О ссорах и не только

Несколько дней они были предоставлены самим себе — ни Аль-Ахмар, ни его жрецы к ним не лезли, так что Кави бродил по дворцу и зарисовывал в блокнот все, что ему нравилось, а нравилось ему многое, поэтому чистые листы в первом блокноте быстро кончились, и осталось лишь радоваться тому, что Кави никогда не брал только один с собой. Дэхья вроде бы со стражниками много общалась, расспрашивала о службе и тренировалась, пока Сайно ходил непонятно где — Кави его видел только по утрам и вечерам, хотя догадывался, куда мог запропаститься их генерал махаматра. На пятый день изучения дворца Кави, разглядывая любопытные цветные фрески на стенах, шел по длинному коридору куда-то вглубь Хадж-нисут. Он совершенно не заметил, куда конкретно свернул его путь, пока не вышел в каком-то освещенном ярко-голубым светом зале. Светился огромный камень в форме столь любимого Аль-Ахмаром ромба у дальней стены, отбрасывал причудливые тени на испещренные неведомыми символами стены, и Кави задержал дыхание, глядя на это великолепие, пока не раздался раздраженный голос: — И кто разрешил тебе сюда спуститься? Опустив голову, Кави уставился на Аль-Ахмара, стоявшего на овальной каменной площадке прямо перед тем светящимся ромбом. Расстояние между ними мешало разглядеть выражение его лица, но Кави не сомневался в том, что оно было крайне недовольным. Пришлось вздохнуть и ответить: — Я увлекся, вот и забрел… сюда, понятия не имею, что это за место такое. Воцарилась тишина. И Кави как бы понимал, что ему следовало уйти по-хорошему, он буквально кожей ощущал искры напряжения в воздухе, но давняя привычка делать все наперекор этому человеку и сейчас не дала покоя, потому Кави пожевал губу и все же раскрыл рот: — Собственно, что это за место? — и принялся спускаться по ступенькам вниз. Быстро преодолев лестницу, Кави прошел по выстланной красным ковром дорожке к той самой овальной каменной площадке и остановился у самой ее границы. Лишь сейчас он заметил, что помимо Аль-Ахмара здесь так же был один из его жрецов, правда, какой-то совершенно незнакомый, ибо этого чуть отличающегося от других ушастого шлема он еще не видел. Жрец тоже таращился на него широко раскрытыми светло-зелеными глазами, в которых плескалось безграничное удивление, пока Аль-Ахмар, скрестивший руки на сильной груди, пытался взглядом Кави убить. К его сожалению, такое на Кави не действовало уже много лет. — Потрясающая наглость, — констатировал Аль-Ахмар и отбросил с плеча тяжелую косу на спину, прошелся по площадке с вырезанными прямо в камне рунами к небольшому… котелку. Во всяком случае Кави в этом предмете видел исключительно котелок. Такой ведьминский, будто вылезший из детских сказок. Помедлив, Кави все же переступил границу овала и направился прямо к Аль-Ахмару; жрец тоже сдвинулся с места в сторону своего царя, и они вдвоем замерли за его спиной. Вот сейчас-то Кави и разглядел, что котелок пустым не был, о нет, его содержимое представляло из себя мерзко булькающую черную жижу с фиолетово-красным отливом, и в эту самую гадость Аль-Ахмар вдруг бесстрашно опустил свои руки. Кави ойкнул и закрыл себе рот ладонями, пока жрец вдохнул поглубже и весь напрягся, будто готовился в любой момент ринуться в атаку. Это… было как-то странно. Разве жрецы Аль-Ахмара не были ему безусловно верны? Так с чего бы ему делать что-то такое в отношении своего повелителя? — Много думаешь, человек, — недовольно бросил Аль-Ахмар и вдохнул прерывисто, поводил руками в жиже и наконец вынул их. Чернильная густая жидкость, переливаясь зловещим фиолетовым в голубоватом свете гигантского ромба, медленно, словно нехотя, потекла по пальцам к запястьям и ниже, испачкала собой бледные, украшенные слабо светящимися зелеными узорами предплечья и закапала тягуче на пол с острых локтей. Кави передернулся от этого вида и проглотил выступившую слюну, чувствуя себя донельзя неуютно. От этой субстанции пахло ядом — пронзительной горечью, солью и металлом, будто самая обычная кровь приняла такую странную форму. Все внутри твердило о том, что это омерзительно и ненормально, что этого здесь быть не должно, и, доверяя своей так себе работающей временами интуиции, Кави сделал маленький шажочек назад. И лишь сейчас понял, что в руках Аль-Ахмара что-то было. — Получилось, Ваше Величество, — восхищенно прошептал жрец и сложил ладони в молитвенном жесте, — оно здесь. Оно, чем бы это ни было, и впрямь было здесь — Аль-Ахмар в пальцах сжимал чудную черную и малость искривленную вещичку, по корпусу которой пульсировали грязно-фиолетовым символы неизвестного языка. — Превосходно, — довольно хмыкнул Аль-Ахмар и повернулся к Кави, — представление окончено. Кави приподнял брови и проследил за пошедшим на выход из зала Аль-Ахмаром, вздрогнул, когда