Базилик

Вечер прошел очень тревожно. После ужина Базиль молча складывал вещи в дорожные сумки, при этом лицо его было мрачнее тучи. Я, так же не говоря ни слова, наблюдал за ним из своего угла. Базиль ничего не объяснил, а я ничего больше не спрашивал. "...ты можешь уходить хоть сейчас, ты же так хотел этого. Ошейника больше нет, искать тебя я не собираюсь. Надеюсь ты счастлив" - я уже в который раз прокручивал в голове слова Базиля. Значит ли это, что он действительно позволяет мне спокойно уйти? Это было нелогично, просто не укладывалось в голове. Если это правда, и ему ничего от меня не нужно, то почему он вообще меня купил, забрал после того как я на него напал? Для чего заботился? Зачем всё это? Я дёрнул плечами, затем попытался сесть удобнее. Ноги затекли от долгого нахождения в одной позе. Я все ещё чувствовал слабость во всем теле. "Я не пройду и пары аршинов в таком состоянии. Но и здесь тоже остаться не могу, ведь денег на оплату комнаты у меня нет и вряд ли они откуда-то появятся." - ситуация складывалась до ужаса скверная. Я глубоко вздохнул и снова коснулся рукой шеи, удостоверяясь, что ошейника действительно нет - в это до сих пор не верилось - хотя его отсутствие едва ли могло кого-нибудь остановить. Уж точно не купца, что наверняка не отступится так просто от желания поймать меня. А в том, что он все ещё ищет меня, я был абсолютно уверен, хотя Базиль ни разу не упоминал его. Одно дело побег и совсем другое - нападение на хозяина. Если за попытку бегства назначали с десяток плетей, а после все возвращалось на круги своя, то после нападения было не сносить головы на плечах. Разве что... Я скосил взгляд на Базиля. Он сидел на полу над раскрытыми сумками и перебирал в руках какие-то листки, не замечая моего задумчивого взгляда, застывшего на нём. Он до сих пор ничего мне не сделал. Во всяком случае плохого. Любой другой бы уже места живого на мне не оставил, за все что я натворил. Его мотивы мне не были известны, но пока что он ничем не заслужил ненависти, однако я все равно его ненавидел. Это чувство вспыхнуло во мне, едва я увидел его тогда на ярмарке, едва почувствовал на себе его пристальный взгляд. Это чувство было безотчетным, неконтролируемым. А когда он заплатил, подписал все нужные документы и впервые дёрнул "поводок" оно стало лишь сильнее. Но на этом не остановилось. Подпитываемая страхом перед новым хозяином, с каждым днём ненависть становилась все сильнее. Я опустил взгляд на свои руки. Тонкие пальцы, сильно выступающие костяшки, которые казалось скоро могли порвать бледную местами потрескавшуюся кожу, безобразно кривые, отросшие ногти, под которые постоянно забивалась грязь. Запястья опоясывал ещё не заживший до конца красный след от верёвок. Кожа здесь была стёрта, а вместо нее была тонкая корочка засохшей крови. "Не сопротивляйся. Я просто хочу снять верёвки." - сказал Базиль, когда впервые привел меня сюда. Я сопротивлялся как мог. Тогда мне казалось, что от этого зависит моя жизнь. Но так ли это было? Наверное, если бы он хотел мне навредить или вернуть купцу, то сделал бы это, вместо того, чтобы помогать. И сейчас. Он мог бы выставить меня отсюда уже этим вечером, но он позволил остаться здесь и на эту ночь. Я окончательно запутался. Тем временем Базиль закончил сборы, молча потушил свечи и лег в кровать. Ко мне сон долго не шёл. Я беспокойно ворочался на полу. Мягкий лунный свет проникал в комнату через мутное стекло окна. Я наблюдал за пылинками, летающими в тусклом лунном свете. Это постепенно усыпило меня... Я с разбега врезался в небольшой столик, стоящий у окна. На улице за прозрачными занавесками весело щебетали птички, светило солнце... Мое сердце бешено стучало в груди. Большая красиво расписанная ваза покачнулась и упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Тонкий звон прозвучал оглушительно громко. Стены дома всколыхнулись, пошли рябью, словно поверхность воды от брошенного камня. Схватившись за ушибленную о стол руку, я поднялся, но не успел опомниться, как меня схватили. Он