Outsider

      Торфинн говорил долго, иногда сбиваясь или замолкая, когда понимал, что сказать именно это было бы лишним, однако Бьерн не перебил его ни разу. Пятнадцать минут монолога явно удались, и Торфинн закончил его простым «вот». Но сразу же добавил, почему решил позвонить именно Бьерну.       — Я не хочу, чтобы Арторий снова отвлекал и успокаивал меня, но я чувствую себя абсолютно беспомощным во всем этом. Особенно глядя на прошлого себя из снов.       — Торфинн, мы с тобой не настолько близко знакомы в этом времени. Но, как и прежде, какая-то неведомая причина заставила тебя позвонить мне сейчас и все рассказать. Нас трудно было назвать друзьями и раньше. Но ты всегда приходил ко мне, когда тебе нужно было выговориться. Тогда ты тоже не хотел лишний раз беспокоить Аскеладда. Но я тебе уже говорил ранее, что сны не являются твоей реальностью, и когда ты научишься их правильно понимать, то сможешь избежать многих вещей. Арторий должен был приводить тебе примеры неизбежного, того, что наверняка произойдет. И сейчас ты игнорируешь то, что можно обойти. И твой звонок сейчас это доказывает.       Торфинн снова почувствовал себя идиотом. Черт, зря он вообще позвонил.       — Но это не значит, что я против этого. Сейчас ты не убийца с клинками и не ослепленный жаждой мести пацан. Выбор быть с Арторием ты сделал осознанно, учитывая прошлое и настоящее. И даже после всего произошедшего ты не сбежал, а остался с ним. В прошлом Аскеладду, наверное, не хватало такой поддержки. Торфинн тогда мог вспылить и вычудить какую-то глупость вселенского масштаба в силу своего характера. Но ты не такой. Тебе тяжело и ты не можешь держать все в себе, ты хочешь сделать хоть что-то, не зная, как правильно. И все же ты делаешь многие правильные вещи, даже не осознавая этого. Сегодня ты точно выяснил, что твой друг нам всем не товарищ и что он может пойти на убийство. Значит, история вполне может повториться. И лично для меня это отличный повод разобраться с Кнудом в первую очередь. Но он твой друг, поэтому тебе решать, как это сделать правильно, и ударить в самое слабое место.       — А что, если я не хочу бить в самое слабое место? Ты же сам сказал, что в этом времени я не убийца.       — Ты должен выбрать, что для тебя важнее: дружба с Кнудом, которого знаешь дольше и больше, или отношения с Арторием, который втянул тебя во все эти события, но очень сильно жалеет об этом.       Парень вздохнул. Бьерн был прав. Снова. И это очень сильно бесило.       — Я не знаю, что мне делать. Кнуд хотел мне все объяснить, но я не хочу слушать. Потому что уверен, что он скажет очередную ложь. Я хотел бы предотвратить эту неизбежность, но из-за Свена и его жажды вечной власти это становится невозможным.       — Тогда я могу посоветовать тебе просто ждать. Абстрагируйся от снов и не пытайся перекладывать их на реальность.       — Совет — полное говно, — вздохнул Торфинн.       Бьерн рассмеялся. И хер ли тут было смешного? Мог бы и нормальный совет дать, а не предлагать класть на все большой и толстый болт.       — На каком моменте ты во снах?       — После предательства команды Аскеладда я сражался с Торкелем и победил только благодаря Аскеладду и его смекалке.       — Торфинн, тогда сейчас будет нормальный совет: готовься к тому, что скоро Аскеладд умрет. Но я погибну раньше этого момента.       Ну зашибись. Совет — очередное дерьмо. Но так хотя бы можно было морально подготовиться, да?       — Знаешь, меня никогда не перестанет удивлять, что вы все так просто об этом говорите.       — Это потому что наша история снов куда больше твоей.       Ну да, в этом был смысл.       Да и по сюжету последних снов можно было ожидать что-то подобное. Уж слишком сильно накалялась ситуация и с Торкелем, и с Кнудом, и с остальной командой. Стоило ждать беды. И теперь он был к ней готов. Относительно.       Торфинн упал на спину и попытался отдышаться. Черт, вот такой яркий животный секс после очередной битвы — то, что нужно. Поясницу немного тянуло, а между ног все было мокрое. Ну и плевать. Все равно ощущения были очень приятные, особенно когда Аскеладд зарылся пальцами в его светлые пряди и аккуратно поглаживал голову. Торфинн чуть ли не мурчал от удовольствия.       — Малыш, это было великолепно.       Торфинн устроился на груди мужчины:       — Это я должен говорить. И ты снова кончил в меня. Я не против, — поспешил произнести он. — Мне даже нравится это чувство.       — Если ты продолжишь говорить такое, то я накончаю в тебя еще.       Парень усмехнулся:       — Сомнительная угроза.       Оба тихо рассмеялись. Торфинн поглаживал кончиками пальцев шрамы на груди мужчины, уделяя особое внимание свежим, полученным после недавней битвы. Чертовы предатели. Хорошо, что они все уже были мертвы.       Аскеладд накрыл руку парня своей и сильнее подмял под себя.       — Скажи, что ты будешь делать после моей смерти?       Торфинн нехотя поднял глаза на Аскеладда, а потом снова отвернулся:       — Что за глупый вопрос? Я же уже говорил, что не хочу твоей смерти.       — Но я же все-таки когда-то умру.       Парень уткнулся лицом мужчине в грудь и проворчал:       — Убью того, кто убьет тебя.       