Семь ударов Эль Гато

Барная стойка ломилась от стаканов с текилой и лёгких закусок. Парень в коричневой шляпе, с красивым треугольным лицом плотно подсел на уши миловидной девчонке в простом платье фермерской дочери. Подперев нетрезвую голову рукой, она растянулась в глуповатой улыбке перед речами мальчугана. — Так он поэтому и продул. Я отвечаю: когда гарсон пролил пиво на стол было чистой случайностью. Фишка моя в том, — Марсель залпом осушил очередной стакан и, скривившись, втянул дольку лимона, — что я воспользовался этим. Хах, если жизнь подкидывает лимоны, делай из них лимонад, так-то. А я шарю, понимаешь, что по влажному сукну шары ходят медленнее, вода их задерживает. Я и стал бить твёрже, знаешь, играючи так, пока он, как дятел, не добивал. Смекалочка. — А ты виртуоз, я смотрю. Разобьёшь здесь каждого игруна, — девушка расхохоталась. — Да виртуоз не то слово. Я этот, как там его... Гроссмейстер почти. Знаешь, кто такой гроссмейстер, Алисия? — Вообще-то я Мелисса, — манерно возмутилась девушка. — А, ну ладно, — парень спокойно доел свой лимон. ЩЁЛК! — Ха-ха, чертила драная, вот так и выигрывают в бильярд! Теперь свалил отсюда, уёбок, я играю в одной четвёртой! По всему бару разошёлся победный клич широкоплечего и красного, как техасский закат, ганфайтера. — Итак, Баки Просперо присоединяется к остальным четвертьфиналистам! — огласил со сцены заводила-Рокко. В ответ раздалось всеобщее ликование. — Так ему, Баки! — Раскатай их всех к чёртикам! Перекрикивая толпу, Рокко продолжил: — Пока вы приветствуете игроков, я, с позволения сеньора, брошу жребий, чтобы определить пары соперников. Прошу подойти ко мне всех соревнующихся. Взмыленный Марсель запихнул в себя остаток фруктов, потрепал за волосы девушку и сорвался к сцене. — Увидимся, Элисон, вернусь в полуфинале. За Марселем и торжествующим Баки к сцене подошли мужчина средних лет в форме войск Союза, задира-мальчуган лет пятнадцати, в шляпе больше его самого, невысокий заспанный мужчина, старый фермер по имени Кевин, и незнакомый лучезарный мужчина в синем пиджаке, с густыми моржовыми усами и очками в толстой оправе. Черты его лица казались знакомыми, но в полупьяном бреду Марсель не мог вспомнить, где его видел. Последним подошёл Энрике, чудом взявший победу в последней партии. Рокко продемонстрировал участникам мешочек. — Я прошу всех вас по очереди достать из мешка по одной игральной кости. Правила простые: кому попадутся кости одинакового цвета — те становятся заклятыми врагами на следующий час. Кто желает быть первым? — А давайте я, — вызвался Баки. Разбойник сунул руку в мешок, переворошил и перещупал каждую из костей, после чего вынул кубик оранжевого цвета и скептически изучил. — Надеюсь, вы довольны выбором. Кто следующий? Мальчуган в шляпе без объявления подскочил к ведущему и вытащил первый попавшийся кубик. — Ха, жёлтый. Мне нравится, — пропищал малый. — Не сомневаюсь, Уилли. Следующий. Марсель осмотрелся на игроков и вызвался: — Давайте я. Парень пошурудил в атласном мешочке. Один из кубиков показался ему холоднее остальных. Из темноты вышли блестящие кости красного цвета с белым краплением. Марсель вскинул руку с кубиком над головой. — Красный! — толпа поддержала возгласом. Следующим шёл вояка, который выдернул оранжевый, как и у Баки, куб. Разбойник поджидал около ведущего и улыбался противнику гнилыми зубами. — Ну что, солдатик, прочищай свои стволы, ха-ха, — бахвалился Баки. Военный смерил его твёрдым взглядом и с расстановкой произнёс: — Во-первых, я тебе не солдатик. Я капитан одиннадцатого конного полка войск Союза. Во-вторых, покажешь на столе, какой ты храбрый. — Ты смотри, союзная шавка. А к нам-то чё приехал, права черномордых защищать? — зал вторил хохотом. — Ты бы придержал язык. Независимо от исхода партии, я с тобой разберусь. — А давай щас. Расчехляй свои гаубицы. Рокко поспешил вмешаться: — Оу