Спасение утопающего — дело рук другого утопающего

— Давай, ещё раз. До, ре, ми…       Минхо склонился над сгорбленным мальчиком и пристально следил за тем, как его маленькие детские пальцы неловко переваливаются с клавиши на клавишу, стремясь запомнить, как играть гаммы. От усердия мальчик даже высунул язык и, по обыкновению запнувшись на «ля», разочарованно пискнул, закончив череду нот с расстроенным выражением лица. Он опустил руки и поник, даже не смотря на клавиатуру. — Ты хорошо справляешься, Хёк, — подбодрил ученика Минхо и провел рукой по его спине. — Ты точно раньше не занимался игрой на пианино? По-моему, у тебя талант! — Вы правда так думаете, учитель Ли? — мгновенно просиял Хёк, с надеждой смотря парню в глаза. — Конечно, — Ли с уверенностью кивнул и бросил взгляд на наручные часы — первый частный урок игры на фортепиано подходил к концу.       Минхо собирался сказать что-то ещё, но раздался звонок в дверь, избавив его от этой надобности. — Смотри-ка, это, наверное, пришла твоя мама.       Он помог мальчику слезть с табурета и пошёл за ним в прихожую. Прислушавшись к звукам за дверью, Минхо посмотрел в глазок, каждый раз боясь увидеть в нём головорезов, пришедших по душу Джисона и которым по итогу придётся удовлетвориться убийством Минхо. Но у двери стояла всего лишь хрупкая женщина, и Ли, облегченно выдохнув, открыл, натягивая вежливую улыбку. — Здравствуйте, тётя Чэхён, — протянул Минхо, давая Хёку пробежать мимо себя и броситься в объятия матери. — Как прошло первое занятие? — спросила женщина и потрепала сына по голове, широко улыбаясь. — Хёк, тебе понравилось заниматься с Минхо? — Да, мам! Минхо очень хорошо объясняет, он даже сказал мне называть его учитель Ли во время занятий, — не совсем связно рассказал мальчик, вызвав смех у старших. — На самом деле, это просто Хёк очень хороший ученик, — скромно отмахнулся Минхо. — Всё прошло хорошо, у моего двоюродного братишки совершенно точно есть талант к музыке. — Потрясающе! — радостно вскрикнула Чэхён. — Сколько я должна тебе за это занятие, Минхо? И даже не смей называть сумму меньше семнадцати тысяч вон, я так горжусь тем, что ты решил сам начать зарабатывать, несмотря на такую загрузку на учебе. — Перестаньте, тётя, я не могу разорять собственную семью, — Ли махнул рукой, но глаза его загорелись, и он сделал вид, что глубоко задумался. — Давайте договоримся на двадцать пять тысяч вон и ваши рекомендации своим подругам. — Ты себя недооцениваешь, — женщина махнула рукой, покачала головой и достала из кошелька несколько купюр, после протянув их племяннику. — Родителям передавай привет и напомни им, чтобы заглянули, наконец, в гости. — Обязательно. Пока, тётя, пока, Хёк, — Минхо помахал на прощание и остался стоять на пороге до тех пор, пока тётя и брат не скрылись на лестнице.       Оказавшись в одиночестве, Минхо тут же сник и устало вздохнул, пряча деньги в задний карман. Учить кого-то оказалось тяжелее, чем он себе представлял, и даже часовое занятие выжало из него все соки. Ли вернулся в спальню, упал на кровать, распластавшись, и застонал, чувствуя огромное желание бросить всё это дело. Но чувство вины и ответственности предстали перед ним заплаканным лицом напуганного до смерти Джисона, и совесть пригвоздила его к месту, заставляя согласиться продолжать.       Минхо потянулся за телефоном, и, не успел он разблокировать его, как на экране высветился звонок от Сынмина. — Мин? — Минхо сел и прикусил губу, настороженно хмурясь. — Что-то произошло?       Из трубки послышался тяжелый вздох, потом — будто бы сдавленный всхлип и шорох постели. Тело Ли напряглось, и он медленными шагами направился к выходу, натягивая по пути первую попавшуюся кофту. — Нет, — коротко ответил Сынмин. — Мне скучно дома одному. Не хочешь встретиться? — Хочу, — резко выпалил Минхо. — Где и через сколько? — Давай через час в центре, — с заметным оживлением в голосе ответил Ким, и на секунду повисла такая тишина, что Минхо показалось, что друг даже задержал дыхание. — Конечно, — сказал Ли, вставляя ключ в замочную скважину, и приободряюще улыбнулся, будто Сынмин мог его увидеть. — До встречи. — До встречи.       Минхо вышел из дома и побежал в сторону остановки, прижимая руку к груди, где быстро билось сердце. С Сынмином явно что-то происходит в последнее время, и, кажется, у Минхо наконец появилась возможность узнать, что тревожит друга. Может быть, это поможет им сблизиться и укрепить дружбу. По крайней мере, Минхо искренне на это надеется.

