Outsider

      Торфинн проснулся в холодном поту. Он подорвался с кровати и понял, что плачет. Вытирая слезы, парень понял, что они никак не останавливаются. Сердце разрывалось на куски от горя. В голове был только один вопрос. «Как жить дальше?»       Осознание того, что это просто сон, очередное ебанутое сновидение, пришло со временем. Когда слезы все-таки удалось унять.       — Черт...       Торфинн всхлипнул. Это было уже совсем не смешно. Все слишком реалистично, слишком сильно давит. Вся та боль прошлого Торфинна теперь убивала настоящего.       На часах было почти пять утра. Но ложиться спать дальше теперь точно было бесполезно.       На работу Торфинн пришел в ожидаемо подавленном настроении и на двадцать минут раньше. Хотя по пути он зашел за кофе и был готов выпить еще пару чашек перед сменой. Парень ожидал столкнуться с закрытой дверью, однако Торкель оказался уже на месте.       — Доброе утро, — как можно более уверенно произнес Торфинн и подошел к столу, за которым расположился начальник. — Что я могу делать?       — О, вот это ответственность. — Мужчина расплылся в ухмылке. — Переоденься.       Торфинн лишь кивнул. Хоть Торкель и пытался казаться более оптимистичным, чем вчера, но взгляд с потрохами выдавал его истинные чувства. Как и сам Торфинн, он был чем-то подавлен.       — Это поминки, — с ходу заявил Торкель, когда работник стоял перед ним в форменной одежде. — И я бы не хотел, чтобы ты распространялся об этом среди своих коллег.       — Как скажете. Друг попросил вас помочь с поминками?       — Не совсем. Это поминки друга. Он умер вчера. — И прежде чем Торфинн успел начать выражать свои соболезнования, Торкель продолжил: — И еще. Все, что ты услышишь или увидишь здесь — останется здесь. Понятно?       Парню оставалось лишь послушно кивнуть и приняться за расстановку блюд, заранее приготовленных поварами.       Первые посетители начали появляться к одиннадцати. Ожидаемо, что все они были богатыми мужиками на крутых тачках. Никто из них не обращал ни малейшего внимания на мелкого пацана-официанта, который только и успевал выставлять выпивку на столы. Кажется, напиваться тут будут знатно.       Торфинн обратил внимание на серьезные лица всех, кто пришел. Каждый подходил к Торкелю и жал руку. Владелец заведения просто сухо кивал и давал односложные ответы. Торфинн старался пропускать все мимо ушей, так как ему ясно дали понять, что нужно держать рот на замке. А Торкель сам по себе мужик убедительный. Хотя бы своим внешним видом, но он убеждал на все сто процентов.       Торкель подошел к парню, когда большая часть выпивки была на столах.       — Тебе придется остаться до последнего клиента. Я все оплачу, не переживай.       — Эм... Я не против. Не ожидал, что вы испытываете ко мне такое доверие.       — О, на премию идешь.       Шутка прозвучала не так, как должна была. И оба это поняли.       Торкель откашлялся:       — Короче, просто тусуй недалеко и приноси бутылки, когда их становится меньше.       Торфинн кивнул. Сам он тоже не был настроен на пошутить. «Ну, по крайней мере, мое настроение соответствует мероприятию. Можно ли сказать, что у меня тоже поминки? Аскеладд ведь тоже умер. Во сне».       — Генри был хорошим другом, верным компаньоном и отличным напарником, — говорил один из мужчин. — Мне будет его не хватать.       Все подняли стопки и выпили.       — Разве не стоит дождаться всех?       — Да какая разница.       — Это не тот момент, когда я хочу ждать.       Торфинн слушал все эти разговоры и смотрел в пол. Ему было не по себе в окружении стольких мужиков, которые были как минимум в два, а то и в три, раза больше него. И некоторые из них были с оружием. Торфинн точно видел пистолеты как минимум у пятерых.       — ...приедет?       — Да черт его знает. Он всегда сам себе на уме.       Двое из присутствующих встали рядом с Торфинном. Парень отошел в сторону, чтобы никому не мешать.       В принципе, если абстрагироваться от разговоров и того, что эти амбалы могут пристрелить тебя в пьяном угаре, то вполне себе нормальный день. Работа непыльная, беготни не особо много. С уборкой потом придется попотеть, но ничего страшного. Это хотя бы отвлекало от мыслей о недавнем сне.       — О, Бьерн, рад, что ты пришел!       Громкий голос Торкеля совсем рядом заставил Торфинна вздрогнуть. Он повернулся и увидел высокого шатена рядом с начальником. Кажется, что они хорошие друзья. Ну, или были ими.       — Значит, этот отморозок все-таки приехал.       — Прекрати так его называть. Смерть Генри — общее горе для всех нас. И Арторий тоже расстроен по этому поводу.       «Да блять! Снова?!» — Торфинн чуть поднос не выронил, когда услышал это имя. Чертова судьба снова подбрасывала ему эти встречи. «Ну сколько можно? Блять, каков вообще шанс, что на поминках друга моего начальника появится мой препод? Один на миллион? Джекпот, Торфинн», — парень был готов уходить в другой угол зала кафе, да и вообще — на другую работу, проклиная чертовы совпадения.       — Торфинн, принеси виски, у нас тут важная шишка. Которая решит твои проблемы в универе.       «Спасибо, но он мне их создает», — кисло подумал Торфинн, отправляясь за бутылкой.       Когда Торфинн вернулся с заказом Торкеля, Каст уже сидел в кресле напротив начальника. Парень взял себя в руки и поставил на стол бутылку и две дополнительные стопки. Очевидно, что Арторий тоже не ожидал встретить здесь своего ученика. И даже не скрывал удивления.       — Прошу.       Торфинн отошел в сторону, но не успел сбежать.       — Не знал, что ты тут работаешь.       — Знакомы уже? — Торкель принялся разливать напиток.       — Ага, звезда первого курса. Толковый парень, — Каст взял в руки стопку. — Но не ожидал, что он работает.       — Ну, у него своя история. Детские дома нынче воспитывают упорство.       И в этот момент Торфинн проклял длинный язык своего начальника. Блять, да кто его вообще просил?! Торфинн желал, чтобы Каст был последним человеком, который узнал бы об этом прошлом парня.       — О... — лишь протянул Арторий и поднял руку. — Пусть душа Генри покоится с миром. Он сделал достаточно, чтобы это заслужить.       На улице уже темнело. Торфинн успел немного перекусить и охренеть от того, как можно так много и так долго пить. Вслушиваться в разговоры уже даже не имело смысла — языки у всех знатно заплетались. Ну, трезвый пьяного не поймет. Да и вообще, Торфинн сосредоточился больше на том, чтобы как можно реже оказываться рядом со столом преподавателя. Но Торкель оказался знатным бухарем, и парень едва успевал менять бутылки. Хорошо хоть Каст почти не смотрел на него все это время.       «Блять, у него друг умер, — думал Торфинн. — Какие к черту котики на стакане? Боги, я просто придурок. Конечно, он будет смотреть на меня, как на идиота. И кто вообще просил тебя лезть, Торфинн? Еще и Торкель молодец. На кой нужно было говорить о приюте? Вызвать сочувствие к бедному несчастному мальчику? Так оно мне не надо». Парень убрал несколько пустых емкостей. Кажется, народ начал понемногу расходиться. И неудивительно, ведь было уже почти девять. Они же не совсем неубиваемые.       Часы показывали половину одиннадцатого, когда в кафе остались только Торфинн, Торкель, Каст и Бьерн. Владелец заведения уже что-то весело рассказывал, немного путаясь в словах. Бьерн кивал и поддерживал разговор краткими фразами, а Арторий просто отвернулся к окну.       Парень решил не влезать и понемногу перемещал посуду и пустые бутылки из зала на кухню и в мусорку. Когда он в очередной раз возвращался в зал — столкнулся со своим преподавателем у двери уборной.       — Карлсефни, — Каст заставил парня замереть на месте с пустым подносом. — Для меня неожиданно встретить своего студента в такой обстановке. Надеюсь, что это никак не повлияет на наше дальнейшее общение в стенах университета.       Торфинн сделал шаг назад и кивнул:       — Конечно. И, — он немного нахмурился, — то, что сказал Торкель... Не нужно думать, что я рассчитываю на снисходительное отношение к себе только по этой причине. Мне неловко, что вы теперь знаете.       — Вам не стоит стыдиться этого, мистер Карлсефни. Ваше прошлое — часть вас и вашей истории. Оно сделало вас таким, какой вы есть. И, — Каст усмехнулся, — никто не может грустить, когда у него есть кофе, верно?       Торфин вспыхнул после этих слов и отвернулся, чтобы скрыть пылающие щеки:       — Извините за это. Я не знал, что произошло. — «Боги, ну что за детский лепет, — подумал он. — Будь мужиком, Торфинн, умей признавать свои ошибки». — Просто вы выглядели очень подавленным на паре вчера. И, вспоминая свой недавний косяк с кофе, я подумал, что это может поднять вам настроение. Мне жаль.       — А я разве сказал, что расстроен?       — А? — Торфинн охренеть как удивился.       — Хорошего вечера, мистер Карлсефни.       Арторий ушел, а Торфинн так и остался стоять с розовыми щеками и подносом в руках.       Распрощавшись с пьяным Торкелем и кое-как запихав его в такси, Торфинн вернулся закончить дела в кафе. Но из головы никак не выходил разговор с Кастом. Парень снова и снова прокручивал в голове каждое слово, сказанное тогда. И не мог прекратить краснеть. «Я себя просто накручиваю», — словами Кнуда заверил сам себя Торфинн и отправился переодеваться.       По приходу домой Торфинна ждали сообщение от Кнуда, говорившее, что завтра по-любому нужно явиться на репетицию, и письмо из приюта. Парень нехотя открыл неожиданную почту — кто вообще сейчас шлет письма, блин? — и матюкнулся.

«СВИДЕТЕЛЬСТВО О ПРАВЕ НА НАСЛЕДСТВО ПО ЗАКОНУ»

      Звучало еще ничего так. Но вот...

«ДОВЕРЕННОСТЬ»

      Вот это вообще было неутешительно. Тем более что документ был составлен на имя директора приюта.