О ссорах и не только

Проснулся Кави от того, что солнечные лучи настырно светили ему прямо в лицо. Он поморщился и перевернулся на другой бок, зарылся лицом в подушку, пахнущую раскаленными песками и холодными звездами, устроился поудобнее и приготовился еще поспать, как его сознание буквально прострелила мысль, что здесь было что-то не так. Распахнув глаза и привстав на локте, Кави огляделся. Просторная комната с желтовато-песчаными стенами, огромная кровать, большой балкон, сидящий на кровати Аль-Хайтам с длинными распущенными волосами. Что не так? Несколько минут у до сих пор плавающего в подобии сна мозга Кави ушло на то, чтобы понять, что его смущало. Протерев глаза, Кави уставился на Аль-Ахмара, наблюдавшего за ним с нескрываемым интересом. Он сидел совсем рядом, подогнув под себя ноги, и был полностью обнаженным, в свете встающего на востоке солнца зеленые узоры на его теле тускло мерцали малахитом. Его волосы струились по голой спине к ягодицам, несколько прядей лежали на плечах, челка прикрывала глаза, но Кави все равно видел, как в ромбовидных красных зрачках сверкало что-то. — Доброе утро, — буркнул он и упал обратно на подушку. Вчера вечером одна из служанок дворца в самом деле заглянула к Кави в комнату и проводила его в спальню к Аль-Ахмару, и он остался ночевать здесь — не то чтобы у него хватило бы сил доползти до своей комнаты, учитывая, как его укатали. Жадность Аль-Ахмара была по-настоящему пугающей, Кави даже думал, что либо умрет от очередного оргазма, либо ему член попросту оторвут. К счастью, обошлось, но чувствовал он себя как тщательно выжатый лимон. — Мне напомнить, кто обещал заставить меня стонать так громко, что это должны были услышать все во дворце? — осведомился Аль-Ахмар, склонившийся к Кави. Его волосы соскользнули с плеча и кончиками защекотали руку и спину Кави, он отодвинулся и приоткрыл один глаз. — Именно это я и сделал вчера днем, на ночь такого уговора не было. Впрочем, — тут он все-таки усмехнулся, — уверен, что тебя все равно все слышали. — Сомневаюсь, здесь толстые стены. — И открытый балкон. Они замолчали. Кави очень хотел спать, хоть и понимал какой-то частью, что больше не уснет, а Аль-Ахмар внимательно его рассматривал, после чего лег рядом, подперев щеку ладонью, и взглядом в Кави буквально впился. Стало немного некомфортно, Кави повел плечами и накрылся одеялом по шею. И вздохнул, заметив, что элеазар поразил руки Аль-Ахмара до самых плеч, некоторые мелкие чешуйки заползли даже на шею. — Ты знаешь, что твое лекарство не поможет? — спросил Кави. — В наше время элеазар так и не научились лечить. Ну, нормальные врачи. Правда, в один момент он просто исчез, а все больные исцелились, но до того дня все было бесполезно. — Знаю, — Аль-Ахмар сощурился, — мазь всего лишь помогает мне не потерять чувствительность рук, пока я исцеляюсь. — Исцеляешься? — переспросил с недоверием Кави. Да какое там? Все становилось только хуже с каждым днем, ночью Аль-Ахмар, залезший на Кави и насадившийся на его член, уперся руками в его грудь, но практически сразу они подогнулись — и он упал на Кави. Сейчас, правда, каким-то образом он еще удерживал свою голову, но все равно. — Ты и сам видишь, что сейчас лучше, чем было ночью, — заметил Аль-Ахмар как будто рассеянно, вздохнул и лег на подушку нормально. Некоторое время Кави рассматривал его изученное в мельчайших подробностях лицо, двухцветные радужки и красные ромбы зрачков, прикрытые вуалью задумчивости, длинные ресницы, тонкий нос и красиво очерченные губы, уже утратившие приобретенную долгими поцелуями и минетом припухлость. Аль-Ахмар был потрясающе красив, Кави всегда это признавал, как признавал и то, что в груди что-то сладко сжималось каждый раз, когда