Семь ударов Эль Гато

— Тп-р-р-р. Тише, Бусинка, тише. Приехали. Чарльз Мортенсон ласково похлопал по шее пятнистую рыжую лошадку. На подъезде к холму, где гордо стоял двухэтажный дом в окружении рабочих помещений, животное сбавило шаг, позволяя вздыбленной за собой пыли улечься. Лучи полуденного солнца перекатывались по её лоснящейся шерсти. Ещё недавно пони, ныне — гордая скаковая лошадь, для своего возраста Бусинка показывала убедительные результаты скорости. Наездник спешился, чтобы размять одеревенелый зад и дать отдых неокрепшему животному, которое и так отлично постаралось при обкатке взрослых подков. Он прошёл вдоль нескольких гектаров собственных полей боком к послушной лошади, разгоняя по мышцам приятную ломоту от езды. Обжигающий воздух кусал за мокрое лицо и шею, ноги в сапогах вскипали. Издалека Чарльз заметил копавшуюся во дворике женщину, которая напару со служанкой красила стены дома. Не прошло и минуты, как и она разглядела его среди парящего марева на стыке земли и неба. Женщина немедля послала труженицу в дом, сама же двинулась навстречу мужчине. Одетая в рабочий комбинезон поверх рубашки, с подвязанными платком каштановыми волосами, она улыбалась тем шире, чем сильнее сближалась с благоверным. Высокая и крепкая, Бетти была одной из немногих хозяек во всём Альбукерке, кто мог содержать трёхэтажный дом с внушительной конюшней и полями зерновых, распростёртыми дальше, чем мог окинуть глаз. — Эй, вернулся Дон Кихот. Где меч посеял? — весело крикнула она с полпути и энергично помахала рукой. Мужчина смущённо заулыбался столь глуповатому, сколь и радушному приветствию. Подойдя ближе, женщина обняла шею Чарльза одной рукой, клюнула его в щеку и вручила ковшик. — Какой потный. Скидывай сапоги и живо в ванну. Джилл греет воду, — распорядилась Бетти. — Ну какая горячая ванна? Печёт же, кошмар. Думал, что упаду. Мне бы в душик прохладный, — сказал мужчина и отхлебнул освежающей влаги. — Возражения не принимаются. Сперва надо отмокнуть, чтобы не было грибка, а затем сполоснёшься в душе, — женщина потрепала лошадь за гриву, и они направились к дому. — Моя Бусинка... ты была умницей? — ласково спросила она. — Ещё бы. Километр взяла почти за семьдесят секунд, да это по песчаной дороге, — похвастался Чарльз. — Ох, какая красавица! А я говорила, надо называть Кометой. — Какая Комета, сама подумай? Она же Бусинка. Погляди в эти глазки, настоящая леди, — лошадь одобрительно фыркнула и кивнула головой. — Пирату получше? Бетти помедлила, поправила платок: — Два раза перевязала шину. Буйный наш мальчик. С таким пылом обычный разрыв связок за месяц не вылечим. А ты, осёл, если снова захочешь подсобить гангстерам, сам их на горбу и вози, а не подкладывай наших лошадей, — прозвучало и шутливо, и строго. — Да кто знал же? Ты сама видела заказ на перегон скота... — Который они же успешно и стащили у настоящего Лемми Купера, или подделали. Чарли, не будь кретином, — Бетти постучала кулаком по голове. — У меня нет причин не доверять документу с печатью бургомистра. Я строю дипломатичные отношения с заказчиком, а не пытаюсь выведать всю его биографию до самого прибытия на "Санта-Марии". Просто буду пристальнее изучать документ и требовать роспись юриста от каждого, — развёл руками Чарльз. — Да половина этих ковбоев читать не умеют. О каких документах речь? — А мне и не надо, чтобы они читали свои документы. Анатоль честный юрист. Изучит накладные на землю, выяснит историю перегонов, и выпишет добро на прокат наших лошадок. Бетти помолчала, явно не желая обострять обстановку, но