оу, девочки, что я говорил насчёт рукоприкладства? Если вы пальцем друг друга тронете, вышибу ваши сраные мозги. Теперь пиздуйте натирать кий и дайте остальным выбрать пару. Итак, у нас есть первая пара: Бартоломеу "Баки" Просперо и Хатченсон Смит! Парочка удалилась к столу с агрессивными переглядываниями. Присутствующие поддерживали Баки и уже пачками бросали в Отто ставки на негодяя. Друг за другом улыбчивый усатый дядечка и сонный мужчина взяли синие кости. — Приветствую, господин соперник. Хороший день для хорошей игры, — второй просто пожал плечами. Взволнованный Энрике дольше всех копался в мешке, хотя кости оставалось всего две. Он зыркнул на Марселя презрительным взглядом и медленно достал кость, не вынимая из мешочка. Вдруг, он спешно сунул руку обратно. — Так, а вот мухлевать не надо, — осёк его Рокко. — Какую взял, ту и тащи. Какая там? Жёлтая. Играешь с Уилли. — Эй, не буду я играть со щеглом! — А то что ты сделаешь? Папе пожалуешься? — ведущий нависал над парнем. — Я сказал, играешь с Уилли, потому что твоя грёбаная кость — жёлтая. А твой сладкий друг Марсель будет играть со стариком. Ты всё понял? Чеши к столу и постарайся без выебонов. Уилли вприпрыжку подбежал к Энрике и шутливо стукнул в плечо: — А тебе что, западло со мной поиграть? Хах, на ссы, малой, я буду поддаваться, — подмигнул неумытый мальчуган. — Ещё чего, — парировал юный латинос. Рокко высыпал в руку последнюю красную кость. Оценил взглядом сперва Марселя, затем пожилого мужчину. — Твоя, бать. Лови, — он бросил кость старине Кевину. Тот одними пальцами поймал её возле уха. — Хе-хе, красный. Плохая примета. Несчастливый мой цвет. Как и Энрике, Марсель не был доволен выбором мешка, потому что и сам хотел побыстрее расправиться с мексиканцем. Развалина Кевин не внушал и капли угрозы, а потому шанс встретиться с Энрике у него был. — Ну что, сынок, сыграем, — скрипучим голосом проговорил дед. — Я, знаешь, люблю эти молодецкие забавы. Частенько с моим Гарри заглядываем. Играем в бильярд.., — мужчину прервал собственный оглушительный кашель. — Эй, не умирай, дед. Кого я выигрывать тогда буду? — Марсель добродушно похлопал старика по спине. — Погоди, принесу воды. — Да не надо. Стой. Это я... подавился, хе-хе. Кхэм! — остановил его за руку Кевин. — Игра не ждёт, ковбой. Мужчина улыбнулся парню одними глазами: лишний раз обнажать беззубый рот было стыдно. Марсель вёл соперника к столу мимо сражавшихся игроков. Он придерживал деда за руку в боязни, что по пути тот развалится в песок и щепки. Удивительно, как он сумел дойти до четвертьфинала. * * * — Что ж, приветики-пистолетики, господин... как вас величать? — Рекс. — Рекс, ух ты. Хорошее имя, Рекс. Меня зовут Аугусто, — мужчина снял шляпу. — Полагаю, либо я вас, либо вы меня, дорогуша. С'est la vie. — Пожалуй, — задумчиво ответил соперник. — Позвольте я начну. Уж больно хочется открыть столь знаменательную игру, извините мою слабость, господин Рекс. — Да ладно, — пожал плечами он. Лёгким движением кия джентльмен разбил пирамиду. — Оп, незадача. Хоть мне и не удалось распределить шары равномерно, но заметьте, насколько прелестным узором легли они с моей подачи, — отметил Аугусто. Рекс оценил взглядом положение шаров: — Да узор как узор. Раскидаю по угловым тройку, семёрку и четвёрку. К остальным не дотянусь. Но когда ты разобьёшь свой полосатый кластер, — мужчина зевнул, — и пропустишь ход, возьму все остальные. Джентльмен заинтересованно рассмотрел оппонента. — А у вас глаз-алмаз, мой дорогой друг. Полагаю, не впервые держите кий в руках, хе-хе. — Да так, поигрываю. Не торопясь, Рекс по одному забил удобные шары, которые назвал. Остальные оказались либо перекрыты вражескими, либо замкнуты в неразбитую часть пирамиды. Мужчина внимательно рассматривал положение каждого, бил аккуратно, с идеально рассчитанной силой. Наконец, он направил биток в бок пирамиды и слегка