Outsider

      Кнуд пришел в себя, когда на улице уже рассвело. Казалось, что боль не прошла, а только усилилась. Но нужно было вставать, чтобы хотя бы раны обработать. Он повернулся на бок и оперся на руку, чтобы приподняться. Голова закружилась, раны на пальцах запульсировали из-за напряженной ладони. Кровь в лунках, где до вчерашнего вечера были ногти, запеклась и покрылась корочкой, которая почти сразу же треснула от напряжения. «Ебаный пиздец...» — парень встал, придерживаясь за стену.       Все, что он мог сделать, когда добрался до кухни, где хранилась аптечка, это залить ватный диск перекисью и приложить к пальцам. Режущая боль заставила зашипеть. Такими методами ранее людей пытали, а Свен их к сыну применял... Хотя если учесть, насколько обломал его Кнуд вчера, было даже удивительно, что он отделался только тремя вырванными ногтями.       В ванную вообще было страшно идти. Не хотелось видеть себя в зеркале. Хоть одному Свен никогда не изменял — ни разу не бил по лицу со всей дури, чтобы синяки на нем прошли быстрее всех остальных. Интересно, а сколько времени потребуется, чтобы ногти восстановились? Можно было бы посмотреть в интернете, но... Кнуд осмотрел квартиру — ничего из техники в ней не осталось. Ноутбук лежал раньше на столе перед телевизором, но ни того, ни другого сейчас не оказалось. Можно было проверить, есть ли планшет, но наверняка люди Свена и его нашли.       Парень прошел мимо зеркала, стараясь не смотреть на свое отражение, но все равно заметил бордовые следы на шее. Он открыл воду, присев на бортик ванной — стоять все еще было тяжело. Стоило попробовать хотя бы перевязать порезы после купания. Все равно, кроме перекиси, обработать было и нечем... Можно еще порыться в аптечке и найти кучу мазей от ушибов — вот этого было полно, а резаные раны бывали у Кнуда очень редко, поэтому на такие случай имелся только бинт, да и все. А зря — стоило бы подготовиться, ведь знал же, с кем имел дело. Но должно же было быть хоть что-то человеческое в этом ублюдке?       Вещи, которые оставались на парне, можно было смело выбрасывать — все в крови и не только. Да и запах... На помойке, наверное, и то пахло приятнее, чем от Кнуда сейчас. Ткань прилипла к ранам, и когда он раздевался, то срывал запекшиеся корочки, от чего кровь снова начинала течь. Раны были неглубокими, но их было достаточно много — столько, сколько вообще можно нанести хреновой плеткой. Особенно глубокими были повреждения на разодранных запястьях — от металлических наручников. Эту БДСМ-вечеринку Кнуд в жизни не забудет. А ведь кто-то кайфует от резинового члена в заднице или тонкого плага в... От воспоминаний передернуло, да и болеть стало сильнее, когда он вспомнил, что в него засовывали.       Интересно, как будет после всего этого? Сейчас было страшно представить, что такое можно хотеть — ну, чтобы тебя кто-то трахнул. Свен всегда брал силой, когда хотел и что хотел. В первый раз было так же. После произошедшего Кнуд вообще не мог смотреть ни на кого, и его передергивало каждый раз, когда к нему прикасались посторонние. Но он терпел и делал вид, что все хорошо.       Он опустился в теплую воду и прикрыл глаза, стараясь не думать о ссадинах и порезах, которые защипало.       Давно в квартире не было так тихо и пусто. Арторий вернулся домой с рассветом и вошел во все еще темный зал. Свет включать не хотелось, поскольку от резкого перепада температуры потянуло спать. Каст пробыл на том холме достаточно времени, чтобы не только подумать о прошлом, но и о настоящем, которое не предвещало ничего хорошего. А когда ехал обратно, даже в салоне машины трудно было согреться. Здесь спасет только горячая ванная.       