он смотрел на своего любовника. Долгая история их сложных отношений привела к этому моменту, и Кави понятия не имел, что ему делать и как быть, если Хайтам вызывал такие чувства. Аль-Ахмар вдруг моргнул и перевел взгляд на Кави, стащил с него как-то слишком легко одеяло и рукой обхватил вялый член, задвигал ей, постепенно пробуждая желание. Очень скоро член затвердел, Кави лежал на постели и дышал суматошно, но взгляда от Аль-Ахмара не отводил, и тот дернул уголком губ, лег на спину — намек Кави понял, привстал и навис над распластавшимся на постели Аль-Ахмаром, скользнул членом внутрь и задержал дыхание, едва он легко проник до самого основания во все еще растянутое тело. — Послушай мудрого царя, — выдохнул прерывисто Аль-Ахмар, обхватывая Кави за шею слабыми руками и притягивая к себе, — разберись со своими чувствами и признайся. Ты человек, твоя жизнь совсем короткая по сравнению с моей, но любая жизнь должна быть наполнена счастьем. Не заставляй себя жалеть потом о том, что могло бы быть. — По своему опыту судишь? — огрызнулся Кави и задвигал бедрами быстрее, вбивая Аль-Ахмара в кровать до срывающихся с его губ протяжных стонов. — Именно. В его глазах, несмотря на все происходящее, отразились глубокая тоска и погребенное под слоями печали горе, и сердце Кави кольнуло чем-то. Он наклонился и утянул Аль-Ахмара в злой поцелуй, кусая его губы, переплетая их языки до головокружения и текущей с губ смешавшейся слюны. Руки от напряжения подрагивали, и бедра со звонким шлепком каждый раз впечатывались в ягодицы Аль-Ахмара, вот только Кави этого даже не замечал, он вместо этого сконцентрировался на своих движениях и доносившихся до него сквозь вязкую пелену возбуждения чужих стонах. Переместив вес на локти, он прижался к Аль-Ахмару, опустил голову и укусил его в шею, зализал тщательно получившийся след и дорожкой поцелуев скользнул выше, к самому уху, прихватил губами мочку и втянул ее в рот. Аль-Ахмар под ним выгнулся с долгим стоном, выдохнул резко и уставился в потолок широко раскрытыми глазами, провел по губам языком и плохо слушающимися ладонями зарылся в растрепанных от сна волосах Кави, пока тот ласкал его ухо, зацеловывая ушную раковину и прикусывая ее то и дело. Кави не остановился даже тогда, когда от стимуляции Аль-Ахмар затрясся, сжимая его в себе так сильно, что казалось, будто член ему все-таки оторвут. Тяжело дыша, Кави напоследок вонзил зубы в ушную раковину, оставляя отпечаток, и оторвался, прижался лбом к чужому плечу и задвигал бедрами резко, стараясь ускорить приближение оргазма. Очень помогал и сам Аль-Ахмар, сжимавший Кави в себе до помутнения рассудка, стонущий мягко ему в ухо и обхватывающий ногами за талию. Его почти безвольные руки упали на подушки, Кави проследил за этим движением взглядом и поцеловал то место на плече, где бледную кожу пятнали чешуйки элеазара, лизнул широко и зажмурился, ощущая, как в самом низу живота закручивается тугая спираль наслаждения. Приподняв голову, Кави впечатался в распахнутые в звонком стоне губы поцелуем, смял их жадно и в несколько быстрых толчков догнал свой оргазм, изливаясь внутри. Аль-Ахмар вздрогнул крупно, отвечая на поцелуй, напрягся всем телом, и Кави толкнулся бедрами еще несколько раз, проезжаясь членом по простате и продлевая собственный оргазм. С потерявшимся в поцелуе постаныванием Аль-Ахмар кончил, его сперма заляпала их животы и немного его грудь; мышцы обхватили член плотнее, и Кави мучительно застонал что-то непонятное, вышел из разморенного удовольствием тела и скатился с Аль-Ахмара, дыша сбито. — Ты меня укатал, — произнес он хрипло, проводя рукой по лицу. — Это того стоило, — хмыкнул Аль-Ахмар и лег на живот. Какое-то время Кави молчал, а после спросил: — Как