чмокнул свою единицу, которая покинула хватку шаров соперника, а белый тем временем лёг к борту. — Отличный ход, приятель! Мне ничего не остаётся, кроме как разбить данную конструкцию. После чего, вероятно, ход перейдёт к вам, и вы возьмёте партию. Потрясающе! — Аугусто артистично развёл руками. — Но вы не учли, что я могу лишь слегка приударить один из шаров, как и вы, поставив биток в самое неудобное для вас положение, — радовался находке он. Соперник скептически хмыкнул. — Не можете. Если ни один шар не коснётся борта, я могу переставлять биток, куда пожелаю, — Рекс улыбнулся одними губами. — Ну вы... голова, — мужчина неприкрыто восхитился стратегией. После его попытки разбить скопление шаров, все они беспорядочно разлетелись по столу. Оппонент воплотил план в точности, как и задумывал, подыскивая удобный способ забить самый неудобный шар, совершая дуплеты и даже триплеты, закатывая стоящие у самого борта шары. Восьмёрка легла в лузу легко и медленно, как губы девушки в первом поцелуе. — Право же, господин Рекс, нечасто доводится наблюдать столь виртуозную, сколь и приятную в своём процессе игру, — Аугусто жестом пригласил соперника совершить следующий разбив. — Благо осознавать, что мне предстоят, по крайней мере, две незабываемые партии с вами. — Хм, взаимно. Давай-ка попробуем так... С разбива Рекс сделал сразу два шара. Игра шла беззаботно, каждый наслаждался процессом. Джентльмен держал кий легко, одними пальцами. Шары элегантно вальсировали по столу с его подачи. Иногда Рекс нарочно не давал своему шару попасть, чтобы предоставить оппоненту игру с ещё более неудобного положения. Он точно знал, в каком месте стола окажется прицельный шар, а в каком — биток. Один раз, когда у борта оставалась лишь восьмёрка рядом с шестёркой господина, Рекс нарочно "скосил" и отправил биток прямиком в лузу, так как прекрасно знал, что разбей он эти яйца, и сопернику откроется удобная позиция для атаки. Так, право разлучить голубков перепало Аугусто, и с такого положения забить свой шар ему, увы, не удалось. Рекс же совершил победный удар. — Три — один, милый друг. Думаю, вы уже находитесь в неоспоримом положении участника полуфинала. Однако, я думаю, вы не откажетесь от ещё парочки партий не в счёт матча. — Разумеется, — Рекс снова улыбнулся, довольный перспективе. — Вы разобьёте или же... — Заткнись, закрой свой рот, щенок, ЗАТКНИСЬ! БАХ! БАХ! БАХ! * * * — Я сражался за честь и свободу американского народа. Каждого гражданина, что ступал по американской земле. ЩЁЛК! — Ха, какого народа, я не расслышал? Ты хотел сказать испанского? Или голландского? Или, может, английского? Под каким флагом твой мразотный дед-оккупант истребил коренное население? ЩЁЛК! — Мой дед сражался за независимость твоей шкуры. За демократию, которую ты продаёшь за гроши. Живёшь под защитой Декларации, ходишь по нашей земле, и разеваешь пасть на нас и наших предков? ЩЁЛК! — По какой земле? Техасской? Нью-Мексико?! Ха-ха, по земле, которую вы отобрали у мексиканцев? Латиносы только скинули испанский сапог со своего рыла, как вы установили на него свой дырявый ботинок и хапнули себе Техас, — Баки негодовал. Он бил почти не глядя и закатывал столько же своих шаров, сколько и вражеских. — Езжай нахрен в свою Виргинию, и распоряжайся там, как хочешь, солдафон немытый! ЩЁЛК! — Тогда почему ты говоришь на английском языке? Языке нас, американцев, — Хатч с трудом сдерживал спокойствие, процеживая слова сквозь зубы. Бил ровно, метко, хотя занятость перепалкой и сказывалась на стратегии не лучшим образом: уже два раза вояка загонял биток в безвыходное положение, которое исправлял Баки наведением полного хаоса на столе. ЩЁЛК! — Хах, porque ustedes, malditos estadounidenses, no saben otros idiomas además del inglés. ЩЁЛК! — Что он сказал? Переведи, — велел Хатч ближайшему латиносу. Вся мексиканская часть зрителей пустила смешок. — Эмм, Баки