Беглянка
24 ноября 2023 г., 11:50
Кира возвращается в Вестерос спустя четыре года со дня своей свадьбы, крепко держа сыновей за руки и вдыхая солёный запах родного дома. Ее мать склоняется над маленькими мальчиками и нежно прижимает их к себе, а после она берет лицо девушки в ладони и долго смотрит. Кире кажется, что мать пытается найти в ней того ребенка, которым она покинула родной дом, но, видно, этого не происходит, потому Рейнис Таргариен лишь многозначительно улыбается. В Кире на мгновение закипает ярость, не она выбирала этот брак и эту жизнь, и родители не смеют ее осуждать за то, кем она стала за годы в Лисе.
— От тебя пахнет жасмином, — замечает ее мать.
— А от тебя домом, — шепчет Кира и зарывается лицом в седые волосы матери.
Ее пребывание на Дрифтмарке длится недолго, ее мужу быстро наскучили остров и скупой на веселье двор ее отца. Да и Кире хотелось скорее встретиться с отцом и представить ему своих детей. Королевская Гавань не изменилась с тех пор, как Кира в последний раз ее видела. Однако принимали ее менее почётно, чем когда ее брат брал в жены наследницу железного трона. Девушка спрыгивает с дракона в логове и спешит в Красный замок в надежде застать отца прежде, чем тот погрузится в заботы благе их дома. Королевский дворец встречает ее более, чем просто холодно, никто не спешит приветствовать Киру, кроме ее кузенов, которые служили при ее отце. Она быстро понимает, что здесь ей лучше не задерживаться. Уж очень много людей, которые предпочли бы отправить ее к сестре и брату. Собственно их призраки и гнали Киру с Дрифтмарка.
Она распахивает двери в покои отца и вихрем врывается в помещение. Ее отец стоит возле окна и смотрит на столицу, его глаза на мгновение не могут скрыть все те эмоции, которые он испытывает при виде дочери. Хотя Кира и отмечает, что ему требуется несколько секунд, чтобы снова напустить на себя равнодушный вид. Ему бы это удалось, не прижимай бы он к себе Киру так и сильно и не целуя ее куда-то в пряди серебряных волос. Девушка крепче сжимает жилет отца в попытке приблизиться к нему еще больше. Было время, когда она боялась повторить судьбу сестры и умереть на чужом берегу, так и не увидев родителей. Теперь она не могла отпустить отца.
— Боги не могли создать что-то более совершенное, чем моя дочь, — говорит ей лорд Корлис, когда проводит ладонью по ее щеке. — Самая красивая женщина, которую только видело это королевство.
Щеки Киры вспыхнули, хотя она и не стала отрицать слов отца. К двадцати годам Кира Веларион была самым прекрасным цветком, который только мог вырасти в оранжерее Дрифтмарка. Время убрало с ее лица нежные и мягкие черты, присущие ее сестре Лейне. В юном возрасте Кира была зеркальным отражением сестры, теперь ее лицо будто было выточено изо льда. Острые скулы и подбородок, лицо воительницы, не кокетки. Может, нежность ушла из ее лица вместе с разбитыми мечтами и надеждами? Кира вторит движению отца и проводит ладонью по его щеке, замечая небольшой шрам на уровне брови — результат очередного путешествия.
— Я рада быть дома, — говорит Кира, имея в виду Вестерос. Она никогда не называла Эссос домом, он пах маслами и благовониями, Вестерос пропах кровью и желчью. В Эсоссе все говорили прямо и открыто, обнажали тела и души, в Вестеросе посильнее закутывали себя в одежды из секретности и лжи. Кира предпочитала второе.
— Я рад, что ты дома, — он снова крепко ее обнимает. — Твои сыновья уже прибыли в столицу?
— Еще нет, они вместе с отцом проделывают этот путь морем.
Кира стоит во внутреннем дворе, ожидая появления своего мужа. Она держит под руку отца и ведет бессмысленную беседу. В голове множество мыслей, Кира с интересом рассматривает придворных дам, ее мужу точно придется по вкусу это место. Девушка тяжело вздыхает. Она видит, с каким осуждением на нее смотрят приближенные ко двору — ее слишком открытое платье вызывает шепотки и недовольства. Впрочем, как верно заметил ее муж, почему ее должно интересовать мнение тех, кто не интересует ее. Кира сразу обнаруживает присутствие мужа, его громкий смех и иностранный язык эхом разносятся по внутреннему двору. Он шутливо приветствует ее кузенов, Корлис Веларион не приближается к зятю, все так же держа руку дочери в своей.
Лисандро Рогаре источает уверенность и роскошь — Кира не любила в нем оба качества. Он щедрый и добрый, его улыбка почти всегда искренняя, он с уважением относится к своим людям, Лисандро никогда не был жесток с рабами и никогда не позволял это делать господам под своей властью. Он любит своих детей, и в глубине души Кира прекрасно знает, что ее он тоже любит. Но для него непонятно и чужеродно такое понятие, как супружеская верность. Он клялся ей в любви, одаривал драгоценностями, а после шел к очередной даме, но никогда не позволял им больше, чем одна ночь. Вот и сейчас ее муж целует руку дочери лорда Тарта, взглядом забирается ей под платье и дарит самую сладкую улыбку из всех. Он говорит на лисинийском варианте валирийского, девушка кокетливо улыбается, не понимая языка. О, проблемой отсутствие диалога не станет.
— Я поговорю с ним, — бросает ее отец и идет в сторону мужа дочери.
И все было бы, как всегда, но они не были в Лисе, тут сплетники уже подготовились к своему очередному выходу. Кира нервно перебирает рукав чёрного платья, Лисандро должен подойти к ней и поприветствовать, а не изучать отсутствующую грудь девицы Тарт. Она видит ухмылку на лице одной из служанок, вторая подходит к ней и что-то шепчет на ухо, а после обе посмеиваются, не видя, как Кира пристально за ними наблюдает. Девушка переводит взгляд на спарринг между принцем и королевским гвардейцем и фальшиво смеётся. Слишком громко, привлекая к себе внимание окружающих. Она улыбается и хлопает в ладоши, не забыв посмотреть в сторону мужа, который, кажется, впервые заметил ее присутствие. Кира отводит взгляд с Лисандро и наблюдает за боем, не переставая восхищённо подносить руки к лицу и смеяться.
— Мне плевать на турниры, — заявляет принц Эймонд, явно обращаясь к ней. Он пробегает взглядом по ее телу, и Кира не без удовольствия замечает, что он не сводит с нее глаз. Она спешно осматривается, кажется, до этого принц говорил с сиром Кристоном.
— Жаль, что вы так относитесь к турнирам, мой принц, у меня есть лента, но нет чемпиона, — кокетливо бросает она, хищно улыбается и как бы невзначай заглядывает ему прямо в глаза, а после резко отводит взгляд.
— Если вы предложите мне эту честь, то я готов выступить на турнире хоть сейчас, леди Кира, — кричит он ей в след.
— Не люблю турниры, не считаю привлекательным смотреть на то, как мужчины летят лицом в грязь, — кривя нос, произносит Кира. — Сражения кипятят кровь и заставляют некоторых думать о том, что война хорошая штука. Хотя таковой она не является даже на словах.
— Похоже вы плохо учили историю, Эйгон Завоеватель бы с вами поспорил, — смеётся принц. — Я мог бы рассказать вам больше о его войнах, преподать пару уроков.
Кира видит, как ее муж спешно идет в ее сторону. Она еще более заливисто смеётся, а потом бросает взгляд на принца: — Скорее это я могу вас чему-то научить, мой принц.
Последняя ее фраза долетает до ушей мужа, и он недовольно хмурится, потому что не понимает их слов. Лисандро сгребает ее в объятья, довольно крепко прижимая жену к себе и слишком вольно целуя ее в шею. Кире неловко от подобного поведения, но она вторит его громкому смеху и вызывающему поведению.