думаешь, у тебя останутся воспоминания о нас? Я имею в виду — о нас троих, прибывших из другого времени. — Вряд ли, — отозвался лениво Аль-Ахмар, — Ирминсуль не оставит эту аномалию без внимания. Конечно, я имею над ним некоторую власть, но верно и обратное, поэтому едва ли кто-то спасется от чистки воспоминаний. — Поня-ятно. Наверное, это было даже хорошо. Но с другой стороны… Не значило ли это, что Аль-Ахмар вновь погрузится в свое горе, забыв обо всем на свете? Разумеется, Кави не обманывался и не считал, что его появление что-то прямо сильно изменило, просто надеялся на лучшее. — Все равно мы однажды встретимся, — Аль-Ахмар фыркнул, — перестань так волноваться, это раздражает. Кави совершенно по-детски показал ему язык и сел на кровати, желая больше всего на свете принять ванну — все тело было липким от пота и спермы, и Кави было противно от самого себя. Словно в ответ на его мысли в спальню из неприметной дверцы шагнула невысокая девушка в свободной одежде из легкой светлой ткани, низко поклонилась и произнесла практически шепотом: — Ванная готова, Ваше Величество. — Твое желание исполнено, — протянул Аль-Ахмар, потягиваясь на кровати. Служанка непроизвольно бросила на него взгляд и тут же вся вспыхнула до корней волос, опустила голову ниже. Кави бросил взгляд на своего любовника и поджал губы в легком смущении, когда понял, что она увидела, как из задницы ее повелителя вытекала сперма. — Интересное ощущение, — заверил Аль-Ахмар Кави неожиданно, встал с постели и пошел в сторону той самой дверцы, из которой и появилась служанка. — И чего ждешь? Ох, видимо, там и была ванная. Кави, правда, помедлил, не желая ходить голым перед посторонними, и девушка это поняла, бесшумно вышла из комнаты через главную дверь, и только после этого Кави проследовал за Аль-Ахмаром в ванную. К счастью, там было две двери, значит, служанка сюда попала хотя бы не через спальню в то время, как они занимались сексом, хотя едва ли это как-то упрощало ситуацию. — Не стоит беспокоиться, благодаря твоему труду вчера все и так знают, что ты меня взял, — проронил как бы между прочим Аль-Ахмар, и Кави испытал острое желание утопить этого бога. На завтрак Аль-Ахмар не явился, занявшись вместо этого какими-то своими делами, так что Кави имел сомнительное удовольствие в одиночку выдерживать на себе взгляды Сайно и Дэхьи. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло вчера вечером, когда он с ними столкнулся в общей гостиной их комнат. Наверное, Кави никогда в жизни не видел такого чистейшего шока на лице Дэхьи и абсолютного потрясения у Сайно. Уже догадывающийся о причинах такого их поведения Кави молчал и смотрел на них, пока они таращились на него. Неловкую тишину нарушил кашель Сайно, который затем сказал: — Ты и Аль-Ахмар. И все. Ни слова больше. Честно, эту фразу можно было трактовать по-разному, чтобы спастись от всей этой ситуации, вот только Кави такого шанса не дали. — Ладно Аль-Хайтам, хотя если подумать — ничего не ладно, ты же сам сказал, что он и царь Дешрет буквально один человек, но Аль-Ахмар? В этом времени? — Дэхья потерла лицо ладонью. — Смело. — Звучит так, будто я переспал с тигром, а не с человеком. Ну, богом, — скривился Кави и скрестил руки на груди. — А есть разница? — бросила Дэхья на него острый взгляд. — Аль-Ахмар это… Аль-Ахмар. Я в любом случае не была готова это услышать. — И увидеть, — вздохнул Сайно. Кави сначала побледнел, а после ощутил, как запылало лицо. — Ув-увидеть? — переспросил он. — Ага, — посмеялась Дэхья нервно, — местечко вы выбрали очень подходящее. Вот Бездна. Об этом Кави не подумал. Интересно, их многие видели? Хотя нет, вообще неинтересно, нет, Кави не хотел бы это знать. Ни за что. Это тогда, когда голова от