Это был очередной тяжелый день, полный разочарования. «Интересно, Торфинн все еще у Бьерна или уже смылся? Хотя ему же вроде пойти некуда. Если отправится к себе, то его наверняка поймают. Ебучий Флоки, — Арторий посмотрел на свое отражение в зеркале. Бессонные ночи уже дали о себе знать синяками под глазами. — Блять, если бы Торфинн был хоть немного...» Мужчина опустил взгляд в раковину. И прекратил об этом думать. Действительно, а каким должен был быть Торфинн? Ведь он, по сути, и был самим собой, только без навыков чертового головореза с ножами.       — Блять... Сука!       Каст ударил кулаком по зеркалу, которое сразу же рассыпалось на осколки, поранив ему пальцы. Звон стекла заглушил шум воды из крана. Такое не было свойственно Арторию — он никогда не бесился так сильно, никогда не проигрывал так часто и никогда не был до конца честен с другими. И, наверное, с самим собой. Потому что в глубине души все же понимал, что проиграет Свену и в этом времени.       «Почти сутки прошли. — Бьерн смотрел на знакомую многоэтажку, удерживая в одной руке телефон, а второй держась за руль. — Не думаю, что Свен держал бы его так долго. Торфинн говорил о том, что Кнуд проводил дома у Свена обычно от трех дней, но Торфинн никогда не замечал у него синяки. Можно предположить, что он просто проводил все это время у себя дома и просто ждал, пока побои пройдут. Потому что в тот раз синяки выглядели свежими, но хорошо прикрытыми. Даже вчера они были хорошо видны. Черт. Ладно, — Бьерн открыл список контактов в телефоне, — стоит хотя бы попробовать». Он набрал номер.       Потребовалось набрать еще три раза, чтобы на его звонок ответили. Можно было довольно просто проверить местоположение Кнуда — посмотреть по камерам, которыми был утыкан весь подъезд новостроя, — только вот связываться с этой особой в самую рань не особо хотелось. Там была та же проблема, что и у самого Бьерна — вечный недосып и огромная загруженность на работе. Но помочь могла только она. И грубый женский голос в трубке вызвал только улыбку:       — Если не случился конец света, то я не знаю, какого хуя ты звонишь мне в такую рань, Бьерн.       Мужчина тихо рассмеялся:       — Хильда, дорогуша, мне нужна твоя помощь.       На фоне послышался детский плач. Женщина явно отошла в другую комнату, потому что крик стал тише, но не затих совсем.       — Еще раз меня так назовешь, я тебе башку прострелю. Что нужно?       — Доступ к системе видеонаблюдения одного из домов. Подумал, что ты наверняка сможешь помочь. Ну, услуга за услугу, сама говорила.       Женщина явно сомневалась. Бьерн уже представлял, как начальник государственной службы безопасности грызет свой ноготь на большом пальце и думает над тем, насколько эта просьба вообще законна. Нихрена не законна, поэтому Хильда уже готова была отказать:       — Ты там спирта нахуярился? Какого черта? Нет.       — Это очень важно и я очень прошу. И пару лет назад я тоже мог тебе отказать.       Женщина раздраженно цыкнула.       — Умеешь же на больное давить. Ладно, минутку, — сказала она и явно куда-то отошла. На фоне уже звучал детский смех. — Так... Давай адрес. — Бьерн назвал его и посмотрел на две одинаковые черные машины, припаркованные недалеко от центрального входа в подъезд. Такие же, как у людей Флоки вчера. Это было подозрительно, но давало ответ на вопрос, дома ли Кнуд. — А что тебе конкретно нужно?       — Сможешь вырубить их или приостановить запись?       — Вот поэтому я и ненавижу мужиков. Ничего нормально не объяснят, а справиться ни с чем не могут.       — Оставь свои сексистские предубеждения для своей жены, — ответил Бьерн. — Так сможешь или нет?       — Могу остановить запись на пару часов. Это максимум.       — А больше никак?       Хильда уже начинала злиться всерьез:       — Я не настолько благодарна тебе за Чарли, что готова местом на службе рискнуть. Три часа. С десяти до часу. Какого тебе вообще это нужно?       — Я позвонил тебе, потому что тебе насрать на причину, но ты можешь помочь. Сама же говорила, что я по любому поводу могу обратиться, когда я нашел для вас донора.       — Ебаный манипулятор. Я же не думала, что ты захочешь пройтись вне камер, козел.       Бьерн рассмеялся:       — Может, поэтому ни у кого из вас не получалось несколько лет ребенка завести?       — Пошел нахуй. С десяти до часу, — напомнила Хильда.       — Гудрид привет.       Вызов сбросили на половине слова «привет». Ну, зато теперь он сможет не попасться на камеры. Осталось только войти незамеченным. А поскольку камер нет, но есть второй вход в подъезд, стоило проверить, не было ли возле него лишних людей.       Но люди Свена далеко не идиоты, поэтому одна такая же черная машина стояла и с этой стороны дома. Бьерн сделал круг по парковке и встал ближе к центральному входу. Скорее кто-то выйдет отсюда, нежели с черного хода. Поэтому он потянулся за спортивной сумкой, что лежала на заднем сиденье, накинул капюшон, надел черную маску и теперь походил на такого себе быковатого спортсмена после тренировки.       Он вышел из машины и быстрым шагом направился ко входу. Люди Свена наверняка караулили только снаружи, дабы не привлекать к себе внимания внутри. Если здесь не было Флоки лично, никто не должен был вообще обратить на Бьерна свое внимание — они ведь скорее следили за тем, чтобы Кнуд не ушел. Бьерн поднялся по ступенькам ко входу и принялся делать вид, что ищет ключи. Естественно, их не оказалось в сумке, поэтому он позвонил, чтобы электронный замок открыла консьерж.       Женщина как-то странно посмотрела на Бьерна. Ну да, не внушал он доверия сейчас — черный спортивный костюм, такая же дутая куртка и маска на лице. От последнего можно было избавиться, но он уверенно назвал номер квартиры, куда направлялся, и вернул маску на место. Ну да, пришлось заморочиться. Но оставалось надеяться, что оно того стоило.       Сколько бы Кнуд ни пытался уснуть, сон все не шел. Он выпил две таблетки обезболивающего, которые оказались до задницы — немного легче стало, но полностью заглушить боль так и не получилось. Он лежал на диване и тупо смотрел в потолок. В памяти все время всплывали моменты вчерашнего вечера. Парень закрыл глаза рукой и зажмурился, стараясь подавить слезы.       Тихий щелчок в полной тишине, что царила в квартире, не мог не привлечь внимания. Кнуд приподнялся с дивана. Внутри все замерло. Это точно была входная дверь. Он же закрыл ее, наверняка закрыл, даже проверил потом пару раз. Неужели Свен все-таки решил добавить ран на теле? Или добить морально?       Парень направился в сторону коридора, все еще держась за стену. Человек в черном закрыл дверь и повернулся. Кнуд уже успел надумать всякого, но уж никак не ожидал увидеть у себя на пороге именно его.       — Бьерн? Что ты здесь делаешь? Отец говорил, что его люди будут следить. И они могли...       Кнуд замолчал, столкнувшись с удивленным взглядом мужчины. Точно, на парне же был только халат, который не мог скрыть всех последствий вчерашнего. «Почему он здесь? Вчера же Флоки наверняка видел его. И сейчас ему опасно здесь быть. Или это из-за Каста? — Кнуд сглотнул и сделал шаг назад. — Бьерн же знал, что меня ждал полный пиздец после их с Торфинном отъезда. Неужели все-таки решил вывести самое слабое звено? Черт...»       