она не могла отвести взгляда от Лисандро Рогаре, она хорошо понимала, что этот брак свяжет ее по рукам и ногам. Она считала этого мужчину подходящей парой, лучшим вариантом для себя. Он был похож на того, кто будет преклоняться перед ней всю оставшуюся жизнь. И это она считала достойным обменом за свою свободу.       Она выйдет за него замуж вскоре после первой же встречи, отец будет громче всех шутить на их свадьбе, поднимать бокалы и поздравлять дочь и друга с прекрасным союзом. Матери Киры на свадьбе не будет, та не вставала с постели со смерти Лейны и не признавала брак младшей дочери. В ту ночь вино и смех лились рекой, Лисандро не переставал целовать Киру и говорить ей что-то на непонятном девушке языке. Они много танцевали, смеялись, и к концу своей свадьбы не было человека более влюбленного, чем Кира.       Не дожидаясь провожания, Лисандро потянул Киру во время одного из танцев в сторону темного коридора. Дальше уже она сама показывала ему дорогу до их спальни. Он не настаивал и не был груб. В ту ночь она теряет свою невинность и приобретает храбрость, которой ей не хватало ранее. Выбравшись из-под мужа, она накидывает на себя его плащ и уверенно идет ко входам к пещерам драконов. Кира видит, как тело Среброкрылой отливает в свете пламени, она берется за веревки лестницы от седла и уверенно поднимется в него.       Теперь ее свободу будет украсть сложнее, чем невинность.       Она спускается с дракона, чтобы узнать, что ее брат погиб в ссоре со своим любовником в ночь ее свадьбы. Кира больше не плачет, она смотрит на Деймона и Рейниру и до скрежета сжимает зубы.

***

      Путь до Лиса она проделывает морем, чтобы не смутить своего супруга, прибыв на драконе раньше его. Когда она спускается на землю с богато украшенного судна мужа, Кира впервые понимает, что пути обратно для нее уже не будет. Лисандро громко смеется и заключает ее в объятия, сжимая так сильно, что у девушки хрустят кости, он страстно целует ее в губы, подхватывая на руки. Кира стыдливо оглядывается вокруг, боясь осуждающих взглядов придворных. К ее удивлению, никто не смотрит на нее с удивлением или опускает глаза, слуги и высокородные подданные ее мужа будто и вовсе ее не замечают.       Ее муж говорит что-то на диком варианте валирийского языка, Кира практически не понимает его, из-а чего выглядит растерянной. Лисандро опускает ее на ноги, но рук с ее талии не убирает. Он жестом подзывает красивую женщину, серебряные волосы которой так похожи на волосы Киры. Когда девушка подходит ближе, Веларион понимает, что незнакомка немногим старше нее. Та неуклюже кланяется. — Миледи, мы рады вас приветствовать, — на четком общем языке произносит девушка. — Я Санья и буду вашей переводчицей. Я буду переводить для вас.       Кира мило улыбается девушке, когда ее муж что-то произносит, девушка внимательно слушает, а после снова оборачивается к Веларион. — Он говорит, что я один из многих подарков, которые вам предстоит принять, — девушка кланяется и отходит от Киры. — Дом, — произносит Лисандро на общем языке, смутив Киру диким акцентом. — Ты познакомишь меня со своей семьей? — спрашивает Кира на том уровне валирийского, который узнала за период морского путешествия.       Ее муж недовольно хмурится, что очень редко для него. Кира еще раз повторяет свои слова, но медленнее и с подсказками Саньи. Лисандро громко смеется и рукой подзывает нескольких дам, стоящих в самом конце. Те держат за руки мальчиков и девочек разного возраста, удивительно похожих и разных одновременно. — Сыновья и дочери милорда, — быстро представляет их Санья. С каждым новым именем лицо Киры все больше искажается, на последнем пятнадцатом ребенке девушка и вовсе пылает гневом. Отец не говорил ей о многочисленном выводке ее будущего мужа, эту мелочь он предпочел умолчать.       Кира зло отталкивает супруга, когда он снова пытается ее поцеловать. Девушка просит Санью проводить ее до собственных покоев. К удивлению Киры, переводчица не спрашивает позволения на то ее мужа. Хорошо, вот и основной плюс подарков.       Ее проводят в богато украшенные покои с огромной кроватью, на которой развивается тончайшая ткань балдахина. Все в этой комнате кричит о богатстве и роскоши, стулья с драгоценными камнями и золотом, шелк и картины на стенах, большой балкон. Но самым интересным становится огромная купель посреди смежной комнате с уже набранной водой для купания. Ее здесь ждали. В это же мгновение в комнату заходят несколько девушек в одинаковых нарядах их полупрозрачной ткани. Они что-то говорят Санье, и та спрашивает, не желает ли Кира принять ванну. Двухнедельное плавание порядком измотало девушку, в чем она не хотела себе признаться, будучи дочерью морского змея. Она бегло кивнула, и служанки тут же принялись стягивать с нее дорожное платье. Когда ноги Киры коснулись прохладной воды, она облегченно выдохнула. Ее путешествие было окончено. Ее муж обещал позаботиться о месте для Среброкрылой, и Кира верила, что он ее не обманул.       