Аскеладд рассмеялся:       — Ты грозился и меня убить. Мне стоит начинать беспокоиться?       Торфинн резко подскочил, игнорируя, что рубашка Аскеладда, что была на нем, сползла на одно плечо и придавала ему совсем не угрожающий вид. Да как у него вообще в мыслях такое возникло? И это после всего, что было?!       — Хочешь сказать, что я лягу под какого-то ублюдка?! Ты за кого меня принимаешь?! Ты — это ты. И я не...       Аскеладд поцеловал парня и прижал к себе, затем перевернулся и подмял юношеское тело под себя. Нависнув сверху и оставляя поцелуи на шее Торфинна, мужчина прошептал:       — А я вот хотел бы встретить тебя после смерти.       Торфинн немного отодвинулся и удивленно посмотрел на него:       — Ты хотел бы начать все сначала? Странный ты.       — Я бы очень хотел, чтобы мы встретились при других обстоятельствах, малыш.       — Знаешь, что, — Торфинн толкнул Аскеладда. Тот не ожидал и потерял равновесие, чем парень и воспользовался, сев на него сверху. — Ты — убийца моего отца. Но по какой-то причине я не могу тебя ненавидеть, как раньше. Ты всегда был рядом и, несмотря на все, что было, принял меня. Все твои поручения ради дуэли стали уроком для меня. Я не могу простить тебя за то, что ты сделал с моим отцом. Я никогда не прощу тебя за это. Но это не мешает мне хотеть тебя. Я не хочу твоей смерти. Я не знаю, как все сложилось бы при других обстоятельствах, но мне нравится то, что у нас есть сейчас.       Аскеладд смотрел на парня своими голубыми глазами и молчал. Торфинн уже начал немного жалеть, что вообще решил высказаться, так как не мог прочитать на лице мужчины ни единой эмоции.       — Торфинн, однажды ты вспомнишь этот наш разговор. Однажды ты узнаешь куда больше, чем сейчас, ты станешь старше, умнее, сильнее, и я тебе уже не буду нужен. Ты будешь думать о разговорах со мной как о поучительных историях от старика, который повидал много дерьма в этом мире. Ты достигнешь новых вершин и найдешь свой собственный путь. И я хочу, чтобы ты всегда оставался таким, как сейчас. Не дай обстоятельствам сломить тебя.       Парень хотел что-то ответить, но Аскеладд заткнул его поцелуем и запустил пальцы под его рубашку. И Торфинн снова растаял от этих прикосновений.       Торфинн открыл глаза и пару раз тупо моргнул. А, точно. Они с Кастом ехали домой, и он, скорее всего, уснул по пути. Интересно, сколько они стояли на парковке? И почему Арторий не разбудил его? Торфинн опустил взгляд и увидел, что вцепился в пальцы мужчины. Стало неловко, но отпускать не хотелось.       — Скажи, — голос Торфинна звучал хрипло после сна. — В прошлом ты знал о своей смерти?       Арторий вздрогнул и сжал пальцы парня сильнее. Он пялился в боковое окно, подперев голову рукой. Не стал поворачиваться.       — Я предполагал, что подобное может произойти.       Хотелось вспылить, наорать, обвинить. Но по какой-то причине Торфинн лишь устало вздохнул:       — И все равно решил туда идти, — не вопрос — утверждение.       Каст прекрасно понял это, поэтому ничего не ответил, продолжая держать парня за руку.       — Подумать только, ты даже готовил меня к тому, что можешь погибнуть. Мне только что снился один наш разговор о твоей смерти. Ты тогда сказал, что хотел бы встретить меня после смерти, но при других обстоятельствах. И ты дал мне что-то вроде напутствия. Только вот я не знаю, как пережил твою смерть в прошлом. Но сейчас, — Торфинн повернулся к мужчине, — я очень счастлив, что мы встретились. И на этот раз я обязательно не дам тебе погибнуть.       Разговор с Бьерном помог окончательно разобраться в себе и расставить приоритеты, поэтому вместо глупых переживаний Торфинн перешел к действиям. На этот раз он поговорил с Торкелем об их прошлом и даже пошутил о том, что тот был его дедом тогда. Торкель в шутку начал отрицать любое их родство в настоящем. Но причина звонка была не в этом.       — Сегодня Кнуд прямо заявил мне, что не желает смерти Свена. А это значит, что он может пойти на поводу у своего папаши и навредить Арторию. И я хотел бы спросить у тебя, есть ли что-то, что я могу узнать о Кнуде, чтобы это предотвратить?       — Ты должен понимать, что этот человек очень жесток. Но разве ты не знал его в этом времени лучше всех нас?       А вот от этого стало совсем печально.       — Я думал, что знал его. Но, оказывается, он просто играл роль моего друга. Видимо, это связано с прошлым мной. Потому что тогда Кнуд первое время даже побаивался того Торфинна.       Торкель не смог сдержать смеха:       — Да, припоминаю такое. Но ничем не могу тебе помочь. Что тогда, что сейчас в его голову могут приходить самые безумные затеи на самом деле.       — Итак, мне нужно знать, что он жестокий. Но за время нашего общения он ни разу не ввязывался в драку. А когда ввязывался — всегда проигрывал... Что-то мне подсказывает, что без пистолета он все еще сомнительный соперник.       — Но он же с пистолетом. И он не один. Свен не позволит ему пострадать.       Торфинн вздохнул. Ладно. Он должен был сделать этот шаг.       — Могу я попросить у тебя столик на завтра? Часов на пять вечера?       Торкель согласился. Но сказал, что эта идея сродни идеям прошлого Кнуда.