***
Едва наступает ночь, как Кира покидает замок и направляется к скалам, усаживаясь на траву и прячась от сильного ветра в толстых полах отцовского плаща. Она желает, что море забрало ее к себе, как несколькими годами ранее сделало с ее братом и сестрой. Вот только в крови Киры было столько же от дракона, как в крови ее матери. Впервые Кира позволяет себе плакать, такая роскошь выпадает ей редко. Она возвращается в крепость, когда солнце окрашивает небо в оранжевый оттенок. Она устала и ей хочется быстрее оказаться в постели. Утренние коридоры замка еще пусты, слуги только начали свои приготовления к пробуждению господ. Кира замедляет шаг в стороне королевских спален, когда видит сира Кристона Коля, выходящего из покоев королевы. Девушка усмехается своим мыслям. Сильные руки хватают ее и прижимают к стене. Эйгон обдает ее запахом вина и чего-то приторно сладкого, когда его руки плотно прижимают Киру к каменным стенам. Он усмехается и пошло смотрит на нее, хотя на девушке и огромный плащ, она чувствует себя голой под этим похабным взглядом. — Вы что-то хотели, мой принц? — спрашивает Кира, надувая губы и опуская взгляд. — Поприветствовать кузину, как полагается нашей семье, — он проводит рукой по полам плаща Киры, будто пытаясь его распахнуть. Девушка притворно взвизгивает и улыбается. — Так приятно с вашей стороны, — она опускается к его лицу и говорит это прямо в его ухо. — Не хотелось бы, чтобы кто-то нас услышал. — Где вы были? — спрашивает ее Эйгон. — Я приходил проведать вас вечером, но ваши покои были пусты. — Я гуляла, — просто говорит Кира. — Я не смог вас найти. — Это такой большой замок, мой принц, — Кира хмурит брови, а после сладко улыбается. — Пока обойдешь весь, наступит рассвет. — Если бы вы начали с моих покоев, то рассвет застал бы вас в них же. Кира заливисто смеется. Эйгон кладет свою руку на ее талию, прижимая Киру к себе. На секунду ей кажется, что позлить мужа принцем было бы отличным решением, но здравый смысл берет верх, и Кира пытается убрать руку Эйгона. — Мне пора в свои покои, мой принц, — говорит она. — Я вас провожу, — уверенно заявляет Эйгон, касаясь губами ее скулы. Он проводит носом по ее щеке, вдыхая ее запах. — Удивительно хороша. Принц нагло хватает Киру и прижимает к себе в каком-то смазливом варианте поцелуя. Девушка улыбается сквозь него, когда до крови кусает кончик его языка. — Что ты творишь? — кричит Эйгон и отстраняется. — Преподаю избалованному принцу урок вежливости при обращении с дамой, — отвечает ему Кира, вырывая свои руки из его хватки. — И на будущее. Прежде чем что-то брать, убедись, что это что-то принадлежит тебе. Кира видит, как ярость расползается по его коже, словно сыпь. Он скалится, но Кире все равно на его злость. — Будь ты чуть умнее, то знала бы, что зарабатывать врагов среди тех, у кого есть власть, не очень хорошая затея, — говорит ей Эйгон, вытирая кровь с лица. — Никто и не говорил, что я умная. Кира усмехается и быстрым шагом удаляется, оставляя принца позади себя. Эти властные мужчины без реальной власти. Вся его уверенность упиралась в отца-короля и деда-десницу. Скоро пройдут времена, когда мужчины строили и кроили этот мир под себя. Когда Рейнира станет королевой, Вестеросу придется узнать, что наличие члена не делает тебя правителем, а женский удел не только постель роженицы или супруги. День Кира Веларион проводит, гуляя с сыновьями по садам королевского замка. Ее сын впервые берет в руки меч под опекающим взглядом лорда-командующего Королевской гвардией. Кире нравится быть снова в Вестеросе, нравится быть дома в окружении людей, к которым она привыкла. Девушка сжимает кулаки, когда ее старший мальчик падает во время тренировочного боя с сыном какого-то лорда, но Лисандро сжимает ее руку, говоря, что мальчику необходимо быть сильным, и Кира соглашается. Ее муж подхватывает Лисаро на руки, когда тот сам встает после очередного падения, и кружит в воздухе. Заливистый смех мужа и сына напоминает Кире о том, что теперь часть ее сердца навсегда оставлена в душном Лисе. Она читает мальчикам на ночь, когда уводит их из детской, в которой они играли с детьми Хелейны. Рассказ об Эйгоне Таргариене был любой сказкой ее сыновей. Кира улыбается, когда видит, как ее младший сын удивленно вскидывает брови, слушая о завоевании Вестероса. В этих мальчиках была его кровь — кровь Завоевателя, она бежала горячей рекой по венам и самой Киры. — Мы все от драконьей крови, — шепчет она, целуя в щеку Лото. — Вас ждет большое будущее. — Мы будем летать на драконах, как ты? — спрашивает ее Лисаро. Кира хмурится. — Нет, — мягко отвечает она. — Вы будете повелевать морями, как ваши отец и дед. Кира уверенно идет в сторону своей спальни, когда слышит за спиной шаги, тогда она ядовито улыбается. Она почти уверена, что Эйгон не понял ее отказа — она была слишком зла, чтобы высказывать свое неудовольствие от прикосновения его рук снова. Когда шаги становятся ближе, Кира использует лучшее средство, которому ее научил Лис, — издает притворный визг, когда мужские руки прижимают ее к себе в одном из тёмных углов Красного замка. — Принц Эймонд, — говорит она, стараясь скрыть удивление в своем голосе. Она говорит чуть выше обычно, но быстро приводит чувства в порядок. Кира смотрит в его глаза и не видит ничего, кроме желания, застилающего глаза принца. Он хочет ее. Кира боится его. — Леди Кира, — его губы дергаются в извращенной улыбке, а взгляд скользит по тонкой ткани ее почти ничего не скрывающего платья. Кира улыбается, когда видит, как его взгляд останавливается на ее груди. Холодно, и она слишком открыта для него. Кира не без удовольствия наблюдает, как он тяжело дышит и сглатывает, когда смотрит на нее, его руки превращаются в кандалы на ее запястьях, он поднимает ее руки над головой. На ее лице расцветает улыбка, которая полностью повторяет его выражение лица. Он ее пленник, она — его палач. — Разве ты не должен быть в постели, мой принц? — спрашивает она, выдыхая слова ему в лицо. Игра — лучшее, чему научили Киру за годы жизни на другом конце света. Она смотрит ему в глаза и готова поклясться, что он едва сдерживается, чтобы не взять ее прямо у этой стены. Ее пьянит та власть, которой она обладает над этим жестоким и скрытным человеком. Он был силен, крепок и опасен. Дыхание Киры становится чаще, когда его холодные руки сильнее сжимают ее ладони. Мальчишка-подросток, который наверняка еще толком не познал женщин, пленен ее красотой. Кире стало смешно, и она громко смеется, прижимаясь своей грудью к его, от чего ее соски болезненно сладко трутся об его жилет. — Ты бы хотела, чтобы я был в постели? — он сильнее прижимается к ее телу. — Мне кажется, что ужин едва ли смог удовлетворить мой аппетит. — Я не жареный ягнёнок, Эймонд, — они оба улыбаются от ее слов. — Едва ли я способна удовлетворить твой аппетит. Желание расцветает где-то глубоко внутри тела Киры, но она быстро откидывает мысли об этом мальчишке. Он был огнем и драконом во плоти, а Кира не была так глупа, чтобы сгореть в этом адском пламени. Его глаз встречается с ее, и они оба улыбаются, Кира прерывает молчание: — Думаю, мы оба знаем, чего ты на самом деле хочешь. Кира тянется к нему с поцелуем, грубо кусая его за губу. Его язык проникает в ее рот, когда его руки отпускают из плена ее запястья и очерчивают пленительные изгибы ее тела. Он задерживается на ее бёдрах, крепче сжимает талию, принц рычит ей в губы, что вырывает из ее груди очередной смешок, Кира смеется, а желание Эймонда больше не скрывалось за быстрыми взглядами. Все фальшь. Знакомо и так осточертело. Его зубы зло впились ей в губу в попытке заставить ее перестать смеяться. Он прокусывает ее нижнюю губу, но Кира почти не чувствует боли, вкус ее крови наполняет поцелуй, и она улыбается. Он первым разрывает поцелуй и прижимает руки к ее щекам. Глаза Киры находят его лицо, и она тянется к его скуле, очерчивая острые черты, потом касается шрама, запечатленного на его лице Люцерисом Веларионом. Игривое настроение вмиг покидает ее, когда она понимает, что первая кровь уже пролилась. Теперь зеленым предстояло нанести ответный удар. Кира убирает руку с его лица, в ее глазах играет страх. — Кира, — выдыхает он ее имя, и ее сердце начинает биться чаще — от страха или желания. Она опасливо смотрит на него, когда видит страсть, явно застилающую разум. Кира улыбается, когда понимает, что поставила этого опасного человека на колени, теперь его гордость рассыпалась прахом у ее ног. Одно ее слово, и он превознесет ее подобно королеве, расскажет то, что захочет, сделает то, что ей нужно. — Кира. Где-то в глубине сознания девушки всплывает образ отца, который торжествующе улыбается. Страсть уходит из ее тела, она не упадет так низко. — Не сегодня, — шепчет ему Кира, когда восстанавливает дыхание после сумасшедших ударов сердца. Она ускоряет свой шаг, считая удары каблуков о каменную плитку, чтобы восстановить мысли. Эймонд идет за ней, Кира машет ему рукой и почти бежит от него. От себя. — Кира, пожалуйста, не убегай, — молит о пощаде Эймонд. — Драконам не свойственно терпение, — обращаясь к нему, произносит Кира. — Но мне придётся преподать тебе этот урок. Она бежит в свою комнату и с силой