Outsider

      В дверь сначала позвонили, причем несколько раз и весьма настойчиво. Арторий резко проснулся от настырной попытки внезапного гостя попасть к нему. Он уснул на диване после второго бокала вина. И даже удалось проспать пару часов, прежде чем к нему кто-то решил заявиться. Хотелось бы продолжить игнорировать гостя. Но потом Каст узнал голос Бьерна, который уже долбил в дверь кулаком.       — Арторий, я знаю, что ты там! Открывай, иначе я вышибу эту чертову дверь!       «И снова кто-то хочет вышибать мне дверь. Зря замки менял», — Каст поднялся с дивана и пошел открывать.       Редко когда можно было увидеть Бьерна в хорошем настроении, обычно он просто смотрел на тебя спокойным взглядом и заставлял чувствовать себя говном. Но сейчас врач явно был не в самом лучшем расположении духа. Арторий смотрел на недовольную гримасу на лице друга и продумывал, какую шутку Бьерн может оценить и не ударить. Потому что сжатые кулаки говорили о том, что этот гость был намерен применять насилие.       Но Бьерн избавил Каста от надобности говорить что-то первым:       — Какого черта? Ты съебался, выключил телефон и просто сидишь здесь?       — Видишь ли, вчера ты сам сказал мне, что не участвуешь в этом, — Каст развел руками. — Так в чем же причина твоего визита?       — То, что ты мудила, еще не означает, что о тебе не переживают. Я войду.       Хозяин квартиры отошел в сторону, пропуская Бьерна внутрь. Затем шагнул следом и прикурил сигарету, открывая дверь лоджии и выдыхая дым после первой затяжки. Арторий проследил, как Бьерн скептически посмотрел на недопитый бокал вина у дивана и уселся в кресло, после чего закатил глаза и затянулся снова.       — Торфинн все еще у меня дома, — произнес Бьерн, пристально наблюдая за реакцией Артория.       Однако блондин лишь пожал плечами:       — Мне выразить соболезнования? Или наоборот?       — Прекращай. Он не виноват в том, что все пошло наперекосяк. Никто не мог предположить, что Флоки заявится к нему. Я здесь по другой причине. — Бьерн выдержал паузу и дождался, пока Каст снова сделает затяжку. — Я был у Кнуда.       Эффект не заставил себя ждать. Арторий закашлялся и укоризненно уставился на друга:       — А ты к нему не зачастил? Или вы там уже... — он потер два указательных пальца друг о друга в многозначительном жесте и усмехнулся с зажатой в зубах сигаретой.       Бьерн покрутил пальцем у виска и рассказал об увиденном. Он во всех красках описал раны парня и то, что тот сейчас просто заперт в квартире после того, как помог вытащить Торфинна из машины Флоки. Также мужчина напомнил, что Кнуд не лгал о насилии, и сейчас у него шарики за ролики заезжали после пережитого.       И каким бы отмороженным ни был Арторий, он тоже не мог проигнорировать такое.       — В прошлом у Свена были способы давления на своих детей, но, — Каст замолчал, подбирая нужное слово, — более человечные. Не могу поверить, что говорю это, но лучше бы все было как в прошлом. Он даже не сына в нем видит, а того, кто может занять его место, которым старый обмудок не хочет делиться ни с кем. Не сказать, что мне жаль Кнуда, но некоторое сочувствие ситуация все же вызывает.       — О, ты все-таки не бесчувственная скотина, — саркастично протянул Бьерн. — Может, стоило бы напомнить об этом и Торфинну? Например, позавчера.       Каст бросил окурок на пол и притоптал его тапком. Черт, Бьерн мог вывести любого, если захочет.       — Да что вы все ко мне приебались? Это ничего не изменило бы.       — Поправочка: для тебя ничего не изменило бы. — Бьерн отвернулся от Артория. — Короче, я вам не купидон на подработке. И я рассказал все это тебе, чтобы ты знал, что у тебя есть еще немного времени. После таких повреждений нужна как минимум неделя, чтобы в себя прийти. Так что у тебя есть время подумать, как можно переиграть ситуацию с Торфинном и Кнудом себе на руку.       