спустя минуту проронила: — Знаешь, Чарли, ты мог бы и сам не только с конями возиться, но для разнообразия разбираться в людях... — Па-ап! Папа-а-а. Руки вверх, стреляю без предупреждения! — из зарослей пшеницы выскочил ребёнок с направленным на отца деревянным пистолетом. — Отдавай свою лошадь и свой кошелёк! — Ох, пощади, бандит, — мужчина поднял руки над головой. — Я тебе ещё пригожусь. Ребёнок помешкал и одарил его хитрым прищуром из-под соломенной шляпы. — Я работаю один! — воскликнул мальчуган. — а тебя я застрелю. Пиф-паф! Он сделал показательный выстрел, а отец, держась за ногу, со стоном свалился на землю. — Ах-ха-ха, будешь знать, глупый папа. Паф! — Самый меткий глаз Дикого запада, — похвалила Бетти. — А теперь вытаскивай пулю, накладывай шов, и три раза в день будешь менять папе повязку. Ребёнок растерялся. — Ну мам, я же холостыми стрелял. Так не считается, — оправдался малыш. — А больно папе, как от настоящих. За дело, Марсель, ты же не хочешь его обидеть, — строго, но любя сказала Бетти. — Хорошо, мам, — ребёнок помог отцу подняться и отряхнуть коленки. — В следующий раз сдавайся в плен, а не просись в союзники. — Марсель, негодяй, я тебя с утра везде ищу! — невесть откуда появилась намыленная служанка. — Тётя Джилл, смотри какой у меня пистолет... — Быстро в дом. За полдень уже, а ты даже не завтракал. Ох, привет, мистер Мортенсон. Небось утомились с пути? Ваша ванна готова, — Джилл перевела строгий взгляд на ребёнка. Юный Марсель посмотрел на мать в поиске опровержения приказа служанки, но та лишь одобрительно кивнула. — Эх.., — ребёнок демонстративно опечалился, после чего сорвался с места обратно в глубь зарослей. — Сначала поймай! Под крики служанки и звонкий смех жены хозяин побрёл в блаженную прохладу тенька. Вслед за грубыми сапогами с ног слетели необычайного зловония портянки. Чарльз прошёлся по тёплому полу, разминая дубовые пальцы. Половиной мыслей он уже находился в расслабляющей ванне, другой половиной — за одним столом с тем головорезом, что арендовал драгоценного Пирата для преступного промысла. А именно для ограбления товарного дилижанса. Благо Освальд Мартинс, шериф Альбукерке, признал в лошади собственность Мортенсона и вернул хозяину, а не конфисковал в пользу городской казны. Лже-Купера, конечно, повесили, как и его подельника, но обманутость по сей день сидела на стуле дома Мортенсонов отпечатком худой жопы разбойника. Чарльз помрачнел. Вдруг, женские руки обвили со спины его влажное тело, плечо ощутило приятную тяжесть её головы. Она просто молчала, слегка покачиваясь из стороны в сторону вместе с ним. И лишь прошептала: — Он поправится. Просто ты будешь немножко внимательнее. А теперь отдыхай, я пока почищу Бусинку, — Бетти повернула к себе лицо супруга и на несколько мгновений вложила эти слова из своих губ в его. — Я люблю тебя, Чарли. Мужчина медленно погрузился в горячую ванну в затемнённой комнате уединения. Пара свечей роняли лёгкий свет на интерьер, а морская соль, привезённая специально из Мексиканского залива, создавала особый аромат свежести. Несколько минут тело привыкало к горячей воде, после чего, с мелкими судорогами, растворилось в ней без остатка. С отёкшей спины чувство расслабленности разлилось по рукам через плечи, с бёдер спало напряжение, ноги налились песком. Несмотря на дьявольский жар, в этой ванне хотелось пролежать всю оставшуюся жизнь. Как вдруг, стук в дверь. — Мистер Мортенсон, извините.., — прозвучало сквозь неё, — я бы вас не беспокоила, но к вам, кажется, кто-то едет, — служанка Джилл явно боялась