жижа в котелке противно булькнула, вздувшись крупным пузырем, и поспешил за ним. Оставалось надеяться, что это все же не было чем-то очень опасным. Тем же вечером Кави понял, что никогда так сильно не ошибался. Они втроем сидели на одной из доступных для всех жителей дворца террас и разговаривали о том, как выбраться из этого времени в свое. Дэхья выглядела утомленной тренировками, зато Сайно так и блистал повышенной энергичностью. — Я проверяла — эта хрень реально исчезла, — выдохнула Дэхья и почесала голову, — проблема. Я не хочу застрять здесь до самой своей смерти. — Как сказал Аль-Х… Аль-Ахмар, вряд ли Ирминсуль будет здесь нас так долго держать, — задумчиво произнес Сайно, — вот только Ирминсуль над своими собственными аномалиями не властен. — Я все равно надеюсь на то самое пресловутое чудо — вот просто в один момент этот портал возьмет и появится снова, — Кави закатил глаза и вытянул гудящие от долгих прогулок ноги. — Ну, мы можем караулить, вдруг он появится в тот момент, когда никого не будет рядом, — пожала плечами Дэхья и опустила взгляд на площадь перед дворцом. — Тогда и дежурить можно по очереди, — подхватил Сайно. Кави вздохнул. — Не думаю, что… — Бред. Они одновременно повернули головы к арке и увидели стоящего там Аль-Ахмара, за спиной которого маячили его жрецы. В одном из них Кави признал увиденного сегодня незнакомца. — До вашего появления портал висел три дня, никто отсюда не смог пройти к вам, так почему вы думаете, что он может появиться и тут же исчезнуть, если вас не будет рядом? — задал он вопрос. — Впрочем, если вам так угодно торчать на улице — возражать я не стану. Дэхья устало застонала и съехала немного вниз в своем плетеном кресле, а вот Сайно весь подобрался и стиснул пальцами подлокотники. — Что с твоими руками? — почти по слогам выдавил он, забыв абсолютно про то, что решил к Аль-Ахмару обращаться вежливо, а не так, как привык к Аль-Хайтаму. Кави нахмурился и посмотрел на руки Аль-Ахмара, которые он, не ожидавший такого вопроса, поднял. Работающие в половину мощности светильники все равно помогли выхватить из полумрака жуткие следы на прежде нетронутой ничем коже. Дэхья выпрямилась моментально, да и сам Кави напрягся. Он не то чтобы часто с этим сталкивался, но… это ведь в самом деле был элеазар? — Ваше Величество? — тут же всполошились жрецы, тоже разглядевшие эти темные узоры, немного напоминавшие крупную чешую. — О, как интересно, — протянул вдруг Аль-Ахмар и завертел ладонями, рассматривая их с любопытством, — так вот какова цена за обретение запретного знания. Пальцы у Кави предательски дрогнули и похолодели. Запретное знание? То есть они попали в то время, когда Пушпаватика была уже мертва и когда Аль-Ахмар немного спятил… Архонты, почему из всех возможных периодов жизни Аль-Ахмара их закинуло именно в этот? Кави зарылся ладонью в своих волосах, сбивая красные заколки, и уставился на все еще увлеченного изучением элеазара Аль-Ахмара с отчаянием. — Но почему? — вопросил тот самый жрец, который встретил их по прибытии. — Вы ведь уже давно… — тут он запнулся, спохватившись, что они были не одни, и соскочил на тот язык, которого ни Кави, ни его собратья по несчастью не знали. Правда, толку в этом не было, и так было понятно, что хотел сказал жрец. Вот и Аль-Ахмара это все не смутило ни капли, и говорить он продолжил на том языке, который они понимали: — Рано или поздно цену заплатить пришлось бы, она говорила об этом. Это мне не помешает, но все это довольно интригующе, — в его глазах тусклой искрой блеснуло настоящее безумие. Наконец Аль-Ахмар опустил руки, и проклятый узор болезни скрылся в темноте, вот только Кави заметил, как его длинные пальцы попытались сжаться в кулаки и так и не смогли. И даже если в его времени с Хайтамом все было в порядке, прямо сейчас все было очень и очень плохо, и Кави переживал, хмурился обеспокоенно и изо всех сил пытался усидеть на месте, лишь бы не привлекать к себе внимание. Правда, ему это вообще не помогло, поскольку свои мысли он так и не научился контролировать, так что в конечном итоге все, о чем он думал, оказалось как на ладони для Аль-Ахмара, и бросивший на него украдкой взор Кави в этом убедился, стоило только перехватить непроницаемый взгляд. Почему-то возникло вдруг ощущение, что просто не будет. На следующий день Кави решил не бродить по дворцу, зарисовывая все подряд, а просто отдохнуть, раз уж нельзя было покинуть это место. Не то чтобы Аль-Ахмар им запрещал, вовсе нет, они сами решили никуда не уходить, потому что иначе могли в самом деле не успеть к открытию портала домой, а оставаться здесь никто из них желанием не горел. Это было не их время, и делать им здесь было нечего. В поисках места для отдыха Кави забрел на вчерашнюю террасу, ныне