***

— Вы готовы сделать заказ? — Да. Нам два капучино, пожалуйста.       Минхо улыбнулся официантке и вернул всё своё внимание Сынмину, который казался поникшим и угрюмым. Взгляд его был прикован к столу, а в глазах не светилось ни искорки. Ли молчал, ожидая, когда же Сынмин начнёт диалог, но тот всё молчал, вырисовывая пальцем какие-то узоры на коленке. — Как твои дела? —прервал молчание Минхо и криво улыбнулся, чувствуя себя неуютно и неловко. — Пойдёт, — пожав плечами, ответил Ким и отвернулся к окну, сложив руки на груди. — А ты как?       Минхо тяжело вздохнул — этот театр одного актёра выводил его из себя, и он не собирался подыгрывать другу в этом бездарном представлении. Ли чувствовал себя дураком, которого пытается обвести вокруг пальца ещё более глупый дурак, и вся эта ситуация казалась ему просто смехотворно абсурдной. — Ким Сынмин, — начал строго Минхо, но был прерван подошедшей официанткой, которая с дежурной улыбкой принесла две кружки кофе, что дало Сынмину повод помолчать ещё дольше. — Я же вижу, что что-то не так, — более мягко продолжил Минхо, водя пальцем по белоснежной кружке. — Ответь мне на один вопрос, — Ким кивнул, наконец подняв взгляд. — Ты вообще считаешь меня своим другом? — Конечно, — не задумываясь, ответил Сынмин, и что-то тяжелое сразу упало с груди Ли. — Тогда, наверное, ты мне доверяешь, — Минхо отпил кофе и улыбнулся. — Расскажи, что тебя тревожит? — Ничего.       И снова Минхо бьётся в глухую бетонную стену, которую, кажется, не сдвинут никакие слова. Очередной вздох сорвался с его губ, и он расстроенно опустил потухшие глаза. — Хорошо, Сынмин, — ответил Ли. — У меня тоже всё нормально, — так же сухо сказал он, уткнувшись в кружку с кофе. — Слушай, я понимаю, что я — не Хёнджин, но… — Минхо, — прервал его Ким и мягко улыбнулся. — Дело не в том, что я тебе не доверяю или что-то такое, мне просто правда нечего рассказать. Всё нормально. Перестань надумывать и переживать за меня без повода. — Но я же чувствую… — попытался снова Минхо, но Сынмин жестом остановил его и покачал головой. — Достаточно. Давай сменим тему, — он отпил кофе и вгляделся в окно, будто прохожие вдруг стали в разы интереснее и привлекательнее. — Чем занимался сегодня с утра? — Давал частный урок игры на фортепиано брату, — решил всё же поддаться другу Минхо. — Правда? Зачем? — искренне удивился Сынмин. — Хотел сам заработать денег, а не брать у родителей, — пожав плечами, ответил Ли, довольный тем, насколько правдиво это прозвучало. — М, — протянул Сынмин одобрительно. — Какой хороший.       Минхо горделиво повёл носом и улыбнулся, вскинув брови, делая вид, что на самом деле в этом нет ничего такого. — А ты, Мин? — закинул ещё одну удочку Минхо и переставил стул поближе к Киму. — Снова тебя дома одного оставили? — Сынмин кивнул и тут же отмахнулся, но в выражении его лица Минхо наконец-то разглядел то, что так долго искал: поджатые губы и напряжённый бегающий взгляд выдали всё. — Это, наверное, тяжело. Ты выглядишь, как человек, который любит одиночество и легко его переносит, но я уверен, что это не так. — Глупости, — Сынмин мотнул головой и отодвинулся. — Мне уже давно не пять, чтобы бояться оставаться дома одному. — Я не это имел в виду… — Закрыли тему, — друг отпил кофе и со стуком поставил чашку на стол, сложив руки на груди. — Думаю, нам лучше уже поехать к Академии, чтобы не опоздать на занятия. Мой водитель подбросит нас. — Да, думаю, ты прав, — сказал Минхо, спешно поднимаясь. — Может быть, и Хëнджин уже там. — Это вряд ли, — усмехнулся Ким, и лицо его наконец смягчилось, — будет удивительно, если он придёт хотя бы за минуту до начала занятий. — Это точно, — подхватил шутку Минхо, но смешно ему совсем не было, лёд тонкой корочкой покрывал сердце, и внезапно в сознание прокрались громкие, ноющие слова, иглами пронзившие тело.       Ты действительно так уверен, что эти высокомерные выродки примут тебя таким, какой ты есть?