сказал, что американцы говорят по-английски, потому что никаких других языков не знают. При виде обезоруженной реакции Смита, мексиканцы громко заржали. — Что смешного? — выходил из себя мужчина. — Кто вам виноват, что расселились по всему свету, как муравьи, а теперь предъявляете свои права на нашей земле? Публика молчала. Баки недоуменно пялился на соперника и переваривал грубость сказанного. — Че ты сказал? — Кхм, прошу прощения за моё высказывание. Я... погорячился, — потупился Хатч. — Нет, че ты сказал?! Ты назвал наш народ бездомными муравьями, я верно услышал? Вокруг мужчины собрались несколько мексиканцев. Они проникли вперёд прочих зрителей и обступили игрока кольцом. — Эй эй эй, я кому сказал мериться письками за пределами бара? — вовремя подошедший Рокко разрядил обстановку. — Я запрещаю вам убивать друг друга до конца турнира! Всем ясно?! Ни слова больше. Спорт — это искусство, а искусство сближает людей, — он поочерёдно смерил игроков строгим взглядом. — Играйте в этот хренов бильярд, и чтобы без фокусов. Эй, а вы чего подошли? Расступитесь, дайте место чемпионам, пока по лбу кием не прилетело. Под надзором ведущего оба мужчины молча продолжили сумбурную игру. Ни один не мог сосредоточиться. Оба яростно косили: то мимо лузы, то взглядами друг в друга. Одна партия была за Хатчем, две — за Баки. Но едва ли это была заслуга разбойника — беспощадный случай направлял его шальные шары прямо в цель, и хотя военный бил точнее, Баки раз за разом спутывал ему карты. ЩЁЛК! — Ха-ха, ну что, пойди умойся! — Итак, побеждает... — Заткнись, закрой свой рот, щенок, ЗАТКНИСЬ! БАХ! БАХ! БАХ! * * * — Ну что, отец, разбивай. Кевин вертел кий в руках, изучал пальцами каждую щербинку на дереве инструмента. — Не, Марсель. Давай ты первый. Игра как-то резче идёт, когда молодая рука разводит. — Хм, как скажешь. Марселю польстила предоставленная стариком возможность открыть игру, и в первый удар он вложил всю силу, чтобы оправдать эту честь. Шары разлетелись по столу, два достигли лузы. — Хе-хе, ишь, что крепкая рука даёт, — костлявой хваткой старик дружески потрепал Марселя по плечу. На подъёме гордости парень сделал ещё четыре шара одной серией, прежде чем осёкся на предпоследнем. Марсель не часто слышал похвалу от взрослых, пусть и отсылающую к его естественной юношеской силе. — Не беда, сынок. Давай посмотрим, что здесь можно сделать, — Кевин вернул шары в ту же позицию, в какой они стояли до удара Марселя. — Эй, не по правилам! — Эй, дедуля, ты нафига шары переставил? Публика изъявила недовольство. Юноша недоумевал вместе с ними. — Да потише вы, сейчас продолжим, — мягко успокоил старик. — Сынок, подойди к столу. Марсель непонятливо пооглядывался на зрителей, вопросительно посмотрел на деда. Тот лишь улыбался одними глазами в предложении повторить удар. — Смотри, как можно было сделать, — Кевин направил кий в руке Марселя в сторону дальней лузы. — Не торопись. Поставь ноги шире, а предплечье держи перпендикулярно кию. Вот так, молодец, — старик поправил руку оппонента до нужной позиции. — Теперь бей. Главное, сразу не подрывайся. Посчитай до двух, посмотри, как шар закатится. Марсель сделал короткий и точный удар. Его шар с умеренной скоростью прокатился по столу и под острым углом вошёл в лузу. Парень не ожидал такого результата. К тому же, что теперь ему открылась удобная позиция для последнего шара. Открылась бы, если бы он ударил так в самой игре. — Такие правила, Марсель. Придётся мне всё вернуть и продолжить игру. Иначе ведущий мозги мне выбьет, хе-хе... кхе-кхэм. Старик расставил шары в прежнее положение, будто обладал фотографической памятью. Теперь у Марселя отпал вопрос касательно техники оппонента. Так как поле было почти что чистым от шаров Марселя, мужчина не спеша, по одному, забил каждый шар. Волнение подкатило к парню вслед за признательностью за помощь. — Давай я разобью