Арторий цыкнул — не хотелось признавать правоту Бьерна. Но неделя — это даже больше, чем достаточно.       — Тогда не удивляйся моим методам. С Кнудом потом разберемся, а с Торфинном достаточно просто держаться на расстоянии. Он и так сейчас ко мне на пушечный выстрел не приблизится. Но можно сделать так, чтобы он ненавидел меня еще больше. Чтобы мог и людей Свена прикончить, лишь бы не встретиться со мной даже насильно.       — Я могу голосовать за вариант, где ты просто держишься от него на расстоянии, а я держу его на расстоянии от Свена и его собак. Короче, — Бьерн поднялся, — пока он будет у меня. Где его вещи?       Каст махнул в сторону одной из дверей и прикурил очередную сигарету. Он проследил за Бьерном, который ушел в указанном направлении. «В прошлом он был чуть ли не единственным, на кого я мог положиться. Так же происходит и в настоящем. И несмотря на все, он и Торкель никогда не предадут, я уверен. И даже сейчас Бьерн дал мне информацию, благодаря которой я реально могу попробовать снова. — Он посмотрел на порезы от стекла на пальцах. — Ну да, что-то я совсем сдал. Кнуд, да? В прошлом у нас был общий сговор. Если Бьерн продолжит общение с ним, то ситуация вполне может повториться. Но так ли сильно это повлияет на все остальное, если, тут и думать нечего, Кнуд хочет убить Свена? И Свен ведь самолично довел парня до этого. А еще надавил так, что тот даже не попытается сделать подобное, потому что боится до смерти». Так как же можно было выкрутиться из ситуации, когда есть человек, которому сама эта чертова последовательность позволяет убить обоих, но убивать Кнуд будет только одного? «Если у него реально уже с головой большие проблемы, как говорит Бьерн, то ему вообще ничего не помешает в меня выстрелить. Не уверен, что увижу ту же растерянность, что была в прошлом».       Бьерн вышел из комнаты с рюкзаком. Он посмотрел на Каста и покачал головой — тот выглядел слишком задумчивым, а значит, снова начинал строить козни против Свена. Отлично, именно этого Бьерн и добивался. Поскольку вчерашние слова Торкеля о постоянных провалах ему вообще не понравились. Оставалось надеяться, что после ситуации с Торфинном Арторий начнет учитывать чувства людей, которые могут помочь реализации его планов.       — Ну, я смотрю, что тебе есть чем заняться. Так что я пойду.       — Бьерн, — Арторий потушил сигарету, на этот раз в пепельнице, и посмотрел на друга. — В прошлый раз ты не влезал в наши с Торфинном отношения и держался какое-то время в стороне из-за них же. Поэтому даже не вздумай говорить с Торфинном об этом. Все повторяется.       — Будешь пытаться заставить его ненавидеть тебя сильнее? — Бьерн смотрел в сторону двери, но прекрасно знал, что взгляд Каста устремлен на него. — Поверь, в этом нет смысла. Когда придумаешь очередное безумие, дай знать.       — Ты же в этом не участвуешь, — напомнил Каст.       Бьерн закатил глаза.       — Но мне же нужно морально подготовиться.       Торфинн сидел на диване, поджав ноги и уткнувшись подбородком в колени. Он листал каналы по телевизору и старался выбросить из головы размышления о Кнуде. И так было понятно, что Бьерн, скорее всего, у него, а Торфинну лучше не высовываться из дома. Поэтому все, что он мог делать, — просто сидеть и стараться не грузить себя ужасными мыслями. Он и так чувствовал себя паршиво после того, как все узнал. А сейчас даже не мог поговорить с Кнудом и, если не извиниться, то хотя бы поблагодарить за помощь.       В доме Бьерна действительно все было слишком темное и какое-то депрессивное. Это и заставляло дурные мысли лезть в голову. И как бы Торфинн ни старался, он не мог перестать себя накручивать. Особенно когда вспомнил вчерашние слова Артория. Плакать из-за этих слов уже не хотелось, но и ненависти к этому мужчине он все же не испытывал. Обиду, может, злость, но не столько ненависти, как в прошлом, к примеру.       