***

      Академия, как и всегда, сияла совершенством, до начала вечерних занятий еще оставалось достаточное количество времени, поэтому Минхо и Сынмин были едва ли не единственными студентами в просторных коридорах, из-за чего их шаги гулким эхом отражались от стен. Ли чувствовал себя неуютно, он слишком явно ощущал напряжение, стеной выросшее между ним и Сынмином, которое последний, казалось, совсем не замечал, продолжая вести себя как ни в чем не бывало. — Как думаешь, кому достанется победа в конкурсе? — спросил Минхо, не в силах выдержать тишину, которая всё крепче сжимала тиски на шее. — Вероятно, Хëнджину — ему нет равных в технике, — ответил Ким, пожав плечами, и вновь Минхо заметил, как странно вспыхнули кончики его ушей. — Верно, наверное, так и будет, — задумчиво протянул Ли и не заметил, как Сынмин немного отстал, остановившись, чтобы завязать шнурки.       Подойдя к аудитории, Минхо толкнул дверь, но, увидев происходящее за ней, тут же закрыл её, так и застыв, вцепившись в ручку и без единой мысли в опустевшей голове. Сердце упало куда-то к пяткам, а может, и вовсе затерялось где-то по пути вниз. Он не мог оторвать взгляд от двери, слепо надеясь и веря, что то, что он увидел за ней, волшебным образом исчезнет, испарится, и он навсегда забудет об этой глупой фантазии воспаленного сознания, потому что придумать что-то подобное в здравом уме даже при наличии самого живого воображения кажется просто невозможным. — Что стряслось? Почему ты не заходишь? — спросил подошедший Сынмин.       Сынмин. Это совершенно точно разобьёт ему сердце. — Э, — протянул Ли, нервно озираясь по сторонам в поисках хоть каких-то подсказок. — Кажется, закрыто. Наверное, преподавательница ещё не пришла, давай подождём здесь. Или, может, пройдёмся до ближайшей пекарни? Мне ужасно захотелось съесть какую-нибудь сладенькую булочку. А ты не хочешь? Помню, ты не очень-то любишь сладкое, но... — Останови этот бессмысленный словесный поток, Ли Минхо, — резко сказал Ким, и лицо его приняло то самое выражение, завидев которое любой человек, обладающий инстинктом самосохранения, бросился бы бежать прочь. Но Минхо остался стоять на месте, будто приклеившись к полу намертво. Он не позволит другу заглянуть туда. — Отойди. — Зачем? — Минхо издал слабый смешок, нисколько не походящий на правду, и тяжело сглотнул, избегая свирепого взгляда недоверчивых глаз. — Пойдём, а? До занятия ещё уйма времени, мы точно успеем... — Прекрати держать меня за придурка, ты ужасно лжёшь, — фыркнул Сынмин и с силой, о которой Минхо даже и не подозревал, отодвинул его в сторону.       Сынмин вдруг замешкался, нерешительно переступив с ноги на ногу, и наконец взял себя в руки, чтобы приоткрыть заветную дверь и заглянуть внутрь. Руки его тут же безвольно опустились, лицо обрело опасную бледность, и Минхо почти услышал, как перестало биться его сердце. Ким отшатнулся, не отводя глаз от представшей перед ним картины, зажал рот руками, как если бы его вот-вот стошнило, и в следующую секунду сорвался с места и побежал прочь, роняя на пол в миг высыхающие слезы. Минхо хотел было поспешить за ним, но остановился, решив дать другу возможность побыть одному и всё осмыслить. В конце концов, не каждый день застаëшь лучшего друга с преподавательницей, использующих аудиторию Академии для того, что обычно принято делать в спальнях за запертыми дверями. Ли плотно закрыл дверь, не представляя, что он должен чувствовать и думать в этот момент. Ясно одно — прямо сейчас он нужен Сынмину, и наверняка дело тут не в одной лишь дружеской привязанности.

