Семь ударов Эль Гато

Непобедимость заключена в себе самом. Возможность победы заключена в сопернике. Сунь Цзы, «Искусство войны». Марсель вошёл в переполненный бар, словно нырнул в бассейн испарений пота и дешёвого алкоголя. Льняная рубашка превратилась в мокрую тряпку ещё за время пути под беспощадным солнцем Запада, а теперь просто съедала кожу липким касанием. На пару с Пабло они задержались в дверях и оценили обстановку. В зале салуна расположились шесть столов для бильярда, один из которых был здесь ещё с основания, и лишь переместился в козырное место по центру, как заслуженный ветеран. Уже доносились звуки ударов костяных шаров. Густые толпы мужчин всех возрастов и национальностей столпились вокруг каждой площадки и громко поддерживали проходивших отбор. Мальчики-официанты разносили пиво и жаркое в горшочках для гогочущих гостей, в одном из углов заведения какой-то латинос мутузил совершенно красного деда. По всему залу носился плешивый мужик в шубе на голое тело и зазывал сделать ставку на участников, а две барышни путанской внешности орали индюшиными воплями и таскали друг друга за волосы. Компания чернокожих бандитов, до ушей обвешанных гильзами, хищно ели руками целого поросёнка. Всё происходило под воодушевлённое пение мексиканского трио на сцене кантины. Что за блаженная атмосфера! Марсель ещё не видел этот бар столь живым и приветливым. Только Пабло неуверенно пятился — пришлось за руку отвести его к барной стойке сквозь безумную толпу. — Молодые люди, не вы ли обронили кошелёк? — их выцепил хриплый голос. Гости обернулись, за ними тянулся небритый, похожий на бобра мужик с перегаром, от которого сворачивались ресницы. — Ой, — Пабло озадаченно похлопал правый карман широких джинсов. — Да не, обознались, дядь. Что моё, всё при мне, — добродушно ответил парень. — Хе-хе, сынок, эт ты молодец, — мужик прислонился к нему и окатил волной алкогольных благоуханий. — Следить нужно за карманами, хэк, — он громко икнул, — ну бывайте. Марсель оценил сперва джинсы друга, затем довольного бродягу. — А теперь верни то, что взял, — приструнил он. Мужик стремительно поковылял прочь от них. — Я к тебе обращаюсь, пьяница! — Марсель догнал его и схватил за шиворот. — Ээ, щенок, убери свои... — Ага, так я и знал, — парень торжественно вынул из-за пазухи негодяя кошелёк Пабло, тот самый с оторванной пуговицей, а кроме него — несколько присвоенных банкнот других гостей. Одну из них юноша бросил под ноги мужика, остальные рассовал по карманам. — На опохмел тебе, паскудина. Дед покачнулся и уставился на Марселя. Его потресканные губы обиженно задрожали. Пьяница неуклюже замахнулся прямо в щёку мальчугана, но тот ловко присел и одной тычкой между глаз отправил мужчину спать. Пабло остолбенело наблюдал за сценой, в его взгляде читалась видимая жалость. — Ты как вчера родился, — приземлил его Марсель и кинул кошелёк в руки. — Больше не теряй. Толпа продолжала развлекаться, от одного стола послышался довольный гул. Видно, победа досталась какому-то народному любимцу. Тем временем друзья направились вглубь зала к местному бару. Уголок выглядел презентабельно, хозяин тщательно следил за убранством и порядком бутылок. Полки ломились от десятков сортов виски, коньяка и ликёров всех цветов радуги. Полдюжины рычажков над стойкой обещали посетителям наилучшее пиво в округе, а пара поварят мелькали в окошке, периодически бросая в него тарелки с бобами и стейками. Марсель и Пабло упали на высокие стулья со спинками и уже изучали обновлённый ассортимент бара. — Дарова, Эрни. Какие новости? Рассказывай, кому подожгли парик сегодня, — обратился Марсель к бармену. Жгучий брюнет с совершенно белыми зубами и элегантно приподнятой бровью опасно вертел бутылку с ликёром, прежде чем налить содержимое в стакан. — Ой, amigos, всего за сегодня и не припомнить, — задумчиво протянул он. — Одному прострелили шляпу, другому колено. Пара кабальеро устроили фехтование киями, сломались оба. Не кия оба, а бойца. Причём поперёк шеи. А ещё тебя, Марсель, спрашивали три симпатичных молодых человека. — Неужели? И