захлопывает дверь в спальню. Ее сердце отплясывает в груди, а дыхание сбито. Кира трогает руками свои щеки и чувствует, как они горят. Она до боли сжимает кулаки, ногти впиваются в нежную кожу ее ладоней. Девушка подходит к зеркалу и вынимает заколки из сбитой прически, на ее подбородке подтеки крови, а губа опухла. На руках и шее блистают красные пятна, которые к утру грозят превратиться в синяки. Кира обречённо вздыхает. Кира еще не знала, что в этот момент ловушка для нее окончательно захлопнулась. Она расписалась на своем надгробии. Кира Веларион была труслива от рождения, но в ней горел огонь дракона, где-то глубоко в душе. Почему-то когда рядом с ней оказался Эймонд Таргариен, этот маленький уголек разгорелся с небывалой силой. Кира буквально чувствовала горящую боль в груди. Ей хочется кричать. Она не открывает своего рта. Рта, которого касался тот, кто не должен был этого делать. Ей не было стыдно перед мужем, ей было обидно за себя. Она была драконом, но ей дали банкира с другого конца света, вместо того чтобы предложить кого-то, созданного в пламени. Кира задается вопросом, не приговорят ли ее за желание быть с принцем к аду? Сердце колотится в груди, а в горле пересохло. Вдруг сердце Киры становится спокойным. Дыхание приходит в норму. Она начинает заливисто смеяться. Утром она пишет мужу короткую записку, садится на Среброкрылую и летит подальше от фиолетовых глаз. Следующий год она мало смеется, много летает на драконе и часто поворачивает его обратно в полете в Вестерос.***
Кира видит, как он ищет ее глазами в тронном зале, когда она снова появляется в Красном замке спустя год. Ей становится интересно, как долго он будет считать ее тенью его больной фантазии или очередным призраком замка. Она старается не попадаться ему на глаза, обходит общие залы и надеется протрезветь от того наваждения, которое появилось в темных коридорах год назад. Но Кира видит его в толпе каждый чертов день и хочет говорить с ним, трогать его. Каждый чертов день. Она смеется от такой иронии судьбы. Кира не влюблена в него. Но Кира хочет его не меньше, чем он, сгораемый к ней страстью. Он ее тоже не любит, как бы себя не убеждал. Лучше бы она ненавидела его, лучше бы он ее ненавидел. Лучше бы они оба жаждали уничтожить друг друга. Потому что, видят Семеро, это у них получилось бы куда лучше, чем сгорать от желания. Тем же вечером в ее комнату приходит отец, он не стучит, а просто распахивает двери спальни. Кира читает рассказы о подвигах рыцарях своим сыновьям. Лисаро почти уснул под монотонный голос матери, младший же продолжал играться с ее волосами. Отец посмотрел на Киру слишком виновато, чтобы она поняла, что разговор будет не из приятных. — Милая, ты могла бы отправить детей в их комнаты? — говорит ей отец, он подходит к Кире и гладит ее старшего сына по серебристым волосам, тем самым пробуждает мальчика ото сна. — Дианна, отведите мальчиков в детскую, — сухо говорит Кира и отдаёт девушке младшего мальчика. Она целует их обоих. — Я еще зайду к вам. Краем глаза видит, как нянька выводит ее сыновей из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Отец Киры подходит к столу, берет в руки графин с вином и наполняет бокал. Он передаёт его дочери. Кира машет головой — она не особо любила туман в голове от вина. Впервые девушка видит своего отца слегка смущенным, но тот быстро возвращает себе привычный строгий образ. — Ты что-то хотел? — спрашивает Кира, устав от его молчания. Она подходит к отцу ближе и опускается на кресло рядом с ним. — Я хотел поговорить с тобой о молодых принцах, милая, — он будто растягивает каждое слово, пробуя его на вкус. Кажется ему это приходится не по вкусу, потому что Корлис Веларион ненадолго замолкает. — Какими ты находишь сыновей короля? — Чрезмерно наглыми и дурно воспитанными, — быстро произносит Кира. — Но, думаю, это свойственные всем принцам черты. — Меня больше интересует вопрос о том, находишь ли ты их привлекательными мужчинами? — Семеро, к чему это вопрос? Если ты хотел осудить меня за прошлую выходку во внутреннем дворе и его косые взгляды, то, поверь, я больше не буду так свободно говорить с Эймондом. Кстати сказать, что он меня немного пугает, — Кира хмурит брови. — Так значит, Эйгон тебе нравится больше? — допытывает ее отец. — Мне показалось, что ты говорила с ним весьма открыто. — Нет, я этого не имела в виду. Кажется, не только ты так подумал. Эймонд не сводит с меня глаз с момента моего приезда, Эйгон едва не зажал в коридорах замка год назад. Я им не интересна, просто очередная красивая и недоступная девушка в их окружении. — Мне показалось иначе, — Корлис допивает вино и ставит бокал на стол. Он берет Киру за руки и смотрит ей в глаза. — Ты не хуже меня видишь пропасть между Рейнирой и ее братьями. Только боги спасут эту страну, когда Визерис умрёт и наследники вцепятся друг другу в глотки. — И нас это касаться не будет, — твердо отвечает Кира. — Будет, твой племянник будет следующим королем Вестероса после своей матери. — Все равно не понимаю этого разговора, — Кире надоели эти хождения вокруг да около. — Думаю, нашей семье не помешало бы иметь кого-то в лагере врага, кто сможет неосознанно делиться их планами и ценной информацией, — говорит Корлис. — Было бы неплохо поближе пообщаться с мальчиками Таргариенами. — Ты хочешь определить меня в постель к одному из них? — с каменным лицом произносит Кира, выдирая свои ладони из рук отца. — Я слишком дорогая шлюха, чтобы прийтись им по карману. — Я не прошу тебя спать с кем-то из них, ты прекрасно знаешь, какое влияние имеют на мужчин твоя улыбка и блеск в глазах. Достаточно посмеяться, улыбнуться, а они расскажут тебе все, что ты хочешь знать, — ее отец обреченно вскидывает руки, понимая, что его слова вряд ли убедили Киру. — Что именно ты хочешь знать? — Кто-то из моих капитанов рассказывает лишнее деснице короля. — О чем ты? — не понимает Кира. — Вчера на заседании Малого совета Отто Хайтауэр доложил королю о кампании, которую я готовил вместе с твоим мужем в Вольных городах. Мы обсудили с Лисандро, договорились о моих солдатах и его кораблях. Прибыльное дело, которое принесло бы нашему дому дополнительные источники дохода и рынки сбыта. Но Отто предложил использовать корабли и команду для защиты Щитовых островов от набегов пиратов и Грейджоев, — продолжает ее отец. — Лорды Простора обеспокоены. Леди Тирелл говорит, что видела своими глазами, как разоряли близлежащие к Хайгардену земли, — Кира закатывает глаза. — Хорошее, однако, у старухи зрение, она последний год пределов столицы не покидала. Небывалая осведомленность. — Она говорила с тобой? — Да, приглашала в свой кружок по интересам, ее внучка активно интересовалась, не прокачу ли я ее на своем драконе, — Кира пренебрежительно кривит губы, будто попробовала что-то кислое. — Ты знал, что принца Дейрона отправят на воспитание в Старомест? Я слышала, что Тиреллы отправили туда же около пяти девиц более или менее подходящих ему по возрасту. — Король по совету десницы решил отправить мои корабли на защиту Щитовых островов, а вот корабли лорда Амброза теперь отправятся с миссией в Волантис, — ее отец сжимает кулаки. — Я потеряю целое состояние на этом. — Ты хочешь, чтобы я нашла предателя в твоих рядах. Едва ли кто-то из принцев об этом знает. — Тогда бы Эймонд не так часто захаживал в порт, его видят там каждый божий день, — ее отец вскидывает руки. — Думаю, прогулка с ним по порту не будет тебе в тягость. — Выберусь подышать соленым воздухом, раз ты того желаешь, — бегло отвечает Кира и закатывает глаза. Она опасалась среднего сына короля. Кира видела, как разгорался в нем огонь желания, который девушка разожгла в нем. Не был ли он достаточно неопытен для подобных игр? Ее отец встает с кресла и идет к выходу из покоев девушки. На мгновение он останавливается. — Кира, — нежно произносит он. — Папа? — с не меньшей нежностью она смотрит на него. — Твой муж не достоин тебя, — глухо говорит он. — Никто не достоин. Он закрывает за собой дверь.***