догнал меня. Кажется мир вокруг потемнел на несколько тонов, когда я обернулся и взглянул на человека, стоящего позади меня. Его глаза жутко и неестественно ярко блестели в наступившем полумраке. Я попытался вырваться, но чужая рука только сильнее сжалась на моем плече. - Что же ты творишь, Филюша? - меня пробирает мелкая дрожь от одного его голоса. От притворно заботливого тона и мерзкой ухмылки на его губах просто тошнит. - Ты же сам вынуждаешь меня. Мне придется снова тебя наказать... - мужчина шире улыбается, показывая белые ровные зубы. Мое сердце бьётся чаще, я снова пытаюсь вырваться, делаю шаг назад, наступаю на осколки, усеивающие пол, но не чувствую боли. Только страх. Мужчина облизывается, разглядывая меня. Без сомнений он видел, что я стал чаще дышать, ведь тонкая туника из шифона* была почти прозрачной и не скрывала моего тела от его до дрожи липкого и пристального взгляда. Я исподлобья посмотрел на хозяина. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами. Затем мужчина развернулся и начал тащить меня за собой. - Нет! - кричу я, упираясь, но всё тщетно. Хозяин сильнее сдавливает плечо. На полу остаются кровавые следы из-за моих расцарапанных о стекло ног. - Нет! Отпусти меня! - все сильнее вопил я, но голос с каждым новым криком становился все тише. Я хватаюсь свободной рукой за шторы, срывая их с карнизов, за мебель, рядом с которой меня тащили. Пальцы болят, я чуть не ломаю ногти, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то. Умудряюсь уронить один из небольших шкафов. На грохот тут же прибегает прислуга. Я вижу их силуэты, но не могу разглядеть лиц. - Помогите мне! Пожалуйста! - кричу я, на глаза наворачиваются слезы. Даже я больше не слышу своего голоса. Слуги виновато отводят взгляд, молчат. Это тихое признание пронзает больнее любого ножа, оглушает, выбивает землю из-под ног. "Мне никто не поможет..." Хозяин останавливается, рядом со своими покоями, открывает тяжёлую дубовую дверь. "Нет... НЕТ!!!" - у меня словно открывается второе дыхание. Я изо всех сил бью рукой хозяина, пытаюсь вырвать свою руку, царапаюсь, ясно сознавая, что у меня - тринадцатилетнего мальчишки, нет и шанса против взрослого сильного мужчины. Хозяин ухмыляется, берет меня за кольцо на ошейнике, всегда затянутом до предела, так, чтобы было трудно дышать, рассматривает лицо, шею, покрытую синяками. - Мне так нравится твоя непокорность, - шепчет он мне на ухо, слегка наклонившись и приподняв меня за это злощастное кольцо так, что мне пришлось встать на носочки. Одним рывком он втащил меня в свою комнату... Я подскакиваю, на месте, тут же начав судорожно вертеть головой. Вокруг густая тьма. "Где я!?" Сердце тяжело стучит где-то в горле. Я моргаю, пытаясь быстрее привыкнуть к темноте и вскоре начинаю различать очертания какой-то комнаты. Вдруг я слышу шорох где-то рядом. Мгновенно поворачиваю голову на звук и вижу кровать, а на ней безмятежно спящего хозяина. Мое сердце тут же переполняется злобой и ненавистью. Я, не отводя взгляда от своего мучителя, ощупываю пол вокруг. Оказалось, что я сидел на каких-то покрывалах, без веревок, ошейника или любых других пут. "Я заставлю его пожалеть о том, что сегодня он не приковал меня цепью к стене!" Я чувствую чудовищную слабость, но ненависть придаёт мне сил. Стараясь не шуметь, я поднимаюсь и, пошатываясь иду к кровати. Меня начинает подташнивать, но я упорно продолжаю идти вперёд . Дохожу до изголовья, смотрю на хозяина и вдруг замираю. "Это не он..." Я тупо впериваю взгляд в острые черты лица и разметавшиеся по подушке кудрявые пряди каштановых волос. "Это не ОН, но... Он ведь точно такой же. Как купец, как все они. Я для него лишь животное, забавная домашняя зверюшка, с которой можно играть, как тебе захочется, а если начнет кусаться, можно одеть намордник... - я, держась за стену, подошёл вплотную к кровати, - Он крепко спит. Если я осторожно вытащу из-под его головы подушку, прижму его к кровати, а подушку к его лицу... - живот скрутило неясное схожее с отравлением