навлечь недовольство хозяина. Пока он про себя проклинал всех возможных богов, она добавила, — где-то четыре-пять человек на лошадях. — Так четыре или пять? — внезапный визит незнамо кого привёл Чарльза в конфуз. — Кажется... шесть. Да, их шесть. Отсюда не видно, но... на белых не похожи, — судя по сбивкам, она пыталась рассмотреть пришельцев в окно. — Какого вида? Ты их узнаёшь? — мужчина начинал волноваться. — Да чёрт их узнает. В шляпах, широкие такие. Вроде как, даже пончо на нескольких. Какие-то латиносы. Чарльз лично не был знаком ни с одним латиносом в округе. По городу ползли слухи, что появившаяся с юга семья мексиканцев получила от бургомистра добро на покупку старенького бара и ломбарда. Как отреагировали предыдущие владельцы, не уточнялось, но, видимо, не возражали. Лучшего конюха в округе мало интересовала политика. Использовал он лишь те связи, которые представляли партнёрский интерес в конном ремесле. Как бы там ни было, ванну пришлось покидать, и обмякшему телу мужчины далось это не легче, чем выход из утробы матери. Он быстро сполоснулся от мыла, отёрся полотенцем и надел свежую рубаху, презентабельные домашние штаны и ненавистные сапоги, от которых так и не отдохнули ноги. Тем временем, пока мужчина приводил себя в порядок, во дворе хозяйства Чарльза уже парковались полдюжины мексиканцев под заинтересованные расспросы Бетти об их нежданном появлении. — Люди молодые, не хочу показаться не радой вашему визиту, но какого хрена ваши задницы делают на моей ферме без предупреждения? — отчитывала она гостей, обступивших её кольцом. — Хозяин сейчас занят, поэтому седлайте вашу клячу и выметайтесь. Навстречу женщине шагнул невысокий чернобровый мужчина в чёрном официальном костюме с галстуком-бабочкой, какой принято носить среди обычных американских чиновников и дельцов всех мастей. — Hola, hermosa señorita. Уверяю вас, что ни я, ни кто угодно из моей свиты не причинит вреда вашей семье, — мужчина говорил обстоятельно, выдерживал паузы, ярко выделял ключевые слова, хоть и с ужасным испанским акцентом. — Моё присутствие здесь обусловлено перспективой дела, способного принести каждому из нас невиданную прибыль. А прибывшие со мной amigos необходимы для урегулирования всех проблемных моментов, — он активно жестикулировал в направлении свиты. Остальные латиносы были одеты менее формально: одни в традиционную для своей родины одежду, другие — в традиционные для всего белого света башмаки и рабочую форму. — Я тихо говорю, уважаемый? Сделки с рваниной не нужны ни мне, ни тем более хозяину. Бери своих задохликов, седлай конину, и нахрен с моей земли, — Бетти говорила без тени сомнения и страха в том, что превосходящие числом и размером мужчины могли бы сделать прямо сейчас, окажись они гангстерами. Чарльз чувствовал необходимость вмешаться, и как можно быстрее. Последняя пряжка закреплена, можно явить себя миру. — Бетти, голубушка, не горячись. Я предлагаю пригласить наших гостей к столу и выслушать их предложение. Раз уж они одолели такой путь, — вальяжно выйдя на высокий порог, произнёс хозяин. — О, вы, я так понимаю, сеньор Чарльз Мортенсон? Приветствую вас, — мексиканец протянул ему крепкую волосатую руку, — Моё имя Армандо Аурелио, новый владелец местного ломбарда и заинтересованный торговец, — хозяин охотно её пожал. — Извините мой внезапный визит. Мы здесь совсем недавно, и ещё не успели заручиться поддержкой собственных представителей, которые бы уведомили о нашем прибытии. — Значит, неотложное дело требует неотложного решения, — поддержал Чарльз. — Золотые