Outsider

      Слишком много ненависти и боли принесла эта жизнь. Каждый день то и дело приходилось бороться за выживание, пройти сотни сражений, а в итоге — ввязаться в собственную войну. Со своими нравами и принципами, став главарем ненавистных датских головорезов, которые грабили и убивали за милую душу. Незамысловатые планы разбоев вызывали полнейший восторг у бездумных громил с мечами и топорами, копьями и ножами. Пока ты даешь людям то, что они хотят, они будут верить тебе и пойдут за тобой. Пока они видят в тебе лидера, который даст им желанной наживы.       Все люди в рабстве у чего-то: денег, своих желаний, ненависти, злости, надежд, страха. За счет этого людьми легко управлять. За людьми забавно наблюдать — посмотри немного внимательнее, и сможешь заглянуть в самую душу. Мир устроен довольно просто: выживает сильнейший. Выживает менее зависимый. Когда у тебя нет ничего, то куда проще проживать эту поганую жизнь. Поэтому у Аскеладда не было ни семьи, ни дома, ни желания это все создавать. Он был уверен в своих взглядах на жизнь до того самого дня.       Торфинн — мальчик, сын убитого Йомского Тролля, который потащился на ворованной лодке за Аскеладдом, крича о мести. Подумать только... Торс — величайший воин, против которого напрямую боялся идти лидер йомсвикингов. А сын даже ножа правильно держать не мог. Отлетал с одного пинка, терпел уйму поражений, но не сдавался. Кто-то из команды предложил продать пацана как раба и заработать. Но Аскеладд подумал, что это будет интересно — наблюдать за Торфинном. За тем, как он растет и учится. Наверное, это был первый раз, когда Аскеладд почувствовал некую ответственность за мальчишку, который увязался за ним, пожирая взглядом, полным ненависти. А может, не последнюю роль сыграл и момент, когда маленький Торфинн не решился опустить занесенный клинок в ту ночь?       И парнишка действительно быстро учился. В основном на своих ошибках, конечно, но из мелкого крикливого пацана он стал злобным парнем с отличными навыками убийцы. В тот момент, когда Торфинн убил подкравшегося со спины воина, Аскеладд подумал, что это ведь все его заслуга — малец уже не колеблется. Но Торфинн желал честного боя. И если бы он был хоть немного рассудительнее, если бы не выходил из себя при упоминании Торса, то наверняка смог бы одолеть Аскеладда. Но история сложилась иначе.       Торфинн следовал за ним, выполнял приказы ради поединка, оттачивал свое мастерство владения ножами, проникался миром кровавых битв. Он был нелюдим и зол на всех, но иногда сочувствие не претило и ему. И Аскеладд не раз это замечал. Он всегда смотрел на Торфинна как на полезного почти что члена своей команды.       И он никогда бы не подумал, что на этого парня можно посмотреть иначе. До той ночи, когда стал свидетелем человеческого желания.       Спасать Торфинна или нет — это было очевидным выбором. Один хороший боец лучше двух тупоголовых, убедил себя викинг и снес головы обоим насильникам. Но когда взял шокированного парня на руки, то первой мыслью стало «такой легкий», а второй — «ему страшно». Увидеть такой испуг в карих глазах, которые обычно были полны ненависти и злобы, стало чем-то новым. И незабываемым.       Когда Аскеладд вернулся наутро после ночного происшествия, Торфинн все еще спал, кутаясь в его плащ. Мужчина оставил вещи парня на стуле в углу комнаты и подошел ближе к кровати. Он не стал сразу будить его — редко когда можно было увидеть Торфинна таким умиротворенным. Сейчас он казался похож на обычного ребенка, который забавно морщил нос во сне, и даже не скажешь, что пережил не самый приятный момент недавно. Аскеладд вздохнул и присел рядом. Он аккуратно дотронулся до плеча парня, но не заметил никакой реакции. Что было необычно для Торфинна, которого он знал.       Аскеладд потряс парня за плечо:       — Малыш, время вставать.       Он даже не удивился, когда Торфинн сразу же подскочил и потянулся за кинжалом. Видимо, скорее просто инстинктивно, раз бросил эту затею и лег обратно, когда сконцентрировал взгляд на Аскеладде. Интересно.       — Мы отправляемся совсем скоро. Собирайся.       