чувство, - Он ведь может убить меня, если захочет, может морить голодом, бить, унижать, издеваться!... Но... Он так не делал..." - в голове беспорядочно носились мысли. - Тебе нужно поесть, - он принес миску с горячим куриным бульоном. Я словно на яву ощутил тепло его мягких рук на своей сухой неровной, трескающейся коже. - Прекрати брыкаться. Я пытаюсь помочь тебе, дурень, - сказал он. "Помочь..." - мысленно повторил я его слова. - Даже не поужинаешь, прежде чем уйти? - это все, что он сказал, когда увидел, что я собираюсь бежать... Ноги предательски дрожат и я медленно оседаю на пол, уткнувшись лицом в колени. "Базиль не такой, как ОН..." - я чувствую, как учащается сердцебиение от одной мысли о НЕМ. "Это был лишь ночной кошмар, - убеждаю себя. По щеке сбегает холодная слеза, - его больше нет, - тихо напоминаю я самому себе, но тревога и паника сдавливают горло, подобно ошейнику, мешают дышать, - я больше не позволю им..." - я, не в силах закончить мысль, обнимаю себя руками за плечи. Тишина давит. Против воли в голову лезут самые худшие воспоминания. Вдруг в темных углах заново ожили кошмары детства. Я отползаю к стене, затравленно оглядываясь. Вместо того чтобы отступить, после пробуждения, кошмар с новой силой набросился на меня. Из-под кровати, досок пола ко мне тянулись бледные крючковатые руки хозяина. Их были десятки. Где-то в темноте комнаты ехидно посмеивались люди, лица которых расплывались словно в мутной воде, а за столом сидел ОН. Вдруг меня схватили за плечи окоченевшими, неживыми руками, с силой сдавив. По спине пробежали мурашки, а сердце начало биться с такой силой, что вскоре могло сломать ребра. - Ты так и не научился хорошо себя вести. Тебя снова нужно наказать, Филюша...- почувствовав на своей шее холодное смрадное дыхание, я с криком вскочил, на дрожащих подгибающихся ногах, в панике оглядываясь по сторонам. Страх с чудовищной силой разрывал изнутри. Я не видел ничего, кроме темного тумана, застилавшего все вокруг. Голоса становились громче и настойчивее. Я зажал уши руками, но это не помогало, совсем не помогало. Я чувствовал его, слышал его тяжёлые шаркающие шаги, слышал, как он со скрежетом кое-как волочит ноги, к звуку шагов примешался хрип. Казалось, что он был повсюду. - Филюша... - прокашлял он совсем рядом. Слёзы брызнули у меня из глаз. Я задыхался от ужаса. Мне было страшно, как никогда. - Что malédiction(черт побери) происходит?... - через призрачный шепот пробился хрипловатый ото сна голос Базиля. Туман рассеялся. В миг стало тихо. Я сам не успел понять, как очутился в кровати француза, захлёбываясь слезами, крепко обнимая его, хватаясь за его ночную рубашку как за спасательный круг, уткнувшись лицом в его грудь, надеясь скрыться от преследующего по пятам непрекращающегося кошмара. Теплые, живые руки осторожно легли мне на спину. - Все в порядке? - голос Базиля звучал испуганно. - Они т-там... Пожалуйста...- я снова чувствовал себя тем беспомощным ребёнком, каким был много лет назад. Базиль осторожно погладил меня по спине. - Кто? - О-он... Нет... Не надо, пожалуйста... Я больше не могу...- я сильнее прижался к Базилю, схватил его настолько крепко, насколько мог. - Тout va bien(Все хорошо). Здесь никого нет, - ошарашенно сказал Базиль, все ещё не совсем понимая, что происходит. *** Я аккуратно укладывал последнюю стопку листов в дорожную сумку. Я не хотел отступаться от принятого решения, но один взгляд на Филиппа заставлял сомневаться. Мысль о том, что я собираюсь выставить его в таком состоянии на улицу казалась мне неправильной, но он сам упорно отвергает мою заботу, и наверняка с радостью уйдёт, как только я открою перед ним дверь. Если, конечно, сможет дойти хотя бы до порога. Я молча поднялся, затушил свечи и лег в кровать, плотно замотавшись в покрывало. Я снова долго не мог уснуть. Я не мог перестать думать о предстоящем переезде. Я так часто переезжал, что уже почти привык к этому: к целым дням, проведенным верхом, к постоялым дворам, квартиркам, комнатам, незнакомым людям, улицам, городам