кто же? — полюбопытствовал тот. — Сын Аурелио, весь в мыле, Мелисса, и... я, конечно же, — бармен изящно представил себя взмахом салфетки. — Первый справился, скоро ли ты будешь. Вторая сообщила, что будет ждать здесь ближе к началу состязания. Третий просто переживал, что давненько вы не заглядывали, — бармен словесно потрепал гостя за щёчку. — Кстати, это правда, что вы, аболтусы, пытались ограбить поместье? — Эмм, —Марсель наклонился к бармену и сказал в пол голоса, — всего лишь слухи, — в дополнение подмигнул одним глазом. Над полкой с алкоголем парниша заметил свежеприбитую табличку с надписью. Она гласила: "При заказе на $5 кружка пива бесплатно". — Эй, а что за щедрые акции? — он кивнул на табличку. — В чём подвох? — Ни в чём, просто такие вот акции, — развёл руками бармен. — Ах ты, Эрни, забияка, принеси-ка нам четыре куриные ножки и одну кружку пива. Сколько там? Шесть долларов, отлично, — Марсель вытащил пару пожмаканных купюр и положил на стойку. Уже через минуту на ней стояли две грубоватые деревянные тарелки с курицей башмачной кондиции и одна запотевшая кружка светлого пива. — Эй, Эрнесто, мы так не договаривались. А вторая кружка? — Какая это вторая? — Которая в подарок при заказе на пять долларов? — возмутился Марсель. — Но вы заказали не на пять долларов. Вы заказали на шесть долларов, — уточнил Эрни. — Разве пять долларов не входят в эту сумму? — подал голос Пабло. — Разве там написано, что должны входить? Бармен улыбнулся и продолжил невозмутимо натирать стекло. — Вот же, Эрни, жук. Будь по твоему, налей ещё один бокал. Извини, видимо, забыл, где нахожусь, — очередная нелицеприятная банкнота опустилась на шершавое дерево стойки. Внимание парней обратил на себя жутковатый беззубый старичок. Он сидел за баром парой стульев дальше Марселя и то и дело опрокидывал яичницу на редкую седую бородку. — Я тут подслушал, — вкрадчиво прошамкал он писклявым голоском, — что вы перешли дорогу сеньору. Я бы на вашем месте бежал из города, сынки. — Чего бы ради, папаша? Его чадо Энрике сам нас пригласил, между прочим, — похвастался Марсель. — Бежал бы без оглядки! — настаивал старик. — Вы знаете, что сеньор продал душу самому дьяволу? Ага. А в своём вольере, помимо всех стальных тварей, держит он адских псов, что способны человека в минуту сожрать, — он так выпучил глаза и широко раскрыл отвратительный рот, что Марселю стало не по себе. — Ну ты даёшь, дядя. Они что тебе, свиньи что ли? – Марсель недоверчиво покачал головой. — Свиньи не свиньи, а в его распоряжении — самый опасный отряд наёмных ганфайтеров в целом штате, — в разговор включился мрачный здоровяк в военной форме. Его густой бас звучал чуть убедительнее старческого дребезжания. — Поговаривают, они стреляют точно в глаз. Именно поэтому их так тяжело найти: пуля всегда вылетает насквозь черепа. Окружные шерифы всех соседних городов не знают даже марки их револьверов. — Не знаю насчёт револьверов, — голос подал мужик в соломенной шляпе и с ужасающе красным носом, — а это, грят, в своих подвалах, тех, что в поместье его, он держит бешеного мексиканца, который даже говорить не умеет. Он выходит ночью на поверхность и вырезает всех должников сеньора, и скотину их травит он, вот так вот. — Дурень, как он может держать мексиканца в подвале, если он сам мексиканец? — подметил военный. — Да, есть там такой бармалей, ребятки. Он-то и научил его псов людей жрать, — отозвался безумный дед. — Во, а я че говор... — Ой, да ну вас нахрен, господа — перебил Марсель. — Бабушкины сказки. Он продолжил жевать куриную ножку под споры о том, какой расовой принадлежности существо обитает в подвале сеньора, где дислоцируется банда ганфайтеров, а также какой массой должен обладать укус домашней собаки для перемалывания всех типов человеческой ткани. Уже доедая, Марсель задним чутьём уловил смену атмосферы в зале. Пара центральных столов примолкли, вульгарный толстяк в шубе прекратил агитировать за ставки. По толпе прошёлся приглушённый гул. Юноша осмотрелся, и его догадка подтвердилась: на небольшой сцене, рядом с пианино, стоял