Торфинн хоть и кивнул, но вставать не спешил. Видимо, только сейчас вспомнил, что одежды все-таки не хватало. Он посильнее закутался в плащ и отвернулся. Аскеладд подавил улыбку и кивнул в сторону угла:       — Я оставлю это здесь. Не задерживайся.       Перед отплытием забот хватало. И так на двух лбов, которые могли вещи таскать, стало меньше. Поэтому мужчина поспешил в сторону кораблей.       Но уже в море Торфинн все же подошел к нему. Мысли Аскеладда были совершенно о другом, поэтому он смотрел вперед и думал, как правильнее будет провернуть очередной разбой. Все же зима приближалась, потому стоило думать о запасах, месте зимовья и более зажиточных поселениях. А чем больше денег и провизии, тем больше людей будет это все защищать. В таких случаях всегда должен быть четкий план.       — Эй, плешивый.       Голос Торфинна совсем рядом вывел из раздумий. Обычно он терялся где-то в конце корабля или на мачте. И уж точно не приближался к ненавистному викингу.       — А, малыш. — Это шуточное обращение заставило парня нахмуриться сильнее. — Ты прости, но дуэли не будет, пока не сойдем на сушу, — он махнул рукой в сторону горизонта. — Так что...       Торфинн перебил его в своей привычно агрессивной манере:       — Ты так и не ответил на вопрос. Почему ты остановил их? И, что бы ты ни сказал, это ничего не меняет. Я тебя ненавижу.       Аскеладд усмехнулся. Вот теперь он узнает Торфинна.       — Я уже сказал: ты просто глупый ребенок. А теперь иди и позлись на меня где-нибудь на другом конце судна.       — Да пошел ты.       Злой Торфинн — нормальный Торфинн. Сказал, что ненавидит, послал куда подальше — значит, все хорошо.       Но ближе к ночи Аскеладд заметил, что парень слоняется по кораблю и никак не может найти себе места. Видимо, он решил, что в конце корабля будет куда больше возможности уединения. Но даже в свете луны была заметна эта растерянность в карих глазах. Хотя, наверное, и неудивительно, что пацан теперь во всех угрозу видел. Особенно под покровом ночи.       — Не спится?       Торфинн подпрыгнул от неожиданности и сразу же натянул свою гримасу злого неприступного подростка:       — Отвали.       «Ну, тут все ясно», — подумал Аскеладд и поднялся, отбрасывая свое нагретое покрывало в сторону.       — Тут тебя никто не тронет. Те ублюдки мертвы.       — Я не собираюсь с тобой разговаривать, — все так же агрессивно ответил Тофоринн. Это заставило чуть ли не рассмеяться, но Аскеладд лишь усмехнулся в ответ. А потом наклонился за покрывалом и резко накинул его Торфинну на голову.       — Тогда ложись спать и не разговаривай со мной.       Аскеладд ушел ближе к носу корабля, но по пути пару раз обернулся. И когда повернулся во второй раз, заметил, что Торфинн уже лежал, не ерзая. Видимо, так быстро уснул. «Ну конечно, уже холодает, а у него покрывало теплое. Вот же пацан», — подумал Аскеладд и понадеялся найти замену тому покрывалу. Но этой ночью ему не повезло.       Не повезло и ранним утром, когда пробуждение принесло упавшее сверху нечто. Аскеладд отметил, что это «нечто» не такое уж и тяжелое, зато очень даже теплое.       — Твою же...       Хриплый голос Торфинна раздался совсем рядом. Ну что за ребенок? Вроде бы и старался держаться как можно дальше, а на деле — всегда рядом, даже ближе, чем сам это понимал.       Аскеладд улыбнулся — все равно в темноте не видно. Да и туман этот...       — Я, конечно, не против пылких утренних объятий, малыш. Но вот от тебя...       — Отвали!       Торфинн ожидаемо отскочил в сторону. Ладно, пусть идет, куда шел. Такая рань — уйма времени выспаться. Несмотря на холод, можно было попробовать уснуть снова. По крайней мере, когда пацан перестанет копошиться в стороне.       Спустя некоторое время Торфинн начал идти обратно, и Аскеладд подумал, что наверняка сейчас получится уснуть, когда парень остановился рядом. Он усмехнулся, даже не глядя на Торфинна.       — Передумал?       Но ответа не последовало. А где же привычные посылы? Хотя лучше ушел бы уже, наконец.       Однако Торфинн мало того, что не ушел, так еще и сел рядом с Аскеладдом и набросил на него уже согретое покрывало. Мужчина повернулся к парню, чтобы прокомментировать такой внезапный поступок, но Торфинн его опередил.       — Заткнись, — прошипел он и отвернулся.       Аскеладд знал, что Торфинн умел удивлять, но обычно это был не самый хороший смысл слова. Однако сейчас мужчина почувствовал себя как-то странно. Этот поступок обозленного пацана был каким-то необычным, очень искренним. Викинг понял, что улыбается, когда натянул одеяло чуть выше плеч Торфинна, чтобы было теплее.       Но сон почему-то не шел, хотя пацан уже спал как убитый. И плевать, что рядом с самым ненавистным мужиком в своей жизни. Аскеладд тяжело вздохнул и понял, что с теплым Торфинном под боком он уснуть уже не сможет. Потому что поведение парня сейчас выбивало его из равновесия. Поэтому, когда туман немного рассеялся, мужчина оставил Торфинна одного, но в тепле.       При высадке на берег и очередной удачной реализации плана набега Торфинн снова вел себя привычно. Он потребовал дуэль, в которой чуть ли не с ходу продул, поскольку снова не сумел обуздать свои эмоции. За этим последовали вполне привычные крики, привычный уход и привычные злобные взгляды. Оставалось лишь пожать плечами и уйти подальше от творящегося вокруг беспредела. Например, проверить судна.       Закончив с незапланированной ревизией и просидев еще около получаса на палубе, Аскеладд все же вышел на берег. Он сразу же обратил внимание на невысокий силуэт на берегу. Мужчина сложил руки на груди и направился к Торфинну, глядя прямо на него. С парнем снова творилась какая-то дичь. «Неужели его настолько задела та ситуация? Я думал, что он проще отнесется к ней». Аскеладд посмотрел в сторону горизонта, приняв непринужденный вид.       — Не спится? — он сразу же заметил, как парень вздрогнул. Наверняка Торфинн считал, что сидит здесь один. — Сегодня ясная ночь. Звезды становятся ярче, а значит, холода совсем близко. Эту ночь еще можно считать теплой.       Хотелось поскорее выяснить, что не так с Торфинном. Он не тот, кто трясется перед опасностью, и уж точно не тот, кто укрывает тебя теплым покрывалом. И сейчас пацан снова был собой — злым, диковатым ребенком:       — Чего ты от меня хочешь?       — Чтобы ты отпустил произошедшее. В мести помешает.       — Мне ничего не помешает тебя убить.       Вот и поговорили. Аскеладд немного укоризненно уставился на парня. С этим нужно было что-то делать. Он знал, что с таким ребенком легче всего говорить прямо и по сути:       — Торфинн, с тобой больше ничего не произойдет. Смерть тех двоих послужила для всех уроком. — Торфинна передернуло от упоминания произошедшего. — У некоторых иногда возникают отвратительные мысли, но всему должен быть предел. Разбои, грабежи, убийства, насилие — норма для них. Однако у всего есть грань. Главное — показать ее.       Торфинн резко отвернулся и явно о чем-то задумался. Но мозгами шевелить у него пока слабо получалось. Судя по тому, что он выдал:       — Ты мне ничего не должен.       Аскеладд чуть ли не рассмеялся. А он ведь в должники и не записывался... Однако хотелось продолжать эту странную беседу. Потому что хотелось видеть привычного пацана, кидающегося ножами, а не напуганного ребенка, который от переживаний спать не мог.       — Ты мне тоже, — мужчина пожал плечами. — Но это же не мешает тебе реализовывать мои планы.       — Я это делаю ради дуэли!       Ну кто бы сомневался. Но если бы Торфинн мыслил хоть немного глубже, то понимал бы куда больше.       — Ты слишком зациклен на этом, — Аскеладд неотрывно смотрел на парня. — Торфинн, этот мир больше, чем ты можешь себе представить. — Он развел руками, а потом снова сложил их на груди. — И мне бы хотелось, чтобы ты это увидел. Месть не должна являться пределом твоих желаний.       Парень снова задумался, выглядя уже более спокойно. Значит, нужно было еще немного надавить, и все это закончится. Аскеладд шагнул к парню.       — Подумай о том, что будет дальше, — коротко завершил свою речь викинг и встал примерно в трех шагах от Торфинна. Только вот он не ожидал поймать на себе один из тех странных взглядов, которых старался избежать, распинаясь на берегу моря посреди ночи.       — Почему ты называешь меня глупым? Я просто не понимаю, — Торфинн посмотрел на корабли, явно сторонясь проницательного взгляда мужчины. — Если я тебя достаю со своей местью, то...       — Ты так хотел, чтобы это произошло?       Аскеладд даже не ожидал, что у него это так быстро вырвется. Но вот Торфинн не удивился и спокойно ответил:       — Нет.       — Тогда пойми, что ты мне не враг. И я не позволю пацану, который таскается за мной на протяжении нескольких лет, быть изнасилованным двумя отморозками. Этого достаточно?       Вот и причина. Теперь наверняка все должно стать как прежде. И Торфинн вновь посмотрел на Аскеладда, только потом сразу же опустил голову. Было понятно, что этого вполне достаточно и его удовлетворил ответ. Он резко опустился на песок и поджал под себя ноги, устремив взгляд на корабли. Аскеладд решил, что на этом можно заканчивать. Но Торфинн по-прежнему умел удивлять, только теперь он это делал совсем иначе.       — Спасибо, что спас меня.       Мужчина замер после услышанного и уставился на парня. Так вот каким он мог быть на самом деле. Тихим, спокойным и благодарным. Вот только сейчас Торфинн наверняка думал о том, что Аскеладд заставит его пожалеть об этом внезапном порыве честности.       Викинг подошел ближе.       — Хорошо, что с тобой все в порядке. — Сказав это, он сел рядом. Вот так просто — без криков негодования. И Торфинн даже внимания на это не обратил — просто продолжил смотреть на море.       Аскеладд тоже ничего не говорил, в молчании наблюдая за волнами. Снова весь сон прошел, стоило Торфинну вот так спокойно сесть рядом. Уже начало светать. Наверное, стоило заканчивать со всем этим... Неожиданно Аскеладд почувствовал тепло на своем плече, а потом увидел спящего Торфинна.       «Ну что за ребенок? — викинг вздохнул и устроил пальцы в волосах парня. — Так же неудобно». Он уложил пацана на колени и устроил руку на его плече. Торфинн казался холодным, но на деле был очень даже теплым. А в холодное время тепло нужно хранить.       Какое-то время Аскеладд продолжал думать обо всех этих изменениях в Торфинне. Нет, от постоянных напоминаний о том, что некогда он выполнял свою работу, а теперь получил ребенка, хотелось бы избавиться. Но не таким же образом... Торфинн явно менял свое мнение о нем. Насколько сильно — неясно. И хотел ли сам Аскеладд избегать этого — тоже. Потому что когда парень на коленях начал просыпаться, он не стал прогонять его.       — Можешь поспать еще.       Это прозвучало даже тише, чем хотелось. Рука теперь лежала на груди парня, а тот даже и не думал возмутиться по этому поводу.       — Не хочу, — так же тихо ответил Торфинн. — Но вставать тоже не собираюсь.       — Твое право.       Аскеладд переместил руку на голову парня и снова зарылся пальцами в светлые волосы. Опять никакой бурной реакции. «А на удивление мягкие, — подумал викинг. — Все те убеждения помыться и вычесать вшей не прошли даром. Хотя если бы он просто вернулся тогда обратно, а не поперся за мной, то таких бы проблем и не было». А если бы Торфинн действительно отплыл тогда домой? Что было бы тогда? Ответ прост: в жизни Аскеладда ничего бы не изменилось. И он точно не сидел бы вот так ни с кем на берегу моря. «Да что за черт? Почему он стал таким странным? Или я уже настолько старый, что не могу понять этого пацана? Ну и ладно. Проблемой меньше». Только вот эта «проблема», судя по всему, и сама не понимала, что с ней происходит.       Похоже, что для Торфинна спать вот так, на другом человеке, вошло в привычку. Да и Аскеладд был не против такой теплой компании на ночь. Торфинн был спокойным, тихим, под утро уже чуть ли не полностью навалившись на Аскеладда. Викинг пару раз пытался сбросить парня с себя, но это было труднее, чем казалось. И на третий раз таких совместных ночевок Аскеладд уснул глубоким сном, которого у него уже давно не было. А проснулся от того, что стало просто невыносимо жарко от лежащего сверху Торфинна.       Это было странно. И, судя по взглядам Торфинна утром, не для одного только Аскеладда. Но это все продолжалось. Причем первым всегда приходил именно Торфинн и только тогда, когда рядом не было ни души. Какой-то странный секрет, который устроил их обоих. Аскеладд раздумывал о том, чтобы прогнать пацана. Но, глядя на ставшие привычными действия Торфинна, когда тот укладывался рядом и забирался под покрывало, корча недовольное лицо, просто не мог этого сделать.       