теперь. Ты, сынок, не расстраивайся, — платком дед протёр кий от пота и протянул его Марселю, — сейчас я наверняка где-нибудь пропущу удар, а ты одной серией и сделаешь игру. В его словах была доля истины, которая успокаивала юношу. Одной серией сделать все шары сложно даже при уровне игры Кевина. Разбив вышел убедительный, шары разошлись на удобное расстояние друг от друга. Все свои старик растолкал по лузам, почти не касаясь вражеских. Наконец, когда забить оставалось лишь красную единицу, Кевин будто случайно позволил ей стукнуться о бортик рядом с лузой. — Хе-хе, говорю же, цвет неудачный у меня. Уступать Марсель не собирался и был решительно настроен воспользоваться пробуксовкой. — Ну погоди, погоди, — рукой Кевин перекрыл целящийся кий соперника. — Посмотри, на той половине поля сосредоточено больше шаров, поэтому лучше... — Дед, да ты заебал! Мы тут соревнуемся вообще-то. А ты, малой, не слушай его. Мало ли, какую херню насоветует эта развалина. Играй, как знаешь, — прозвучал нервный выкрик из толпы. — ...кхм, поэтому лучше начать с них. Советую взять такой шар, который лежит ближе к центру, чтобы освободить место для свободного перемещения битка. ЩЁЛК. — Во-от так, умница. Бей легче, не забывай дышать на ударе... кхе-кхэм, — Кевин закашлялся и обильно отхаркнул в платок. — Эй, дедуля, ты как? — парень подбежал к согнувшемуся старику. — Прости, сынок. Я в порядке. Ты играй, играй. Ещё не раз за партию мужчина доставал промокший от выделений платок. Подавляя омерзение и сочувствие, юноша продолжал методично играть, пока не забил все шары одной серией, как и предрекал Кевин. — Отлично играешь, Марсель. Умница, хорошо ты удар держишь. А теперь попробуй со стартовой разбивки все забить. Сможешь? Эх, закончится турнир, сыграем вместе с тобой и внучком моим Гарри. Он у меня добрый малый, прямо как ты. Парень метался от сочувствия старику и необходимостью его победить. Впрочем, даже желание выиграть любой ценой не давало гарантий, потому что теперь уже на втором шаре Марсель промахнулся и передал право хода Кевину. Мужчина не робел и, озвучивая мотив и способ каждого хода, совершил победу одной точной серией ударов. Кровь поднялась к ушам Марселя. Допустим, сейчас он сыграет победную партию с разбива Кевина. Но что дальше? Очередная бескомпромиссная партия от этого добряка? — Дедуля, а вы уверены, что правильно расставили шары, когда показывали мне, куда бить? — Хе-хе, конечно, милок. Я же в войну в разведке служил. Приходилось и не такие карты запоминать, хе-хе... кхе-кхэм. Несмотря на разбив Кевина в следующей партии, с каждым забитым шаром деда Марсель всё сильнее беспокоился за возможность своей победы. Старик и не думал останавливаться. Может, он не забьёт восьмёрку? Может, и на этот раз подыграет... или промахнётся? Голова Марселя засветилась от мысли. В кармашке его штанов до сих пор ждала особого случая его "исправленная" в кузне восьмёрка. Кажется, именно сейчас был её выход. Подобрать бы нужный момент, чтобы этот чёртов разведчик не обнаружил замену. Как бы отвлечь его внимание... — Эй эй эй, я кому сказал мериться письками за пределами бара? — донеслось из другого конца заведения. "Давай!" Пока зеваки выясняли сущность конфликта между военным и гангстером, Марсель одним движением руки смахнул со стола серийную восьмёрку и уложил вместо неё свою, крафтовую. — Ишь, какие шумные хулиганы, хе-хе. Ничего, не будем отвлекаться на всякие глупости, — Кевин сосредоточенно прицелился и нанёс удар по чёрному шару возле борта. Шар закрутился по причудливой дуге и, совершив несколько оборотов вокруг оси, остановился около противоположной лузы от той, куда метил мужчина. Толпа удивилась такому исходу, но, кажется, никто не пытался высказать сомнение в исправности шара. — Ну дела. Видишь, подводит старика глаз. Уже накатом пускаю вместо обычного, эх. Давай, сынок, ты бьёшь. Сделать все