возбуждения кружилась, а умные мысли куда-то убежали, все это казалось отличной идеей, зато сейчас Кави расплачивался за мимолетное желание. Причем Аль-Ахмару будет точно наплевать, в этом Кави не сомневался — он, в конце концов, неплохо знал Аль-Хайтама, а его здешняя версия была и того надменней и равнодушней. Несколько минут они смотрели друг на друга. Разговор вроде бы кончился, но при этом никто из них не двигался, а Кави и вовсе предчувствовал, что его не отпустят так просто. — Выходит… — начала Дэхья и замолчала. — Вы с Аль-Хайтамом любовники, — закончил Сайно, — не сомневался. — Э? Серьезно? — воззрилась на него Дэхья, и Сайно пожал плечами. — Я вижусь с ними чаще, да и на празднике Сабзеруз они вели себя как женатая парочка. — Вот и неправда! — возмутился Кави, малодушно желая приложить куски льда к своим щекам. Сайно фыркнул. — Такая же неправда как и то, что я отец Коллеи. — Ты не ее отец, — заметил Кави, и Сайно наградил его таким выразительным взглядом, что Кави решил проглотить все дальнейшие возражения ради себя самого же. — Слушай, он же гребаный бог, царь этих земель, — не выдержала Дэхья, — как ты… как вы… да Бездна вас раздери, как до этого вообще дошло? Даже если с Аль-Хайтамом вы и ведете себя словно муж и жена, то здесь же не совсем он. Какого хрена? — У него спроси, — Кави дернул плечом, — он просто… захотел? Не то чтобы я могу отказать ему, когда и… когда и сам не против попробовать. — Жесть. — Зато теперь ты можешь смело утверждать, что знаешь царя Дешрета лучше всех, — с непроницаемым выражением лица произнес Сайно, — изучил, так сказать, изнутри. — Ой заткнись! — зашипел на него Кави и спрятался в своей комнате. Из-за этого вечернего разговора Кави немного опасался оставаться утром с друзьями наедине, однако они, к счастью, больше эту тему не затрагивали, только Дэхья поглядывала на него с каким-то плохо скрытым весельем. Неважно, с этим можно было жить. Так Кави решил и отпил немного сока, когда Дэхья протянула: — А ты выносливый… Не ожидала. Соком Кави подавился и, откашлявшись, уставился на нее с возмущением. — Вы прекратите когда-нибудь? — Нет, это довольно весело, — улыбнулась широко Дэхья. — Ты однозначно герой, — подал голос Сайно, и его алые глаза замерцали, — ты завалил не просто бога, а самого Аль-Ахмара. Кажется, Кави взвыл. Неудивительно, что после завтрака он снова от них сбежал, не желая выслушивать все это, однако далеко не ушел — в тронном зале творилось что-то интригующее, и Кави замер в тени коридора справа от трона, во все глаза глядя на творившееся нечто. Сайно и Дэхья застыли позади него, чтобы потом чуть приблизиться и тоже постараться урвать что-то интересное — для этого Сайно чуть присел, а Дэхья нависла над Кави, пользуясь высоким ростом и преимуществом в виде каблуков сапог. Аль-Ахмар, одетый в калазирис и схенти, сидел на троне, закинув ногу на ногу, и смотрел на преклонивших колени людей перед ним, руками же он стискивал подлокотники трона так сильно, что даже Кави видел, как напряглись мышцы его предплечий. Но если и этого было недостаточно, то стоило взглянуть на ярко сияющие зеленые узоры на его коже, на поджатые губы, нахмуренные брови, всмотреться в горящие бешенством трехцветные радужки, чтобы понять всю глубину его злости. Впрочем, его подданные не хуже Кави улавливали перепады настроения своего бога и царя, а потому новоприбывшие лишь ниже склонились, не смотря в лицо Аль-Ахмару. — Еще раз, — тихо проговорил Аль-Ахмар, но в его голосе пряталась такая сила, что люди задрожали, — вероятно, я что-то не то услышал. — Король Парвезраван пал, — еле выдавил из себя дрожащий мужчина в дорогой одежде. — Король Шируе занял трон своего отца, — добавил второй, закутанный в светло-серый