совершенно пустую, и остался там, с удобством устроившись в одном из кресел. То, что он видел, совершенно не напоминало тот Хадж-нисут, который он знал. О нет, территория перед дворцом пестрела сочной зеленью и яркими цветами, величественные постройки стремились к небу, но при этом людей было мало. Несмотря на все свое великолепие, Хадж-нисут все еще был довольно пустынным местом, где, кроме Аль-Ахмара, его жрецов и слуг, никто не жил. Кави сказал бы, что тут может быть кому угодно одиноко, но он слишком хорошо знал Аль-Хайтама, который от прошлого себя отличался мало чем, поэтому и не сомневался в том, что Аль-Ахмару здесь было комфортно. Тем более в данный период. — Как много ты обо мне знаешь, — хмыкнули вдруг над головой, и Кави резко откинул ее назад. Аль-Ахмар стоял прямо позади, чуть наклонив голову, и слабо прищуренными глазами изучал Кави. В этот раз повелитель пустыни был одет откровеннее, чем в предыдущие дни, — калазирис отсутствовал, поэтому ничто не мешало Кави медленно заскользить взглядом по обнаженному торсу, цепляясь за острые углы светящихся зеленым линий. В груди тоскливо заныло от невозможности уже привычно провести по ним пальцами, и Кави прикрыл на несколько секунд глаза, старательно прогоняя эти опасные мысли. — Покажи мне, — выдохнул внезапно наклонившийся Аль-Ахмар, чья коса легко стукнулась о спинку кресла, — покажи все, чем вы — мы — занимались. — Зачем тебе это? — поинтересовался Кави, пальцами стискивая подлокотники. Аль-Ахмар был слишком близко, Кави остро ощущал тепло его тела, чувствовал знакомый запах, разбавленный горечью запретного знания. Именно эта нотка и не позволяла расслабиться и представить, что перед ним был Хайтам. Нельзя было обманываться. — Хочу увидеть, услышать, понять. — Зачем? — повторил Кави. — Какой в этом смысл? — Глупый человек, — закатил глаза Аль-Ахмар и обхватил лицо Кави своими ледяными ладонями, — я хочу узнать, каково это, когда тебя любят. Покажи мне. Смешок с губ Кави сорвался громкий и абсолютно невеселый. Моргнув, он вздохнул и посмотрел прямо в горящие чем-то нездоровым глаза. Красные зрачки в форме ромбов чуть расширились, и желтые ободки вокруг них вспыхнули словно бы ярче, затемняя бирюзово-голубую радужку. Кави любил рассматривать глаза Аль-Хайтама, жадно разглядывать переход одного цвета в другой, обожал смотреть прямо в них во время секса, следя за каждым отблеском эмоций. — Тогда ты не к тому обратился, Ахмар, — усмехнулся Кави, — понятия не имею, что значит быть любимым. Лихорадочный блеск померк, и Аль-Ахмар изогнул бровь в недоумении, даже внимания не обратил на то, как Кави его назвал. — Неужели? — он явно не верил словам Кави. — Я похож на идиота, который поверит в эту никчемную ложь? — Я никогда тебе не лгу, — отрезал Кави и попытался встать. Зря. Нахмурившийся Аль-Ахмар лишь плотнее прижал ладони к щекам Кави и наклонился еще ниже, оставляя между их лицами минимальное расстояние. Кави сглотнул нервно и заморгал быстро-быстро, не понимая, чего конкретно этот бог хотел от него получить. — По-твоему, я не способен любить? — задал внезапный вопрос Аль-Ахмар, и растерявшийся Кави выдал: — Э? Почему ты спрашиваешь? Умеешь ты любить. Все мы, ну, современные жители Сумеру, теперь знаем, как царь Дешрет обожал богиню цветов и как тяжело он переживал ее смерть, поэтому я не сомневаюсь в твоей способности любить. Ах, — Кави понял наконец, почему Аль-Ахмар задал такой вопрос, — я не думаю, что тот ты хоть кого-нибудь любил после того, как всего себя отдал Пушпаватике и потерял ее. — Даже тебя? — Тем более меня. Архонты, да ты меня терпеть не мог слишком долго. И то, что мы сошлись в э-э-э-э… горизонтальных отношениях, ни на что не влияет. Я, конечно, надеюсь, что отношения у нас миновали особо острую и болезненную стадию, но Хайтам меня не любит. Аль-Ахмар мягко выдохнул и покачал головой. Кави закусил язык, изо всех сил сдерживая рвущиеся на свободу слова. Откуда он мог знать, что было в будущем? Откуда он мог знать, что связывало Кави и Аль-Хайтама? Он понятия не имел, сколько боли они причинили друг другу, и даже если в последние полтора года все было хорошо, Кави все равно был уверен в том, что до любви там далеко. Хорошо, может быть, он соврал — их с Хайтамом отношения довольно давно преодолели тот трудный период, в котором они застряли после того случая в Академии, только этого все равно было недостаточно! Вероятно, они наконец приблизились к тому, что нормальные люди называли дружбой. С привилегиями, но это уже личное. Любовь? О нет, Кави всей своей романтической натурой понимал, что Аль-Хайтам едва ли по-настоящему оправился до сих пор от потери Пушпаватики, о чем вообще можно было говорить, если он из-за тоски по ней едва не угробил целый мир? И пусть он