Побег(-и)

      Чего не ожидал Чонгук, так это того, что Тэхён опять расплачется: горько и по-детски обиженно.       — Это очень подло… Вы, альфы, играете не по правилам. Вы оба друг друга стоите! Захотел — подписал, захотел — не подписал!!! А я через себя перешагивал, когда читал документы о разводе! Я… Я… — Тэхён закрыл руками лицо, срываясь в истерику. А у Чонгука рвалось в клочья сердце. Каждая их встреча наедине стала заканчиваться слезами омеги в его машине.       — Тэхён-и… Иди ко мне, — альфа попытался обнять трясущегося в плаче Тэ. — Не плачь, пожалуйста… Если тебе так важно, давай оформим этот чёртов развод. Только не плачь…       Чонгук не привык к такому Тэхёну. Его Тэ всегда был весёлым, доброжелательным, тактильным. И, видя такое отчаяние омеги, Гуку ожидаемо стало не по себе.       Он перестал тянуть на себя Тэхёна, который продолжал закрывать лицо ладонями, хоть его плач уже затихал. Лишь вздрагивали худенькие плечи.       — Поехали в это кафе. Чон Э и Хёну пора быть дома. И у меня много работы ночью, — омега запихнул в карман брюк мятый платок, которым он вытирал лицо.       Джин сразу заметил, что Тэ плакал, и со злостью посмотрел на альф, по вине которых он оказался втянут в ситуацию, оказавшуюся неприятной для Тэхёна. Он смотрел на Намджуна так грозно, что тот даже перестал улыбаться и принял на всякий случай самый покаянный вид.       Сколько бы не уговаривал Гук, что отвезёт их домой, Тэхён отказался и вызвал такси, предупреждая диспетчера, что они с маленьким ребёнком и им понадобится автокресло для малыша.       Они так и стояли все, дожидаясь машину из автопарка Юнги. Взрослые молчали: кто пристыжённо, кто раскаявшись, кто просто ничего не понимая. И только малыш Чон Э, которому перепал сахарный карандашик, был весел и счастлив.       Молчание продолжалось какое-то время и после того, как такси с пассажирами уехало. А потом Джин выматерился так, что альфы только рты разинули, а Намджун ещё и руками развёл.              А потом… Чонгук не видел Тэхёна аж три недели.       Когда бы он не приехал к сыну, всегда доброжелательный омега Минсок, которого наняли няней для Чон Э, с радостью предоставляет возможность Гуку побыть с сыном. Пару раз из-за плохой погоды они оставались дома, ползая по ковру в гостиной и Чонгуку было приятно, что малыш совсем к нему привык и всегда рад его компании.       Господин Сон тоже не прочь был поболтать с Чонгуком. Ему жилось тоскливо здесь, в Сеуле, сколько бы не развлекали его частые гости: то Чимин и Юонг, то любимчик «Джин-и».              Свадебная церемония Намджуна и Джина была назначена на самый конец ноября. Хлопоты, поначалу неспешные, превратились в суматоху по мере приближения знаменательной даты.       Отказавшись от помпезного торжества в Сеуле в пользу домашнего и уютного праздника в Кури, пара пригласила только самых близких и родных побыть с ними в этот день.       И пусть день выдался морозным, зато солнце было ослепительно ярким и перебегало с бокала на бокал в руках гостей, которые встречали выходящих из мэрии молодожёнов приветственными криками.       За столиком в ресторане с Чонгуком оказались молодая пара родственников Сокджина и симпатичный омега, приятель Джина, которого Гук помнил ещё по университету.       Тэхён с господином Соном оказались за соседним столиком вместе с пожилой супружеской парой, с которой они с удовольствием обменивались впечатлениями.                  Сказочно красивый омега-жених и, не перестающий улыбаться, его альфа были очень гармоничной парой, заставляя всех присутствующих омег восхищаться и даже смахивать с ресниц слезинки, переполняясь нежностью и умилением, без которых никогда не обходились свадьбы.       Как это и бывает, постепенно атмосфера при содействии горячительных напитков стала свободной, шумной и раскрепощённой. Гости не переставали чествовать молодых и дарить подарки. Старшее поколение проводило время в беседах, переходя от столика к столику. Молодёжь танцевала.       Звучали смех, звон бокалов, приятная музыка…       Чонгуку очень хотелось подойти к Тэхёну, но тот, как приклеенный, сидел рядом с альфой «как бы мужем» и слушал его беседы с соседями по столику — пожилой четой. Правда, и звон бокалов, раздающийся от их стола, не уступал тем гостям, которые «частили».       Омежка за столиком Чонгука, которого звали Тэмин, весь извертелся, пытаясь привлечь его внимание. И, уже устав ловить на себе осуждающие взгляды соседей по столу, Гук согласился с ним на танец. Тэмин потащил его за руку на танцпол, а альфа поймал взгляд Тэхёна и, нахмурив брови, подумал, что тот как-то странно выглядит. Весь танец он не сводил с Тэ глаз. И только когда за их столом опять завучал тост, всё прояснилось…       «Это кто же у нас так накидался с непривычки?»       