балахон с разводами грязи на подоле. — Гюрабад поразила чума, — прошептал третий мужчина, выглядящий истощенно, одежды у него почти не было — какие-то старые обноски, если не обрывки. — Мы были за пределами города, когда случилось великое несчастье, — вновь подал голос первый, — мы видели, как тьма нахлынула на Гюрабад, как все обратились в неведомых чудовищ. — Мы слышали чей-то смех, — едва слышно выдохнул третий. Где-то далеко, у самого горизонта, поднялась над землей песчаная буря — Кави видел, насколько она огромна и мощна, ибо приближалась она с пугающей скоростью. Сглотнув, он перевел взгляд на Аль-Ахмара. — Лилупар, — процедил тот сквозь стиснутые зубы и одним резким движением поднялся с трона. — Безмозглый джинн, свихнувшийся на почве мести и обиды. Прочь с глаз моих, — рыкнул он, и перепуганную троицу словно ветром сдуло. — Ваше Величество? — обратился к нему один из жрецов, глядя из-под низкого края маски багровыми глазами. — С этим надо разобраться, пока мерзость Бездны не захлестнула пустыню, — ответил Аль-Ахмар и прошел к открытой террасе. Он еще оглянулся напоследок, посмотрел на выглянувшего Кави с неясными эмоциями и, обратившись в песок, слился воедино с укутавшей Хадж-нисут в свои жестокие объятия песчаной бурей. И только тогда Кави осознал, что руки у Аль-Ахмара вновь стали прежними — элеазар отступил. Жрец подошел ближе к тому месту, с которого исчез Аль-Ахмар, опустил голову и сообщил внезапно: — Ваш портал вновь появился. Они рванули к перилам одновременно и увидели наконец желанное зеленоватое марево, перенесшее их в это время. Оно под их взглядами вдруг уменьшилось до почти полного исчезновения и снова приняло нормальный размер. — Такого прежде не было, — проговорил жрец, развернулся потом и ушел. — Он выглядит так, будто закроется в любую секунду, — высказала свои мысли Дэхья, и Кави замычал в согласии. — Тогда нам нужно пройти сквозь него как можно быстрее, — Сайно посмотрел на них внимательно. — Видимо. И все же еще пару минут они стояли на террасе, наблюдая то за дрожащим порталом, то за бушующей песчаной бурей. Решение они уже приняли, но конкретно Кави в этот миг прощался с этим временем. Пусть он практически никого здесь не узнал — это было неважно, ведь все здесь произошедшее навсегда останется с ним. — Пошли, — предложил Кави и первым последовал в гостиную их комнат, чтобы собрать свои малочисленные вещи. Сайно и Дэхья собрались быстрее, но в конечном итоге все равно очень скоро они втроем оказались на улице перед порталом. Дэхья первой просунула руку в дрожащее марево, а после шагнула в него, следом за ней скрылся в портале и Сайно, Кави же помедлил на самой границе, обернулся и окинул взглядом еще целую громадину дворца с открытыми террасами, вздохнул и, прикрыв глаза на мгновение, впитывая в себя этот образ, почти впрыгнул в портал. Когда он проморгался, то увидел перед собой уже более привычную версию Хадж-нисут — заброшенную, разрушенную кое-где временем и прочими катаклизмами. Никаких людей поблизости не было — лишь в дальних частях дворцовой территории горели костры пустынников. — Архонты, как же я рада вернуться в свое время, — запрокинула голову к небу Дэхья и заулыбалась, — как же мало надо для счастья, оказывается. — Согласен, — выдохнул протяжно Сайно и словно выпустил часть скопившегося напряжения. Кави промолчал, вдохнул только поглубже прохладный ночной воздух и приподнял уголки губ. Они наконец были дома.