шары одной серией тяжело, только когда вражеские путаются под кием. На чистом поле разбросать их, да ещё и под руководством Кевина, не составило труда. Больше всего Марсель боялся выдать неуклюжим ударом фальшивость восьмёрки. Вряд ли кто подумает, что шар заменил старик, и тогда в лучшем случае его ждёт дисквалификация, а в худшем... Впрочем, угол соприкосновения с битком вышел ровный, почти развёрнутый. Один точный, короткий удар, и... — Заткнись, закрой свой рот, щенок, ЗАТКНИСЬ! БАХ! БАХ! БАХ! * * * Малец Уилли резво подскочил ко столу, собрал все шары в треугольник и уже натирал мелом конец кия, пока Энрике уныло плёлся за ним следом. Зрители громко приветствовали самого юного участника турнира, некоторые давали ему пятерню, и почти все желали победы в поединке. — Сделай его за четыре партии, Уилли! — Да, раскатай! Мальчуган сморщил нос, будто почувствовал запах тухлятины. — Четыре? Пх... да я и все пять возьму, — непринуждённо сказал пацан. — Можете смело атаковать Отто, да не жалейте денежек! Папашка недоноска найдёт выигрыш для каждого. Эй, девчонка! Разобьёшь, или тебе помочь? — толпа вторила гоготом. Энрике не привык к насмешкам. С городскими парнями он не общался, предпочитая общество отцовских партнёров и работников поместья. Горожане, в свою очередь, обходились с ним со сдержанной вежливостью. Обошлись бы и сейчас, если бы их не раззадорил мелкий хулиган. Энрике пытался парировать. — Эй, молокосос, может, тебе вторую дырку в заднице пробить, если такой смелый, — попытка изобразить дерзость выглядела отчаянно. — Себе пробей, очкотряс, одной уже не рассчитаешься со всей этой прислугой. Окружившие стол мужики покатились хохотом. Не дожидаясь действий Энрике, малыш Уилли резко разбил пирамиду, словно вбил в неё биток. — Оп оп, хорошо пошла. Юнец добавил шар к уже забитым. Энрике стоял в стороне и с непоколебимым видом опирался на кий. Всем своим видом юноша пытался выдать безразличие к происходящему унижению, пока мужчины бросали на него насмешливые взгляды. — Твою мать! — протяжно выругался Уилли. — Ну давай, малой, покажи класс, — щегол запрыгнул пятой точкой на соседний стол и громко надкусил яблоко, которое достал из кармана. Энрике угрюмо подступил к столу и с видом важного павлина прошёл вдоль него, дескать, для выбора лучшей цели удара. Выбор и так был очевиден, и, подумав ещё с полминуты, парень положил глаз на единственный доступный ему шар. Один нетвёрдый "щёлк" спустя по толпе прошлось перешёптывание. — ...руки ватные... — ...тут пять-ноль... — ...говорю, где Отто... Это было совсем не то же, что и тренировка с отцовской прислугой вдали от чужих глаз. Каждое действие юноши обсуждалось, а иногда и осуждалось. Лоб Энрике покрылся испариной. Он держал в голове образ Мелиссы, слившейся в поцелуе с этим подонком. Её заразительный смех и блестящие глаза, когда она была с Марселем. Переливавшиеся на свету белые локоны, в шёлк которых он, Энрике, никогда не запустит свою руку, если сейчас она не окажется достаточно крепкой для удара. На поле не оставалось удобных для забива шаров, лишь небольшое скопление по центру и рядок возле борта. Сжимая кий пятернёй, Энрике вогнал биток внутрь толпы. Карты беспорядочно спутались, расстановка качнулась в пользу мексиканца. Вместе с шаром соперника залетел и один свой. Энрике взглянул на похабную гримасу Уилли и попытался изобразить ухмылку. — Че лыбишься, бей давай, — хрипло сказал Уилли и противно шмыгнул носом. — Разберусь, — снисходительно ответил Энрике. Десятка стояла около самой лузы. Маленький щелчок, и красный шарик был уже в кармане, с ним и удобная позиция для следующей атаки. Щёлк — десятка оказалась внутри лузы... а за ней и белый биток. Энрике внутренне съёжился в ожидании реакции на свой провал. Зрители лишь пустили приглушённый смешок. Сорванец Уилли кинул огрызок в открытое окно и, проходя мимо соперника, похлопал ему