мужчина в белом костюме. Его шею украшал красный платок, а на голове величественно покоилось пёстрое чёрно-белое сомбреро. В лакированных сапогах мог увидеть отражение весь бар, а закрученные лаком чёрные усы довершали образ сеньора. — Тишина, — возгласил мужчина. Зал притих. Казалось, ему не надо и повышать голос, чтобы каждая душа ощутила эти слова как что-то не подлежащее обжалованию. — Amigos queridos, — широко поприветствовал он, разведя руки, словно хотел разом обнять собравшихся. Я сеньор Армандо Аурелио. От лица моей семьи я рад всех вас приветствовать на нашем первом турнире по бильярдной игре пул-восьмёрка, организованным мной и моей замечательной командой, — он указал на группку работяг. Из публики донеслось несколько неуверенных хлопков. — Хлопаем, — велел сеньор. Толпа быстро поаплодировала низко кланящимся мужичкам. — Состязание пройдёт в шесть этапов в течение трёх дней. Играем партиями один на один. В первый день соперники играют по три партии. Второй день – по пять. Третий день финалисты сами договариваются об условиях состязания. No pequeño, уж не маленькие сопляки. В зале стоит тишина, разговоры не громче моего голоса, — это условие казалось довольно простым в выполнении, — инвентарь не теряем, не ломаем, носы кием не ковыряем, не фехтуем, не швыряем, за бортом не играем, шары мы не буцаем. Выносим только то, что занесли. В вашем распоряжении охладительные напитки, лёгкие закуски. Не забываем делать ставки, nuestro querido господин Отто принимает их круглосуточно. Правда, если залезете в его окно ночью, он вряд ли обрадуется, ах-хах-ха, — мужчина засмеялся, явно довольный собственной шуткой. Толпа вторила. — Так что делаем сейчас и думаем быстрее! — внезапно рявкнул он. — Все организационные вопросы поможет решить Рокко Гонсалес, мой представитель и спортивный консультант. Ему слово. Из глубины сцены вышел подтянутый широкоплечий мексиканец в узких кожаных штанах, пережимавших его богатое хозяйство: — Ээ, привет всем орлам! Я рад видеть вас на нашем чемпионате. Спортивное воспитание, как никакое другое, важно в наши дни.., — он затянул нескончаемо длинную речь о великолепии игры в бильярд со сбивками через слово. Уже и сеньор стал поглядывать на часы. — Gracias, Рокко, мы крайне высоко ценим ваш вклад в спортивное воспитание нашего штата. Позвольте напомнить про ещё парочку правил, и мы приступим. Сеньор провёл взглядом по толпе, точно кого-то высматривал. Когда глаза дошли до барной стойки, он остановился и коротко пронзил ими Марселя. Парень не успел проморгаться, как будто ничего и не было: мексиканец уже тянул сводку правил дальше. Звучало это, словно "Пресвященный кодекс заповедей и непреложных уставов для бильярдных забивок". — ...С этим разобрались. Составы укомплектованы, шестьдесят три участника уже ждут начала игры. Остался только один счастливчик, который примет в ней участие, — мужчина говорил нехотя, без прежней твёрдости в голосе. Он недовольно пальнул в сторону. Туда, где, прислонясь к стене, стоял Энрике и пускал дым из тонкой трубки. — Вы двое. Да, вы, niños, подите сюда. Все глаза бара уставились на невинно жующих Марселя и Пабло. Кажется, второй от неожиданности шмякнул свою курочку в банку с острым чили. — Именно на вас, прекрасные молодые люди, упал жребий. Всемогущая лотерея судьбы, чтоб её! Выйдите в центр и представьтесь, por favor, — гости выползли из-за стола и под всеобщие недоумённые взгляды последовали указу. Один Энрике, натянув широкую шляпу на лоб, довольно улыбался с трубкой в зубах. — Марсель Мортенсон, девятнадцать лет. Пришёл, чтобы играть в бильярд и... надрать зад каждому. Ему ответил прокатившийся по толпе смешок. — Эмм, Пабло Самуэль Мигель Исайя Гарс... — Gracias, молодые люди. Один из вас станет полноценным участником моего турнира... сразу после партии между вами двумя. Парни переглянулись. — Покажите мне, кто из вас достоин! Sí habrá un juego! — на торжественный возглас толпа зашумела и буквально смела друзей в направлении ближайшего стола. Пабло опешил от такого поворота событий. Он не хотел и не собирался