сам говорил, что это в далеком прошлом, Кави все равно считал, что это самое прошлое имело огромное влияние на Хайтама. Да и кто мог полюбить такого человека, как Кави? Он же… никчемный идиот, повернутый на своих идеалах. — Покажи мне, — вновь произнес Аль-Ахмар, вырывая его из замкнутого круга тревожных мыслей, и Кави просто сдался, закрыл глаза и воскресил в памяти все моменты их с Хайтамом близости. Было все же что-то полезное в том, что ненормальный слух Аль-Ахмара позволял ему слышать чужие мысли в ярких красках, словно он сам видел все, о чем думал человек. И вот тут закрался один маленький подвох… У Кави всегда была богатая фантазия, благодаря которой он и рисовал-проектировал-представлял нечто восхитительное, и пусть в последние годы он почти не мог пользоваться ей в полную мощь, она никуда не делась и прямо сейчас пробуждалась от долгого сна. В точности воскресив перед мысленным взором тот случай с пробкой, Кави облизал пересохшие губы и заелозил в кресле, ощущая беспощадно нарастающее возбуждение. Он скучал по Хайтаму, и его тело его предало. Сердце застучало быстрее, и кровь активнее потекла в самый низ живота, тело охватил хорошо знакомый жар, из-за чего Кави даже порадовался, что Аль-Ахмар по-прежнему сжимал его лицо своими холодными руками, которые не потеплели совершенно. Закончив с воспоминаниями, Кави открыл глаза и вздрогнул, столкнувшись с распаленным взглядом Аль-Ахмара. На дне его зрачков танцевали песчаные вихри, переплетались и расходились, но все это прикрывала легкая вуаль вожделения, туманившая всегда яркие радужки до темно-голубого, почти синего. Кави задержал дыхание непроизвольно и широко распахнул глаза. Он знал этот взгляд, видел его много-много раз, но здесь и сейчас? Невозможно. Вот только Аль-Ахмара подобные вещи не волновали, как не волновали и сомнения самого Кави, и он неторопливо склонился еще ниже, принявшись поглаживать челюсть Кави подушечками пальцев, сощурился и прошептал: — Хочу попробовать. Или ты рискнешь мне отказать? — Я не… Меня… Мне наплевать, кем ты являешься в это время, — проговорил Кави, кое-как собравшись с расползающимися мыслями, — я просто не думаю, что это хорошая идея. Это ведь измена, разве нет? Аль-Ахмар хрипловато рассмеялся и растянул губы в лукавой улыбке: — Вовсе нет. Тот я точно поймет. Он — это я, проживший тысячелетия, я — это он, но без того жизненного опыта. Мы единое целое. Неожиданно выпрямившись, Аль-Ахмар обошел Кави и сел к нему на колени, провел ладонями по плечам от локтей до шеи, прижался плотнее и утянул Кави в поцелуй мокрый и жадный настолько, что сердце сбилось с учащенного ритма и заколотилось как попало. Руки сами по себе обхватили Аль-Ахмара за талию, стиснули сильнее, впечатывая пальцы в обнаженную кожу, и Кави на поцелуй ответил с не меньшим желанием. Он хотел до дрожи так много, что от этого становилось больно, вот только Аль-Ахмар в этот самый миг желал того же, поэтому чуть отстранился и языком провел по влажным губам Кави, щурясь. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — откинув голову, произнес почти равнодушно Аль-Ахмар, но Кави видел отчетливо, как блестели его глаза и как светились пока еще слабо линии на его коже. — Не пожалей только, — выдохнул Кави и, подтолкнув Аль-Ахмара, поднялся на ноги, прижал его к перилам террасы и впился губами в шею. — За кого ты меня принимаешь? — насмешливо обронил тот, пальцами зарывшись в волосах Кави и растрепав тем самым его прическу. — Я не обычный человек, и я не стану жалеть о такой мелочи. Удовольствие — просто удовольствие. Если ты его мне доставишь, разумеется. Кави поднял голову и взглянул в его лицо, улыбнулся и обхватил бедра. — Я заставлю тебя стонать так громко, что весь дворец услышит. — Это маловероятно. Вместо ответа Кави прихватил губами кожу на его шее и всосал ее в рот, а после прикусил зубами с силой, разбавляя наслаждение болью. Аль-Ахмар вдохнул резко и промычал что-то, его ладонь в голову Кави вжалась ощутимее, однако он не стал обращать на это внимание, вместо этого начал спускаться ниже поцелуями, обласкал место, где не было привычного зеленого камня, и, опустив голову, провел языком по затвердевшему соску, второй сжимая мягко пальцами. С тихим стоном Аль-Ахмар чуть прогнулся, одна его рука легла Кави на плечо и несильно сжала его, притягивая ближе. — Неплохо, — хмыкнул он, дыша немного быстрее обычного, — но если это все, то я расстроен. — Ты в самом деле невыносим, Ахмар, — буркнул Кави и запечатал эти открывшиеся для произнесения очередной фразочки губы голодным поцелуем. Кави прекрасно знал, как именно нравилось Аль-Ахмару, поэтому у него было гораздо больше возможностей заставить его изнемогать от удовольствия. Ни на миг не отрываясь от чужих губ, Кави руками стащил