Разговор с отцом заставляет Киру сжать кулаки и искать компании своего дракона. Она проводит в небе несколько часов, прежде чем спуститься на землю возле Драконьего логова. Кира зла на отца, зла на себя, но больше всего ее раздражает ее муж, который обзавёлся ещё одним ребенком в своем путешествии. Девушка так погружена в свои мысли, что когда мужские руки хватают ее сзади, она не на шутку пугается. — Отпусти меня, — рычит Кира, не сразу понимая, чьи руки так крепко сжимают ее талию. Ее дракон готов к команде, и девушка немного успокаивается, когда понимает, что рядом с Среброкрылой она в безопасности. — Перестань бороться со мной, Кира. И хватит уже бежать, — голос Эймонда на мгновение приводит ее раздражение. Не стоило ей его целовать тогда в коридорах замка. Никто не научил этого избалованного мальчика хорошим манерам. Она видит отчаяние в его глазах и чувствует, что он на пределе возможного. — Ты ненавидишь меня, — взвывает Эймонд и хватается за голову. — Ты проклятие на мою голову, Кира. Кира отчаянно качает головой. Это он проклятие на ее голову и грех на ее душу. Ей не нравится его испытывать. Ей нравится с ним играть. — Ты хочешь моей смерти, — кричит на нее он, переходят от гнева к просьбам, от ненависти к мольбе за несколько секунд. — Неужели ты так сильно хочешь меня? — она смотрит на него своими синими глазами, и взгляд ее серьёзен. Сердце Киры начинает биться быстрее от осознания того, какую ошибку она допустила. До этого момента она правда считала, что принц понимает ее игру. Но его полные отчаяния и страсти глаза говорили Кире, что он на грани. В секунду она снова надевает на себя маску игривой глупышки. — Ты хочешь отвести меня в свою постель, мой принц? Ее язык движется вниз по его шее, оставляя поцелуи и нанося невидимые глазу ожоги на теле и душе. Его пальцы доходят до выреза ее рубашки, теребя шнурки и распуская их достаточно, чтобы обнажить верхнюю часть ее груди. Ее руки исследуют его тело, поглаживая бедро, после этого Кира накрывает ладонью его пах, продолжая проводить рукой в такт. — А что ты можешь мне предложить? Они сливаются в поцелуе, подобном тому, что когда-то уже разделяли. Кира не без удовольствия замечает, как сильно он жаждет ее заполучить. — Возьми все, — умоляет он, кусая ее за шею, оставляя следы. — Забирай мой меч, забирай мою душу, хочешь — вырежи сердце, хочешь — забирай жизнь. Они оба ослеплены собственной похотью, принц протягивают руку в вырез ее рубашки и находит грудь, он слышит ее стон, когда его пальцы слегка сжимаются вокруг ее соска. Одной рукой Кира притягивает его к себе еще ближе, держа за шею, другой не прекращает движения в области его паха. — Эймонд, — кричит она. — Я дам тебе все, о чем ты только можешь мечтать, — говорит Эймонд, оставляя поцелуй на ее лбу. Он резко хватает ее руку и прижимает к своему сердцу. Кира вздрагивает от страха. — Это сердце всегда принадлежало тебе, мое самое большое в жизни мучение. — Но как? — спрашивает Кира, ее лицо исказилось. — Как можно желать то, что причиняет тебе боль? Как можно называть страсть и похоть любовью? Не любовь руководит тобой, и жестоко называть это любовью. Он смотрит на нее с обожанием и ненавистью одновременно: — Разве я делал что-то жестокое по отношению к тебе, Кира? Ты играешь с людьми, потому что хорошо знаешь, как действует на них твоя улыбка. Пустота в твоем сердце — вот главная жестокость. — Ты ни черта не знаешь о моем сердце, — шипит Кира, ее глаза пылают. Она отталкивает его от себя и идет к выходу. Он ведь не знает, что за ее улыбками и шутками не стоит ничего большего, чем желание угодить отцу. — Если бы я был не прав, то ты бы не бегала от меня каждый раз, когда что-то идет иначе, чем ты того хочешь, — кричит он ей в след. Кира смотрит на него с сожалением во взгляде и шепчет: — Я не бегу, я лишь спасаю самодовольного мальчишку. В моем сердце Дрифтмарк, никогда не признаю ничего иного. А что руководит твоими порывами, во что верит сын короля? Какие слова шепчет перед сном и в порыве удовольствия? Он смотрит на нее фиолетовым глазом, когда произносит девиз своего дома: — Пламя и кровь. И они опустятся на каждого, кто смеет думать, что он вправе играть и дразнить дракона. И к черту последствия, если ты будешь продолжать свою жестокую игру. — У меня нет времени на игры, — шепчет Кира. — Хорошо, потому что я не играю, Кира Веларион.***
Кира Веларион приходит в тронный зал в тот же вечер, она сама распахивает перед собой двери и идет с высоко поднятой головой, будто несет на себе корону. Ее серебристые волосы распущены, она не позволила служанкам собрать их, Кира сама пропускает зубья расчески сквозь непослушные водопады кудрей и надевает на себя обруч с морским коньком, когда-то надетый ее матерью на свою свадьбу. Кира больше не носит белые ткани, ее тело оплетает узкое черное, под стать окружению, платье, на котором видны узоры в форме драконьей чешуи. Вырез практически наполовину обнажает ее грудь, но годы в Лисе научили девушку не смущаться обнажённой кожи. Она сразу видит своего отца в другой стороне зала, он улыбается Кире и приглашает присоединиться к нему, подзывая ее рукой, но девушка не принимает его приглашения. Глаза Киры видят блестящие золотые волосы лорда Ланнистера, и девушка медленно приближается к нему, не разрывая взгляда. — Леди Кира, — приветствует Киру Тиланд Ланнистер, провожая ее на место возле себя. Он даже не смотрит в ее глаза, он полностью поглощён видом ее груди. Кира как бы невзначай касается его ладони, а после одергивает ее, притворно смущаясь. — Добро пожаловать в столицу. — Я готова вернуться в столицу, если меня и дальше будут так тепло приветствовать, — улыбается Кира и наклоняется ближе к лорду. — Слышала, что теперь вы и ваш брат будут тут не просто гостями, а полноценными жителями. Тиланд демонстративно закатывает глаза: — Столица. И все этим сказано. Нельзя и подумать о чем-то, как сразу расходятся слухи. Кира играет прядью волос и лучезарно улыбается: — Как точно замечено. Я бы не сказала этого лучше. — Достаточно того, что вы украшаете этот зал, миледи. Я буквально слепну от красоты и сгораю от восхищения, — он хищно улыбается, а Кира приторно сладко смотрит на него, не забывая отводить глаза. — Надеюсь, вы найдете возможность навестить меня в Утесе, я бы показал вам лазурные заливы, в которых научил бы вас плавать. — Боюсь, что путешествие дальше столицы в мои планы пока не входит, — Кира бегло пробегается взглядом по залу и недовольно хмурит брови. — Тут так скучно. И я не вижу вашего брата. — Он занят, после назначения у него появилось много дел, — в отличие от Киры Тиланд забывает вовремя отводить свой взгляд. — Назначения? — Кира притворно улыбается. — Только не говорите, что он решил вступить в Королевскую гвардию. Этот удар я не приму. Кира заливисто смеется. — Милая Кира, не буду вас расстраивать, — шепчет ей на ухо лорд. — Теперь мой брат мастер над монетой при его величестве. — А как же старик Бисбери? — В почетной отставке, — отвечает ей Ланнистер, как бы случайно касаясь губами ее уха. — Вы прекрасно выглядите, миледи. — Леди Кира, не осчастливите ли вы меня танцем? — кто-то уверенно протягивает ей руку, и Кира хватается за нее в надежде уйти от уже ненужного разговора. — Простите меня, сир Тиланд, — только и бросает Кира. Она чувствует на себе горящие глаза и понимает, кого так крепко держит за руку. Глаза Эймонда горят ревностью, и Кира непроизвольно опускает свой взгляд к каменному полу, чтобы случайно не выдать ему своего страха. Он выводит ее в центр зала, и они оба молчат, будто не в силах начать этот долгий разговор. Кире не хочется говорить с ним, но она видит, как он пытается начать с ним диалог. Их танец — это разговор без слов, состоящий из взглядов и случайных прикосновений. — Этой ночью я приду в твою спальню, — это не звучит как вопрос, Эймонд просто заявляет на нее свои права, и Кира не находит, что ответить. — Не запирай дверь, иначе весь замок услышит, как ее снимают с петель. Они отходят друг от друга, на мгновение оказываясь в объятиях других партнёров. Кира смотрит на него и задается вопросом, сожжет ли он эту крепость до тла, если она не согласится. Эймонд Таргариен в этот момент выглядит опаснее, чем когда-либо она его видела. В чем он вообще ей давал выбор? Она слишком долго играла с ним, слишком долго играла с драконом внутри него. Огонь — это не то, с чем следует играть: дракон ты или нет. Кира смотрит куда угодно только не в его глаза. Кажется, принц еще больше звереет, когда понимает, что она не обращает на него внимания, потому что его хватка на ее талии усиливается. Он прижимает ее к себе с такой силой, что чувствует, как стучит сердце в его груди. — Никогда не смей так больше делать, — шипит Кира и отстранят его от себя, он снова начинает ее пугать, но куда больше Киру пугает тянущая боль внизу живота, которая усиливается от каждого взгляда и прикосновения избалованного принца. Щеки девушки краснеют, когда она вспоминает выражение опустошения на его лице. Эймонд выглядел так, будто она залезла ему в грудь и вырвала сердце. Но правда была в том, что он преподнес ей его. — Если ты не собираешься сделать это силой, то не жди, что я покорно пущу тебя в свою спальню. Кира хотела его. Кира сгорала от страсти рядом с ним. Но она не любила его. — Мне не нужно заставлять женщину быть в моей постели, Кира, особенно, когда речь заходит о тебе, — усмехается Эймонд, и руки девушки подрагивают в его ладонях. Страсть медленно заволакивает ей глаза. Она становится подобной ему. Смена партнеров в танце заставляет их ненадолго прервать свой диалог. Она не хотела пересекать узкое море ради той жизни, которую вела эти годы. Жизни, полной роскоши и веселья, но пустой, как все разговоры. — Вас трудно застать, миледи, — говорит ей мужчина, выводя из рассуждений. Кира вздрагивает, потому что не была готова к чьему-либо обществу. — Но я здесь, милорд, — просто отвечает Кира. — Вы все же смогли меня поприветствовать. — Это так, — говорит ее собеседник, добродушно улыбаясь. Кира не знает его имени. — Мы встречаемся не впервые, милая Кира, так приятно снова увидеть старого друга. Щеки Киры горят от взгляда Эймонда полного ревности, на мгновение она боится того, что он сожжёт это место, прояви она любезность с незнакомцем чуть дольше. Она улыбается мужчине и плавно возвращается в центр зала, где принц тут же хватает ее за руку. — Конечно, вам