Около трех часов дня вернулся Бьерн. Он протянул Торфинну подарочный пакет и коротко добавил:       — С прошедшим.       Парень удивился и в растерянности взял неожиданный подарок. А когда заглянул внутрь, услышал уставший голос Бьерна:       — Тебе нужно хоть как-то быть на связи, поэтому ты просто примешь это.       «Да что за хрень? Неужели у меня настолько ебало смазливое, что меня все мужики обеспечивают?». Торфинн отвел взгляд.       — Как-то это... Можно было и что-то попроще.       — Ты тоже мог бы попроще лицо сделать. Короче, в течение часа твой друг должен объявиться. А я пока расскажу тебе все, только постарайся не упоминать об этом при нем.       Торфинн кивнул. Он со вчерашнего дня думал об этом. Ну, а держать язык за зубами — это Торфинн отлично умел.       Только вот испытать столько негодования по отношению к услышанному он не ожидал. Если ранее он терпеть не мог Свена, то сейчас он открыто ненавидел его. Наверное, даже больше, чем прошлый Торфинн ненавидел Аскеладда за убийство Торса.       Поражало, что Бьерн говорил об этом спокойно. Ну, или просто не показывал лишних чувств — Торфинн все еще не до конца понимал этого человека. Да и как можно их всех понимать, если Кнуд скрывал подобное насилие, а Каст вообще играл с чувствами Торфинна и вынуждал верить в искренность. Наверное, вот такое спокойствие и было тем, что в Бьерне трудно понять.       — Я говорю это тебе, чтобы ты подобрал правильные слова. Ты знаешь Кнуда лучше остальных. А поскольку он настолько дорожит вашей дружбой, что готов был пойти на такое, то тебе стоит хотя бы выразить благодарность и заботу.       — Это и так понятно, — проворчал Торфинн.       Стало обидно, что его держали за дурака, раз объясняли настолько очевидные вещи. Но если вспомнить то, как Торфинн понимал намеки, то уж лучше было лишний раз послушать умных людей. Тем более тех, которые в свое время пытались сказать об Артории.       Кстати о нем.       — Слушай, а что сейчас делает Арторий? Ну, — Торфинн занервничал, — у него же как-то грандиозный план на мне строился.       — Нет, — сухо произнес Бьерн. — Я не буду говорить с тобой об этом.       — Но...       — Никаких Арториев, пока не поговоришь со своим другом.       Торфинн даже растерялся от такой резкости.       — Ладно...       Кнуд лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Те препараты, которые оставил Бьерн, действительно помогли. Особенно ранам, которые мужчина не видел, но прекрасно понимал, что они там есть. Да и рассказывать о таком Кнуд ни за что не стал бы. Но как бы там ни было, благодаря проницательности Бьерна пара дырок болела ощутимо меньше. А обезболивающее в таблетках помогло спокойно проспать чуть больше двух часов, не просыпаясь от режущей боли.       «Он определенно хороший врач, — думал парень. — И человек. А ведь кажется таким отморозком... Но на самом деле, — Кнуд коснулся перебинтованных пальцев целыми, — очень даже аккуратный и заботливый. Не могу перестать о нем думать. Черт, — парень понял, что снова начинал улыбаться. — Вот бы мы встретились не при таких обстоятельствах... Да какой смысл о таком думать, — улыбка сразу же пропала, — будто я могу... О, время». Он потянулся за телефоном, который лежал под подушкой.       Когда на звонок ответили, в трубке сразу же раздался взволнованный голос Торфинна на фоне. Он спрашивал, Кнуд ли это. Такое беспокойство со стороны друга, который в последнее время постоянно отталкивал и пресекал все попытки общения, вызвало теплую улыбку. Еще один человек, который был искренен в своем беспокойстве.       — Дай ему трубку, пожалуйста, — голос все еще звучал с хрипотцой, но говорить было уже не так больно, как утром.       Судя по вздоху, Бьерн наверняка закатывал глаза. А уже через пару секунд заговорил Торфинн. Не человек, а сплошные эмоции:       — Ты там как? Все нормально? Я со вчера места себе не находил.       — Все хорошо... — начал лгать Кнуд, но потом вспомнил, что ложь по отношению к Торфинну ранее ничем хорошим для него не закончилась. Поэтому он сразу добавил: — После того, как приехал Бьерн. Он помог мне с последствиями. Он тебе не рассказывал?       — Вообще-то, — Торфинн ненадолго замолчал, а потом приглушенно произнес, — он мне сказал. И я, — голос в трубке дрогнул, — даже не представляю, как можно было скрывать такое столько времени. Черт, я даже понятия не имел, что с тобой происходит. Знаю, что не мог бы помочь, но я мог бы хотя бы выслушать. И прости меня за тот раз в коридоре, когда я тебя ударил. Чувствую себя дерьмом. И спасибо огромное за вчера. Я хотел бы встретиться, но...       — Это пока не представляется возможным, — Кнуд не прекращал улыбаться. — И если бы не Бьерн, то я даже не знаю, как бы я с этим справлялся. Но я чувствую себя жалко из-за того, что ты узнал. И он. И вообще...       — Ты — лучший, — заявил Торфинн и заставил Кнуда сразу же замолчать. — Ты столько времени поддерживал меня, а я даже не знал об этом. Прости, что отвернулся от тебя из-за Артория. Я не ненавижу тебя и понимаю, почему ты все скрывал. И я очень надеюсь, что мы все еще друзья.       — Конечно, — Кнуд уже был готов заплакать после такой речи. — Но я не буду извиняться, — постарался продолжить он более весело.       Торфинн рассмеялся:       — Ну кто бы сомневался, ваше высочество.       — Так ты сейчас у Бьерна? С ним все хорошо? Приходить сюда было безумием, — Кнуд заговорил более серьезно. — Тем более что Флоки видел его вчера.       — Да, он привез мои вещи и купил телефон, так что теперь я снова на связи. Но это значит, что он был у Артория, но не захотел говорить о нем. — Торфинн вздохнул. — Я подслушал их разговор вчера, и, похоже, твой отец победил. Ну... то есть...       Кнуд сглотнул. Он не хотел бы говорить об этом, но сам себе поклялся больше не лгать Торфинну:       — Знаешь, этого и следовало ожидать. Сказать по правде... Благодаря этим снам он так поднялся, но из-за них же и стал таким. Все три года, что он рассказывал мне о своих идеях и сопоставлял их со снами, он ни разу не ошибся. Я просто могу лишь надеяться, что ты останешься в безопасности.       — Кнуд, — Торфинн явно нервничал, потому что его голос снова дрогнул. — Есть шанс, что тебе не нужно будет стрелять в Артория?       — Я не знаю, — честно ответил парень. — После того, как Флоки вломился в квартиру Каста и угрожал тебе, я больше не стану ничего предполагать. Но разве вы с ним...       — Не могу, — перебил Торфинн. Он был явно расстроен и подавлен. И, кажется, был готов заплакать. — Знаешь, он даже вчера пошутил по поводу нашего с ним секса. Он обманывал меня столько времени. Он заставил меня поверить, что мои чувства взаимны. Он разрушил мою жизнь. Но когда я кричал о том, что желаю ему смерти, то... То понимал, что на самом деле это ложь. Я не хочу, чтобы он умирал.       — Торфинн, ты...       — Кнуд, я просто полный придурок. Но я люблю его.       Кнуд вздохнул. Он не знал, кто из этих двоих был больший идиот: Каст или Торфинн, но не рассчитывал, что друг признается в таком после всего произошедшего. Поэтому все, что он мог сказать, было:       — Это Арторий придурок. Раз отверг такого парня.       В трубке послышался всхлип:       — Пожалуйста, если как-то...       — Прости, — перебил Кнуд. — Но я не могу выполнить твою просьбу. Прости, правда. И я надеюсь, что ты сможешь простить меня и за Артория.       — Я тоже очень на это надеюсь.