***

— Привет, Хо, — раздался весёлый голос Хëнджина, от которого у Минхо мгновенно разболелась голова. Меньше всего на свете он хотел прямо сейчас видеть Хëнджина и эту его дурацкую невинную улыбку, за которой не скрывается ни намека на подозрения, что что-то не так. — А где Сынмин? — Не знаю, — ответил Минхо, и это была чистейшая правда, Ким так и не объявился за прошедшие полчаса, и волнение за него нарастало с каждой секундой. — Пойду поищу его. — Я с тобой! — Нет, — чересчур грубо ответил Ли, тут же мысленно отругав себя за это. — Нужно, чтобы кто-то остался и предупредил преподавателя, что мы просто немного задерживаемся. — Да, ты прав, — непривычно тихо ответил Хван и, закинув ногу на ногу, принял вид безразличной отчуждённости, как делал каждый раз, когда упорно хотел скрыть, что его чувства задеты.       Выйдя из аудитории, Минхо побежал в том направлении, куда ушёл Сынмин, надеясь случайно столкнуться с ним по пути и выяснить, что с другом уже всё в порядке. Но удача была не на его стороне, поэтому Минхо пришлось в свои девятнадцать вспомнить, как играть в прятки.       Лишь заглянув в очередной туалет, Ли услышал тихие всхлипы, в которых распознал Сынмина. Заметив в щели одной из кабинок ноги, Минхо осторожно постучался и сказал: — Сынмин, выходи, давай поговорим.       Ответом была лишь тишина, поэтому Минхо сел на подоконник, приготовившись говорить вместо друга. — Он тебе нравится, да? Хëнджин, — Минхо помолчал, надеясь хоть на какой-то ответ, но Сынмин вновь не произнёс ни звука. — Ладно, это и так очевидно. И, думаю, это вполне естественно — столько лет вместе, к тому же, Хëнджин, на самом деле, в глубине души очень хороший человек. Не удивительно, что, в конце концов, ты влюбился. — Он был моим спасением от одиночества, — пробормотал из-за двери кабинки Ким, и слышать его голос было настоящим облегчением. — Он и сейчас никуда не делся, он всё ещё твой друг, Мин, несмотря на... всё, — старался говорить как можно более мягко и ласково Минхо, чтобы сгладить удары от колючей правды. — Я не могу даже представить, насколько больно видеть любимого человека с кем-то другим, не могу вообразить, как сильно это терзает сердце, и мне безмерно жаль, что тебе приходится выносить всё это день изо дня. Прости, что не понял раньше и не мог помочь. — Перестань извиняться и строить из себя жертву, это мне тут плохо, — дверь кабинки наконец открылась, и оттуда вышел Сынмин, прикрывая заплаканное лицо рукой, и сел рядом с другом, поставив ноги на батарею и обхватив колени руками. — Я легко относился ко всем прошлым девушкам Хëнджина, потому что знал, что для него это не больше, чем развлечение, но на этот раз... Он сам мне сказал, что всё серьёзно, и, кажется, это действительно так. — Да ладно, ты разве его не знаешь? Скоро он забудет о ней и переключится на кого-нибудь другого. — Она буквально наша преподавательница, Минхо! Это делает ситуацию в разы тяжелее, — вскрикнул Сынмин и схватился за голову, цепляясь пальцами за волосы. — И, между прочим, мы должны были быть у неё уже пять минут назад. — Ничего страшного, это сейчас не имеет значения, — Минхо положил руку на плечо Кима и ободряюще улыбнулся ему. — Это пройдёт. Тебе не нужно во всём полагаться на Хëнджина, чтобы справляться. У тебя есть я и, в конце концов, ты сам. И ты сможешь пережить это благодаря собственной внутренней силе. Всё будет хорошо, вот увидишь. — Ого, не знал, что ты умеешь быть... таким, — со смешком сказал Сынмин, и Ли горделиво вскинул голову. — Ещё бы! Нет на свете друга лучше меня, — Минхо хвастливо поправил причёску, заглядывая в зеркало, висящее на стене напротив, и улыбнулся шире прежнего. — Ну как, тебе уже легче? — Да, гораздо. — Пойдёшь на занятия? — Нет, я не хочу видеть Хëнджина как минимум ближайшие сутки, — Сынмин наспех умылся, пытаясь привести себя в порядок, и недовольно оглядел себя в зеркало. — Ну и мина. — И правда, — фыркнул Минхо. — Смотреть тошно. Улыбнулся бы хоть, а?       Сынмин негромко рассмеялся, и на душе у Ли сразу же стало гораздо теплее и спокойнее. Кажется, его друг будет в порядке. Не сейчас и, наверное, не в ближайшее время, но обязательно будет. — Иди уже на занятия, некрасиво так сильно опаздывать, — сказал Сынмин, выходя их туалета. — Ты точно в норме? — Да-да, — отмахнулся он. — Если что, я позвоню или напишу. — Ладно, — ответил недоверчиво Минхо. — Честно. Я постараюсь быть более открытым к тебе. — Я ценю это, Мин.       Поддавшись внезапному порыву нежности, Минхо подошёл к другу и крепко его обнял, прижимая к груди как можно сильнее. — Ладно, хватит, это уже слишком, — с фальшивой брезгливостью сказал Ким, отстраняясь. — Придумай мне какую-нибудь правдоподобную отмазку, хорошо? Увидимся, Минхо. — Увидимся.       Минхо проводил Сынмина взглядом и направился обратно в аудиторию. Несмотря на всё произошедшее, на сердце у него было тепло и легко, он словно открыл для себя что-то новое, что завело в нём оживляющий моторчик, дающий желание двигаться дальше, несмотря ни на что. Придурок Хан Джисон оказался не прав. Друзья любят и ценят его, и нет в мире ничего дороже этого.