***

В Сумеру Кави в компании Дэхьи и Сайно вернулся только через несколько дней. Какой-то ученый из Хараватата, встретившийся им в городе, передал, что их хотел бы видеть секретарь Академии, поэтому они и направились прямо туда. По пути до хорошо знакомого здания Академии Кави оглядывался по сторонам и вдыхал легкими особенный, ни с чем не сравнимый аромат Сумеру — специи, фрукты и сладкие цветы. Как же он соскучился по всему этому… И даже по бледным невыспавшимся студентам с темными синяками под глазами он тоже немного скучал, в конце концов, давно изученный пейзаж дарил определенное умиротворение. В кабинете Аль-Хайтама обнаружился, помимо самого секретаря, и нервный Тигнари. Во всяком случае Кави еще никогда не видел, как его давний друг от беспокойства круги наворачивал по комнате, подергивая ушами и виляя пушистым хвостом из стороны в сторону, ударяя им себя же по ногам. Хотя едва Сайно зашел в кабинет и закрыл за ними дверь, Тигнари замер весь и повернул голову резко, выдохнул с облегчением громко. — Нари? — позвал его чуть хмурящийся Сайно. Пальцы у Тигнари сжались в кулаки, он полностью развернулся и медленно подошел к Сайно, щурясь очень недовольно. Кави даже заволновался, однако вместо тысячи не самых приятных способов приветствия Тигнари Сайно просто обнял крепко. — Вас не было полтора месяца! Полтора месяца о вас никто ничего не слышал! А ты обещал вернуться через пять дней! — зашипел Тигнари. — Ты даже представить себе не можешь, сколько вариантов твоей смерти я придумал. — Прости, — обнял его в ответ Сайно, — возникли некоторые… сложности. — Это какие же? Взгляд Сайно словно невзначай соскользнул к сидевшему за столом Аль-Хайтаму. Его по-прежнему длинные волосы были заплетены в простую косу, и Кави вдруг понял, что на самом деле переживал, ведь у них была сделка — пока Кави убирается каждые две недели, Аль-Хайтам держит ножницы подальше от своих роскошных волос, вот только, как выяснилось только что, Кави пропал на целые полтора месяца. Ну, если бы Аль-Хайтам этим шансом воспользовался и подстригся — это Кави бы не удивило, хотя и очень расстроило. Дэхья, прислонившаяся к стене, тоже все это время задумчиво разглядывала Аль-Хайтама, что по идее не могло не вызвать подозрения. И Хайтам переплел пальцы рук, уставился сначала на Дэхью, после и на Сайно и спросил негромко: — Почему вы на меня так смотрите? В ту же секунду Дэхья отвела взгляд, всем своим видом демонстрируя, что все в порядке, ничего не было, однако Сайно, с которым никогда не было просто, лишь промолчал, по-прежнему таращась на Аль-Хайтама. Кави вздохнул и сел на ближайший к нему стул, облокотился на спинку и вытянул гудящие от усталости ноги. О, как же его утомила дорога до Сумеру, с каким удовольствием он бы сейчас свалился в кровать и проспал сутки. И все же атмосфера в кабинете становилась все страннее с каждой минутой. В какой-то момент даже Тигнари не выдержал, отстранился от Сайно, посмотрел на него, развернулся к Аль-Хайтаму и нахмурился недоуменно. — Что у вас случилось? — задал он вопрос. — Аномалия артерий земли, — совершенно спокойно произнес Сайно и моргнул. — Нас закинуло в прошлое, — добавила Дэхья и скрестила руки на груди, глянула на Тигнари, — и там мы времени провели меньше, поэтому и представить не могли, что здесь прошло полтора месяца. — В прошлое? — раздался внезапно звонкий голос, и Кави со священным ужасом уставился на выглянувшую из-за книжного шкафа Нахиду. — Как интересно. Надеюсь, это путешествие выдалось не очень опасным? Возможно, что-то из сказанного было лишним, потому что Аль-Хайтам прищурился, вжался в спинку своего кресла и стянул наушники. Кави проследил за этим движением со смирением и вздохнул беззвучно, накрыл лоб ладонью. Отчасти было любопытно, как Аль-Хайтам на все это отреагирует, но в то же время Кави немного опасался. Как сильно все изменится? И разве не придется им рассказывать об этом нынешнему Дендро Архонту и тому же Тигнари? — Не особо, — Дэхья улыбнулась Нахиде, — думаю, труднее всего