не нужно никого заставлять, вам достаточно не оставить девушке выбора, — говорит Кира, когда они снова становятся в пару. — Да вы благородный человек, Эймонд Таргариен, самый благородный, что я встречала. Она смотрит в его глаза с неприкрытым вызовом, надеясь выжечь самоуверенность вместе с воздухом из его легких. Он же смотрит на нее с удовольствием, будто она — редчайшая в мире драгоценность. Вот только Кира — женщина, созданная из обмана. — На звание честного человека я никогда и не претендовал, а вот на тебя свои претензии я высказываю, — он хватает ее за руку, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты была моей женой. Смех наполняет Киру, и она громко смеется, привлекая к себе внимание людей. Эймонд зло сжимает ее руку, пытаясь прекратить ее истерический смех. Она сжимает губы и бросает на него последний взгляд. На сегодня их танец был окончен. Танец драконов только начинался. Больше она ни с кем не танцевала и скорее покинула зал. Касаться его, быть с ним — величайшая агония. Эймонд Таргариен был клеткой. Кира Веларион хотела свободы. Каблуки ее туфель звонко цокают по каменному полу, когда Кира уверенно идет в сторону своей спальни. Ее дыхание сбито, а руки дрожат. И впервые не от страха, а от бесконтрольного желания оказаться рядом с принцем Таргариенов. Возможно, игра Киры и распалила в нем желание, но этот огонь разгорелся и в теле дочери лорда Велариона. Теперь они горели вместе. Кире как-то в мгновение стало тесно и душно в ее платье, она стягивает с себя тяжелую ткань, вытаскивает обруч из волос и смотрит в зеркало. Ее наряд не предполагал нательной сорочки, поэтому Кира смотрит в отражение на свое обнаженное тело, на ее плечах все еще видны его укусы, а бедра хранят синяки от прикосновений. Между бедер девушки становится слишком влажно, и она до боли кусает губу. Если уж она и пустит его в свою постель, то на своих условиях. Кира хватает халат с кресла и набрасывает его на себя, скрывая тело. Она не привлекает особого внимания, когда идет в сторону его покоев. Гости наслаждаются вечером, а охрана сосредоточена в большом зале. Его спальня заставляет девушку улыбнуться, на столе карты и какие-то книги, на кресле маленькая игрушка Джехейры, а в нос бьет его пьянящий запах. Кира подходит к сундуку и достает из него его рубашку, набрасывая ее вместо халата. Этот запах возбуждает ее не хуже его прикосновений. Ей интересно, как долго он будет ее искать. Кира напевает моряцкую песню, когда слышит, как Эймонд заходит в свою комнату. Она обреченно улыбается. Принц подходит к ней медленно, и вопреки ожиданиям, это не похоже на охоту хищника на добычу, нет, он осторожен и мягок. Она целует его куда-то в районе лопаток, и обнимает со спины, зарываясь лицом в его волосы. — Ведь ночь еще не закончилась, мой принц, — шепчет она. Кира гладит его живот своими ладонями, он возвышается над ней, но она больше не может бегать от него. — Некоторые принцы любят преследовать леди в темноте. Особенно, если леди этого хотят сами. — Твой образ преследует меня при свете дня, считаю это равным обменом, — шепчет он ей, гладя ее замерзшие руки. — Тебе ведь холодно. Принц тянет ее за руку в сторону кровати, когда Кира останавливает его: — Что уж теперь? Доигралась. Сама пойду, — руки Киры трясутся, она не хочет, чтобы он видел это или почувствовал. Он настигает ее в центре комнаты, прижимая к себе: — В этом мире не было человека, которого я желал бы больше. Его руки медленно поднялись, обхватив обе стороны ее лица, и он легко провел языком по складкам ее губ. Она слегка раздвинула их, и он скользнул внутрь. Эймонд начал целовать ее с такой силой, что Кира вздрогнула. Она отстранилась от него, опускаясь на колени перед этим опасным мужчиной. Кира улыбается, когда видит, как у него сжимаются кулаки, а на лице мелькает юношеский азарт. Ее пальцы ловко справляются с завязками его штанов. Она сжала пальцы вокруг его основания, чувствуя, как он наливается кровью от ее прикосновений. Кира хищно улыбнулась и взяла его кончик в рот. Эймонд не хотел показывать ей, как теряет контроль, стоит ей появиться в радиусе его зрения, но сейчас его тело предательски выдавало его. Он зашипел и схватился рукой за затылок Киры, задавая ей нужный темп. Его бедра дергались, а его рот выдавал что-то нечленораздельное. Девушка подняла глаза, наблюдая за его лицом, которое было искажено от удовольствия, но глаз при этом не отрывался от лица Киры. — Хватит, — сказал он, убирая свою руку от головы Киры. Она выпускает его изо рта и пальцем проводит по своим губам. Эймонд берет ее за плечи, подтягивая к себе и страстно целуя, Кира стонет в поцелуй, когда его пальцы касаются ее уже влажных складок. — Ты убьешь меня, Кира. Его руки замерли на ее теле, продолжая страстно целовать ее. Когда она отстранила свой рот от его задыхающегося дыхания, его губы проследили путь вниз по шее. Он расстегнул один из шнурков рубашки на Кире. — Да? — она не сразу понимает его вопроса. Лицо Киры выдает ее удивление, она смотрит на него в попытке понять его игру. — Я не мой брат, я не стану брать тебя, пока ты не скажешь, что хочешь этого. Кира улыбается: — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Эймонд потянулся к ней, его нетерпеливые руки легко подхватили ее и швырнули на кровать. Кира слегка подпрыгнула на мягком одеяле, едва восстановив равновесие, прежде чем Эймонд накрыл ее тело своим. Веларион начала проводить руками по каждой части его тела, до которой могла дотянуться, его кожа горела под ее ладонями. Она лежала обнаженная и извивалась под ним, дергая его за штаны. Он слегка приподнял бедра, позволяя им опуститься вниз. Она почувствовала, как его твердый член прижался между их телами. Ее ноги рефлекторно раздвинулись. Эймонд смотрел на нее словно зачарованный, будто боялся коснуться ее руками, потому что она может испариться. Кира улыбнулась, он мог сколько угодно пугать всех своим видом, но рядом с ней, в кровати, он выглядел растерянным мальчиком, который не знал, можно ли ее касаться. Кира первая тянется за поцелуем, нежно касаясь его груди. — Эймонд, — простонала она его имя, когда он наконец вошел. — Да, милая Кира? — он лукаво улыбнулся. — Пожалуйста, — она заскулила. — Тебе нужно двигаться. — Нет, томить тебя ожиданием так приятно. Драконам не свойственно терпение, милая Кира, но этот урок я тебе преподам. Она кусает его шею и царапает плечи от нетерпения, и когда ее бедра сами начинают двигаться, Эймонд злословит и начинает эту гонку. Их дыхание смешивалось. Несколько минут учащенного дыхания, сбитых стонов и рычания, когда они оба выдыхают удовольствие в лица друг другу. Эймонд вздохнул, выскользнув из нее и опустившись на колени, чтобы посмотреть на ее тело. — Ты выглядишь так красиво, когда принимаешь меня в себя, — шутливо бросает он, целуя колено Киры. Кира краснеет от того, как он смотрит на нее, такой постыдный в своем желании. — Прикоснись ко мне, — просит Кира, еще слишком чувствительная после прошлой разрядки. Эймонд ухмыляется и касается губами ее соска, его пальцы скользят по ее складкам. Она резко вдыхает, когда он целует ее в грудь. Принц предстает перед ней человеком, созданным из желания и ревности. Кира на мгновение задумывается, как она может вызывать в нем столько желания. — Тебе не следовало этого делать, — шепчет Кира, когда его рука ложится на ее талию, притягивая ее тело к себе. — Там, в тронном зале. — Боги, мне плевать, что каждый из подумает, пока ты лежишь рядом со мной и я имею возможность прикасаться к тебе, — он на мгновение замолкает. — Я хочу, чтобы они все знали о нас. — Ну конечно. Это же не тебе терпеть косые взгляды и осуждение, а потом ловить шепот за своей спиной. — Это всего лишь слухи. — Слухи всегда к чему-то приводят, — говорит она ему, когда он гладит ее бедро. — И мне придется терпеть их презрение до конца жизни. — Ты моя, и ты не счастлива со своим мужем, — он почти до боли впивается своими пальцами в ее талию. — Такой наивный мальчик, — шепчет Кира, прижимая ладонь к его лицу и рассматривая его. — Так сильно веришь в то, что можешь привязать меня к себе. Как плохо ты меня знаешь. — Знаю, Кира, — он с силой целует ее губы. — Знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, милая Кира. Ты дракон, такой же зверь, как и я. Кира вырывается из его рук и садится на кровати, ей не нравится то, что он считает, что имеет какую-то власть над ней. Он не знал ее, не знал ее сердца. Короткое мгновение, и Кира возвращается в его объятия. — Я хочу взять тебя в жены. Смех Киры оглушает в тишине комнаты. — Я дам тебе свое имя, свой титул, своего ребенка в твоем животе, — он опускает руку между ее ног и скользит пальцами внутрь Киры. — Соглашайся, Кира, у тебя будет все на свете. — Кроме свободы. Эймонд прижимает ее к своей груди, чувствуя, как ее сердце бьется рядом с его. Между ними не было ничего. Между ними стояла стена обманутых ожиданий. — Я думал, что любовь это что-то созданное глупцами для песен и плохих историй, — признается ей Эймонд. — А теперь я не знаю, как остановить свое желание быть с тобой. Ты преследуешь меня во снах, Кира, твой образ стоит у меня перед глазами при свете дня. Этот запах жасмина будто воскрешает тебя, когда ты уходишь. Я боюсь забыть этот запах. Ты героиня каждого моего сна и предмет каждого моего желания. Кира смотрит на него с выражением лица, которого ему никогда не понять. Если бы он был чуть менее самоуверен и чуть более внимателен, то увидел бы, как что-то надломилось глубоко внутри дочери лорда морских приливов. Эймонд берет ее лицо в свои ладони. — Как же боги были злы, сыграв со мной эту шутку, — он проводит пальцами по ее скуле. — Если бы они были хоть немного справедливы, я был бы первенцем, а ты была бы моей. Кира улыбается: — Если бы боги были справедливы, то моя мать родилась бы мужчиной и твой отец никогда бы не сидел на железном троне. — И даже тогда я бы заметил тебя. — И даже тогда я не была бы твоей. — Это не имеет значения, — шепчет Эймонд. — Нет, — соглашается Кира. — Не имеет. Она жадно целует его губы.***