К концу мытья ей принесли всевозможные масла. Кира тут же выбрала привычную ваниль и горьковатый сахар, когда Санья положила руку на бутылек, останавливая девушку. — Милорд предпочитает жасмин, — виновато сказала та. В последующие несколько минут Киру натирали маслом с запахом жасмина, который не пришелся ей по вкусу. Мать сказала постараться выстроить отношения с супругом, и девушка была намерена это сделать, даже если ей придется для этого закрыть глаза на его многочисленных бастардов.       К вечеру она окончательно остыла от сцены во внутреннем дворе и согласилась выйти к общему ужину, который проходил на одной из террас в саду. Кира надела свое лучшее шелковое платье цвета морской волны и сама убрала волосы в тугую прическу на голове. Она нашла себя прекрасной в отражении зеркала. Кира задерживалась, и, когда она вышла к гостям, все уже занимали свои места. Она ждала восхищенных взглядов, которыми ее одаривали в доме отца и Королевской гавани. На нее смотрели с непониманием, удивлением, а потом Кира услышала смех, который не пытались скрыть. Она заняла свое место за столом рядом с мужем, тот громко что-то обсуждал с молодым человеком возле себя, но едва заметив Киру, переплел свои пальцы с ее под столом.       Он не говорил с ней, но девушке было приятно его внимание, выраженное такой мелочью. Она видела, как смотрят на нее окружающие дамы, не скрывая снисходительных насмешек. Девушка осмотрела себя, не было ничего в ее наряде такого, что могло вызвать смех. Тогда она почувствовала руку мужа на своем бедре, он отпустил ее пальца и нежно гладил ногу Киры, скользя вверх и снова вниз по ее гладкой коже. Прошло около двадцати минут, прежде чем его руки плавно скользнули под ее белье и коснулись самого чувствительного места на ее теле. Кира сделала глубокий вдох, взяв в руки бокал вина и осушив его. Лисандро продолжал разговаривать как ни в чем не бывало, выписывая невообразимые круги между бедер Киры. Лишь когда она схватилась руками за стол и прикусила губу до такой степени, что пошла кровь, он ухмыльнулся, убрал руку и провел пальцами по своим губам. Щеки Киры покраснели, и она выглядела куда более смущенной, чем ее супруг.       Чья-то насмешка вывела ее блаженной неги. Женщина с кожей, поцелованной солнцем, обсуждала ее вслух, не боясь произносить ее имени открыто. Кира вспыхнула от такой наглости, но когда повернулась к мужу с желанием рассказать ему об этом, то увидела, как одна из девушек, которые помогли ей принять ванну, села на колени к ее мужу, подставляя ему грудь, едва скрытую тканью. Тот обнял ее и укусил за сосок, от чего девица похабно застонала, а Лисандро звонко рассмеялся. Кира подскочила со своего места, неаккуратно задев графин с вином и пролив его на белую шелковую ткань скатерти. Снова усмешки. Девушка вылетела из сада в сторону замка, пытаясь вспомнить дорогу до своей комнаты. Когда она открыла дверь в покои, чья-то рука схватила ее за талию. Лисандро притягивал ее к себе, кусая шею и сдергивая с Киры платье. — Нет, — кричит Кира на валирийском и впивается ногтями в его ладони, чтобы он разомкнул их.       Ее муж удивленно смотрит на нее, предпринимая еще одну попытку притянуть ее в свои объятия. — Ты не возьмешь меня, только не после того, как трогал другую, — выплёвывает она на смеси общего языка и валирийского. Он ее не понимает, и Кира обреченно спускается на колени на пол, закрывая лицо ладонями. — Если я, то только я.       Она говорит это четко, вторя его акценту, и, кажется, теперь до него доходит смысл его слов. Он снисходительно улыбается, помогает Кире подняться и звонко смеется над устроенной ей сценой. Девушка с размаху бьет его по лицу, но он только улыбается ей, расцеловывая ее руки.       Он бормочет какие-то слова, смысл которых лишь отдаленно доходит до нее. Лисандро находит ее забавной в гневе. Он притягивает ее к себе, с силой сжимая бедра Киры, она чувствует, какой он твердый под своими брюками. Он до боли кусает ее шею, но Кира лишь бесстыдно стонет, не сопротивляясь ему. Лисандро встает перед ней на колени, задирая подол длинного платья. Хватает ее за ноги, расставляя их так, что его рот коснулся складок Киры. Он смеется, когда выделывает невозможные кульбиты своим языком между ее ног, а Кира хватает его за плечи и голову, чтобы удержаться на ногах. Когда она приходит к пику своего удовольствия, ее муж выдыхает ей «королева», вставая с колен.       