по груди липкой рукой. — Молодец, — сочно причмокнул он в ухо Энрике. Парень стоял столбом, не в силах пошевелиться. Сердце стучало в ушах, и будь его кожа посветлее, сейчас бы она полыхала оранжевым закатом на лице. Щегол прицелился и лихим дуплетом сделал себе шар. Второй. И третий. Эти самые долгие в своей жизни минуты унижения и попыток отразить насмешки Энрике провёл в беспомощном наблюдении за игрой Уилли. Малец играл легко. Иногда мазал, но не боялся выходить на сложные удары от борта, а иногда брал самый неудобный шар на столе, специально чтобы удивить публику зрелищным исполнением. Так прошла партия. И вторая. И третья. Дрожащими руками Энрике пытался взять хоть один шар, но с каждым ударом мазал всё сильнее. Уилли предстоял выход на восьмёрку третьей партии, которая принесла бы ему победу и путь в полуфинал. Мальчуган привычно примерился к шару, занёс кий. Энрике закрыл глаза, абстрагируясь от позора. Парня поглощал стыд перед отцом, который через уговоры позволил Марселю играть вместо заслуженного наказания. А теперь грабитель и обидчик их семьи пройдёт в полуфинал вместе с этим нахальным беспризорником. Мелисса... Она так и останется с весёлым и бойким Марселем, даже не обратив внимания на Энрике. Вместо ожидаемого щелчка парень ощутил, как кто-то коснулся его плеч. Уилли не было возле стола, и только кислый яблочный запах подсказывал, что руки принадлежали пареньку. Он приблизился к лицу напуганного юноши и прошептал, чтобы услышал только он: — Не ссы, малой. Бильярд это хуйня, она на такое не поведётся. Будь собой, кайфуй, мужик. Скажи обо всём, что думаешь. Этот пафосный хрен сам ей надоест. Она тебя не упустит... — Хватит шептаться, девочки. Нам расскажите, ха-хах. Уилли отпрянул. — Заткнись, Рики, — и шёпотом добавил, — дерзай, малой. Щегол схватил кий и подскочил к столу. — Соскучились по старине Уилли, засранцы? Смотрите и учитесь, кручёный от борта!... Благодарность за попытку поддержки замешалась в ненависти за поражение в такой коктейль, который было бы не по силам создать самому мастеру Эрнесто. Что бы не сказал этот мелкий, именно он встал на заветном пути, который Энрике видел во снах, в каждом забитом шаре, каждой вырванной с мясом победой. Щёлк — и перспектива сразиться с Марселем разбилась о победную ухмылку сорванца. — Бингооо! Ну что, хотите ещё две победы, мужики? Только надо эту девочку расшевелить, чтобы он хоть удар сделал, — по толпе прокатился очередной гогот. — Эй, малой. Может, сыграем на твою комнату в доме папаши? Тебе после позора она всё равно не пригодится. Кровь ударила в уши. Из глаз сами собой заструились слёзы, грудь безмолвно тряслась. Он не мог уронить себя ещё глубже. Хотя терять ему и так было нечего. Во внутреннем кармане пиджака лежал маленький револьвер для самообороны. Если рука окажется достаточно крепкой для этого... — Заткнись, закрой свой рот, щенок, ЗАТКНИСЬ! БАХ! БАХ! БАХ! Гробовая тишина зала давила на уши. Взгляды каждого ковбоя сплелись в одной точке на серебряном револьвере Энрике. Парень обнаружил себя со стволом в руках, направленным на окно, всё в кровавых потёках. — ...что там происходит... — Эй, Энрике, что вы?.., — подоспевший на шум выстрела, Рокко замер в метре от парня. Несколько секунд мужчина таращился на пятно крови и револьвер, прежде чем решиться на хоть какое-то действие. — Ёбаный насос!! Рокко схватил оцепеневшего Энрике за руки и поволок к задней части бара, где босс в кабинете совещался с партнёрами. В момент толпа ожила. В мужчину с парнем полетели бутылки, осколки кружек. Рядом с головой пронёсся чёрный шар, задев плечо Рокко. — Конченный идиот! Пизда тебе от отца! Бильярдист ебаный!.. Энрике тащился в объятиях мужчины, которые защищали его от осколков посуды. Никто не решился бы выпустить заслуженную пулю в сына сеньора, но сейчас парень бы предпочёл её, чем невыносимый взгляд чёрных отцовских глаз.