с Аль-Ахмара его схенти и огладил ладонями обнаженные бедра, избегая уже возбужденного члена старательно. Судя по недовольному звуку, Аль-Ахмару это не понравилось, и Кави в поцелуй усмехнулся, прикусил нижнюю губу и зализал укус, ладонями скользнув на ягодицы. Он вжался в тело Аль-Ахмара своим, и его член, не прикрытый никакой тканью, оказался между их животами. Одежда Кави была слишком жесткой для чувствительной кожи, Аль-Ахмар разорвал поцелуй и нахмурил брови. — Неприятно. — Какой избалованный, — фыркнул Кави, — у тебя случайно не завалялось никакого масла? — Случайно завалялась мазь, — приторно улыбнулся Аль-Ахмар, и у Кави от этого мурашки по всему телу промчались. Он в принципе улыбку на лице Хайтама видел редко, а уж такую — и вовсе никогда. — В схенти. Коротко ругнувшись про себя, Кави опустился на корточки под пристальным взглядом с насмешливой искоркой, что так и говорила — его мысли услышали, порылся в складках упавшего непонятно как схенти и вытащил на свет божий, во всех смыслах, небольшую стальную коробочку, открыл ее путем нажатия на зеленую кнопку и вдохнул поглубже слабый цветочный аромат густой мази. — Что это? — Лекарство, — дернул одним плечом Аль-Ахмар и опустил руки. Кави обратил на них свое внимание и поджал губы — элеазар продвинулся дальше, захватив бледную кожу от ладоней до плеч своей красивой, но уродливой вязью. Опять он не заметил что-то важное сразу. Мотнув головой, Кави нежно кончиками пальцев провел по пораженной коже, с болью наблюдая за тем, как подергивались слабо пальцы Аль-Ахмара. — Перестань жалеть меня, — зашипел он и, подцепив подбородок Кави своими плохо слушающимися пальцами, заставил посмотреть на себя, — либо доставь мне удовольствие, либо проваливай. — Ты сам этого захотел, — напомнил Кави, а после, не давая и шанса на очередное возмущение, обхватил губами головку его члена, кончиком языка собирая выступивший предэякулят. С глухим стоном Аль-Ахмар уперся ладонями в перила и взглядом впился в сидящего перед ним Кави, потихоньку проталкивавшего его член в свой рот все дальше, пока головка не уперлась в стенку горла. Вдохнув носом шумно, Кави начал неторопливо двигать головой, языком в то же время надавливая на выпирающие венки, лаская головку, когда во рту оставалась лишь она. В такие моменты Кави ее посасывал, кончиком языка дразня уретру, легонько задевал зубами и щурился довольно, когда Аль-Ахмар не сдерживал очередного негромкого стона. Едва оставшаяся надменность его покинула, сменившись мягкостью желания большего, Кави с нажимом провел ладонью от щиколотки правой ноги до бедра, вернулся к колену и медленно заставил поднять ногу, закинуть на плечо. Аль-Ахмар облокотился на перила балкона, вжал ступню в спину Кави и содрогнулся, стоило зубам осторожно царапнуть нежную головку члена. Вдохнув побольше воздуха, Кави пропустил член глубже, а пальцы руки обмакнул в лечебную мазь, распределил кое-как густую субстанцию по пальцам и огладил ими Аль-Ахмара между ягодиц, массируя анус, чтобы после погрузить внутрь него указательный палец. — Интересно, — выдохнул внезапно Аль-Ахмар и сжался на пальце, — довольно странное ощущение. Его голос звучал ниже и протяжнее, шумное и быстрое дыхание разбило цельное предложение на рубленые части. По легкой пульсации Кави догадался, что тот был близок к оргазму, поэтому отстранился, выпустив изо рта мокрый от слюны член с громким хлюпаньем. — Верни, — прошипел тут же Аль-Ахмар, но Кави усмехнулся и, потянувшись, укусил его за выпирающую тазовую косточку. — Еще чего. К первому пальцу Кави добавил вдруг второй, застав своего нежданного любовника врасплох, — Аль-Ахмар откинул голову назад, прогнувшись в спине, из-за чего его коса безвольно повисла за перилами, и простонал странно звонко. Чуть согнув пальцы, Кави почти вынул их и вогнал обратно резко, задвигал ими торопливо, большим пальцем то и дело поглаживая оттянутый край входа. Еще немного — и можно будет добавить третий. Облизнув губы, Кави поднял взгляд и растерял все свои мысли. Аль-Ахмар по перилам практически растекся: он упирался в них локтями, его пораженные элеазаром кисти свисали и слабо подрагивали, пальцы изо всех сил старались сжаться в кулаки, но все, что получалось, так это заметное подергивание. Выбившиеся из прически волоски прилипли ко лбу и вискам, глаза пылали возбуждением, а лицо покрылось слоем лихорадочного румянца. Аль-Ахмар смотрел на Кави безотрывно, дышал приоткрытым ртом и напрягался всем телом. Ох, Кави в самом деле скучал по всему этому, вот почему прямо сейчас и смотрел столь завороженно на бога этой пустыни, размеренно двигая внутри него уже тремя пальцами — Кави сам не заметил, когда их стало больше, зато Аль-Ахмар поприветствовал это новым долгим стоном, оборвавшимся внезапно