Святая троица. 2.0.

      Двадцатое августа. Для кого-то это самый обычный день. Но для Казуторы это самый странный день на свете. Каждая из подруг занималась своими делами, обживая квартиру покойной Каори Ханемии. Но тут раздался стук в двери. Пока Изана готовила покушать, а Харучиё была в душе, Казутора единственная услышала стук в двери.       Она встала с дивана и пошла к коридору, пристав на носочки, дабы заглянуть в глазок. Золотые глаза увидели женщину, но рассмотреть чётко её она не смогла. Девушка, вздохнув, открыла дверь. Вот только, открыв её, она так и замерла, рассеянно смотря перед собой на женщину.       Это же Мелане Ханемия, жена Фуджисаки, и по совместительству ее мачеха. Её чёрные волосы были заколоты заколкой на макушке, её чёрные глаза смотрели прямо на Казутору. Женщина была одета в обычное легко платье зелёного цвета, пребывая в большом положении.       — Эм, здравствуйте, а чем я могу вам помочь? — спрашивает Казутора, смотря во все глаза на женщину. Что же её привело сюда? Не уж то, решила расставить все точки над «i» ?       — Ты ведь Казутора, да? — спрашивает она у неё. Девушка рассеянно кивает. – Дочь моего мужа от его покойной любовницы, быть точнее, да, — словно утверждает женщина.       Казутора ещё раз кивает, подтверждая это. На счёт того, что женщина назвала её мать любовницей, Казутора не расстроилась или там, разозлилась. На правду не обижаются. Вот только Мелане то сама, если так подумать, была любовницей. Ведь мудаки любовниц на руках носят, а жён — руками бьют.       — Если вы на счёт Фуджисаки Ханемии и всё, что с ним связано, я не на что не претендую, как его дочь, — сразу же говорит девушка, смотря на неё. На это женщина лишь посмеялась.       — Я пришла не для того, чтобы устраивать скандалы из-за тупости моего мужа, — честно признаётся Мелане, мягко улыбаясь Казуторе. Преступница в непонимании смотрит на неё. — Я пришла познакомится с тобой и обсудить твою будущую жизнь, — поясняет она. Казутора посмотрела на женщину так, словно впервые увидела. Опустим момент, что вживую они и так впервые видятся.       — Ааа.. проходите, — неуверенно ответила девушка, пропуская Мелане в квартиру. Казутора в шоке смотрит, как женщина снимает свои балетки, проходя во внутрь. Она все ещё в шоке и никак не может прийти в себя. Чтобы мачехи приходили к падчерицам.       Ханемия не ожидала, что к ним в квартиру вообще может кто-то прийти, кроме Какучë, который приходит поесть и к Изане. Но то, что первая гостья — нынешняя жена еë отца, её не просто повергло в шок, а вообще выбило из колеи. Тем более, когда ещё и она видела женщину всего лишь на той фотографии, фоторамку которую её нерадивый папаша и разбил.       Отойдя от шока, Казутора быстро пришла в себя. Закрыв дверь на ключ, Казу провела женщину на кухню, где их встретила удивлëнная Изана, которая, увидев гостью, нахмурилась. Они не ждали гостей, тем более беременных. Ханемия взглядом пояснила подруге, что всё хорошо. Только вот, Курокава заметила, что её подруга вела себя неуверенно, предлагая женщине присесть за стол.       — Так.. что вы хотели обсудить со мной? — неуверенно спрашивает Казутора, садясь на против беременной женщины. Та мягко улыбнулась.       — Хотелось бы получше узнать тебя и твою подругу, я правильно понимаю? — спрашивает брюнетка, смотря на Изану и Казутору. — Или у него ещё есть…? — спрашивает она, рассеяно смотря на обоих девочек. Казутора и Изана мигом всё понимают.       — Нет, нет, я единственная его дочь… — мотает руками перед собой Казутора, пока Изана благодарит всех богов, что её отец — левый человек, которого даже в каноне не было.       — А я уже подумала, что он опять мне наврал… — отвечает женщина, с благодарностью беря в руки кружку с чаем, которую ей подала Изана. – Так вот, я бы хотела получше вас узнать.       — Говорите как какая-то маньячка, — хмыкнула Курокава и отвернулась, чтобы домыть тарелку. Это правда звучало так, как фраза маньяка из фильма, который пришёл знакомится со своей жертвой.       В ответ Мелане только улыбнулась. Женщина понимала, что подруги будут защищать и беспокоиться о Казуторе, поэтому не восприняла слова близко к сердцу. Да и к тому же, женщина не знала, что падчерица живёт с подругами. Но видя, какая девушка с серёжками ханафуда защитная, сразу же всё поняла.       — Я всё понимаю, поэтому не сержусь. Давайте я немного расскажу о себе, если так можно сказать, а потом вы сами решите, как относится ко мне, — предлагает мягко Ханемия-старшая. Подруги переглянулись, с вопросом смотря друг на друга. Но ответить так и не успели.       — Девчонки, кто пришёл? Я слышала стук, — вытирая волосы и заходя на кухню, спрашивает Харучиë, но после замерла в проходе, увидев неизвестную ей женщину.       Санзу вопросительно посмотрела на них, подняв одну бровь, как бы спрашивая, кто это. Казутора тяжело вздохнула и объяснила Харучиё, кто и кем приходится ей эта женщина. В ответ Харучиё недовольно покачала головой и ушла в другую комнату, чтобы высушить волосы феном. Она не любит незваных гостей. Таких — тем более.       — Это Харучиё Санзу, ещё одна моя подруга. У Харучиё сложный характер, — объяснила Казутора, смотря на вопросительный взгляд женщины. — Особо не обращайте внимание на её поведение.       Мелане кивнула и стала рассказывать подругам, что немного знает про отношение мужа к Казуторе и что не поддерживает это, но она не может уйти от него. После рассказала, что у неё есть два сына-близнеца. Но честно призналась, что мальчики недолюбливают отца Казуторы.       — Если честно, мне бы очень хотелось, чтобы ты, Казутора, нашла общий язык с близнецами. Они знают, что у Фуджисаки есть дочь, и очень хотят познакомиться с тобой. Они защищают тебя, когда Фуджисаки говорит, что ты ужасный ребёнок, — с трепетом рассказывает женщина о своих двух сыновьях. — Хотя, они даже не знают тебя, ты их кумир. В двенадцать лет — состоять в банде и сидеть в колонии, будучи девочкой — для них круто, — чуть посмеивается женщина. Казутора тяжело вздохнула.       — Вы это делаете только потому, что близнецы хотят познакомиться со мной? — спрашивает она, смотря своими золотыми глазами в глаза женщины.       — Не только, — ответила женщина и отвела взгляд в сторону. Казутора хмыкает, переглядывается с Изаной, словно прося совета. На что Курокава лишь пожимает плечами, оставляя выбор за Казуторой.       — Можно мы подумаем несколько дней? Оставьте мне ваш номер, и я позвоню вам, как приму решение, — наконец решила Казутора, вставая из-за стола и ища листик с ручкой. Найдя нужное, она вернулась к Мелане.       — Хорошо, — кивнула Мелане, Казутора лишь протянула ей листок и ручку. — Спасибо, что выслушали. Буду ждать твоего звонка. Не важно каким будет твой ответ, я приму любой, — женщина мило улыбнулась и направилась к выходу.       Казутора и Изана переглянулись. Филиппинка строго кивает головой в спину Мелане, словно указывая Казуторе путь и давая ей срочный совет. Казутора тяжело вздохнула, словно истощенная морально, поплелась за женщиной, дабы открыть ей дверь и потом обратно закрыть.