***

— Я сейчас с ума сойду, — простонал Феликс и уронил голову на плечо Чанбина. — Давайте сыграем, что ли? Мне надо себя хоть чем-то занять, я ненавижу ждать. — Боюсь, у меня пальцы не будут попадать по клавишам от волнения, — ответил Чонин, уставившись на трясущиеся руки. — Почему именно сегодня Бан Кристофер Чан такой медлительный? — развернувшись на сто восемьдесят, он посмотрел на сидящего у стенки на скейте Джисона и в один шаг оказался перед ним. — Хан Джисон!       От неожиданного обращения Джисон, слишком глубоко погружённый в свои мысли, вздрогнул и резко поднял голову на младшего, из-за чего шею прорезала острая боль. — Ёб твою… — прошипел Джисон, потирая ноющую шею, и поднялся на ноги, недовольно зыркнув на Яна. — Что? — Поговори со мной, хён! — канючил младший, дёргая Хана за рукав и подпрыгивая на месте от нетерпения. — Займи меня, я сейчас взорвусь. — Нин, я тебе нянька, что ли? — огрызнулся Джисон и отпихнул Чонина от себя. — Попроси Чанбин-хёна тебя развлечь, — сказал он и сунул ноготь большого пальца меж зубов, прикусив. — Он уже развлекает кое-кого другого, — ответил Ян, с недовольством зыркнув на Чанбина и Феликса, которые, пристроившись в углу, о чём-то шептались, периодически приторно-сладко хихикая. — Хён, неужели ты не переживаешь? — Конечно, я переживаю! — Джисон обхватил себя руками и вновь опустился на скейт. — Я просто хочу скорее узнать результат. — Эй, Хан Джисон, — неожиданно строгим голосом сказал Чонин, толкнув Джисона в плечо. — Ты лидер, или как? Встань и возьми себя в руки, чтобы мы все смогли успокоиться.       Эти слова стали для Хана как отрезвляющий удар по голове. Кровь перестала кипеть, сердцебиение приблизилось к норме, и ум приобрёл ясность; туман тревоги спал, руки перестали трястись, как в лихорадке, и страх был в одно мгновение вытеснен стыдом. Какой из него лидер, если он не может справиться даже с самим собой? Даже если прямо сейчас внутри него бушует ураган из паники и неуверенности, он обязан задвинуть это в самый дальний ящик и быть надёжной и уверенной опорой для своей команды. — Ты прав, — Джисон поднялся, расправил плечи и вышел на середину импровизированной репетиционной. — Парни, — начал он и нервно сглотнул, но, увидев в глазах друзей надежду и безусловную веру, продолжил чуть более уверенно: — я знаю, что все мы сейчас нервничаем и переживаем, потому что этот конкурс действительно был для нас большим шансом начать всё с чистого листа… Что я хочу сказать — на самом деле, неважно, одержали мы победу или проиграли. Э… Да бля, как же выразиться-то? Я имею в виду, мы уже смогли сделать первый шаг на пути к чему-то большему, верно? И я уверен, что нас заметили и нам уже будет гораздо проще придумать что-нибудь ещё. А я ж знаю нас, мы из любого дерьма сможем выбраться, пока вместе. И я хочу, чтобы вы все помнили, что вы ни в чём не виноваты, вы самые талантливые музыканты из всех, кого я знаю, поэтому не смейте сомневаться в себе даже на секунду, ясно вам, придурки?       Чонин ободряюще похлопал Джисона по плечу и благодарно улыбнулся; Феликс, едва сдерживая слёзы, вскочил на ноги и бросился в объятия Хана, лепеча что-то о том, какой он хороший лидер и отличный друг, а Чанбин одобрительно кивнул, и на лице его появилась такая яркая улыбка, какая показывалась только во время выступлений. Джисон счастлив — он не бесполезен. — Парни, — в дверях чердака появилась голова Чана, и группа мгновенно встрепенулась, вытянувшись по струнке от нервов. — Ну, что там? — выкрикнул нетерпеливо Джисон и потянулся к бумагам в руках Кристофера, но тот спрятал их за спину и расплылся в широкой улыбке. — Не томи, хён! — Для начала, я бы хотел сказать, что вы все большие молодцы, и я очень горжусь всеми вами… — Хён! — крикнули в один голос младшие, и Чонин даже толкнул Чана в бок, не оценив его чувство юмора. — Ладно-ладно, — Бан уткнулся в бумаги, делая вид, что читает их впервые, и безуспешно пытаясь скрыть ослепляющую улыбку. — Поздравляю, оболтусы, вы победили!       Секунду тишина была самым громким звуком, но уже через мгновение чердак заполнили крики радости, и друзья бросились обниматься, осыпая друг друга похвалой и бессмысленными счастливыми возгласами. Четыре сердца в эту секунду бились одновременно, и связь между ними была крепка, как никогда. — Джисон, я чуть позже скину тебе расписание занятий у Канмина. Надеюсь, хоть их-то ты не будешь прогуливать? — Точно нет, — задыхаясь от предвкушения, ответил Джисон и, движимый порывом вдохновлённой души, крепко обнял Чана. — Спасибо, без тебя мы бы не справились. — Брось, это всё заслуга одного потрясающего лидера, — Кристофер погладил Хана по голове и прижал к себе в ответ. — Вот видишь, всё потихоньку налаживается. — Угу, — буркнул в плечо старшему Джисон и отстранился, с обожанием смотря на друзей, которые уже обсуждали, как будут праздновать победу.       Улыбки на лицах друзей, огонь в их глазах и общий трепет в душе — больше Джисону ничего не нужно для счастья, а с остальным он обязательно как-нибудь справится.