Кира просматривает письма от своего мужа, в которых тот рассказывает о своей морской кампании в Вольных городах. Она не видела его около полугода, из письма сделала вывод, что он не прибудет к берегам Лиса еще минимум столько же. Ее визит в Вестерос затягивался, в жарком Лисе ее ждали банковские счета мужа, которые тот упустил из виду в погоне за наживой. Кира просматривает скупые строки от Дразего Рогаре, который кратко описывает кредиторские дела Лисандро. Войны ее мужа влетают им в крупные суммы, а Железный банк требует вернуть долги, которые погасить может только сам Лисандро. Кира закрывает глаза. Когда она снова открывает их, на ее пороге стоит Эймонд Таргариен. — Неужели муж так быстро наскучил вам, леди Кира? — насмешливо спрашивает ее он, забирая из рук Киры письма. — И его признания в любви не трогают твое сердце? Ты жестока, Кира. — Заткнись, — рычит она, когда понимает, что письма мужа прошли через руки принца. — Ты не имел права их читать. — Это не имело никакого отношения к тебе, вдруг бы твой муж договаривался о перевороте и моему отцу — нашему королю — грозила бы опасность, — он самодовольно кривит лицо. — Ты вскрываешь всю почту? — спрашивает его она, когда до Киры доходит неожиданная догадка. — Лишь ту, которая доставляется морем, воронов проверяют другие люди. Он бросается вперед, целуя ее с жгучей силой. Она издает крик шока, когда его сильные мозолистые руки проходятся от ее шеи к груди, подцепляя завязки ночной сорочки и снимая ее. Его дыхание опаляет ее шею, и Кира кусает губу, чтобы сдержать стон. Целовать Эймонда Таргариена — это нечто другое, не то, что целовать кого-то другого. Это опасно и сладко одновременно. Он никому не позволит притронуться к ней, но убьет ее сам, когда поймет, что она не принадлежит ему. Она подозревает, что он скорее сам свернет ей шею, чем отдаст на растерзание другому. Вот почему она наслаждается моментом его слабости, девочка с Дрифтмарка, которая поставила зверя Таргариенов на колени. Он прижимает ее к себе, кусает губу и оставляет синяки на коже. Он делает все, чтобы пометить ее, она не уступает ему, когда впивается ногтями в его плечи, завтра он не сможет тренироваться без рубашки. Хотя нет, пусть он покажет всем ее отметины, тогда она гордо понесет следы его любви на своем теле. — Я никогда не буду отрицать своей сущности. Я тот, кто я есть, — дерзко говорит ей Эймонд, притягивая ее себе и целуя плечо. — Я не трус и не лжец, я всегда честно говорю то, что думаю, делаю так, как чувствую. Я никогда не скрывал, что хочу тебя, но тебе легче прятаться за напускным благочестием, чем признать, что ты желаешь того же, что и я. Ты труслива, Кира. — Мне не страшно, — шепчет Кира. — Здравомыслие не слабость. Эймонд скалится и сильнее сжимает бедро Киры. — Здравомыслие — ложь в твоих устах, моя Кира, — говорит он ей в губы. — Ты скорее посмотришь, как я горю, чем признаешь очевидное желание. Я храбрее тебя, потому что мне не стыдно тебя любить. — Твои желания приведут нас обоих на плаху, я не поставлю свою голову на кон ради минутного влечения, — уверенно говорит Кира и пристально смотрит в его глаза. Принц только смеется над ее словами и подминает ее тело под себя, все так же крепко, до синяков, сжимая ее бедра. Он улыбается, когда его голова оказывается между ее разведенных ног. — Я бы предпочел, чтобы ты увидела мою голову между своих ног, милая, чем на плахе, — он почти невесомо целует центр ее чувствительности, из-за чего Кира тяжело вдыхает и хватает руками простыни. — Готов поспорить, что ты тоже. — Это ошибка, — Кира закрывает руками лицо и прикусывая ладони. — Но если уж мне суждено гореть, то пусть это будет огонь, полыхающий в моем сердце. — Ты вышла за человека, которого не выбирала, — он сильнее раздвигает ее ноги и довольно улыбается, когда видит, что она уже готова его принять. — Только поэтому я еще не отделил его голову от тела. — Это был мой долг, — говорит Кира, когда он резким толчком заполняет ее. Ей тяжело говорить, как и дышать. — Однажды и ты его выполнишь. — Только если он будет включать в себя тебя. Он целует ее не так, как прежде, в этом поцелуе нет страсти и похоти, которые они обычно разделяли. Эймонд кажется нежным, что ему было совершенно не свойственно. Он шепчет ей в волосы о том, что она принадлежит ему, переходя с общего языка на валирийский. Целует ее плечи, лицо, иногда прикасается своим лбом к ее, чтобы встретиться взглядами. Кира стонет, скрывая звуки, закусывая губы. Она проводит ладонями по его груди, оглаживая старые и новые шрамы, и приходит к выводу, что безумно хочет пройтись губами по каждому из них. Пик удовольствия приходит быстро, и они оба выдыхают имена друг друга в губы. Кира со страхом смотрит на Эймонда, они впервые не трахались, а по-настоящему любили друг друга. Впервые она хочет, чтобы каждый в этом проклятом замке знал о том, что он делает с ее телом. Пусть каждый знает, что они двое окончательно сгорели в пламени порока, пусть каждый знает, что она с трудом контролирует себя на общих ужинах, чтобы не сесть к нему на колени и не предаться страсти на глазах у его благочестивой мамаши. Кожа к коже, тело к телу, губы к губам. Душа к душе. Он ожидает от нее хлесткой пощечины, ненависти, которую она преподносит ему с завидной регулярностью. Но когда Кира захлебывающая, раскрасневшаяся и измотанная смотрит на него, он не находит в ее глазах места неприязни и злу, только страх и нежность, которые заставляют их сердца разрываться. Кира горько улыбается, поглаживая его покусанные губы. — Ты не можешь никому обо мне рассказывать, — отдышавшись, произносит девушка, ее щеки все еще пылают. — Иронично. Потому что я хочу, чтобы ты говорила обо мне каждому, кто посмеет на тебя посмотреть, — он серьёзно смотрит на нее. — На мгновение мне показалось, что между нами все серьёзно. — Минутная слабость, — смеется Кира. — Не жди ее впредь. Он проводит рукой по ее скуле: — Я терпеливый мальчик. Это был первый урок, преподнесенный тобой. — Ты плохо его выучил. — Зато остальные мы с тобой освоили в совершенстве, — произносит он, укладывая Киру к себе на грудь. Они ненавидят друг друга, они терзают друг друга, они воюют друг с другом. Они сходят с ума друг по другу. Ей снятся дракон и его наездник. Они нарушают тишину ее сна, появляются в небе над полем, в котором находится Кира. Теперь Эймонд Таргариен преследует ее не только днем, но и ночью. В ее снах он проклятие на ее голову. Он суров, жесток и безжалостен к ней. Она просыпается с криком в его объятиях, и принц успокаивает ее, нежно гладя по волосам и прижимая к себе. — Никто не тронет тебя, — почти рычит он, зарываясь лицом в ее серебряные пряди. — Никто не посмеет. — Решил быть моим защитником? — спрашивает его Кира. — Нет. Ты моя погибель. Дверь с грохотом захлопывается, когда Кира выходит из покоев Эймонда, ее щеки все еще красные, а походка немного сбитая. Она надела на себя его рубашку, которая лишь немногим прикрывала ее бедра. Охранники настороженно смотрят на нее, но Кира не обращает на них особого внимания. Она уже набила их карманы золотом, а Эймонд припугнул кинжалом, чтобы они молчали. Их молчание было завоевано. Куплено. Ее походка не может прийти в норму, ноги все еще трясутся от недавнего удовольствия. Она чувствует его от кончиков волос до пальцев на ногах. Ее шея покрыта следами его любви, и Кира улыбается этому. За окнами наступает рассвет, и девушка надеется успеть принять ванну до совместного с отцом завтрака. Кира осторожно закрывает дверь в свою комнату, когда шорох внутри заставляет ее вскрикнуть. К своему неудовольствию, она замечает Корлиса Велариона, который расположился в одном из кресел, на столе стоял поднос с завтраком, и Кира поняла, что опоздала. — Доброе утро, Кира, — мягко говорит он, но от девушки не скрывается его озабоченный тон. — Доброе утро, — Кира неловко переминает руками подол рубашки принца в попытке натянуть ее на голые ноги. Ее отец бросает ей халат, который лежал на кровати. — Спасибо. Она становится увереннее, стоит длинным полам халата замкнуться на ее талии. Кира подходит к столу, целует отца в щеку и усаживается на кресло. — Прекрасное утро, я полагаю, — говорит Кира, отправляя колбаску в рот и запивая ее вином. — Располагает к ранним подъемам. — Рад, что ты уже проснулась, — отвечает ее отец, плотно сжимая кулаки, явно сдерживаясь, чтобы