на самой высокой ноте. Кави прекрасно чувствовал, как подрагивала чужая нога, до сих пор лежащая на его плече, видел, как с покрасневшей от прилившей крови головки члена сочился беспрерывно вязкий предэякулят, ощущал, как подступал все ближе оргазм Аль-Ахмара, и в один миг свободной рукой попросту пережал его член у самого основания, не давая кончить. Трехцветные глаза полыхнули смертельной бурей, Аль-Ахмар наклонился и выдохнул: — Совсем страх потерял, человек? Вместо полноценного, развернутого ответа или хотя бы одного-двух слов Кави с шаловливой улыбкой облизнул налитую головку и усмехнулся, едва Аль-Ахмар задрожал мелко. Он забывал, что Кави не из этого времени, что Кави знал, кем он станет, и знал все его слабые места, все его желания. Кави его не боялся совершенно, даже восхищался постольку-поскольку, ведь больше всего на свете в этот миг хотел заполучить его, хотел сделать ему приятно, заставить стонать от наслаждения и потерять голову. Может быть, где-то в пустыне даже песчаная буря разыграется, все же возможно в случае с Архонтами. Отодвинувшись, Кави вынул из Аль-Ахмара пальцы, снял со своего плеча его ногу и поднялся, стиснул ладонями сильные бедра и утянул в неряшливый поцелуй. Языки сплелись сразу же, зубы несколько раз столкнулись с неприятными звуком и ощущением, и Аль-Ахмар своими едва подчиняющимися руками принялся расстегивать штаны Кави, затем скользнул ладонью прямо под нижнее белье и огладил член, немощно обхватил его трясущимися от напряжения пальцами, задвигал ими немного неловко. Кави выдохнул и зажмурился, разорвал поцелуй, упершись лбом в прохладное плечо. — Ты довольно большой, — протянул Аль-Ахмар негромко, лаская Кави, — ты влезешь в меня? Выругавшись и, кажется, помянув и Бездну, и Селестию, Кави пробубнил: — Ты — бог, ты бы меня принял, даже если бы у меня было два члена. И почему ты вообще такой… такой… Подобрать нужное слово не получалось. Решительный? Смелый? Наглый? Все не то, все не подходило, и Кави замялся беспомощно. Может, все дело было в загрязнении запретным знанием? Все это из-за принесенного им безумия? Кави ведь помнил взгляд Аль-Ахмара — светящийся чем-то жутким и потусторонним, совсем ненормальным. В конце концов, он прекрасно знал, что этот Архонт принес своим землям и народу. — Еще немного — и я разочаруюсь, — прошептал Аль-Ахмар. И внутри у Кави вспыхнуло упрямство и яркое желание заставить его пожалеть о своих словах. Подняв голову, Кави уставился на малость недовольного задержкой Аль-Ахмара, улыбнулся немного зло и резко развернул его к себе спиной, вжался грудью в лопатки, а рукой нежно провел по растрепавшейся косе, убрал за ухо прядки, запустил пальцы в волосы, еще больше разрушая прическу, и оттянул Аль-Ахмара за них, промурчал в ухо: — Не беси меня, Ахмар, иначе своего оргазма ты не увидишь сегодня. И не дав и шанса выдать новую саркастическую фразочку, высунул язык и провел им от мягкой мочки до самого кончика уха. Аль-Ахмар крупно вздрогнул в руках Кави, послушно откинул голову ему на плечо, поскольку Кави по-прежнему тянул его за волосы, и простонал что-то неразборчивое восхитительно громко. Зеленые геометрические узоры на его бледной коже засветились ярче, приковывая к себе взгляд, и Кави ладонью погладил плечо, переместил ее на грудь и повел ниже, кончиками пальцев обрисовывая въевшиеся в его память линии. Он помнил каждый острый угол, каждое переплетение, обводил их, спускаясь все ниже, пока не остановился в самом низу живота. Аль-Ахмара, ставшего вдруг мягким и как будто бескостным, потряхивало от возбуждения, но Кави заставлял его молчать, покусывая и облизывая ухо, пока кожа не покраснела и не стала в несколько раз чувствительнее. Выпутав руку из длинных волос, Кави царапнул короткими ногтями чужой затылок напоследок и, едва касаясь, вдоль позвоночника скользнул к ягодицам, сжал сначала одну, потом вторую и кое-как приспустил свои штаны с нижним бельем. Его собственный член уже давно был твердым, с влажно поблескивающей от смазки головкой, Кави собрал ее и размазал по стволу, провел головкой между ягодиц Аль-Ахмара, вырывая из его горла тихий звук, и двинул бедрами, проталкивая внутрь член. С глубоким вдохом Аль-Ахмар от него отлепился и перенес вес на руки, упершись локтями в перила, опустил голову, и его коса, от которой остались одни воспоминания, перевесилась через левое плечо. Он был слишком напряжен, и Кави напомнил себе, что в этот самый момент все это — первый раз для Аль-Ахмара, а потому ласково огладил его бедро и пальцами провел от основания его члена до головки. — Постарайся немного расслабиться, — произнес срывающимся голосом Кави и, наклонившись вперед, осыпал его спину поцелуями, оставляя кое-где насыщенные следы. Сложив пальцы кольцом вокруг члена, Кави