пришлось Кави. — Может, хватит уже? — Кави негромко взвыл и закрыл лицо ладонями. — Ты невозможна! Дэхья лишь рассмеялась. И тут Кави услышал, как Хайтам тихо хмыкнул. Опустив руки, он воззрился на своего любовника и увидел, как на его бледном лице отразилось неподдельное изумление, быстро сменившееся чем-то довольно мрачным. Аль-Хайтам опустил ресницы, скрывая за ними заплясавшие в трехцветных радужках эмоции, и проговорил: — Ясно. — И что же тебе ясно? — тут же спросил Сайно. — Если ты так хочешь поговорить об этом, мы обсудим это позже, — Аль-Хайтам одарил его нечитаемым взглядом. Сайно нахмурился еще больше, даже рот открыл для очередного, вероятно, возражения, но, к счастью, Тигнари перехватил полный мольбы взгляд Кави и закрыл Сайно рот ладонью, фыркнул и затолкал его к двери. — Все позже, все позже, сначала я тебя осмотрю — надо убедиться, что ты не ранен. Недовольный таким развитием событий Сайно замычал в ладонь Тигнари что-то максимально неразборчивое, в чем Кави с натяжкой признал что-то вроде «но я не ранен», однако Тигнари и слушать не стал все эти возражения, выгнал Сайно из кабинета Аль-Хайтама, с нежной улыбкой утянул за собой Дэхью и посмотрел внимательно так на Кави. От этого пробирающего до костей взгляда у Кави волоски встали дыбом, и он поспешил заверить своего друга: — Я обязательно к тебе загляну на осмотр, обещаю! — Не забудь, — кивнул Тигнари и закрыл за ними дверь. И вот так как-то вышло, что в комнате остались лишь они втроем: Кави, Аль-Хайтам и малая властительница Кусанали. Воцарилась немного неловкая, как минимум для Кави, тишина, вот только продлилась она недолго. — Тогда я вас покину, — светло улыбнулась им Нахида и посеменила к выходу, — расскажите мне потом о вашем приключении, пожалуйста. Можно без подробностей! Кави сил хватило лишь на то, чтобы устало кивнуть. Нахида просияла и выпорхнула из кабинета. Несколько долгих, тянущихся как слайм минут Кави собирался с силами, прежде чем смог поднять голову и посмотреть на Аль-Хайтама, который все это время разглядывал его. — Ты… — подал голос Кави и запнулся, подбирая правильные слова, — много услышал? — Все. — Вообще все? — Да, Кави, вообще все. И Кави сглотнул нервно, вцепился пальцами в свои же штаны до побеления костяшек и пискнул: — Прости. Аль-Хайтам вздохнул. — За что ты извиняешься? Разомкнув губы для полного, развернутого ответа, Кави так и не сумел выдавить из себя хоть одно слово, а потому снова стиснул зубы и зажмурился, вспоминая все то, что они с Аль-Ахмаром сделали. И вместо нормальной реакции, например, небольшого скандала, пусть Кави и понимал, что это совсем не в стиле Аль-Хайтама, или какой-нибудь выволочки, Кави получил смешок. Распахнув глаза, он уставился на криво улыбающегося Аль-Хайтама, расслабленно растекшегося в кресле. — Ты смеешься надо мной? — переспросил ошарашенный Кави. Пожалуй, он ожидал чего угодно, но уж точно не этого. — Никогда не сомневался в твоей мании винить себя во всех грехах, — протянул Аль-Хайтам, — и сейчас получил очередное доказательство твоей любви к самобичеванию. Тот я же сказал тебе — мы с ним единое целое, так почему ты до сих пор считаешь это изменой? Я не настолько обезумел, чтобы ревновать тебя к самому себе. Или все дело в том, что ты воспринимаешь меня нынешнего и меня как Аль-Ахмара двумя разными людьми? Не то чтобы ты не был прав, я действительно через многое прошел и сильно изменился, но тот я — все еще я. Что тебя так смущает? Кави, если честно, и сам не понимал, просто все внутри переворачивалось и кипело в острой вине. Путешествия во времени — это не что-то распространенное, так что никто не мог помочь Кави с вопросом — если ты переспал со своим же любовником в его прошлом, считается ли это