Он попытался встать ровнее, но ноги подвели в этот самый момент. И Кнуд наверняка бы свалился на пол, если бы Бьерн не успел его подхватить.       — Да он ебанутый, — мужчина помог Кнуду добраться до дивана. — Мне даже представить страшно, что вчера было. Это просто...       — Почему ты здесь? — Кнуд смотрел решительно, стараясь скрыть свое удивление. — Здесь и правда опасно. Тебе лучше уйти.       Он попытался сильнее закутаться в халат, только вот рукой с окровавленными бинтами на пальцах было трудно шевелить. Нормально наложить повязку так и не получилось, да и от каждого движения пальцами раны начинали сочиться кровью.       — Я уйду. Когда узнаю, что это вообще за хуйня, — Бьерн протянул руку в сторону парня. — Да на тебе живого места нет... Ночью Торфинн пытался дозвониться до тебя. Но у него не получилось, поэтому я и решил, что лучше проверить твое состояние.       — У меня... скажем так, пока что нет связи. — Кнуд отвел взгляд, стараясь не смотреть на Бьерна. Но что было для него более важно, так это услышанное о Торфинне. — Он переживал обо мне? С ним все в порядке? Флоки воспользовался какой-то дрянью, чтобы Торфинн сознание потерял. Черт, просто скажи, что он в безопасности.       — С ним все в порядке. Это правда, — Бьерн аккуратно перехватил руку с перебинтованными пальцами. — Эй...       Кнуд выдернул руку и отодвинулся. Он все еще не смотрел на человека перед собой.       — Со мной тоже все в порядке. Так что...       — И это ты называешь «в порядке»? Блять, это нихера не в порядке. Что у твоего папаши вообще в башке происходит?       — Назовем это воспитательным моментом.       — Кнуд, — позвал Бьерн, однако парень все еще смотрел в сторону. — Кнуд, посмотри на меня, — он попытался дотронуться до чужого плеча. — Кнуд...       — Не прикасайся ко мне! Уйди! Просто уйди! Со мной все нормально! Я в порядке! Убирайся!       От резкого движения, когда он снова отстранялся от Бьерна, Кнуд свалился на пол. И тогда решился взглянуть на внезапного гостя. Со злостью и недоверием, несмотря на слезящиеся глаза. Он не хотел, чтобы его видели таким, в таком жалком отвратительном состоянии. У него ведь столько лет получалось скрывать все это, вот бы так продолжалось и дальше...       Теперь Бьерн наверняка посмотрит на него как на совсем конченого, и уйдет. Ну и пусть — так будет правильно.       Однако мужчина не оставил попыток достучаться до парня. Он присел на пол рядом и протянул руку:       — Кнуд, позволь помочь тебе подняться и обработать твои раны. И после этого я уйду.       «Почему он снова делает это? Почему он помогает мне? Почему он здесь? Наверняка ведь видел людей отца. Так зачем же пришел?». Кнуд посмотрел на протянутую руку и отвернулся.       — Не нужно. Мне не нужна помощь.       — Я не говорил, что тебе нужна помощь. Я сказал, что это я хочу тебе помочь. И очень прошу не отказывать.       Похоже, у Бьерна получилось подобрать те самые нужные слова. Потому что Кнуд поднял взгляд на него, только вот смотрел уже с удивлением.       Тем временем мужчина продолжил:       — Одной рукой очень сложно наложить повязку. Могу я сделать хотя бы это?       Кнуд кивнул.       Бьерн прекрасно знал, что медикаменты наверняка пригодятся, поэтому и захватил их с собой в спортивной сумке. А когда увидел разводы крови на пороге и бледного парня, прижимавшегося к стене, дабы удержать равновесие, то понял, что далеко не зря взял с собой столько. Свен сделал столько всего и даже не позаботился о том, чтобы хотя бы кровь остановить. Бьерн сразу обратил внимание на перебинтованные пальцы Кнуда. И под повязками наверняка были не просто порезы — хотя бы потому, что пятна крови проступили на лицевой стороне.       