слова! Друг мой, я бы хотел кратко обсудить моё предложение за чашечкой чёрного чая, если позволите, — всеми волосками Чарльз ощутил это предложение, как неоспоримое требование. — Ох, engañar, извините мою бестактность. Хочу представить мою свиту. Это Диего, мой брат и торговый представитель. Педро счетовод. Рокко, исполнитель, — соответствующие мужчины подходили к Чарльзу и кратко жали ему руки. — Адриан и Серджио, сопровождение, — последнее рукопожатие далось особенно тяжело. — Пройдёмте к столу, изучим ваше предложение. На обед мясной рулет и овощное рагу. Скажу Джилл, чтобы поставила чайник. Пока выпейте с дороги воды с лимоном, — Чарльз чувствовал вмешательство в его владения и задабривал гостей показательной учтивостью. Всем будет лучше, если этот Армандо уедет в добром расположении духа, прежде чем хозяин успеет нанять круглосуточную охрану. — Не бедствуете, — отметил мексиканец, оказавшись внутри просторной гостиной, — уютненько, чистенько, — он провёл носком сапога по лакированному деревянному полу, — и со вкусом, — подытожил он. И был прав. Поместье Мортенсонов избегало излишеств. Персиковые стены мягко подсвечивал свет настенных ламп. Полочка с наградами с одной стороны гостиной и полочка с фотографиями семейства с другой составляли всю мебель комнаты. — У вас отличная служанка. — Лучшая. Других не держим, сеньор Аурелио, — подтвердил находку Чарльз. — О, ваши награды. А вы имеете успех у судей конкурсов красоты, — Армандо залихватски засмеялся. — Вообще-то, большинство кубков мои ребята получили на скачках. Я выращиваю лучших коней штата для разных целей. Кому-то они приходятся по душе внешним видом. Но красота субъективна, а меньше минуты за километр в Сан-Антонио не подстроит ни один судья, — Чарльз чеканил каждое слово в ревностной демонстрации достижений. — Я же шучу, cariño mío, сеньор Мортенсон. Чего вы так возбудились? Хозяин промолчал. — Напротив, я восхищён вашей конницей. Наша слава идёт впереди нас. Впервые я услышал о победе в Сан-Антонио задолго до моего прибытия в Альбукерке, и уж точно задолго до созерцания ваших кубков, — Армандо рассмотрел награду внимательнее. — Гермес, верно? Вороной император ипподрома, — он придумал это прозвище на ходу и пафосно огласил, словно присваивает церемониальный титул. Мексиканец подошёл к другой полке, Чарльз напрягся. — Прелестная супруга, сеньор, красавица. В Техасе и Нью-Мексико таких девочек днём с огнём не сыщешь. А вот там, откуда я родом — много. О, ваш сынишка? Почему же вы не сказали, что у вас есть ребёнок? — Потому что вы не спрашивали, — процедил хозяин. — Ха-ха, точно. Право же, у вас чудная семейка. — Мне лестно это слышать, сеньор Аурелио. Но, с вашего позволения, мы могли бы продолжить беседу за столом. Заодно вы расскажете, какой вопрос заставил вас проделать путь из города. Ну и, собственно, из своей страны в нашу. Улыбка медленно покинула лицо мексиканца, он заметно напрягся. — Я позову Бетти. Вы извините её, она бывает... темпераментной. — No problema, sénior, — сухо сказал Армандо и вышел на порог, чтобы обратиться к активно спорящим о чём-то ковбоям. — Metan sus culos aquí, no los están esperando todo el día! Чарльз не знал испанский, чтобы разобрать это восклицание, но банда замолкла и быстро вошла в дом. С приглашения хозяина в соседнюю комнату для трапез все расселись по стульям. Стол был прямоугольный, и, чтобы никого не выделять особым местом, Чарльз попросил Джилл накрыть только длинные стороны. Один угрюмый увалень из числа мексиканцев задел край стола бедром, пока усаживался. Содержимое