***

      Солнце светит — негры пашут, вот такая доля наша.       Именно об этом думала Харучиё, уныло пребывая на собрании Свастонов. Вот что за манера то, а? Человеку вон, который подле Майки — не дали даже нормально выздороветь, сразу же, после того, как результаты анализов стали лучше и его жизни ничего не угрожали, потащили на собрание.       Мучо её тоже не пожалел. Всю ночь и всё утро звонил ей с разных номеров, чтобы она явилась. Потому что, видите ли, совсем обнаглела. Даже на забив третьего августа не пришла, наглая какая, да?       Чтоб вы все понимали, Харучиё пришла в пижаме. Единственное, что на ней из формы — это куртка и обувь. Так-то она даже в своих полосатых штанах, которые чем-то напоминают штаны Доумы из аниме «Клинок, рассекающий демонов». Она их специально купила, как только увидела.       — Санзу, а где твоя форма? — рассеяно обратился к ней заместитель четвёртого отряда. Харучиё зевнула, укутавшись в куртку. Какого хрена, сейчас лето, а холодно-то так!       — Там же, где и совесть Майки и Мучо! — огрызается она, смотря на младшего из близнецов. Тот аж вздрогнул от её тона.       — Мне показалось, или кто-то чем-то был недоволен? — раздался голос Майки сзади них.              Блондинка, обернувшись, стрельнула в него злым взглядом. Тот выглядел безмятежным и таким невинным, словно не он вытащил всех командиров и их замов в семь утра встретится возле храма Мусаши.       – Я. Недоволен. Тем. Что. Это. Гребанное. Собрание. В. Семь Чёртовых. Утра, — чётко, по слогам, произносит Харучиё, заставляя всех в удивлении смотреть на неё. Санзу ведь никогда не возникала против решений Майки. С чего это вдруг такая перемена?       — Ну, Санзу прав, Майки, — не дав лидеру возразить, вступает в диалог Мицуя.       — Мицуя, ты предаешь Томан? — спрашивает у Такаши Сано, без эмоций переводя взгляд на сиреноволосого.       Командир второго дивизиона тяжело вздохнул. Как же с Майки сложно. Харучиё искренне поддерживает эту мысль. Очень сложно.       На вопрос главы Санзу закатила глаза и измученно промычала. Ей хотелось поскорее в тёплую квартиру, обратно в свою кровать под тëплое одеялко. А ещё оказаться рядом с подругами, покушать сделанную Изаной яичницу, попить чай с блинчиками.       Этот жест Харучиë не остался без внимания: Майки недовольно покосился на неё. Мучë же, заметив проявление не уважения к лидеру банды от своего же вице-командира, подошёл к девушке и схватил её за воротник, чуть подняв, чтобы Хару встала на носочки. Харучиё разозлëнным взглядом бирюзовых глаз смотрит на капитана пятого отряда.       — Санзу, что за неуважение? — спрашивает будущий предатель, смотря своими серыми глазами на Харучиё, как на кусок говна. Та хмурится.       — Эй! Лапы убрал! Иначе сам будешь зашивать, если порвëшь! — оскалилась Санзу, вцепившись в руку командира. Курточку жалко, её ведь не купишь в магазине. Её Мицуя сам, своими руками шил.       При всей своей ненависти к главе и некоторым командирам, а также заместителям, как к людям и личностям, Хару уважает именно командира второго отряда — Такаши Мицую.       Она хоть этого не скажет, но и не покажет, однако, это так. Поэтому девушка уважает его труд, ведь сама понимает, что шить одежду — дело не из лëгких.       — Санзу, ты перегибаешь палку, — заявляет Мучë, серьёзно и так холодно смотря на Харучиё. Другие командиры решили не вмешиваться до поры до времени. Разборки командиров отряда и их вице-командиров — не их дело. Это внутренний конфликт.       Харучиё смотрит на Мучë, что продолжал держать её за воротник куртки, вцепившись в его руку. Он, кажется, попутал и совсем мозги последние отбил. Потому что она "вежливо" попросила убрать его руку с её кофты.       Харучиё усмехается, пусть под её маской это не видно, когда со всей силой впивается ногтями ему в руку, а ногой заряжает в его интимное место. Со стороны остальных она слышит шокированные вздохи и стоны боли.       — Ты ахуел, блять, — лишь это говорит она, когда он отпускает её, отходя на два шага со стоном, и чуть ли не падает на колени. Хотя, он стоит, но ноги его дрожат от боли.       — Санзу! — начинает злиться Майки и приближается к ней, но девушка всё понимает и отходит в сторону, вставая рядом с Мицуей.       Харучиë знает силу Майки, поэтому ей совсем не хочется получать знатных звездюлей от него. Тем более, шрамы на её лице — результат гнева Майки.       — Санзу то! Санзу это! — вскидывая руки, продолжает злиться она. — Я в курсе, какая у меня фамилия! Если на этом ВАШЕ, — девушка специально выделила это местоимение, обводя всех взглядом и остановила взгляд на Манджиро, — собрание окончено, то я ухожу. У меня есть дела куда важнее, чем ваше чëртово собрание, — развернувшись и махнув рукой, Харучиë ушла. Её всю передергивало от злости. А причина наезда на неё проста. Видите ли, она не пришла в форме!       Тяжело вздохнув, Харучиё посмотрела на небо. Это её наказание за то, что она не справилась с управление и умерла?

Наверное, так все и было…