промолчать. — Хорошая была ночь, — Кира откровенно дерзит ему. Они оба понимают, как она проводит свои ночи в последнее время. Отец сам послал ее к принцу, а теперь стыдливо прячет глаза, желая спросить ее, но не осмеливаясь. Кира играется с отцом. — Давно меня ждешь? — Несколько минут, — сухо произносит он. Расцепляя ладони и начиная трапезу. — Твой муж просит у меня поддержки в своих войнах с Волантисом. Ты бы знала об этом, если бы отвечала или хотя бы читала его письма. Кира недовольно хмурится, ей откровенно не нравится этот диалог. — Взрослый ребенок играет во взрослые игры, оставим его с этим. — Ты должна быть возле него, особенно теперь, когда его морские походы и военная кампания принесли небывалую славу, а за ней и состояние. Я против того, чтобы ты вмешивала в это дракона, но я хотел бы, чтобы моя дочь стояла рядом с морским принцем, — произносит ее отец, впрочем, без укора. — Поверь, рядом с ним стоит и не одна прелестная девица, с этим в Лисе недостатка нет, — Кира отламывает кусочек хлеба и отправляет его в рот. — Если он найдет кого-то более постоянного, я противиться не стану. — А если это сделаешь ты? — спросил ее отец, явно намекая на молодого принца. — Лисандро дал мне полную свободу, пока я рожаю ему детей, а ты спонсируешь морские путешествия, меня может поиметь хоть весь континент, — она груба в своих словах, но знает, что ее отец не тот человек, с которым нужно подбирать слова и выражения. — Кира, когда мы говорили о принцах пару дней назад, я не хотел, чтобы ты… — Стой. Не нужно тебе этого говорить. Пока слова не сказаны, мы оба только строим догадки, подтверждение твоих домыслов — расстроит мою мать, — Кира почти уверена, что отца не удовлетворил ее поверхностный ответ, но и говорить больше было не о чем. — В малом королевском совете больше не осталось союзников Рейниры, если тебе это интересно. Лорда Бисбери отправили в почетную отставку на родину. Официального назначения еще не было, но будущим мастером над монетой станет лорд Тайленд Ланнистер. — Ты уверена? — спросил ее Корлис. — Слышала это лично от него, он так хотел меня впечатлить, что мало контролировал свой язык, — девушка понимает, что больше не голодна, она сыта по горло. — И да, постарайся сменить людей, которые доставляют тебе почту морем. — Моя милая Кира, возвращайся в Лис, — ее отец впервые за весь диалог говорит мягко, и черты его лица теплеют. — Ты гонишь меня? — спрашивает его Кира. — Если это означает твою безопасность, то да, я пытаюсь отправить тебя подальше от того, грядет. — А оно будет? Корлис Веларион посмотрел в окно на просыпающуюся столицу: — Только богам известно.***
Он нагло трогает ее ноги во время ужина, на котором собирается большая часть королевской семьи. Эймонд будто пытается показать всем, кому она принадлежит, но видят красные щеки Киры и довольное лицо принца только его сестра и брат, которым, впрочем, наплевать на них обоих. Эйгон скалится, Хелейна в своем обычном состоянии предпочитает быть предоставленной самой себе. У Киры в глаза все сливается от бесконечного количества зелени за столом. На ней платье голубого цвета, который однозначно хорошо подходил ее белой коже и голубым глазам. Эймонду явно нравилось опускать свои руки в его разрез у бедра, он дразнил Киру, но правда была в том, что она всегда была искуснее его в манипуляциях. Поэтому когда она опустила руку на его уже твердый член, он тяжело вздохнул и едва не пролил на себя содержимое бокала. Кира улыбается, когда видит, как он сдерживает рычание, стоит ей только потереть выпуклость между его ног. Она невзначай наклоняется, и несколько ее прядей щекочут его нос. Кира только ускоряет движение рукой, когда Отто Хайтауэр произносит невозможно длинную и напыщенную речь и семейной верности и необходимости держаться вместе. Кира ухмыляется, она единственная на этом вечере не в цветах Староместа. Здесь только сторонники принца, и ей оказали эту честь только в надежде переманить на свою сторону. Кира едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Если старик Отто считает, что ее верность можно заслужить в постели, то он глупее, чем думает. Кира ест с ними за одним столом, она живет в их доме, она делит постель с одним из них. Кира никогда не станет одной из них. Эймонд отбрасывает руку Киры, и девушка победно улыбается. Она читает молитву вместе с его матерью и смеется над пьяными шутками Эйгона, искренне радуется тому, как ее сыновья играют с детьми Хелейны. А еще Кира хорошо помнит, как они все равнодушно вели себя на похоронах ее сестры, смеялись над братом и оскорбляли племянников. Она не забыла уроков отца и хорошо знала Отто Хайтауэра с детства. Когда вечер скупой вежливости подходит к концу, Эймонд тянет ее за собой в сторону конюшен. Она быстро понимает, куда они отправятся, поэтому на некоторых поворотах позволяет себе перегнать его. Когда до Драконьего логова остается несколько метров, Эймонд спрыгивает с коня, а после помогает спуститься с него и Кире. Вхагар рычит при виде Эймонда, из ее ноздрей поднимается пар, прежде чем она снова выдыхает пламя в небо. Кира на мгновение теряет дар речи, воспоминания почти десятилетней давности всплывают в ее голове. В прошлую встречу с этим могучим зверем она едва унесла ноги. Эймонд крепко держит ее за руку, и Кира старается держаться позади него. Принц, не отпуская руки девушки, протягивает руку к своему дракону, который тут же реагирует на появление хозяина. — Спокойно, Вхагар, — шепчет он на валирийском языке. Дыхание Киры приходит в норму, когда огромная драконица послушно подносит голову к ладони принца и закрывает пасть. Вхагар рычит, и руки Киры трясутся от страха. — Не бойся ее. Тебе нечего опасаться, — говорит он на чистом валирийском, от которого Кира успела отвыкнуть, постоянно слыша лиснийский акцент. — Успокойся. Снова говорит принц, и Кира на секунду думает, что он говорит больше для нее. Вхагар позволяет руке принца погладить свою морду, кожа Эймонда к чешуе Вхагар — самое величественное зрелище, которое доводилось видеть Кире. Дракон смотрит на Киру своими огромными глазами, в которых, несмотря на возраст, еще остался азарт былых лет. Кира поднимает ладони перед собой, показывая, что они пустые. Наезднику этого огромного зверя ничего не угрожает, и девушка видит, как огонь постепенно угасает в глазах Вхагар. Взгляд Эймонда не отрывается от дракона, его приглушенный голос шепчет: — Подчиняйся, Вхагар, подчиняйся. И дракон опускает свои большие крылья. — Подойди ближе, милая Кира, — командует Эймонд, Кира приближается к нему на ватных ногах. Он хватает ее руку и прижимает ее к морде Вхагар. Веларион чувствует жар под своей ладонью, огонь под плотью могучего зверя. Эймонд с любопытством наблюдает, как она протягивает руку, соединяя себя с драконом. — Зверь Завоевателя. Они смотрят друг другу в глаза, когда Эймонд кладет свою руку поверх ладони Киры. Теперь они оба горят в огне ее жара. — Почувствуй это, — шепчет ей на ухо принц, сильнее прижимая ее ладонь к чешуе Вхагар. — Никто и никогда не познает такой силы, силы, способной уничтожить города, силы, способной исполнить самые заветные желания. Кира чувствует его огонь, распространяющийся по ее коже. Чешуя Вхагар пылает, кожа принца горит не менее яростно. — Ты и я, Кира, мы созданы в огне, — он целует ее шею. — Мы горим в нем, но не сгораем. Ты знаешь, чего я хочу, будь со мной, когда я возьму это для себя. Для тебя. — Ты не принесешь этому миру ничего, кроме смерти, — бормочет Кира, убирая руку. — Вхагар — это смерть, но ты не бог, чтобы решать, кому жить и кому умирать. — Они могут жить в мире, который я хочу построить, или умереть в том, который я принесу несогласным, — говорит Эймонд, поглаживая Вхагар. Старый дракон чувствует себя спокойно под его рукой, ее ярость утихла. Их связь ясна. — Можем ли мы вернуться в постель? — говорит ему Кира, рассматривая лошадей за их спинами. — Ох, — он соединяет их лбы и дышит ей в лицо. — Я бы не выпускал тебя из нее, будь на то моя воля. — Значит, хорошо, что ты не король. Улыбка Эймонда искривляется на его лице, сапфир блестит в лунном свете. От его насмешки по ее коже пробегает дрожь, тянущая то место в животе, где находится ее желание. Только этот жестокий мужчина способен воспламенить ее чувства несколькими словами и жестокой улыбкой. Она ощущает, как внизу ее живота сворачивается узел желания, может, головой Кира и понимала, как он опасен, но ее тело давно сдалось ему без боя. — Пойдем, Эймонд, — Кира тянет его за руку, — мы должны вернуться в замок, пока никто не обнаружил, что нас нет. Она вскрикивает, когда он обнимает ее за талию, притягивая ее к своему телу. — Вернемся назад? — еще раз пытается Кира. Эймонд качает головой, шипя сквозь стиснутые зубы: — Не сейчас. Она смотрит вниз, туда, где их руки пересекаются. — Боги, Кира, — он прижимает ее к себе с такой силой, что у нее хрустят кости, но она не отталкивает его. Она хочет быть ближе к нему, но не знает, как это сделать. Их поцелуй на вкус тот же: терпкий и опьяняющий. Кире легко забыть в такие моменты, насколько ядовиты его поцелуи и обжигающи прикосновения. Она стонет сквозь поцелуй, когда он задирает полы ее летящего платья. — Сделаем это