и... Одиночеству. Только я и Флёр день за днём, год за годом. Я слышу шорохи, в том углу, где сейчас находится Филипп. Сейчас я больше не один... И я не знаю, что с этим делать. Из сна меня вырвал надсадный, хриплый крик. Я испуганно подскочил на кровати. Глаза быстро привыкли к темноте, и я увидел темный дрожащий силуэт посреди комнаты. - Что malédiction(черт побери) происходит?... Силуэт тут же метнулся в мою сторону, покачнулся, свалился на пол, мучительно застонав, торопливо поднялся и за пару шагов добрался до кровати. Это был Филипп. Я не успел опомниться, как он уже вцепился в меня мертвой хваткой. Первой мыслью было, что он хочет меня убить. Я уже схватил его за ворот рубашки, отталкивая от себя, а вторую руку занёс для удара, когда вдруг понял, что он плачет. Он непрестанно подвывал, всхлипывал, дрожа всем телом. Его тонкие пальцы судорожно цеплялись за мою одежду. Я ни разу в жизни не видел, чтобы человек был в состоянии такого дикого, нечеловеческого, ужаса. Я отпустил его. Филипп тут же прильнул ко мне. Я осторожно погладил его по спине. -Все в порядке? - глупый вопрос, но ничего другого придумать я не смог. - Они т-там... Пожалуйста...- голос Филиппа дрожал настолько сильно, что я с трудом разобрал слова. - Кто? - О-он... Нет... Не надо, пожалуйста... Я больше не могу...- он сильнее прижался ко мне, схватил настолько крепко, насколько мог. - Тout va bien(Все хорошо). Здесь никого нет, - ошарашенно сказал я, все ещё не совсем понимая, что происходит. Я продолжал гладить Филиппа по спине, боясь предпринять что-либо, пока не услышал тихое сопение. - Ты спишь? - в ответ тишина. Я осторожно устроился удобнее. Несколько минут я просто лежал, глядя в темноту. "Что нашло на Филиппа?... То он не позволяет прикоснуться к себе, то сам прыгает в руки..." Я почувствовал, как щетина кольнула шею. Филипп точно уже спал. "Так быстро уснул... Или вовсе не просыпался? Его что-то напугало. Но что это могло быть? Может он все ещё бредит из-за болезни? Это как-то связано с его прошлым? Плохое воспоминание?" - я осторожно перебирал его короткие русые волосы. От тела Филиппа исходило тепло, его голова лежала на моем плече, и я кожей чувствовал его дыхание. Внезапно меня начало клонить в сон, чувство тревоги исчезло, словно его и не было. Мне стало не важно, что будет завтра. Я закрыл глаза и мгновенно уснул. *** Я проснулся на мягкой кровати в тепле и уюте. Видимо хозяина снова нет дома, так как я свободно валяюсь на его законном месте, особенно после его приказа спать на полу. Вдруг я чувствую на лбу чье-то теплое дыхание, открываю глаза и впадаю в ступор - Базиль лежит напротив меня менее чем на расстоянии вытянутой руки. Всю сонливость как ветром сдуло. Я почувствовал, что лежу на руке хозяина, а одна из моих ног лежит на его ногах. Я отпрянул, едва не упав на пол. Паника начала расползаться по телу, заглушать мысли. "Что произошло этой ночью!?" - воспоминания о ней были более чем смутными. Я постарался напрячь память. - Доброе утро, - прозвучал сонный голос хозяина. Я вскинул голову, заглянул ему в глаза, - не хочешь объяснить, что произошло сегодня ночью? - Я как раз хотел попросить тебя о том же самом, - прорычал я в ответ, привычно пряча смятение и страх за злостью и ядом. - Ты не помнишь? - Базиль вопросительно поднял бровь, одарив меня скептическим взглядом, - ты среди ночи залез ко мне в постель, бредил, а потом уснул. Я во все глаза уставился на него, не веря в услышанное. "Сам пришел, и залез к хозяину в кровать и там же уснул!? А он просто позволил мне это???" Я едва сдержал нервный смешок. - Как ты себя чувствуешь? Нет жара? Тебе приснился страшный сон? Плохие воспоминания? - вдруг спросил хозяин. Внезапно перед глазами вспыхнула картина сегодняшней ночи: руки, лица, голоса. Я словно на самом деле снова услышал ЕГО голос. Меня начало трясти. Это было так глупо. Я уже не ребенок, а испугался какого-то дурацкого сна. "Оказывается, я ещё более жалок, чем думал" - Я прав? - его голос звучал ещё сонно, но требовательно, хотя