задвигал мягко рукой, помогая вновь ощутить только удовольствие, прихватил зубами кожу над лопаткой и всосал ее в рот. Все внутри сводило от желания начать двигаться в этом горячем теле, но Кави сдерживался. Даже если его любовник был буквально богом, он не собирался причинять ему какой-то дискомфорт или боль. Аль-Ахмар издал внезапно задушенный смешок и покосился на него с отчетливой насмешкой. — И после этого ты будешь отрицать, что между тобой и тем мной что-то есть? Кави нахмурился и стиснул пальцы сильнее — Аль-Ахмар стоном почти захлебнулся и вжался лбом в скрещенные запястья, лопатки от этого действия проступили отчетливее, мышцы напряглись, и зеленые узоры засияли интенсивнее. Наконец он сумел расслабиться, Кави вдохнул поглубже раскаленный жаром дня воздух, отвел бедра назад и снова вперед, проникая до основания. Яркое удовольствие обжигающими искорками взвилось вверх по позвоночнику и осело в голове тяжелым дурманом, облизнув губы, Кави двумя руками обхватил бедра Аль-Ахмара и задвигался в пока еще медленном темпе. Он видел, как от каждого глубокого толчка Аль-Ахмар вздрагивал, как слабо подавался навстречу чужим движениям, как вспыхивали капельку ярче линии на его теле, едва член внутри задевал простату, как вторил этому свечению крупный знак Дендро в центре спины; Кави ощущал, как сжимался на нем Аль-Ахмар, слышал срывающиеся с его губ стоны, делал все, лишь бы слушать их и дальше. В горле пересохло, Кави сглотнул вязкую слюну и ускорился, входя в уже более растянутое тело с громким шлепком плоти о плоть. Движение вышло чересчур резким, Аль-Ахмар от него дернулся вперед, его руки потеряли устойчивость, и ему пришлось упереться в перила ладонями. В свете солнца следы элеазара на бледной коже выглядели еще хуже, Кави отвел от них взгляд и сосредоточился на длинных волосах. Пальцы зачесались от желания накрутить их на руку и оттянуть Аль-Ахмара за них, заставить прогнуться в спине и лучше насадиться. — Ну так сделай, если хочешь, — проронил ехидно Аль-Ахмар, звуча так восхитительно взволнованно. И Кави словно в трансе поднял руку, намотал на кисть конец косы и потянул, одновременно с этим проникая внутрь. Аль-Ахмар выгнулся дугой, сведя лопатки вместе, прижался ягодицами к бедрам Кави, принимая его глубже, одарил его затуманенным страстью взглядом и закрыл глаза, издавая гулкий стон. Сердце в груди забилось еще быстрее, Кави напряг руку, отводя ее дальше, и сбился с ровного быстрого темпа. Ритм теперь стал более стремительным и из-за этого жестким, в громких шлепках тонуло сиплое дыхание Кави, но не протяжные стоны Аль-Ахмара, потерявшегося в удовольствии настолько, что геометрические узоры на его теле полыхали как костер. Двигая бедрами почти на пределе своих возможностей, Кави свободную ладонь положил на упругие мышцы груди, вжал кончики пальцев, а после обхватил ими сосок, немного покрутил и задел ногтем. Кажется, Аль-Ахмар зашипел, но Кави не был уверен, слишком сосредоточился на ощущении того, как горячие влажные стенки плотно обхватывали его член, судорожно сжимаясь. Шагнув вперед и заставив Аль-Ахмара повторить, Кави притиснул его к перилам, отпустил волосы и той же самой рукой, что еще недавно сжимала длинные светлые пряди, огладил обнаженное горло. Кадык под его ладонью нервно дернулся, Кави ткнулся лбом в плечо Аль-Ахмара, двигаясь в нем как можно быстрее. — Я м-могу..? — выдавил Кави из себя и вздрогнул, услышав охрипший голос: — Можешь. Ладонь легла на открытое горло и стиснула его, даря пока еще легкое давление. Аль-Ахмар на члене Кави сжался сильнее, закусил губу, и Кави, поднявший голову ради того, чтобы увидеть весь спектр эмоций на чужом лице, заметил это, убрал руку с груди и большим пальцем надавил на губы, вынуждая прекратить терзать их зубами, засунул его в обжигающе теплый рот и положил на влажный язык. Аль-Ахмар с шумным вздохом сомкнул губы, принявшись посасывать палец, качнул бедрами назад, встречая новый толчок Кави, и замычал непривычно тихо, моргая медленно и как-то осоловело. И почему-то все мысли в голове Кави умерли в один миг от этого зрелища, он почти вышел из Аль-Ахмара и толкнулся обратно, вгоняя член, задевая головкой при проникновении простату, вынул палец из его рта и повернул к себе голову, накрыл губы голодным поцелуем, стиснув пальцы на горле сильнее. Отвечающий на жадный поцелуй Аль-Ахмар захрипел Кави прямо в губы, лизнул их и отстранился, чтобы вдохнуть воздуха, вот только Кави притянул его обратно, погрузив язык в его рот, переплел его с чужим языком, а рукой обхватил за талию, другой в то же время массируя беззащитную шею. Кави знал, что совсем скоро кончит, и чувствовал, как приближался к той же грани Аль-Ахмар, потому и задвигался не так размашисто, как прежде, зато жестче, движения стали словно бы глубже. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая все звуки мира, и сквозь эту плотную завесу прорывалось лишь сдавленное мычание Аль-Ахмара. Легкие горели — из-за интенсивности всего происходившего Кави совершенно не мог сосредоточиться сразу на дыхании, поцелуе и движениях своих бедер, приходилось чем-то жертвовать, потому он и разорвал поцелуй, вдыхая шумно, прижался своим лбом ко лбу Аль-Ахмара и напряг пальцы, лежавшие на его горле. Растрепавшиеся волосы щекотали кожу, Кави дернул рукой в попытке уйти от этого ощущения и случайно лишь сильнее стиснул чужую шею. Аль-Ахмар широко раскрыл рот и простонал задушено Кави в губы, задрожал всем телом от особо резкого толчка внутри — и Кави убрал руку с его горла, позволяя застонать во весь голос в обрушившемся на него оргазме. Сжался Аль-Ахмар на члене Кави невыносимо хорошо, и он сумел лишь сделать еще одно движение, прежде чем сам кончил, изливаясь глубоко внутри. В голове помутилось, Кави зажмурился и положил ладони на перила, окончательно зажимая Аль-Ахмара между ними и собой. Звон в ушах стих еще не скоро, а когда пропал наконец, то Кави проморгался и уставился на откинувшего ему на плечо голову Аль-Ахмара. Его трехцветные глаза лучились удовольствием, припухшие губы растянулись в кривоватой улыбке, и в целом он выглядел абсолютно всем довольным. — Я и доволен, — вздохнул он, — это в самом деле было приятно, неудивительно, что тому мне все нравится. Кави усмехнулся и хотел было отстраниться, вынуть из своего любовника член, как Аль-Ахмар напрягся и приказал остаться в таком положении, сжал Кави в себе и опустил ресницы, скрывая за ними сверкающие радужки. Знаки на его теле уже не сияли так ярко, но по-прежнему переливались мягким светом. Стоять, правда, так было довольно скучно, поэтому Кави вскоре задал вопрос: — Как давно у тебя никого не было? Аль-Ахмар открыл глаза и взглянул на него — в странных радужках эмоции прочитать Кави так и не смог, но вроде как недовольства его интерес не вызвал, так что можно было немного расслабиться. Хотя и отвечать ему, судя по всему, не собирались. — Просто ты был слишком… отзывчивым и будто, не знаю, жадным до всего? — продолжил Кави, стискивая пальцами перила. Сердце, только недавно ставшее биться с нормальной скоростью, вновь ускорилось, но на этот раз от волнения. — И если подумать, то это было похоже на Хайтама в наш первый раз, хотя я понятия не имею, когда он последний раз с кем-то спал, вряд ли в то время, когда мы учились или жили вместе, ты вообще не похож на того, кто пойдет неизвестно куда только ради секса, и я… Кави прервался, ощутив всем телом странную дрожь, передающуюся от Аль-Ахмара, перевел на него взгляд — и его затопило справедливым возмущением, потому что этот засранец над ним смеялся! Заскрипев зубами и очень старательно проглатывая все рвущиеся с языка слова, Кави вышел из его тела, быстро привел себя в порядок и отошел обратно к креслу, однако далеко не ушел, поскольку Аль-Ахмар перехватил его, усадил в то же самое кресло и оседлал, закинул руки на плечи и уставился прямо в глаза своими. Его ромбовидные зрачки затягивали Кави в глубокий омут, конца которому не было, и Кави мотнул головой, избавляясь от этих чар, положил ладони на его липкие от семени бедра. — Хочешь знать, как давно у меня никого не было? — зашептал Аль-Ахмар вдруг и усмехнулся, наклонив голову. — Очень давно, столько не живут не то что люди, многие другие существа этого мира. И уж тем более никогда прежде я не позволял никому брать себя, но ты… Ты показал мне слишком много удивительного, человек, и я захотел попробовать. Думаю, не ошибусь, если скажу, что и тот я до тебя уже долгое время не подпускал никого к себе. Кави заморгал и спросил: — Почему? Вокруг тебя полно тех, кто с радостью лег бы к тебе в постель. Аль-Ахмар фыркнул пренебрежительно. — Эти люди меня или боятся, или слишком уважают. Но ты видишь во мне меня без всей этой божественной шелухи, ты хочешь меня, несмотря на то, что многое во мне ты принять не можешь. Это интригует. Ответить Кави помешал странный звук, будто кто-то задохнулся и закашлялся одновременно, он повернул голову и заметил у входа на террасу мнущихся жрецов местного божества, которое вот прямо сейчас сидело у него на коленях, будучи полностью обнаженным, и из чьей задницы стекала Кави на бедра сперма. Жрецы отводили глаза старательно, но при этом никуда не уходили. — Могли и раньше сообщить, — рыкнул на них Аль-Ахмар и грациозно поднялся с колен Кави, подобрал свою одежду и быстро оделся, но перед уходом повернулся и сказал: — я хочу получить все, что ты можешь мне предложить, вечером тебя проводят. Они ушли, и только после этого Кави закрыл лицо ладонями и жалобно заскулил. Во что он ввязался?