Чонгуку стало смешно. Он-то знал, каким милым бывал пьяненький Тэхён. Ласковым, смешливым, самым нежным…       Если Гук с самого начала следил за Тэ, то теперь и вовсе не спускал с него глаз. И когда омега направился в сторону уборных, пошёл за ним следом.       Он зашёл в туалет, а Тэхён уже стоял рядом с раковиной, подставив под струю воды руки, и только успел обернуться на вошедшего.       — Чонгук-и! — омега расплылся в улыбке.       Альфа же, обалдев от такого «приёма», в ответ улыбнулся несмело и с опаской.       Тэхён завернул краны, отрыл бумажные полотенца и захихикал, когда его качнуло в сторону.       — Ты в порядке, Тэ?       — Конечно. Я очень рад за Джина. Намджун — он очень надёжный и серьёзный, и вообще — весело!       — Ну, насчёт веселья… Я согласен. Вижу.       — Ой, не будь занудой, Гук-а! — Тэхёна снова мотнуло в сторону, и альфа еле успел поймать его за локоть.       А в следующее мгновение Тэ впечатался в его грудь и глубоко вдохнул запах альфы.       — Чонгук… — тонкие пальцы забегали по груди Гука, а у того от практически невинных действий Тэ всё скрутило внизу живота, и он притянул к себе омегу ещё ближе, чтобы тоже вдохнуть его сладко-малиновый запах.       Крепче, теснее…       Тэхён то ли хмыкнул, то ли захихикал, почувствовав каменный стояк Гука, и вдруг потащил его в свободную кабинку, ловко захлопывая за ними дверцу, как только манёвр ему удался.       — Тэ, Тэ, Тэ… Стоп, стоп, стоп! — Чонгук пытался поймать «неуловимые» руки омеги, которые уже практически справились с пуговицами на его брюках.       — Скажи так ещё, Гук! — Тэхён залился смехом и сполз на колени, стаскивая штаны и бельё альфы.       — Ахм… — только и выдохнул Чонгук, как только Тэ провёл языком по всей длине ствола, а потом взял в рот головку пульсирующего члена.       Феромонами шибануло так, что если бы кто и решился войти в туалет, им пришлось бы выбираться на подгибающихся ногах прочь.       А Тэхён выпустив головку, провёл языком, ощущая и вспоминая вкус, чтобы тут же втянуть до упора... До самого горла. Так, чтобы не оставить сомнений в своих намерениях. Засосать, втянуть щёки и брать глубоко, чуть выпуская. И опять до глотки. Никаких вылизываний и нежных ласк… Глубже, резче… Пытаться разводить со всей силы ляжки альфы и заглатывать…       … Глотать и слушать, как воет, кончая, альфа.       Тэхён так и бросил его в кабинке туалета, пока он приходил в себя и натягивал штаны. А когда появился в банкетном зале, Тэхён и господин Сон уже прощались с молодожёнами, которые проводили их до выхода из ресторана, где дожидалось такси до Сеула…       Со дня свадьбы Кимов у Чонгука начались ещё две недели «неуловимого Тэхёна». Намджун с теперь уже мужем грели попы где-то на тёплом песочке. Поэтому главному «советчику» Гука позвонить было категорически нельзя, дабы не нарушать идиллию.       Сегодня, навещая Чон Э позже обычного, Чонгук опять не дождался Тэ, хоть и тянул время, как мог, продолжая развлекать трущего сонные глазки малыша.       Придумывать себе всё самое невообразимое и накручивать себя, как оказалось, Чонгук большой мастер. Поэтому, буквально врываясь в помещение дизайнерской конторы, Гук был уже взвинчен и буквально искал, кого убить.       «Офис» художников состоял из огромной, практически пустой студии, где хаотично стояли столы всех сотрудников. Создавалось ощущение, что кому где удобно, тот там и сидит, если вообще не перетаскивается с места на место, когда вздумается.       В помещении за своими столами работали двое альф, которые едва удостоили Гука своим вниманием: раз взглянув, продолжили «втыкать» в ноуты. А Тэхён оказался неожиданно близко. У самого входа. Он, положив голову на руки, безмятежно спал за своим столом.       Забрав у соседнего пустующего стола кресло на колёсиках, Чонгук уселся напротив спящего омеги. Он уже минут пятнадцать любовался безмятежным лицом Тэхена, таким до боли знакомым и родным, и таким далёким даже в его тёплых, заставляющих нежно улыбаться или забавно хмуриться снах. Неожиданно на телефоне заиграла мелодия будильника, и Тэ со стоном, не открывая глаз, поднял голову от стола и повертел шеей из стороны в сторону, пытаясь размять затёкшие от неудобного лежания мышцы.       — Чонгук?       Альфу он заметил сразу.       — Привет.       — Что ты здесь… И как давно… Ты что-то хотел? — Тэхён попытался пригладить непослушные волосы и затереть красное ото сна пятно на щеке.