белоснежной скатерти едва не оказалось на полу. — Oveja torpe, pedí mil veces tener cuidado en casas ajenas. Si no puedes comer en la mesa como un humano, comerás del suelo! Ха-ха, Серджио такой неуклюжий. Но не волнуйтесь, сеньор, вся посуда целая. Хотя на вашем месте я бы пересчитал серебро после обеда, ах-ха-ха, ха-ха, о-ой. — No ofendas, Armando, de lo contrario saldremos a golpearte. Ni siquiera necesito un tenedor, — парировал Серджио невесть каким заявлением, но мексиканцы засмеялись. — Извините, что он сказал? — неуверенно спросил Чарльз. — Ха-ха, обещал отмутузить меня, гадёныш. Да он по голове-то не попадёт. Мои ребята не знают английский, сеньор. Только Диего немного, чтобы документы вести. Да, Диего? Мексиканец, похожий на Армандо, как две подковы, но с менее угрюмыми бровями, озадаченно посмотрел на него в активном переваривании сказанного. — Да, мой английский знает немного. Deja de decir tonterias. Pregúntale sobre el establo y vámonos de aquí. De lo contrario, le pondré una bala en la cabeza a este tipo ahora mismo, y a su esposa también, — Диего сказал это резко, на одном дыхании. Все замерли за своими местами и уставились на Армандо. — Сеньор Мортенсон, — он перевёл внимательный взгляд на Чарльза, — предлагаю приступить. Когда Армандо, Диего, Рокко, Адриан и Серджио, а также Бетти и Чарльз наконец оказались за одним столом, трапеза незамедлительно набрала обороты. Мексиканцы эмоционально перекидывались репликами под неодобрительный взгляд хозяйки, Чарльз беседовал с Армандо о конном спорте, Армандо же с Чарльзом — о городской политике, территории влияния бургомистра и владельцах местных заведений. — Городок ваш, должен сказать, зрелище прискорбное. Я попросил налить пива всем моим ребятам в некоем баре "Горбатый кабанчик"... — "Сутулый". — Чего? Чарльз спешно проглотил кусок мясного рулета и продекламировал: — "Сутулый кабанчик". — Да, в точности. Это не пиво мне налили, а ишачью мочу, смешанную с содовой, — Армандо активно жестикулировал, размахивая сигаретой. — Бобы деревянные, на барной стойке грязно, будто козёл станцевал. Ни купцов у вас не видно, ни музыкантов... — Тогда чего приползли к нам в Штаты, если у нас так плохо? — вставила голос Бетти. Замолкли все. Чарльз под столом толкнул её локтем. — Кхм, это лишь моё наблюдение, — объяснил гость, — в городе плохо работают торговые связи. Предприятия в запустении. Фермеры несут последнюю кочергу в ломбард, чтобы обменять её на тарелку супа. И знаете что, сеньор Мортенсон? — Армандо указал сигаретой на хозяина. — Тем только удивительнее мне видеть такое роскошество именно вашего хозяйства. — Что вы хотите этим сказать, сеньор Аурелио? — спокойно спросил Чарльз. — Я хочу сказать этим, дорогой сеньор Мортенсон, что ваш город — непаханное поле. Даже бургомистр довольствуется лишь теми пожитками, что успевает надоить с работяг. Вы спокойно гоняете чаи в вашем поместье в то время, когда каждая возможная ниша там, внизу, простаивает. — Разрешите, сеньор Аурелио, — Чарльз решительно осёк мексиканца, — всё, что вы видите вокруг себя, я и моя супруга достигли тяжёлым многолетним трудом. Мы никого ни о чём не просили, и сами никому помогать не планируем. — Да и сохранили всё это потому, что не связывались с дешёвыми торгашами, — добавила Бетти. Мексиканец впился в женщину взглядом чёрных глаз. — Я не прошу вас помогать крестьянским нищенкам, — небрежно посмеялся он. — На правах нового владельца парочки местных заведений, я предлагаю вам сотрудничество по взятию под наш общий контроль всех городских