изменой? Как будто бы да, потому что, несмотря на то, что это один и тот же человек, у них разный жизненный опыт, следовательно, они не идентичны, но при этом… как будто бы нет? — А-а, это слишком сложно! — Кави зарылся пальцами в своих волосах и наклонился вперед. — У меня сейчас мозг взорвется. — Так перестань об этом думать, — усмехнулся Аль-Хайтам. — Или мы пойдем по второму кругу, повторяя все, что было тогда, когда ты узнал, кем я был в прошлом? — Знаешь что? Ты невыносим. Аль-Хайтам оставил эти слова без внимания, вместо этого взял какую-то папку с кучей документов и принялся ее просматривать. На некоторое время Кави выпал из жизни Тейвата, потерявшись в наблюдении за ним, прослеживая каждый жест, каждый взмах ресниц, пока в его голове не вспыхнула ослепительно одна мысль. — Погоди-ка, — пробормотал он и потер переносицу, — говоря о прошлом разе… Ты ведь тогда утверждал, что не стал бы спать с кем-то, когда любишь кого-то другого, верно? Так с какого перепугу тот ты без малейших сомнений отдался мне, а? Тот ты абсолютно точно еще без памяти влюблен в Пушпаватику! Мне кажется, или что-то не сходится? Да, например, то, что любовь к богине цветов никогда не исчезала. С глухим шелестом бумаги Аль-Хайтам захлопнул папку и отложил ее на край стола, поднялся и направился к выпрямившемуся в напряжении Кави, бесшумно ступая по деревянному полу. В его нечеловеческих глазах, что в эту минуту слабо светились, мерцало что-то сложное — и Кави чуть ли не впервые не захотел разгадывать, что именно. Вместо этого он непроизвольно затаил дыхание и крупно вздрогнул, стоило Аль-Хайтаму усесться к нему на колени и закинуть руки на плечи. — Интересно мне знать, почему, когда дело дошло до сомнений в искренности моей и его, ты сразу же решил поверить не мне, — выдохнул он Кави почти в губы, — как ты сам заметил, пока вы втроем были там, вы попали в очень непростое время, когда я вовсю занимался изучением запретного знания и сопутствующими не самыми приятными делами. Очевидно, мой рассудок тогда был несколько… помутнен, из-за чего я совершил многое из того, о чем жалею до сих пор. В то время меня мало что волновало, и я вполне мог бы пренебречь собственными чувствами лишь для того, чтобы отвлечься и получить хотя бы немного удовольствия. — Мог бы? — почему-то осипшим голосом повторил Кави. — Мог бы, но этого не произошло. Тогда не было тебя, — Аль-Хайтам пожал плечами, — или же я просто об этом забыл. В любом случае все изменилось, и я тебе говорил — я отпустил Пушпаватику и свою любовь к ней, прекрати цепляться за это так отчаянно. Или ты полагаешь, что я всего лишь использую тебя? — Нет, — возразил Кави и замотал головой из стороны в сторону. — Чудесно, хотя бы за это спасибо, — в его тоне слышалась явная насмешка, однако Кави это проигнорировал. — Я… я постараюсь, ладно? — наконец прошептал Кави. — Дурак, — фыркнул Аль-Хайтам и утянул Кави в чувственный долгий поцелуй. И в этот раз спорить Кави не собирался. Он правда бывал дураком иногда, и, ну что же, это один из тех самых случаев, вот почему в этот самый миг, обнимая Аль-Хайтама за талию и отвечая на его поцелуй, Кави обещал самому себе перестать постоянно вспоминать чужое прошлое. Расцветала в его груди надежда, что хотя бы это поможет ему с его чувствами. Завозившись вдруг, Аль-Хайтам разорвал поцелуй, чуть отстранился, показывая слабо зарумянившиеся щеки и припухшие губы, и поинтересовался: — О каких чувствах идет речь? — Архонты, перестань так нагло шарить в моей голове! Еще рано, не торопи меня, — Кави недовольно поморщился, поднял одну руку и вплел пальцы в волосы Аль-Хайтама, притянул его к себе обратно, сминая губы жадным поцелуем. Подождешь, древняя вредина, — подумал Кави, — тебе не привыкать.