Истерику удалось быстро предотвратить. Все-таки собранность и хладнокровность, которые всегда показывал Кнуд, сейчас сыграли на руку. А то, что парень боялся чужих прикосновений, особенно сейчас, стало понятно по тому, как он слетел с дивана и сорвался.       Бинты пришлось немного намочить, чтобы они легче снимались. Бледная рука в пальцах Бьерна немного подрагивала, а сам парень старался не смотреть на мужчину. Сняв последний бинт, Бьерн остановился и оценил раны. Он имел дело со множеством изувеченных тел в свое время, но такую жестокость даже он видел впервые — полностью вырванные ногти и немного разорванная кожа выше самой лунки. «Как он вообще такое вытерпел?» — Бьерн достал все необходимое, чтобы правильно обработать рану. Большой, указательный и средний пальцы — будто по порядку рвал.       — Мне нужно вколоть обезболивающее. На двух пальцах лучше подшить немного.       Кнуд кивнул, все еще глядя в сторону.       Врач набрал в шприц прозрачную жидкость.       — Укол будет очень болезненным, потерпи и постарайся не дергаться.       Парень снова кивнул, глядя в стену. И почти не дернулся, когда Бьерн вогнал иглу прямо в рану, хотя было видно, что ему очень больно — даже глаза заслезились. Но он просто прикусил губу и все стерпел молча.       Бьерн не выпускал чужие пальцы. Он чувствовал, как и без того холодные руки становились еще холоднее от обезболивающего. На запястьях были видны очередные попытки перевязать себя. Врач рискнул и поднял рукав халата, чтобы посмотреть очередное повреждение. И в этот момент серые глаза Кнуда столкнулись с его собственными.       — Послушай, — Бьерн поднял рукав еще выше, дойдя почти до середины предплечья и обнажая порезы, которые не были скрыты бинтом. — Я не причиню тебе вреда. Я здесь, потому что не только Торфинн о тебе переживал. Пожалуйста, не смотри на меня таким взглядом. У меня нет намерений сделать тебе что-то плохое.       Кнуд опешил, но сопротивляться и кидать косые взгляды, полные злобы, перестал.       Два шва на большом пальце и один — на среднем. Бьерн справился с этим быстро и продолжил обрабатывать руку. Кнуду было больно, неприятно, но он упорно молчал. «Вот бы мне таких пациентов, — мимоходом подумал врач. — А то орут как резаные, когда даже сделать ничего не успел».       — Если тебе сильно больно, говори. У тебя и так было достаточно стресса.       — Это не та боль, — Кнуд снова посмотрел в глаза мужчины. — Просто продолжай. Я и так хочу сдохнуть от стыда.       Бьерн продолжил не только обработку ран, но и диалог:       — Тебе нечего стыдиться. Это отвратительно и мерзко, Свен законченный отморозок. Но, честно признаться, я больше поражен тому, что ты столько это терпел и упорно скрывал. Ты сильный — на самом деле. И решительный. Вчера ты знал, на что идешь. И поскольку ты помог Торфинну, пережил такое, то я могу хотя бы убедить тебя принять помощь в ответ.       Кнуд вздохнул. Ему никогда не помогали, его не поддерживали и никогда не жалели. И столько заботы по отношению к себе парень чувствовал впервые. Он смотрел на Бьерна, который больше ничего не говорил и занимался бинтами, и даже не заметил, как заплакал. Но когда после пережитого ада к тебе приходит человек, который ранее не раз выручал, и уверяет, что не стоит стыдиться, говорит такие приятные вещи о твоих качествах и просит принять помощь в ответ, невозможно больше держать лицо хладнокровного отморозка под стать сыну Свена.       — Я так больше не могу. Он точно меня прикончит. Он вчера... Я... Я не могу сопротивляться. И я просто...       