В какой-то момент Аскеладд подумал о том, что Торфинн вполне себе симпатичный и что даже не удивительно, что те два ублюдка набросились на него. Но быстро отогнал подобные мысли. Еще не хватало, чтобы к мести за Торса еще одна прибавилась. Да и трогать ребенка, который рос на твоих глазах, это уже как-то совсем перебор. Тем более что Торфинн же не провоцировал, скорее просто нашел в Аскеладде поддержку. Совершенно неожиданно для последнего.       Когда команда добралась до места, в котором должно было начаться зимовье, закатили большую пьянку. Перерезать всех жителей этой деревушки не составило труда, а вот перенести часть провизии с кораблей оказалось куда сложнее. Потому что каждый викинг уже был готов нажраться и провести так ближайшие пару-тройку месяцев.       Аскеладд сидел за столом и пытался понять, каким чудом, во имя Одина, Бьерну удалось притащить сюда и Торфинна. Однако парень, до этого момента избегавший шумной компании, сидел за столом, перед ним была тарелка с едой, а в руки ему всучили вино. Выпивать алкоголь тут для всех было привычным делом, но вот как с этим обстояли дела у Торфинна — неясно. Это первый раз, когда пацан приперся на ужин со всеми. Но когда он начал смеяться над шутками, а на щеках появился румянец, стало очевидным, что пить он не умеет совсем. Аскеладд заметил, как кто-то закинул руку на плечо парня, а потом послышались крики о том, что пацан не такой уж и отморозок и ему стоит проводить время в компании почаще.       И когда Торфинн отказался пить дальше и направился к выходу, Аскеладд решил, что сейчас самым разумным будет пойти за ним. Он пытался убедить сам себя, что это не переживания — просто не хотелось терять хорошего бойца. Перед глазами тем временем стояли картинки воспоминаний сонного Торфинна сегодняшним утром.       Мужчина вышел на улицу и сразу же увидел шатающегося парня, который уже направлялся обратно к двери. Этого пацана больше не напаивать — вывод сделан. Аскеладд с усмешкой уставился на пьяного Торфинна:       — Что, кто-то хорошенько набрался?       Парень явно хотел ответить что-то, но вместо этого лишь икнул, быстро прикрыв рот рукой. Он пошатнулся снова, но благодаря руке, которой он опирался о стену, равновесие удалось удержать. Аскеладд продолжил, стараясь хоть немного привести Торфинна в себя, хотя бы разговором:       — Я понял. Этому мальчику больше не наливать.       Торфинн еще раз икнул и отвернулся в сторону. Сначала Аскеладд подумал, что ему плохо, но похоже, пацан просто злился. И непонятно, на что злость была сильнее — на свое состояние или все же на Аскеладда.       — И что мне делать с этим ребенком? — Аскеладд закатил глаза и вздохнул. — Понапивается, а ты тащи.       — Н-не надо меня никуда... Ик... Тащить.       Аскеладд еле сдержал смех. Торфинн еле говорить мог, а все равно сопротивлялся.       — Да-да, как скажешь. Пошли, отведу тебя... Ох ты!       Аскеладд едва успел подхватить парня на руки. Торфинн явно поверил в себя, раз решил, что может идти без поддержки. Он все еще был легким и в этот раз тоже не особо сопротивлялся. В такой ситуации оставалось только вздохнуть и взять на себя ответственность за это пьяное тело.       — Малыш, а ведь говорил, что не нужно тащить. Ты на ногах не стоишь.       Торфинн снова икнул, очевидно, выражая свое возражение.       Аскеладд все же поднял парня на руки и заметил удивление в карих глазах. Забавно. Оказывается, Торфинн мог быть и таким.       — Тебе бы поаккуратнее с вином. Может, это просто не твое?       Торфинн издал какой-то странный, но смешной звук и уткнулся лицом в грудь мужчины, зарывшись носом в мех на запахе. Хотелось рассмеяться от всей этой ситуации. Но вместо этого Аскеладд лишь с улыбкой посмотрел на жмущегося к нему парня:       — И что мне с тобой делать?       Ответа не последовало. Зато послышалось сопение. Ну просто отлично.       