***

      Минхо постоял у двери аудитории, пытаясь уложить в своей голове всё произошедшее, и, набрав в легкие воздуха, вошёл, сразу оказавшись под атакой пристальных взглядов всех находящихся внутри. Ли замер и обвёл глазами студентов, которые смотрели на него как-то дико, агрессивно и совсем не по-доброму. Он посмотрел на преподавательницу, но видеть её лицо прямо сейчас было выше его сил, поэтому Минхо тут же отвернулся и хотел уйти на своё место, промямлив извинения за опоздание, но ему пришлось остановиться. — Минхо, — окликнула его преподавательница, и Минхо, закатив глаза, повернулся к ней с вопрошающей улыбкой. — Да? — Поздравляю, ты стал победителем на музыкальном конкурсе, и уже на следующей неделе начнётся твоё обучение у Ким Канмина! — объявила она, улыбаясь, и от студентов послышались жидкие неохотные аплодисменты. — Подробности тебе потом расскажет куратор, а пока можешь занять своё место.       Ли кивнул, бросил быструю благодарность, и поспешил на дальний ряд, где лежали оставленные вещи. Хёнджин тут же обернулся к нему и отложил тетрадь и ручку. — А где Сынмин? С ним что-то случилось? Ему нехорошо? — начал засыпать его вопросами Хван. — Поговорим после занятия, — отмахнулся от него Минхо и уткнулся в тетрадь. — Поздравляю с победой, — бросил Хёнджин и тоже отвернулся, надувшись. — Спасибо, — так же безрадостно отозвался Минхо, моля всех известных богов, чтобы это занятие длилось вечно.       Но стрелки на часах неслись, как сумасшедшие, выдавая секунду за десять и, не успел Минхо подготовиться к разговору, как Хёнджин уже стоял напротив него в коридоре в ожидании. — Ну, что там с Сынмином? — нетерпеливо спросил Хван и сложил руки на груди.       Ли отвёл взгляд, сомнения съедали его изнутри, больно кусая и царапаясь, он совсем не знал, как поступить — оба парня были его друзьями, и он желал только лучшего каждому из них. Но сердце так сильно ныло за Сынмина, что подсознательно Минхо уже давно выбрал сторону. — Мы всё видели, Хёнджин, — коротко ответил Минхо, не смея взглянуть на друга.       На лице Хёнджина отразилось недоумение, но уже через секунду осознание исказило его черты, и он стыдливо скривился, залившись краской. Он прокашлялся, расслабил узел галстука и вытер вспотевшие ладошки о штаны. — Д-допустим, и что с того? — Хван быстро заморгал и неловким движением убрал волосы с лица. — Какое кому дело? Я уже совершеннолетний. И с чего бы Сынмину так остро реагировать на это? — Я… — начал Ли, и желание вывалить всё, что знает, забурлило в нём, но Минхо взял себя в руки, стиснул зубы и затолкал чужой секрет как можно глубже внутрь себя. — Не знаю, Хёнджин. Это просто было неожиданно, понимаешь? Почему ты не рассказал нам? — Потому что не думаю, что если бы вы всё узнали, то бросились обнимать меня от счастья и поздравлять, — Хёнджин всплеснул руками и опустил их на талию, мотнув головой. — Я же вижу, что ты осуждаешь меня, Минхо. У тебя презрительный взгляд. — У меня всегда презрительный взгляд. — Обычно он не настолько ужасающий, — он тяжело вздохнул. — Неужели это настолько плохо? — Нет, — честно ответил Минхо и пожал плечами. — Мне, если честно, абсолютно всё равно, но постарайтесь быть более осторожными, — он запустил пальцы в волосы и глубоко вдохнул. — Ты представляешь, что могло бы быть, если бы на нашем месте оказался кто-то другой? Тебе крупно повезло, Хван Хёнджин, — Ли ткнул пальцем в грудь Хёнджина и нахмурился. — И поговори с Сынмином, думаю, вам есть, что обсудить. — Да, думаю, да, — задумчиво протянул Хван и вгляделся в окно позади Минхо. — И, Минхо… — Не переживай, я никому не расскажу, — с улыбкой сказал Ли и похлопал друга по плечу. — Спасибо, — произнёс Хёнджин, и никогда раньше Минхо не слышал такой преданной искренности в его голосе. — Она правда мне очень нравится.       Минхо кивнул, выдавив улыбку, и вспомнил заплаканное лицо Сынмина, сердце которого уже давно превратилось в осколки. Как же несправедливо, что чьё-то счастье так легко может обернуться болезненным несчастьем для другого.