быстро, — сквозь поцелуй произносит Кира, расшнуровывая завязки на его брюках, когда он перехватывает ее руку. — Ну уж нет, — рычит он в поцелуй, до боли сжимая ее бедра своими руками. — Ты покатаешься на моем члене, милая, столько раз, сколько будет достаточно, чтобы ты забыла имя любого, с кем когда-либо спала. Кира кусает его губу и впивается ногтями в его плечи, скрытые кожаным жилетом. Она толкает его на спину, и он падает перед ней. Ночь — время, когда Кира Веларион не бежит и не стыдится своей страсти. — Пожалуйста, — шепчет он, его голос настолько тихий, что почти теряется на ветру. — Не уходи, не беги, не исчезай. — Ты научил меня следовать своим желаниям, — говорит Кира, садясь на него верхом и чувствуя то, как сильно он ее жаждет. — Теперь моя очередь преподнести тебе пару уроков по терпению и здравомыслию. —Тебе нравится искушать богов? — шепчет он ей, когда Кира упирается ладонями в его грудь. — Я умру на спине дракона, — неожиданно бросает она. — Как и полагается сделать воителю. — Вот только ты кто угодно, но не он, — бросает Эймонд. Его сапфир блестит в лунном свете, а рука тянется, чтобы перекинуть копну ее волос через плечо. Его дыхание греет ее лицо, а глаза горят такой силой, от которой она не может бежать. — Хочешь знать свое будущее? — Ты не провидец. — Но у меня есть ответы на некоторые твои вопросы, — он наклоняется вперед, проводя губами по ее скуле. Ее сердце бьется. — Выходи за меня, — говорит он, и Кира к своему удивлению слышит, что его голос звучит почти как мольба о спасении. Он касается ее щеки так нежно, что сердце Киры на мгновение верит в его любовь к ней. — Моя самая большая ценность. У Киры снова перехватывает дыхание. — У меня есть муж, — отрезает она и видит, как огненный гнев полыхает в его глазах. Он больно кусает ее плечо, будто стремясь оставить на ее теле отметки своей любви. — Я дала обещание другому. — Клятвы нарушаются каждую минуту. — Этого ты хочешь для меня? Сделать клятвопреступницей? — Я убью любого мужчину, который прикоснется к тебе, — Эймонд хватает ее за лицо, заставляя посмотреть в его глаза. — Ты больше никогда не ляжешь в постель ни с одним мужчиной, Кира. А если сделаешь это, то он умрет на твоих глазах в муках, умоляя самого Неведомого забрать его раньше. — А что ты сделаешь со мной? — спрашивает она. Он смотрит на нее глазами убийцы и ревностного собственника. Кира быстро приходит к ответу на свой вопрос. Этот жестокий мужчина мог быть ее рабом, но никогда бы не смирился с этим званием. Кира чувствует вкус его дыхания в воздухе и смотрит на его губы. Он так близко, что она могла бы протянуть руку и поцеловать его. — Тебе не разрешено меня целовать, — Кира смеется над ним. — Если я женщина, это не значит, что я слабая. Кричит Кира, выхватывая кинжал из его ножен и ловко приставляя к его горлу. Он не дергается, разводя свои руки по разные стороны от тела в жесте сдачи. Эймонд улыбается, подставляет под ее лезвие шею и только более страстно смотрит на нее — красную и жаждущую его. Он выдыхает, и его лицо искажается жестокой усмешкой, принц нежно кладет свою ладонь поверх руки Киры, в которой она сжимает кинжал. Второй рукой он ласкает кожу ее шеи, пальцы рисуют фигуры на ее теле. — Думаешь, я остановлю тебя? — он страдальчески смотрит на нее. — Я знаю тебя, Кира. Она не отвечает. — Ты ни черта обо мне не знаешь, — слезы катятся по ее щекам. — Тогда давай, — бросает ей вызов Эймонд. — Убей меня, не будь трусихой. Его глаза сверкают яростью, а руки продолжают оглаживать ее тело. Кира плачет. — К черту клятвы и обещания, — бросает Эймонд, — и к черту наши семьи. Пусть грызут друг другу глотки, а мы с тобой будем править над пеплом. Его поцелуй обжигает ее, как если поднести руку близко к пламени. Это напоминает ей пламя дракона, невыносимое и уничтожающее. Его зубы прижимаются к ее губе, а язык впивается ей в рот. Она чувствует вкус крови и задается вопросом, будет ли их любовь когда-нибудь свободной от боли. Его пальцы впиваются в ее щеки. Она чувствует, как его руки дрожат на ее коже, чувствует его ярость, когда он крадет дыхание из ее легких. — Скажи мне, что любишь меня, — рычит ей в рот принц, держа ее за волосы. Он дергается резко и с силой, из-за чего Кира не успевает отвести кинжал и режет его кожу где-то возле подбородка. Она вскрикивает, когда видит, как капли крови бегут по его шее. Его руки держат завязки ее платья, рвут его, обнажая ее грудь. Эймонд довольно усмехается, когда тянется к ее соску и посасывает его, оставляя на груди девушки следы своей кровоточащей раны. — Тебя необходимо показать мейстеру, — задыхаясь, произносит Кира. — Не сейчас, — говорит он и смотрит на нее затуманенным желанием глазом. — Нет, — соглашается с ним она, ее голова падает ему на плечо, и она кусает губу в попытке подавить стон. Кира шипит, когда длинные пальцы входят в нее, она изгибается на его коленях в удовольствии. Его прикосновение — это проклятье, тянущее ее на плаху. Но только эти прикосновения заставляют ее чувствовать себя по-настоящему свободно, без приторной лести и лживых слов. Они действительно похожи, с ним Кира не стоит из себя благодетельницу. — Уже такая мокрая, — шепчет Эймонд ей на ухо, сжимая пальцы внутри нее. — И эта женщина грозилась убить меня пару минут назад, а теперь кусает губы, лишь бы скрыть свое возбуждение. Ее пальцы впиваются ему в грудь. — Скажи, что только я могу касаться тебя, милая Кира, — его большой палец касается пучка нервов на вершине ее бедер. — Скажи это громко. Кира задыхается: — Только ты. Его рука останавливается. Лицо Эймонда становится жестче. Он просил ее бежать от своего долга. Он просил ее нарушить клятву. Клятва, которую она никогда не давала. Она не выбирала мужа. А принца Таргариенов она выбрала. Он целует ее и кусает губы, оставляя на них раны. Кира чувствует соленую кровь на своих губах. — Этим поцелуем я клянусь в любви и принимаю тебя своей дамой и женой, — рычит он, соединяя их губы. — Кровь к крови, тело к телу. Он берет кинжал из ее рук и режет свою ладонь, а после проделывает то же самое с ее. — Этим поцелуем я клянусь в любви и принимаю тебя своим господином и мужем, — шепотом произносит Кира, соединяя их окровавленные руки и губы. Она чувствует вкус свободы на его губах и крови во рту. — Одна плоть, одно сердце, одна душа, ныне и во веки веков, и проклят тот, кто встанет между ними, — рычит Эймонд ей губы. Эймонд берет ее лицо в свои руки и улыбается ей, как будто она действительно теперь принадлежит только ему. — Не жалей об этом, — бормочет Эймонд, его рука груба в ее руке. — Мы Таргариены. Мы — кровь Старой Валирии. И мы не будем подчиняться архаичным правилам, созданным обычными людьми. Эйгон Завоеватель брал то, что хотел. Мы от его крови, мы оба рождены, чтобы быть драконами. — Неведомый придет за нами за наши грехи. — И я сражусь с ним в миллионах войн, если это будет означать, что ты будешь со мной, Кира, — клянется Эймонд. — Скажи, что ты моя, — приказывает он приглушенным голосом. — Скажи мне. — Твоя, — шепчет Кира. Эймонд улыбается какой-то звериной улыбкой. Кира наблюдает, как он снимает жилет и тунику, демонстрируя широкую грудь с белыми полосками старых шрамов. Его руки тянутся к брюкам, медленно развязывая завязки и освобождая член. Кира вторит его движениям, когда снимает с себя остатки испорченного платья. Их плащи служат отличными простынями, а спящая рядом Вхагар гарантирует, что никто их не побеспокоит. Она хочет его увидеть. Она хочет чувствовать его внутри себя. Эймонд сжимает свой член, проводя большим пальцем по его головке. — Ты хоть понимаешь, какую сильную власть надо мной имеешь? — его лицо искажается в страданиях. Кира протягивает руку, ее пальцы дрожат, и Эймонд шипит, когда она обхватывает его рукой. — Черт, — выкрикивает он в ночное небо. — Слишком хорошо? — спрашивает Кира, ускоряя движение рукой и приторно сладко улыбаясь. — Милая, это прекрасно. Она чувствует его бархатистую кожу в своей руке, большой палец повторяет его движения, когда она гладит головку его члена. Эймонд откидывает голову назад и зажмуривает глаза. Она собирается погладить его еще раз, прежде чем Эймонд сжимает основание, отталкивая ее руку. — Если ты продолжишь это делать, я кончу тебе в руку, — говорит ей Эймонд, затаив дыхание. — А я хочу это сделать в тебя. Он целует ее еще раз, подминая тело Киры под себя. Он накрывает ее своим телом, его член подталкивается к ее входу. Девушка слышит свое сердцебиение в ушах и чувствует огонь между ними. Она хочет его. — Сейчас, — дышит она ему в рот, их поцелуй становится отчаянным. Он скользит в нее, его лицо отражает удовольствие. — Черт, — выдыхает он, — ты чувствуешь… — То же, что и ты, — шепчет ему она в губы. Он все еще внутри нее, их тела теперь едины. Кира не может удержаться от того, чтобы прижаться к нему, отчаянно желая почувствовать его жар, прожигающий ее. Кира держит его за плечи, а его следующие толчки отбивают ритм их сердец. Это безумно, быстро, черт возьми. Кира подставляет ему свою грудь, и Эймонд прикусывает, посасывает и целует ее соски. Они приходят к пику почти одновременно, выдыхая ругательства и имена друг друга. Огонь и кровь. Они оба живое воплощение этих слов.