Дом на отшибе отлично подходил для того, чтобы один пьяный мальчик проспался и встретил свое первое недоброе похмельное утро. Но Торфинн, видимо, решил, что нельзя оставлять все так просто, потому что проснулся в тот момент, когда Аскеладд укладывал его на застеленную простыней солому. Мужчина заметил на себе изучающий взгляд парня. Это немного напрягло. Аскеладд всегда считал, что понимает Торфинна и может найти к нему подход. Он уже определился с тем, что парень симпатичный и начинает проникаться к убийце своего отца чувствами. И этот взгляд говорил о многом.       Этого нужно было избежать. Аскеладд протянул флягу с водой:       — На, попей немного.       Торфинн явно растерялся и принял флягу, сразу же сделав несколько жадных глотков. Аскеладд окончательно понял, к чему все привело. Ранее Торфинн ни за что бы не лег рядом, не позволил бы взять себя на руки, не принял бы флягу и, уж тем более, не стал бы так просто пить из нее. Похоже, что благодарность за спасение переросла в большее. Это следовало пресечь. Но вот хотелось ли?       Аскеладд присел рядом с парнем, тупо глядя перед собой. «Ну что за мысли? Он же ребенок. Тем более сейчас он совсем пьяный. Он не такой, каким я его считал. Но каким бы он ни казался сейчас, я не должен...» Из раздумий вывел Торфинн, который коснулся щеки своей теплой ладонью. Это было неожиданно, поэтому Аскеладд неосознанно дернулся.       Торфинн расплылся в пьяной улыбке:       — Так вот как тебя можно удивить.       Аскеладд повернулся к парню:       — А ты хочешь меня удивить?       — Сейчас — нет.       Торфинн в эти минуты казался раскрепощенным и доверчивым. Мужчина вздохнул:       — И чего же хочет этот пьяный ребенок?       — Я не ребенок, — моментально возразили ему.       Торфинн все еще был резким, но это было скорее особенностью, чем недостатком. Хотелось подразнить и выдавить из пацана правду. Аскеладд рассмеялся:       — Хорошо, как скажете, подвыпивший молодой человек. Чего желаете?       — Этого.       Аскеладд даже подумать ни о чем не успел, когда Торфинн подался вперед и поцеловал его. Парень просто коснулся чужих губ своими, обдавая жаром. Это было слишком невинно и приятно. И когда Торфинн отстранился, сразу же захотелось вернуть этот момент. Парень явно думал о том же, приближаясь снова. Но Аскеладд не мог. Просто не мог. Пацан просто был пьян и не понимал, что творит и куда лезет.       — Малыш, успокойся. Наутро ты об этом пожалеешь.       Прозвучало вполне убедительно. Но не для Торфинна, которому явно было плевать на то, что будет потом. Он жил этим моментом, поэтому уже уселся на колени Аскеладда и закинул руки ему на плечи, приобнимая за шею. Он попробовал поцеловать снова, но Аскеладд был куда сильнее. Ну, и трезвее, естественно. Поэтому продолжал стоять на своем, удерживая парня на расстоянии:       — Торфинн, прекрати. Ты этого не хочешь.       — Хочу, — парень повторил свою попытку приблизиться снова, но Аскеладд не дал этого сделать.       — Ты пьян и не понимаешь, что творишь.       — То есть проблема только в том, что я пьян?       Аскеладд замер и удивленно моргнул. Это с каких пор Торфинн стал таким проницательным? Или это случайное попадание? Но именно это мимолетное замешательство и стало шансом для Торфинна мазнуть чужие губы своими снова.       — Черт подери, Торфинн! Угомонись. Ты ненавидишь меня.       Аскеладд попытался скинуть парня с себя, но тот вцепился в него мертвой хваткой. Даже напоминание о ненависти не помогло его угомонить.       — И что дальше? Ты же меня не ненавидишь. И мне с тобой очень тепло.       И пока мужчина размышлял о том, что не давал повода думать о своей ненависти к Торфинну, тот поцеловал еще раз. А потом устроил голову на его плече, поверх собственной руки, и прикрыл глаза. И Аскеладд мог просто вздохнуть с облегчением после того, как услышал знакомое сопение у самого уха. Торфинн был теплым и прижимался так сильно, что викинг не мог не обнять его. Все равно тот об этом не узнает. А наутро он вдолбит наверняка смущенному за свои ночные похождения Торфинну, что это все лишнее.       — И что же мне с тобой теперь делать?       