играть. Марсель удивился. Разве он не должен был участвовать по праву освобождения из темницы? Иначе зачем Энрике вообще его вытаскивал? "Наверное, меня не могут пропустить совсем без отбора. Я даже не сделал никакого взноса", — так думал Марсель. И был прав. — Вы сыграете всего одну партию в классический пул-восьмёрку. Никакого заказа лузы и танцев с бубном. Просто покажите, как вы держите кий. Выдать им реквизит! — нетерпеливо воскликнул сеньор, взгромоздился на кресло возле пианино и облокотился на инструмент. Хорошо одетый гарсон в белых перчатках вручил Марселю и Пабло по одному средней длины кию. Гладкий лак дерева приятно держался в руке и скользил по пальцам. Узор напоминал обрамление греческой амфоры, а конец был заблаговременно покрыт мелом. Впрочем, синий кубик услужливо лежал на бортике на случай нужды. "Всего-то? Такова цена победы?" — Марселю не верилось, насколько легко, оказывается, пройти в легендарный турнир Армандо Аурелио, слухи о котором ходили последние полгода. А стоит-то задеть самолюбие его дражайшего сына и победить в одной партии друга-любителя. Юноша самоуверенно посмотрел на Пабло. Пабло твёрдо взглянул на него. В карих глазах друга Марсель прочитал намерение не сдавать победу за просто так. — Разбивка моя! — вызвался Марсель. Он хотел с самого начала задать тон игре и взять превосходство. — Пожалуйста, — просто сказал Пабло. Друзей плотным кольцом окружили зеваки. — Шаг назад, бить буду! — Марсель уложил руку на шершавое сукно цвета свежей техасской травы, подвинул гладкий, почти зеркальный белый шар к самому борту, и занёс кий для удара. Он знал, что с этой позиции велик шанс забить сразу два угловых шара пирамиды. Окружающие дышали в затылок. Раньше Марсель только ради веселья играл в самодельный бильярд из досок и железных шариков, вылитых для друзей городским кузнецом дядей Парром. Если оставалось пять долларов после пивных посиделок, друзья несли их в "Сутулый кабанчик", чтобы скоротать часок за ненапряжной игрой. Иногда выигрывал Марсель, но чаще везло в игре Пабло и его твёрдой руке профессионального взломщика. Спасибо развитой моторике и клептомании, благодаря которой он даже шары будто бы крал со стола, где лузы заменяли ему карманы. Юноша вспомнил свою лучшую форму, в которой побеждал Пабло почти с сухим счётом. Его глаз пронзил сочленение шестёрки и десятки на ребре пирамиды. Кий резко скользнул по мосту на руке. ЩЁЛК! Шары разлетелись по всему столу, сталкивались друг с другом, жались к борту, парочка особо одарённых ещё лениво катились. Но ни один из них не зашёл. Удар был сильным, но неуклюжим: Марсель попал не в центр битка, а немного срезал. — Оооу, — толпа загудела, не слишком довольная разбивкой Марселя. Шары бестолково скомкались в кучки по трое, не оставив шанса кому-либо из игроков совершить блицкриг в одну серию ударов. Марсель не подавал вида смущения и лихо закинул кий на плечи. Пабло бить не спешил. Он прошёлся вокруг стола. Присел с одного борта, поравнял глаза с поверхностью стола. Прошёлся снова, повторил это с поперечной плоскостью. Когда публика уже начала зевать, парень наклонился и совершил лёгкий и резкий, как бросок мексиканской королевской змеи, удар. Зелёный полосатый шарик аккуратно зашёл в центральную лузу, не коснувшись и её губ. — Пабло, жги! — всем явно пришёлся по душе удар Пабло. Даже сеньор с интересом наблюдал за филигранной игрой. Только Марсель злопыхал: минимум два шара были доступны оппоненту для лёгкой забивки. Пабло ходил вокруг стола и вычислял траекторию. Марсель ходил вокруг него и вычислял количество испарин на своём лбу, которые необходимо скрыть, чтобы публика не заподозрила закравшееся волнение. Когда уже три шара были в карманах Пабло, Марсель принялся раскручивать кий между пальцев, чтобы хоть как-то сбить его внимание. Но друг будто не замечал его, всё равно, что если бы играл в пустой тёмной комнате. Методичным ударом юный мастер вызволил один свой шар из каверзной хватки двух цельных. Он медленно проехал и остановился возле самой лузы. Право хода перешло к Марселю, но этим