без угрозы или укора. Он потер руками глаза. - Да, - рявкнул я ему в ответ, перебираясь на самый край кровати, как можно дальше от него. - Что же смогло тебя так напугать, что ты сам пришел ко мне? - Базиль тоже уселся на кровати, глядя на меня. - Не твое дело, - оскалился я. - Знаешь, я бы предпочел знать, что произошло. Может в следующий раз из-за своего сна, ты меня задушить во сне решишь, - нахмурившись, ответил он, и по моей спине пробежали мурашки. Я почувствовал странную смесь холода и страха от мысли, что я мог убить Базиля. - Не. Твое. Дело, - я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем. - Моё, - настоял он, - Я - твой хозяин, и я приказываю, рассказать, - неожиданно резко потребовал он. - А что, если не скажу!? - я весь подобрался, готовясь защищаться в случае чего, однако хозяин, несмотря на грозный вид, не предпринял ничего. Снова. - Ну, - поторопил он меня. Я спешно прокручивал в голове варианты развития событий, прикидывал, что стоит ответить. - Мне приснился мой прошлый хозяин, - сквозь зубы прошипел я, не выдержав молчаливого давления. Базиль нервно поерзал на месте. - clair (ясно), - тихо проговорил он, - Сколько их было, хозяев? - Не считал, - солгал я. Я считал, хоть и умел считать всего лишь до 30, но этого было более чем достаточно. Вместе с Базилем их было трое. - Ты ведь сбегал от них, да? - по интонации это больше было похоже на утверждение, чем на вопрос. Я мрачно молчал в ответ. - Как же тебя ещё не казнили или не забили кнутом за все, что ты вытворял? - поинтересовался он. - Хотели, - я пристально посмотрел ему в глаза и несколько секунд молчал. "С какой целью он это спрашивает? Как много зависит от моего ответа?" Я решил ответить, испытать удачу. Может, раз он помогал мне до этого, зная все то, за что другие бы уже шкуру с меня спустили, то сейчас он не воспользуется этой информацией во вред мне. Или же все это хитрая ловушка? Может он лишь притворяется таким добрым, а на самом деле просто втирается в доверие, чтобы... Я в очередной раз окинул его взглядом. Ему же не нужны никакие планы. Он итак может делать со мной всё, что ему заблагорассудится, и я никак ему не помешаю. А для того чтобы лишить меня жизни поводов имеется уже предостаточно. - Последний хозяин объявил меня в розыск, назначил деньги за мою голову... Не очень много, но несколько раз на меня начинали настоящую охоту, я как мог выживал, но в итоге все равно попал обратно на невольничий рынок. Торговец решил попробовать продать меня бывшему хозяину за большую цену, чем та награда, что назначил хозяин. Торговец отправил своего человека за ним и... Купец не был бедным, так что наверняка выкупил бы меня, но вдруг появился ты, - я ненадолго замолчал, ожидая реакции Базиля, - Если бы не ты, меня бы убили. Ты получается спас мне жизнь, - я отвёл взгляд, но боковым зрением продолжил следить за Базилем, - спасибо. Хотя я думал, что ты приятель купца и отдашь меня ему... - высказал я свое предположение, замерев в ожидании ответа. *** Я некоторое время молчал. Это была самая длинная речь, которую он сказал мне за все время, что мы жили вместе. Он даже поблагодарил меня... - В тот день в доме у торговца я был потому что хотел стать учителем его сына. Мне безразличны его дела, так что я не собираюсь выдавать тебя ему, - я выжидающе посмотрел на Филиппа. Кажется он стал чуть спокойнее, - Ты родился в этом городе? - решил поинтересоваться я. Филипп молча вглядывался в мое лицо, возможно ища какой-то подвох, а затем медленно ответил. - Нет. Что ты теперь будешь делать? - не ходя вокруг да около спросил он. - Я не знаю, - честно, не задумываясь ответил я, - но в этом городе оставаться не могу. Работы для меня здесь вероятно больше нет, но в Вельске я скорее всего смогу найти ее. У меня есть рекомендательное письмо и...