Аскеладд уложил парня на солому, а сам сел рядом. Он думал о том, что Торфинну ведь ничего от него не было нужно, ну, кроме мести, которая и так теперь находилась под большим вопросом. То, что делал Торфинн только что, было его странным желанием. Но настолько искренним, что пробирало. Аскеладд уже и забыл, когда кто-то был настолько искренен с ним — вечно какие-то заговоры и уловки. Бьерн не в счет — они много лет вместе провели. А вот Торфинн...       Упорный, решительный, настойчивый, искренний во всех проявлениях своих эмоций, ужасно вспыльчивый, сильный для своего возраста, покладистый и такой теплый.       — Вот черт...       Аскеладд лег рядом и коснулся щеки спящего парня. Сейчас он испытывал странные противоречивые эмоции. И абсолютно не знал, какой вывод стоит сделать. Какой выход станет правильным. Но это решение наверняка придет после хорошего сна.       Проснулся Аскеладд раньше Торфинна. Тот снова прижимался к нему и одним только своим присутствием поднимал температуру в помещении. Мужчина уже привычным движением убрал с себя чужую руку. Затем встал и решил, что немного воды им обоим точно не помешает. Да и после вчерашнего... При взгляде на спящего парня утреннее возбуждение нарастало. Аскеладд уже перестал отметать мысль о том, что Торфинн миловидный, особенно когда спит. Но дрочить перед ним все равно не хотелось. Ночью уже разобрались, что Аскеладд все-таки не животное, несмотря на все содеянное в своей жизни.       Когда Аскеладд вернулся, парень сидел на кровати с потерянным видом. Мужчина усмехнулся, ведь это только подтверждало его правоту по поводу порывов Торфинна. Вот теперь это все точно закончится, и больше не будет никаких странностей и непонятных взглядов.       — О, доброе утро, мелкий пьяница. Что, совсем плохо? — Аскеладд подошел к парню с ослепительной улыбкой. Торфинн шарахнулся в сторону, что не скрылось от наблюдательного мужчины. — Что, с трезвостью пришло осознание?       Торфинн окинул Аскеладда очередным нечитаемым взглядом и уверенно произнес:       — Я не жалею.       — О том, что напился?       Аскеладд попытался пошутить. Но он понимал, к чему все идет, и совершенно не ожидал этого. Сейчас Торфинн был трезв и наверняка отвечал за свои слова. И смотрел так, будто был уверен во всем, что сейчас могло произойти. Это даже пугало.       — О том, что поцеловал тебя, — так же решительно произнес парень.       — Ну, это трудно назвать поцелуем.       Мужчина попытался перевести все в шутку снова. Потому что все еще не знал, как правильно поступить.       — Ты можешь меня научить этому.       Торфинн снова говорил такие вещи с полной уверенностью. Торфинн снова был искренен. И Торфинн желал этого. Вот так — на трезвую голову, глядя прямо в голубые глаза.       Только вот Аскеладд все еще не знал. Это та ситуация, когда и хочется, и... Сколько бы на Аскеладда ни вешались, ни просили и ни настаивали — всегда лгали, все. Каждому нужно было что-то от него, а не сам он. А Торфинн смотрел, желая только его одного. Это будоражило. А еще заставляло верить и отвечать.       Красивый, решительный и настойчивый — это просто тройной удар по Аскеладду от Торфинна. Сейчас этому невыносимому, но такому невероятному мальчишке просто невозможно было отказать.       — Торфинн, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — Аскеладд оперся о стену плечом и сложил руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим партнером?       Парень вздрогнул и напрягся. Он начал колебаться, когда мужчина стал говорить более прямо. Пусть Торфинн будет честен в своих желаниях. «Вероятно, это просто первый подобный опыт. И пацан просто сам не понимает, чего хочет. Рано или поздно до него дойдет, что он ошибся, и тогда он будет жалеть, — викинг продолжал смотреть на Торфинна, который даже не знал, что сказать. — Еще немного, и он бросит эту затею...»       — Я не знаю, — негромкий голос парня вывел его из размышлений. — За последние несколько дней ты... Все поменялось. Ты не такой, каким казался мне изначально. Ты не такой, как все остальные. И это заставило меня посмотреть на тебя как на хорошего человека, — Торфинн начал говорить еще тише, боясь столкнуться с Аскеладдом взглядом. — Ты помог мне тогда, остался со мной на берегу в тот вечер. И потом несколько раз тоже. Я не хотел смотреть на тебя так. Но не могу по-другому. Даже вчера ты не воспользовался мной, а начал говорить о том, что я пожалею. Но я не жалею. Я... Я не смог бы сделать этого без влияния алкоголя. Но теперь я хочу, чтобы ты сказать хоть что-то. Для начала.       