Святая троица. 2.0.

... А из отдаления, со стороны станции, неслось родимое, такое ветхозаветное и всем знакомое: «Карау-ул! Гра-а-абят...». — Черт знает, куда смотрит наша полиция, — сказал Столыпин, председатель Государственного совета, он же и Министр Внутренних Дел.

©Валентин Пикуль

      Жизнь в приюте не всегда плохая, правда же? Бывают же детские дома, в которых дети счастливы, бывают же! Но не в этом мире или, если быть точнее, месте. Изане не повезло, что она оказалась в этом месте. Стоит ли в этом винить Карен, что когда-то была ей, настоящей Изане, матерью? Правда, не родной…       Филипинка смотрит немигающим взглядом на директора сие заведения, сидя в его кабинете, напротив него. Причина вызова довольно смешна и проста, как пушинка.       Она просто пришла после отбоя… в конце концов, прошлая Изана всегда так делала. Но какого чéрта, рядом с директором этого заведения стоит долбанный следователь?       Скорее всего, причина значит не в опоздании, а в чëм-то другом. Интересно, что она уже успела натворить, что тут аж полиция находится? Вроде бы просто встретилась с подругами, хотя думала, что они мертвы…       — Чем я могу быть вам обязана? — спрашивает она у обоих мужчин. Что директор, который обладал странной стрижкой горшка, что следователь, который имел зализанную прическу и очки, смотрят одинаково. С расчётом, словно они от неё ждут только одного. Выгоды.       — Нам нужна любая информация о Харучиё Акаши, — выдохнул следователь, смотря с ожиданием, словно Изана всë как на духу выложит. Пепельноволосая хмыкает. Что уже успела натворить подруга в этом мире?       — Я не знаю такого человека. — натянуто улыбается Курокава, смотря своими фиалковыми глазами на мужчин с безразличностью.       — Не ври! — вдруг кричит директор, громко хлопнув по столу ладонью. Изана даже не поморщилась. Она была в месте, где таких мужчин, что любили орать, стучать громко по столу, было много. В конце концов, МБОУ СОШ привило ей сильную закалку.       — Вас видели сегодня в Торговом центре с Казуторой Ханемией, недавно осужденной за убийство по случайности, — говорит спокойно следователь, поправив очки, читая что-то в своих документах, что находились у него в руках.       Изана хмуро смотрит на обоих мужчин, не понимая, в чëм вообще заключëн весь этот фарс. Они у неё информацию что-ли пытаются выведать? Какие же они наивные.       Глава восьмого поколения «Чёрных драконов» не скрывает своей усмешки, даже не пытаясь этого сделать, смотря на старших мужчин. Они серьёзно сейчас?       В каком веке эти люди живут? Случаем, не в пятнадцатом? А то, очень уж похоже. На дворе двадцать первый век, царит равноправие, а также свобода голоса. Да и они что, не в курсе?       — Вы ведь в курсе, что информация просто так не продаётся, правда? — с надеждой спрашивает у них Курокава.       Вообще, деньги вымогать не её перспектива… Вернее, это перспектива прошлой Изаны. Нынешняя же больше дипломат, чем вымогатель. Это перспектива Казуторы, она лучше умеет вымогать деньги, при этом оставляя пострадавшего в виновных.       — Сколько? — хмуро спрашивает у неё директор. Изана смотрит на табличку, что стояла на столе с надписью «Идит Ойсаму» и хмыкает.       — Пятьсот тысяч иен, — требует она, зевнув и посмотрев на них ленивым взглядом. Тот, у которого стрижка, как горшок, медленно робеет от злости. Она даже видит, как жилка выскочила у него на виске, но ничем помочь не может.       — Хорошо, говори, деньги будут завтра, — говорит член правоохранительных органов, смотря на гопницу. Приёмная, но так и не состоявшаяся, сестра лидера Чёрных Драконов улыбается, положив руки перед собой.       — Деньги вперёд, — требует девушка, смотря с выжиданием. Ишь какие, думали еë наебать? Хах, зря стараются. Она жила с человеком, что даже у самого президента вымогал деньги.       — Сначала информ… — пытался сказать мужчина в очках, но пепельноволосая быстро его перебивает.       — Сначала деньги, — сказала, как отрезала. Мужчины переглядываются, словно мысленно разговаривая. Изана даже руку протянула. Тот, что директор, вздохнув, достаёт свой кошелёк, протяну все купюры девушке. Курокава с радостью берет двести пятьдесят иен, смотря на следователя. — Ещё двести пятьдесят, — требует Курокава. И тогда и тот ей отдаёт деньги из своего бумажника.       — Ну, говори! — в нетерпение кричит Идит, смотря на Курокаву с выжиданием. Пепельноволосая улыбается, да так невинно.       — Что? Я никого и ничего не знаю… всë время я гуляла с Какуче Хитто, у него можете спросить, — обламывает их она. Изана просто взяла и обвела их вокруг пальца. И ей это чертовски нравится.

Это так круто!

      Её ещё целый час пытались допросить. Но Изана молчала. Молчала, как партизан. Она своих не сдаёт. К тому же, таким сволочам, как люди, что сидели перед ней.       Они даже не пояснили, в чëм причина расследования у этого мента. Кто и что натворил? Нет, не так.

Что уже успела натворить Харучиё?