предприятий поочерёдно. Начиная с малых лавок и налаживания торговых связей с купцами, заканчивая поднятием общего уровня хозяйства посредством некоторых... инвестиций с вашей стороны. Которые, безусловно, в скорейшем времени окупятся. — Я не поняла, ты уже распоряжаешься нашими деньгами? — Бетти, погоди, — Чарльз отложил все приборы. — Сеньор Аурелио, я не понимаю, зачем мне отдавать собственные ресурсы менее трудоспособным фермерам, которые просто забыли, с какой стороны держится лопата. Я продаю пшеницу по всему округу. Из неё же мсье Касл печёт замечательные булочки для горожан. Моих коней предпочитают ковбои всего Нью-Мексико. И знаете, сеньор, этого вполне хватает, чтобы мой сын питался лучшей бараниной и рос крепким мужчиной, а голову прикрывали крыши трёх этажей. — Мне не нужна ваша пшеница, — мексиканец повышал голос, — мне нужно лишь пятьдесят процентов от стоимости земли фермеров и собственности лавочников для совместного владения. И всё с перспективой прибыли уже в этом сезоне. С нашими общими ресурсами, и талантами моих ребят, мы уже в следующем сезоне сделаем наш округ одним из лидеров штата в производстве зерновых. — Мы хотеть ваши лошади, — Диего вскочил из-за стола. — Вы передать нам ваши лошади. — Что ты сказал, уголёк? Хер ты на рыло получишь, а не лошадей, — вслед за ним поднялась из-за стола Бетти. Среди гостей разошёлся гул, Диего и Бетти сцепились в межъязыковой перепалке. — Тихо всем! — взбесился Чарльз. — Сеньор Аурелио, потрудитесь объяснить, что ваш брат имеет в виду? — ...maldito bastardo, te voy a meter la polla por la garganta en casa! — гость закончил гневную тираду и обратился к хозяевам. — Прошу извинить моего брата, сеньор. Пожалуйста, успокойтесь, сеньорита. — ...грёбаный идиот! Тишина отозвалась гулом в ушах. — Спасибо, — поблагодарил за молчание гость. — Я сожалею о преждевременном выступлении моего брата, однако, ваши непревзойдённые кони действительно представляют для нас интерес. Я и моя семья нуждается в более выносливых животных для нашей кампании по обустройству города. Для поездок в соседние города за оборудованием, например. Нам понадобятся удобрения, которые местная почва не даёт, инвентарь, а также новые люди для работы. Ни одна кляча из тех, что я видел в городе, не осилит такой товар. А вы, — Армандо сдержал интригующую паузу, — получите большой процент от конечной прибыли. С каждого выращенного помидора вы откусите половину. Говоря откровенно, ума не приложу, почему вы сами до сих пор не подняли это захолустье. Вашему сыну хватит двух крыш? Ха-ха, да он будет купаться в деньгах с моей помощью. Мексиканец ораторствовал. На последней фразе он широко развёл руки и почти прокричал её, забрызгав слюной Чарльза. Хозяин дома скептически поковырял остатки свинины, молча переглянулся с женой. "Мог бы не только с конями возиться, но для разнообразия разбираться в людях". Неуёмный пыл гостя было некуда девать. Он приправил свои овощи всеми специями и соусами, что нашёл на столе, покрутил вилку, дал щелбона Адриану и, в ожидании ответа, просверлил дыру во лбу Чарльза. — Зачем? — только спросил хозяин. Армандо сделался пунцовым. — Что зачем?! Зачем вашему сыну расти в достатке? В хорошей, красивой деревушке? Чарльз, вы либо дурак, либо хотите постареть в разваленной лачуге с клопами. — Это уже мне решать, дорогой сеньор. А теперь, будьте так любезны, покиньте мой дом. Я смотрю, ваши люди уже неплохо подкрепились, — Чарльз говорил спокойно, но жёстко. Он встал из-за стола в ожидании действий гостя. — Выметайся нахрен! Будешь использовать