***

— Поверить не могу, что мы правда победили, — с восторгом произнёс Феликс, придерживая друзьям дверь чердака, пока они один за другим выходили после репетиции. — Ты недооцениваешь нас, — фыркнул Чонин.       Солнце уже клонилось к земле, распыляя в мир закатные лучи, которые, подобно кисти художника, окрашивали небосклон во все оттенки розового, золотого и фиолетового, что, смешиваясь, создавали потрясающую взор картину, рамой для которой служили потрескавшиеся окна в школьных стенах с облупившейся краской. Парни спускались к выходу, негромко переговариваясь, пока их шаги отдавались эхом в опустевшей школе. — Расскажи нам потом, насколько хорош этот Канмин, — сказал Феликс, ткнув Джисона в бок. — Обязательно, — фыркнул Хан и, сев на перила, скатился на первый этаж, после чего опустил скейт на пол и покатился вперёд, крикнув: — Догоняйте!       Чанбин неодобрительно покачал головой и наоборот только замедлил шаг на зло младшему. — Не дразни его, хён, — заметив это, сказал Ли и потянул Чанбина за руку, чтобы тот поторопился. — Он же обидится, — усмехнулся он и обхватил предплечье Со обеими руками, прижимаясь к нему. — Я чувствую, что эта победа — начало чего-то нового. — Мне тоже так кажется, — согласился Чанбин, щурясь от уличного света, ударившего в глаза, как только они вышли на улицу. — Ну вы и копуши, — протянул Чонин, пытаясь встать на скейт Джисона, пока последний крепко держал его за руку. — Господи, да как ты пользуешься этой штуковиной? — Эй, парни, — окликнула группу проходившая мимо ученица в спортивной кофте, юбке, спущенной ниже колена, и тяжелых берцах, скрывавших половину ноги. — Вы выступаете где-нибудь? — А что? — ответил вопросом на вопрос Джисон и спустил Чонина со скейта. — Все в школе спрашивают, — пожав плечами, сказала девушка. — Вы теперь популярны, все знают о вашей победе на конкурсе. Кто ж знал, что ваша шайка окажется такой талантливой, — хмыкнула она и окинула парней взглядом, полным уважения и признания. — Так что там насчёт выступлений? — Мы в поиске площадки, — ответил Чанбин, и девушка, удовлетворённо кивнув, ушла, помахав на прощание. — Не знал, что мы что-то ищем, — произнёс Хан. — Когда начали? — Прямо сейчас, — сказал Чанбин, доставая телефон из заднего кармана джинсов. — Уверен, мы сможем найти что-нибудь бесплатное или недорогое. Какой-нибудь бар или что-то такое. — Конечно найдём, — воодушевлённо отозвался Феликс и мягко вытащил телефон из рук старшего, — но уже завтра. Сейчас поздно, мы все устали, пора по домам. — Да, ты прав, — согласился Со. — Мне уж точно пора поспешить.       Тяжело вздохнув, Чанбин слабо улыбнулся и, попрощавшись с друзьями, побрёл к дому. Всё же был какой-то неряшливый, убогий комфорт в этих разбитых улицах: неровный серый асфальт, напоминающий бурлящие реки, бетонные леса домов, сквозь окна которых кто-то наверняка прямо сейчас из любопытства следил за Чанбином, затягиваясь сигаретой; солнце спряталось за домами, лишь изредка показываясь в узких промежутках, а весеннее тепло только-только начинало растворяться под тяжестью ночной прохлады. Чанбин сунул руки в карманы и глубоко вдохнул влажный воздух, прикрыв глаза. Камешки хрустели под ногами, щеки время от времени жгло тепло солнца, а ветер растворял все тревоги в сознании. Когда впереди показался родной дом, Чанбин замедлил шаг и почти физически ощутил, как потяжелело его тело под грузом свалившихся на него мыслей и страхов. Не успел он ступить за порог, как дверь распахнулась, и Со столкнулся с поджидавшими его родителями, которые стояли, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Ты снова тратишь время на эту бесполезную чушь? — с тяжелым вздохом спросила мать. — Неужели ты не понимаешь, что эта твоя музыка не принесёт тебе ничего хорошего? — Ты пропадаешь с этими оборванцами с утра до самого вечера, нам с твоей матерью это очень не нравится, — угрожающе произнёс отец. — Ты пойми, мы же просто заботимся о тебе и твоём будущем.       Раздражение вскипело внутри Чанбина, ногти впились в ладони, оставляя краснеющие полумесяцы, а дыхание сбилось. Но идея, вдруг затрепетавшая в сердце, вернула самообладание, и Со даже встрепенулся, а в его глазах загорелся огонёк надежды. — Мам, пап, если вы так сильно хотите меня контролировать… — на этих словах Чанбин запнулся, столкнувшись с недовольным взглядом родителей, но всё равно продолжил. — Если вы так хотите, чтобы я всегда был у вас на виду, позвольте использовать наш гараж как репетиционную, — и, прежде чем они успели возразить, он затараторил, объясняясь: — Всё равно им никто не пользуется, я даже не помню, когда в последний раз кто-то туда заглядывал. Вы только посмотрите, сколько плюсов: мы приведём гараж в порядок, всё отмоем, а я всегда буду рядом, и вы сможете наблюдать за тем, что я делаю! Может быть, вы даже наконец-то поймёте, что моя музыка не так уж плоха. — Ну, насчёт последнего я глубоко сомневаюсь, — протянул отец и переглянулся с женой, сложив руки на груди. — Но, я думаю, ничего страшного, если мы позволим вашей компании время от времени пользоваться гаражом. — Правда? — просиял Чанбин, и сердце его забилось так быстро, что в глазах потемнело на секунду, и ему показалось, что он вот-вот лишится чувств от счастья. — Спасибо большое! Обещаю, мы не доставим вам неудобств. — Уж постарайтесь, — неохотно отозвалась мать.       Со кивнул, широко улыбнулся и, в последний раз взглянув на родителей, проскочил мимо них и скрылся в спальне, закрыв за собой дверь. Теперь дела у группы точно пойдут в гору, они получат признание и докажут всем, что чего-то стоят и что по их венам течёт не грязная помойная кровь, а громкая музыка, сражающая всё на своём пути.