- я резко замолчал. С чего это я вдруг выкладываю Филиппу свои планы? Ему достаточно знать того, что мне нужно уехать. - Ты теперь продашь меня, да? - он смотрел мне прямо в глаза, сжав кулаки. На миг мне показалось, что я сейчас сгорю под его взглядом. - Нет. Я же сказал, мне от тебя ничего не нужно, так что можешь просто уйти. Хоть сейчас. Мне все равно. - По всему городу листовки с моим изображением. Далеко я не уйду, - горько усмехнулся он, однако сполз с кровати и чуть шатаясь пошел к двери, - спасибо за помощь, - негромко сказал он, остановившись в паре шагов от двери. Напоследок он обернулся, бросил на меня последний взгляд, и мое сердце трепетно замерло. Я знал его, я уже видел этот взгляд: тогда на ярмарке. Он говорил: "Я выживу, я сбегу, продолжу бежать столько, сколько потребуется!", слепая уверенность в этом... Мне вдруг не захотелось его отпускать. Я знал, знал наверняка, что он не справится, погибнет, возможно даже раньше чем до него успеет добраться купец. Я готов поклясться, что он тоже прекрасно это знал, но все равно уходил. Не просил помощи, не кидался в ноги, как иные крестьяне. Нетвердой походкой он добрался до двери, взялся за ручку, замер, наверное собираясь с мыслями. Весь мир на миг перестал существовать для меня. Весь мир, кроме этой маленькой темной комнаты, кроме этой двери и его непоколебимых, но вместе с тем обречённо медлительных движений. - Я могу взять тебя с собой, - не подумав, выкрикнул я. Филипп замер, медленно обернувшись. Удивление и недоверие светились в его взгляде. Он открыл было рот, но тут же закрыл его обратно. - Если хочешь, - сам не знаю зачем добавил я. - Чего вы хотите взамен? - спросил он. - Хватит и того что ты не станешь душить меня во сне, - попытался пошутить я, но тут же смешался, увидев его напряжённый, не настроенный на шутки вид. - Я мог бы помогать вам в дороге. В чем-нибудь... Мало ли что может...- кажется он впервые не нашелся с ответом, замялся, пытаясь подобрать нужные слова. - Хорошо, - легко согласился я, даже не дослушав, - будешь моим слугой на время дороги, а как доберёмся, отпущу тебя на все четыре стороны, - пообещал я. Я закреплял сумки с вещами на седле Флёр. Она переступала с ноги на ногу, фыркала, то и дело оглядывалась на Филиппа, стоящего у стены денника. - Тише, mon ami(мой друг), - я погладил ее по шее, успокаивая, затем взял уздечку и начал одевать ее. Наконец, закончив с этим, я обернулся к Филиппу. - Иди сюда, - я протянул ему руку. Он оттолкнулся от стенки и, проигнорировав протянутую руку, подошёл ко мне. - Флёр, это Филипп. Филипп, это Флёр, - я продолжал успокаивающе гладить лошадь по шее, а другой рукой взял руку Филиппа и положил ее на морду Флёр. Моя лошадка всегда отличалась разборчивостью в людях и кому попало в руки не давалась. Филипп смотрел на нее с недоверием, но руки отдернуть не пытался. - Сможешь сам залезть в седло? - серьезно спрашиваю я. - Да, - без колебаний отвечает он, хотя мы оба в этом сильно сомневаемся. Наконец я отпускаю руку Филиппа. "Сможем ли мы вообще ехать вдвоём?" Вспоминаю вечер, когда после попытки ограбления, я привез его к себе. Я прижимал его бессознательное тощее грязное тело к себе, боясь что он свалится с лошади и убьётся. - Поставь одну ногу в стремя, потом обопрись на мое плечо и постарайся запрыгнуть в седло, - проинструктировал я его. Когда Филипп, как мог, оттолкнулся от моего плеча и кое-как вскорабкался на спину лошади, я убедился, что он более или менее нормально устроился и потянул за поводья, выводя Флёр на улицу, где сам запрыгнул в седло. Было ещё раннее утро. Солнце только поднималось из-за горизонта, освещая блеклый осенний пейзаж. Филипп ерзал, настороженно озирался, пока мы ехали по небольшим улочкам. Кажется он с облегчением выдохнул, только когда последние строения остались позади. Перед нами открылась, казалось, бесконечная дорога усыпанная желтыми и бурыми листьями вдоль голого леса под серо-голубым небом. Флёр бодро шлепала по дорожной грязи, а по небу, прямо над нами, неровным клином летели птицы. Облака медленно плыли по небу. Возможно скоро начнется дождь... Я отпустил поводья, одной рукой проверив на месте ли конверт. Убедившись, что все в порядке, я ненадолго успокоился, утонув в своих мыслях.