наших коней, как вьючных животных? Хах, да запрягите своего бугая Серджио, он и не такие удобрения вам довезёт — буйствовала Бетти. Армандо вежливо промолчал. — Вы накормили меня, благодарю. Но вы накормили меня не как гостя, равного себе, — Армандо поднялся вслед за хозяином дома. — Вы кинули мне корку хлеба, как навязчивому попрошайке. Я бы спросил, какой стороне вы поставляли коней во время войны. Не северянской ли мрази, не признающей за людей всех с лицами темнее аляскинского снега? Но мне это не интересно, я увидел достаточно. Мексиканец ткнул мужчину в грудь, он явно терял самообладание. — Вы запомните этот день как тот, когда пустили по пизде все ваши дела, ваших дохлых коней и этот хлев, называемый домом. Бетти не снесла оскорбления и вскочила, готовая наброситься на гостей в новой перепалке. — Пиф-паф! — гости замерли и обратили взгляд ко входу. — Вы убиты, глупые мексиканцы! Всем выжившим предлагаю сдаться в плен с поднятыми руками, и тогда я сохраню ваши жалкие жизни! По гостям прошёлся крикливый гогот. — Марсель, иди к себе в комнату, — голос Бетти подрагивал, в нём чувствовалось опасение. — Марсель! Марш, быстро! — Ну мам, я могу выручить за них тысячу долларов у шерифа. — А ваш ребёнок поумнее вас обоих, — насмешливо выкинул Армандо. — Молодец, сынок. Твоя добыча — твои деньги, — он протянул ребёнку купюру в один доллар. — Вот, возьми за смекалку. — Марсель, нет. Я тебе запрещаю брать деньги у незнакомцев. Мальчик смело подошёл к мексиканцу, вырвал купюру из рук и спешно сунул в кармашек. — А теперь руки вверх, усатая обезьяна, пиф-паф! — Ха-ха, какой смелый малый. Знаете, у меня самого сынок растёт. Такой любознательный непоседа... — Убирайтесь к чёрту! Джилл, проводи этих ублюдков к их скотине, — Бетти яростно указывала к выходу, — да проследи, чтобы не стащили ничего. Ложки пересчитай. Армандо пропустил свою ватагу вперёд, широким жестом снял шляпу и произнёс: — No hay mejor maestra que la necesidad. Спасибо за приём, сеньорита. Благодарю за честь, сеньор Мортенсон. Успехов тебе, маленький разбойник, — мексиканец подмигнул ребёнку. Марсель широко улыбнулся и состроил рожицу. Обрывки испанской речи ещё долго тянулись за гостями, пока марево кипящего воздуха не съело их мутные образы на белом горизонте. * * * В конторе юриста Анатоля Фоше с самого утра толпились и перекрикивали друг друга люди. — Что значит нет доказательств?! Ищи, мать твою за бабушку, это твоя работа! — Чарльз... Чарльз, успокойтесь, вам говорят! Охрана с трудом оттащила конюха от Анатоля, идеально выглаженная рубашка которого теперь напоминала использованную салфетку. — Моя работа — составлять обвинение по заключению шерифа. Если у вас личные счёты с этим Аурелио, — он тщательно поправил одежду на себе, после чего продолжил декларировать, — разберитесь с ним без участия городской администрации. Если шериф Мартинс утверждает, что это лишь несчастный случай.., — Анатоль указал рукой в сторону шерифа. — Да нету там признаков поджога, мсье Фоше. Я ж говорю, уронила она масляную лампу эту на сено, безголовая курица. Следов насилия на теле нема, — отчитался шериф Освальд из-под седых моржовых усов. — ...