Он притягивает ее к себе и страстно целует, когда Кира от злости прикусывает его нижнюю губу. Она балансирует на грани желания и гнева, отмечая про себя, что ее злит не столько его вольные отношения с другими женщинами, сколько то, что он это делает на глазах других. Она была в него влюблена не так долго и не испытывала нежного трепета по отношению к супругу — он слишком не походил на нее по характеру. Лисандро был безумно красив, обладал хорошими манерами и деловитой хваткой. Кира пришла к выводу, что этот брак не будет ей в тягость. Он восхищал, но больше не трогал ее сердца. Возможно, он не будет верен ей, но и если она заведет любовника, его это не огорчит.       В ту ночь она была сначала верхом на Лисандро Рогаре, затем на Среброкрылой. Спустя месяц роскошной жизни в Лисе Кира решилась задать вопрос Санье о том, почему местные мужчины и женщины так на нее смотрят. Девушка замялась. — Вы выглядите иначе, моя леди, — осторожно сказала Санья. — Иначе? — у Киры были те же серебряный волосы и голубые глаза, что и большинства лиснийцев. В Вестеросе она бросалась в глаза куда больше. — Я не понимаю. — Вы одеты не так, как все. На вас столько слоев одежды. — Конечно, — засмеялась Кира. — На них одежды просто нет. Я не буду ходить голой перед людьми. — Никто вас и не заставляет, вы иностранка — вам многое простят, — произносит Санья. — Ведете себя более чопорно, почти не говорите и не смеетесь, краснеете, стоит кому-то сказать пошлость или выглядеть чуть более обнаженным, чем вы привыкли. Вы отстраняетесь от мужа, когда здесь принято делать все на показ. Здесь принято вести себя раскованно, говорить громко, страсть здесь правит балом. — Но я хочу быть частью этого мира, — почти шепотом говорит Кира. — Значит начнем с малого, — улыбается ей Санья, принося полупрозрачную белую ткань. С этого дня белый цвет прочно войдет в ее гардероб, она носила белое — цвета Рогаре, пахла жасмином — любимый запах ее мужа, оставляла волосы распущенными — подражая лиснийкам.       На этот раз Кира не опаздывает к ужину. Она идет гордо, ткань платья струится по ее телу, и каждый шаг Киры заставляет платье разлетаться, демонстрируя ее ноги. Полупрозрачная материя выгодно показывает ее тело, и теперь девушка видит лишь завистливые взгляды восхищения. К этому она привыкла в доме отца. Кира подходит к мужу, притягивает его к себе и целует. Он нащупывает разрез ее платья в районе талии и касается ее голой кожи пальцами. Кира машет рабам рукой, показывая, что еду можно подавать. Она танцует под местные танцы, неестественно смеется, чем вызывает одобрение родственников мужа, много пьет и целует одну из рабынь, когда та подносит ей вино.       Когда ужин подходит к концу, Лисандро берет Киру за руку и ведет в спальню. Удобство платьев Лиса Кира оценила сразу — его было легко снимать. Они лежали в постели некоторое время, когда ее муж притянул лицо Киры к себе и заглянул в ее глаза. — Не ты, — шепчет он в губы, и Кира хорошо понимает его слова. За время совместной жизни они оба пришли к малому пониманию языков друг друга. Кира знала валирийский, лиснийский акцент был делом лишь времени и практики. — Ты ведешь себя со мной, как со всеми, — вторит его тону Кира. — Значит, я буду как все. — Я женился на тебе не потому, что ты была как все, — говорит он ей, и девушка впервые видит в его лице признаки боли.       Она садится верхом на него, ее голые бедра обхватывают его тело. — Будь со мной другим, и я буду собой, — серьезно произносит Кира. Она хотела подобие настоящей семьи, а лиснийский вариант свободного брака. — Они никогда не примут меня вестероской, но ты можешь.       Он с силой хватает ее за шею: — Ты королева в ряду шлюх. — Да, но ты делаешь из меня шлюху, убивая королеву.       Последующие годы их брака пройдут относительно спокойно. Лисандро будет иметь окружающих женщин и мужчин, а после возвращаться к Кире. Она будет кричать, бить его и грозиться вернуться к родителям, а он звонко смеяться и дарить ей невообразимые подарки. К концу первого года брака Кира Веларион научилась смеяться громче своего мужа, научилась кокетливо улыбаться и пошло шутить. К концу второго года она родила своего первого сына, ее муж отделал золотом комнату их ребенка, носил их обоих на руках и пил больше, чем обычно. К концу третьего года Кира Веларион пустила в свою постель Дрозенго Рогаре — и ее муж смеялся этому громче всех. Четвертый год прошел подобно второму — в ожидании еще одного сына. Пятый год вернул Киру в Вестерос, где и началась ее пляска с драконами и смертью.