Бьерн обнял парня и погладил по голове:       — Тише. Слезы — это не слабость. Все хорошо.       И пока Кнуд плакал на его груди, Бьерн заметил кровь еще и на полу, рядом с диваном. На том месте, где сидел парень. «Ебать. Если Арторий не уроет Свена, то я сам это сделаю», — он уткнулся носом в светлые волосы и вздохнул.       Бьерн оставил сумку с медикаментами и рассказал, что для чего. Конечно, пригодится не все, но в данной ситуации лучше перебор, нежели недобор.       — Постарайся сегодня особо не вставать. И еще, — он осмотрелся, — я так понимаю, что все связи с внешним миром для тебя пока что прерваны.       Кнуд кивнул, глядя на аккуратные бинты на пальцах:       — Да. Так что передай, пожалуйста, Торфинну, что все хорошо. Я пытался найти хотя бы старый телефон, но нет абсолютно ничего. Сим-карта валяется, но...       Мужчина посмотрел на парня, который не сводил взгляда со своих пальцев, и достал телефон. Он воспользовался иголкой от шприца, чтобы достать свою карточку, а форматирование устройства заняло всего минуту. Затем он протянул телефон Кнуду.       — Сам скажешь. Там есть мой номер. Наберешь ближе к вечеру.       — А? Ты серьезно?       Бьерн положил телефон на диван рядом с парнем.       — Знаешь, после воспоминаний из прошлого, той резни, что мне снилась, работы врачом, после всего того, что я видел в обеих жизнях, то, что я вижу сейчас, — это полный пиздец. И я не прошу тебя бросаться на другую сторону. Просто... Не все такие ебанутые, как Свен, и не все люди желают тебе зла. Ты, конечно, тоже не подарок, но такого никто не заслуживает. Поправляйся.       Мужчина развернулся к выходу. Времени оставалось мало — всего пятнадцать минут, и камеры снова заработают нормально. Однако он остановился, когда почувствовал, как его несильно потянули за рукав пайты.       Кнуд смотрел в пол и крепко сжимал мягкую черную ткань двумя пальцами целой руки:       — Спасибо тебе. Огромное спасибо, что пришел. Я не мог и надеяться на такое. И прости за истерику.       — У тебя есть чувства, которые ты держал в себе слишком долго. Тебе не за что извиняться. Зарядное для телефона найдешь? — Кнуд растерянно кивнул и отпустил Бьерна. — Швы саморассасывающиеся, так что через две недели тебе не составит труда их снять.       Парень снова кивнул и медленно поднялся:       — Я... Дверь закрою. И насчет камер...       — Не парься. Меня никто не видел. Лучше сейчас думай о себе.       Когда дверь за Бьерном закрылась, Кнуд защелкнул замок. Он простоял еще пару минут, а потом прислонился к двери спиной, не в силах перестать улыбаться. Не хотелось, чтобы Бьерн уходил. Но Кнуд не мог даже думать о том, чтобы просить его остаться.       — Вот черт... — парень сполз на пол и прикрыл глаза. — Какой же я придурок.       «Он просто жалеет меня и хотел отплатить за помощь Торфинну, а я... Просто дурак».       Но, несмотря на депрессивные мысли, в душе все еще разливалось тепло.       Бьерн поспешил свалить с парковки как можно скорее. Он поехал не сразу домой, а сделал еще несколько кругов по городу — на всякий случай. Но возле одного знакомого места он все же остановился. Если с Кнудом все оказалось понятно и имелись реальные причины, почему он не брал трубку, то у Артория их либо не было, либо он их очень хорошо скрывал.       «Еще с этим бесоебом разбираться», — подумал Бьерн и вышел из машины. Из подъезда как раз выходили люди. Он скользнул внутрь и быстрым шагом направился к лифтам.       Сейчас нужно было выбросить из памяти Кнуда и его взгляд, полный надежды на понимание. Арторий точно не нуждался в сочувствии. Он нуждался в пиздюлине. Как минимум — за Торфинна. Ну, и за то, что телефон выключил.