самым шаром друг заблокировал ему ключевые для игры "ворота". "Сейчас папочка научит". Несколько шаров так и напрашивались на поглощение. Чередой хлёстких ударов Марсель загнал три из них, и, случайно, один вражеский. Тот самый, перекрывший важную лузу. Ход был всё ещё за ним. Мальчуган искоса зыркнул на друга: тот спокойно наблюдал и высчитывал стратегию, отталкиваясь от ходов друга. Вряд ли ему было по силам просчитать то, как избежать собственного поражения, ведь полным переполохом на столе Марсель расчистил себе удобные траектории для каждого шара. "Теперь получишь, засранец". Парень подскочил к очередному шару и привычно установил кий для прицела. В кураже, почти не глядя, он выкинул кий вперёд и сразу после удара победно выпрямился, дабы рассмотреть результат виртуозного перформанса. — О-о-оу. Юноша не рассчитал силы. Его предпоследний шар вылетел за борт и чуть не выбил глаз одному бандиту. Игрок судорожно обернулся на публику и выдавил из себя подобие вальяжной ухмылки. Вдруг из череды лиц Марсель зацепился за одно знакомое. "Мелисса?!" Сердце подпрыгнуло к горлу. Он не знал, что девушка тоже за ним наблюдает. Стыд сменился приступом злости. С нарочито непринуждённым видом Марсель кинул уже целившемуся Пабло: — Хах, не думай, что тебе это поможет, — он снова покрутил кий и, беззаботно насвистывая, повернулся спиной к оппоненту. Белокурая девушка в простом синем платье игриво смотрела на Марселя с полуулыбкой: выходка парня её позабавила. Судя по звуку, шар Пабло вошёл в лузу так, как и должен был. В теле друга не дрогнул и мускул. Не отрывая взгляда от стола, он перешёл к другому шару. И третьему. И следующему. Он будто бы знал, в каком месте окажется биток после нового хода, в отличие от Марселя, которому приходилось хорошенько изощряться, чтобы забить шар подкруткой по дуге, боковым касанием, или через забор соседа дяди Майкла. Вот ни одного полосатого шара не оказалось на столе: лишь пара незабитых Марселем доходяг вместе с угрюмым чёрным увальнем. Марсель запаниковал. Что сделает сеньор, если Пабло победит? Ведь его сын хотел играть не с его другом — с ним, его обидчиком. Юноша судорожно выискивал глазами Энрике, но обступившие стол люди не давали взгляду пробиться. Мелиссы тоже не было на её прежнем месте. Она поняла, что у парня нет шансов, и просто ушла? Взгляды толпы не давали покоя, пронзали пристыженного поражением Марселя. Пабло в последний раз обошёл стол и остановился возле битка. От него до восьмёрки была половина стола, но сомнений не было: он не промахнётся. "Думай, идиот!" — Хмм, интересная траектория, — выдал Марсель. — Гляну поближе, а то вдруг промажешь. Пабло не реагировал, продолжил целиться. "Отыгрывать спектакль, так до конца". Всё так же раскручивая кий, Марсель с заинтересованным видом приблизился к оппоненту и наклонился к столу, якобы рассмотреть расположение с его перспективы. Почтальон всегда стучит дважды, а Пабло всегда замахивается три раза. И — раз, и — два, и... удар. Чёрная восьмёрка уверенно пропадает в лузе. За ней тянется белоснежный биток. Всё идёт за ней. Слишком долго, слишком близко... Прожорливая луза забрала биток вслед за восьмёркой: кий Пабло неожиданно соскользнул выше центра белого шарика. Это значило, что... — Победа за мистером Мортенсоном! — огласил результат Рокко. Мужчина торжественно возвёл руки над гремящей толпой. Когда шум улёгся, Марсель расслышал, как люди скандируют имя. Но... это было имя Пабло. К другу подходили незнакомые люди. Кто-то уважительно жал руку, кто-то дружески хлопал по плечу, но всем он вежливо улыбался и скромно считал пятна на ботинках. — Да нет, что вы. Я это так, любитель, своего рода, поигрываю там раз в недельку. Ох, спасибо, сэр... Марсель встретился глазами не с фактическим, но истинным победителем. Парнишей, который сделал красивую игру, но не учёл всех факторов, кроме силы трения и угла отражения. Например, фактора отчаяния своего лучшего друга, который только что поставил ему подножку в момент решающего удара. Но навык бессилен перед фактом. Марсель Мортенсон теперь в игре.