Тетради в клеточку

      Вот и дошел я до самого главного. Даже сам не ожидал. До того, что маму свою я не помню даже по фотографиям. Пытался уже сейчас найти фото в соцсетях, почему-то не получилось. Хотя лет двадцать назад были соцсети, «Одноклассники» там или что-то такое. Пока Разумовский свою башню не отгрохал и проект Vместе не запустил. Почему отец уничтожил даже память о ней? Впрочем, от нее по наследству я и получил одно… свойство характера. Но наверное, надо бы писать по порядку. В детстве я расспрашивал отца про маму. Он сначала говорил только одно: - Она уехала далеко-далеко. - А когда она приедет? - Никогда. - У нее там работы много? - Да. И я работаю, не мешай. Я тайком завидовал тем детям, у которых были мамы. И пускай они шлепали их или кричали – мне все равно хотелось маму. И я думал, что моя мама была б доброй, и никогда не ругала бы меня. «Мама», - шептал я перед сном будто пробуя это слово на вкус. А потом отец (папой почему-то до сих пор не могу его назвать, раньше я мысленно называл его ОН) выпил лишнего в честь Нового Года. И на мою реплику про то, что хорошо, чтобы мама была с нами, резко ответил: - Нет её! Не, и не будет! Умерла она, тебе и года не было. - П-почему? Она болела? - Дурью болела! Хотела опять стать моделью, а после того, как тебя родила, расплываться стала. И подсела на таблетки какие-то дурацкие для похудения. В голове, будто что-то щелкнуло, как в локте в раннем детстве. Вот в чем дело! Если я перестану есть, то тоже умру и окажусь рядом с мамой, а не с НИМ. А еще я помню, как было здорово закрываться в туалете и совать пальцы в рот после ужина. Со мной уже бывало такое, когда меня заставляли есть какую-нибудь несъедобную гадость.. Все шло обратно. Теперь я понял, что «гадость» - это любая еда, в принципе. Даже некогда любимое мороженое стало отвратительно скользким и мерзким. В привычку расставаться с обедом или ужином в туалете вошло быстро, и стало нравиться. А еще это было приятно потому, что отец в этом никак не мог меня контролировать. Поначалу он ничего не знал. Няни тоже не замечали, пока меня не засекла учительница английского. Она-то и рассказала ЕМУ. Сначала я сказал, что просто отравился чем-то. Но потом меня поймали во второй раз, видимо уже следили. Что началось! ОН таскал меня по врачам, меня обследовали, даже положили в больницу. Без взрослых, понятно. Тогда я уже ходил в детсад, дорогой и практически круглосуточный, меня забирали только на ночь. Так что оставаться одному было не в новинку. Я даже не плакал ночами. Я уже умел читать, только больше любил смотреть мультики на большом телевизоре в холле. Но в больнице было скучно, врачи подтвердили, что я здоров. И меня отправили домой. Выждав немного, я принялся за старое. И снова – мучительно-болезненное желание умереть и попасть к маме. Чтобы там меня любили. Меня снова поймали. И по второму кругу – врачи, психологи, даже психиатры. - Вот сдам тебя в дурку, если свои фокусы не прекратишь, - орал на меня отец. Он замахнулся, швырнул меня, я отлетел и ударился о край стола. Потом помню, что лежу на руках одного из охранников, и мне так хорошо… - Я уже умер? – спросил я его. Теперь я обещал Димке, что больше не буду издеваться над собой. Что буду стараться отпустить прошлое, как бы тяжело ни было. Но, блин, как же это тяжело дается. Прошлое вросло в меня, в сердце, в душу… Мне надо держаться, научиться быть нормальным человеком. Никто не вытащит меня их этого ада. Никто, кроме меня самого. К горлу снова подкатил вязкий комок. Я отложил ручку, схватил флакончик с мятным маслом. Кажется, Юлька посоветовала, ее подруга так от токсикоза спасалась в свое время. «Все нормально, Кир, дыши. Это всего лишь воспоминания. Они, как страшные картинки, никак не могут навредить тебе. Помнишь, как в книге Стивена Кинга «Сияние»? Всего лишь страшные картинки. Тебе надо перевернуть страницу». Руки дрожат. Сегодняшняя тетрадка далась мне тяжелее всего. Я сел на пол и тихонько заскулил, как побитый щенок. Димка, как хорошо, что ты есть. И хорошо, что тебя рядом сейчас нет. Ваше собрание в Честь Дня МВД затянулось, наверняка. А потом еще банкет. Я посижу немного, потом приму контрастный душ и поеду, заберу тебя. Только почему глаза слипаются? Я немного отдохну, ладно? Я проснулся от ощущения, что меня кладут на диван и укрывают пледом. - Кирь, я звонил тебе, звонил. Никогда не отключай телефон, я уже черт знает что подумал, пока домой ехал. - Я заснул, Дим. Прости. Я хотел за тобой ехать. Все проспал. Дим, я люблю тебя. - И я тебя, мой родной. Спи.