то у меня, хоть убейте, нет причин обвинить сеньора, — развёл руками юрист. У Чарльза застелило глаза: — Каких следов насилия, жирный ты кретин?! С неё слезла кожа, мышцы почернели до угля! Как ты, к хренам собачьим, определил, что там нет следов насилия? — Чак, приведи в чувство господина Мортенсона, будь добр, — велел Анатоль, глядя поверх очков. Один из охранников предоставил руку Чарльза другому вышибале, пока сам влепил конюху хрустящий шлепок по щеке. Подбородок мужчины отлетел за плечо, он застонал. — Ауу... Продажные мрази!.. — Поговори мне ещё! — Тише, шериф Мартинс, давайте без нервов. А что до вас, вы слышали показания служанки. Может, имеет место их повторить персонально для вас? Мадам Пропер, вы точно уверены, что не слышали звуки борьбы в конюшне? Чарльз умоляюще посмотрел на заплаканную Джилл. Та неуверенно вышла в центр хорошо обставленной, старомодной комнаты юриста, прямо на круглый протёртый ковёр, и начала: — Я... хмк, извините... Я вышла во двор в районе десяти вечера. Мистер и миссис Мортенсон уже готовились ко сну, как я услышала крики лошадей. Только пустилась туда, как меня догоняет миссис Бетти... хмк, — Джилл шмыгнула носом и расплакалась. Анатоль вынул из нагрудного кармана вышитый носовой платок и протянул служанке. Как только та громко высморкалась и вернула сие мокрое чудо владельцу, она продолжила рассказ. — Миссис Бетти напугалась и бросилась проверять, что там с лошадками. Как вдруг... хмк, внутри загорелся огонь... хмк, я ничего сделать-то не успела, всё в секунду вспыхнуло.., — служанка безнадёжно разревелась, и её увели из комнаты. Анатоль поднял со стола листок бумаги и внимательно рассмотрел сквозь пенсне: — В точности так, как задокументировано в показаниях шерифа Мартинса. Госпожа Мортенсон побежала на крик коней, оступилась и уронила лампу. Пламя распространилось по конюшне через сено, — юрист раздумчиво прошёлся по комнате конторы и обратился ко сгорбленному под хваткой охраны Чарльзу. — Я сожалею, — конюх испепелял исподлобья ненавидящим взглядом. — И поверьте, сожалею не меньше вашего. Элизабет была хорошим другом для нас всех, талантливым управленцем и честной хозяйкой. Но даже такая утрата — не первое, и даже не второе, о чём вы, господин Мортенсон, должны сейчас думать. Анатоль вернулся к столу и покопался в папках. — Ваша ферма, включая дом, конюшню и шесть гектаров земли, зарегистрированы на миссис Мортенсон, я правильно понимаю? Это же была земля её родителей. Увы, но так как составить завещание ваша жена не успела, о чём свидетельствует наш нотариус, — мсье Фоше внимательно пролистал записи под глухое рычание Чарльза, — а её прямой наследник, господин Марсель, ещё не достиг совершеннолетия для ведения хозяйства, я вынужден переписать территорию вашей фермы под владение штата Нью-Мексико для дальнейшей продажи. Надеюсь, у вас есть достаточно средств для выкупа вашей земли, господин Мортенсон. — Блядская ты крыса!.., — Чарльз попытался вырваться из крепких объятий охраны. Мсье Фоше утомлённо вздохнул: — Чак... Прозвенела очередная пощёчина. — Ауу... Паскуды.., — конюх трясся в беззвучном рыдании. — В противном случае вашу землю и дом выкупит кто-то, у кого эти деньги найдутся, — юрист упал в кресло, положив ногу за ногу, и раскурил чёрную трубку. — Не то, чтобы в Альбукерке было много таких фермеров, но я бы на вашем месте не медлил с поиском средств. Пока не нашёлся кто-то быстрее вас, — Анатоль глубоко затянулся. — Бога ради, отпустите его уже. Вышибалы уронили Чарльза на пол. Тому понадобилось, по крайней мере, минута, чтобы разогнуть отёкшие суставы. Дверь в контору распахнулась. Ровной поступью в комнату вошёл мужчина. — О, здравствуйте, мы вас ждали, — поприветствовал мсье Фоше. Лязгая шпорами, человек прошёл вдоль комнаты и обратно мимо того места, где Чарльз валялся лицом в пыльном ковре. — Hola, caballeros. Что у вас тут за шум? Могу ли я помочь разрешить вашу с господином конюхом ситуацию?