***

      Джисон быстро шагал по темнеющим улицам, время от времени переходя на короткие перебежки и прячась в арках и тени домов, сердце словно замерло, лишь пару раз в минуту вспоминая, что нужно сделать ленивый удар о грудную клетку, а кровь в венах стыла, медленно, но верно превращаясь в колючий лёд. Никакого преследования не было заметно, но Джисон не собирался забывать об осторожности и страхе перед опасностью, которая могла настичь внезапно и смертельно. Короткая дорога по малознакомому району превратилась в долгую игру с жизнью, в которую Хану до этого момента благодаря природному везению всегда удавалось выиграть. Солнце ещё не успело окончательно скрыться за горизонтом, но уличные фонари уже зажглись, тускло мерцая на фоне светло-голубого неба; дома казались совершенно одинаковыми и складывались в бесконечный лабиринт, но Джисон давно научился отличать бетонных гигантов друг от друга и ориентироваться среди них. Наконец показался нужный дом, и, обернувшись по сторонам, Джисон вбежал по лестнице и оказался на третьем этаже, который не так давно стал для него укрытием и спасением. Подойдя к одной из дверей, Хан хмыкнул и заколотил в дверь. — Эй! Открывай! — крикнул нетерпеливо Джисон, и тут же дверь распахнулась.       На пороге стоял Минхо, по хмурому лицу стекали капли, льющиеся с мокрых волос, наспех надетые спортивки и футболка сидели криво и неопрятно, а грудь медленно вздымалась от тяжелого дыхания. — Не ори, простого стука было бы достаточно, — буркнул Минхо, неловко поправляя одежду и вытирая воду с лица. — А, так ты принимал душ, — протянул Джисон, шагнув ближе, и, схватив мокрую прядь волос, намотал её на палец, смотря Ли прямо в изумлённые глаза, — чистюля. — Отвали, — вздрогнув, бросил старший и оттолкнул Хана от себя, отведя взгляд в сторону и прикрыв лицо руками, делая вид, что он продолжает убирать капли. — Подожди здесь, я схожу за деньгами, — сказал он и скрылся где-то в глубине квартиры. — Что, даже не пригласишь на чай? — с ехидством спросил Джисон, когда Минхо наконец вернулся. — Ты мне не друг, — резко ответил тот. — Хоть что-то у нас взаимно.       Минхо протянул несколько купюр, но вдруг одёрнул их и спрятал за спиной, не дав младшему и шанса прикоснуться к деньгам. — А твой гаражный бойз-бэнд в курсе о том, чем ты промышляешь? — протянул он и сощурился, угрожающе наклонившись к самому лицу Джисона. — Не лезь, куда не просят, и просто отдай деньги, — сквозь зубы процедил Хан и с трудом заставил себя не отвести взгляд, чтобы доказать этому высокомерному придурку, что он не боится и что его не сломать такими глупыми угрозами. — И мы не просто гаражная группа, мы даже выиграли на этом сраном конкурсе! — Вот это совпадение, я тоже победил, — Минхо выпрямился и сложил руки на груди, усмехнувшись. — Что ж, жду не дождусь нашей встречи на занятиях, — с ядовитой улыбкой сказал он и протянул Джисону деньги, которые тот тут же вырвал из рук и спрятал в карман, даже не удосужившись сказать хоть что-то, напоминающее «спасибо». — Да пошёл ты, — выдавил Джисон и пошёл к лестнице, сгорбившись. — И тебе того же, придурок.       Хан обернулся, одарил Минхо двумя средними пальцами и побежал прочь, громко ругаясь на ходу. Судьба зла, иначе как объяснить, что она раз за разом сталкивает их с Минхо, будто насильно не давая им разойтись и забыть навсегда о существовании друг друга? Джисон замедлил шаг, поднял глаза к небу, которое уже окрасилось в тёмно-синий, и вгляделся в медальон луны, висевший недосягаемо далеко. Жизнь явно испытывала Джисона на прочность, и, если вдруг Минхо — одно из испытаний, он пройдёт его с высоко поднятой головой и поспешит дальше к новым горизонтам и будущему, которое, кажется, становится всё светлее с каждым днём.

***

      Автоматическая дверь с протяжным скрежетом поднималась наверх, впервые за долгое время пропуская свет в тёмное помещение, из которого тут же пахнуло сыростью и затхлостью. Каждый уголок гаража был заставлен самым разным хламом, владельцы которого наверняка уже давно забыли о его существовании. Но для четверых парней эта непривлекательная унылая картина стала первым лучиком надежды, сияющим ослепительно ярко и зажигающим что-то обжигающе горячее в их сердцах.