Очередное искреннее признание заставило Аскеладда задуматься, а так ли пацан глуп, каким казался ему все это время. Нужно было придумать, что сказать, как отреагировать и что сделать потом. Сейчас дело вовсе не в собственных желаниях, а в том, что Торфинна на самом деле мог убить этот отказ. Хотя, может, стоило один раз не думать головой и не строить хитрых планов, не рассчитывать все наперед? Это же Торфинн — странноватый диковатый пацан, который всегда был где-то рядом. Сейчас — очень даже близко. И подбирался еще ближе, неосознанно используя свои достоинства, о которых даже не подозревал.       — Прекрати.       Одно слово, и Аскеладд посмотрел на парня с недоумением. Даже Торфинн просил его прекратить вечно думать и пытаться найти лучший выход из положения. В этой ситуации просто не могло быть идеального, правильного ответа. Сейчас перед Аскеладдом стоял выбор между желаниями и приоритетами. И он всегда делал выбор в пользу второго. Но, глядя на Торфинна, который никогда и ни на кого так не смотрел, не делал таких откровенных глупостей и не говорил таких искренних слов...       Аскеладд не мог так просто перестать руководствоваться логикой. Он подошел к парню, который сейчас был просто нереально напряжен. Наверняка ему хотелось просто сбежать, и он прилагал все усилия, чтобы не бросить всю эту затею и не уйти.       — Ты уверен, что хочешь этого? Торфинн, я не понимаю, какая тебе от этого выгода. Я мог бы подумать, что ты хочешь втереться в доверие и убить меня из мести, но тебе нужен честный поединок. Если это в силу возраста, то я сомнительный вариант. Да и не давал я тебе повода думать обо мне в таком ключе.       — Почему ты считаешь, что мне есть какая-то выгода? Не понимаю. Я делаю это, потому что хочу, и больше нет никаких причин. И я хочу узнать, чего хочешь ты.       Теперь Аскеладд окончательно был в смятении. Торфинн выглядел сейчас слишком серьезно и говорил очень взрослые вещи. Мужчина никогда не замечал подобного за этим озлобленным комком ненависти, который был готов прирезать ножом любого. И когда это пацан успел так вырасти? И забыть, с кем имеет дело.       — Ты понимаешь, что я могу взять тебя силой, малыш?       — Я знаю, что ты этого не сделаешь. Ты совсем другой. Не такой, как те дикари. — Торфинн свел брови к переносице в привычном для Аскеладда движении. — И я все еще не слышу ничего о твоих желаниях. Если бы ты хотел воспользоваться мной, то сделал бы это вчера.       Это было словно контрольный выстрел. Аскеладд вздохнул и уже почти принял свое поражение здесь. Хочется все-таки больше, чем колется, даже если речь о Торфинне. Мужчина положил руку на чужое плечо, медленно переместил ладонь к шее, а следом коснулся и щеки. Парень немного склонил голову, поддаваясь прикосновению, откровенно наслаждаясь им, и накрыл чужую ладонь своей. Это был решающий удар, нанесенный Торфинном. Битва желаний и приоритетов была беспощадно проиграна в пользу первого.       — И когда этот ребенок так повзрослел?       — Наслушался одного хитрожопого мудака, который обучил меня сражаться через свои сраные поручения, а потом не позволил ублюдкам сделать со мной все, что они задумали.       Аскеладд немного наклонился к парню и сократил расстояние между их лицами. Торфинн был ниже, едва доставал макушкой ему до подбородка, поэтому пришлось наклониться. Гладкая кожа под пальцами была приятной на ощупь.       — Малыш, я не до конца понимаю твои мысли. И я не до конца уверен, что ты об этом не пожалеешь. Но я могу дать тебе то, чего ты так сильно хочешь.       Торфинн впился короткими ногтями в чужую ладонь. Не так уж и больно, как было задумано, но парню об этом знать вовсе не обязательно.       — Не нужно делать мне одолжение. Просто скажи, чего ты хочешь сейчас.       Аскеладд усмехнулся — ну конечно. Сначала пацан поставил в такое положение, а теперь все еще требовал ответа на свою искренность. Этому мальчику просто невозможно было отказать.       — Этого.       Викинг мягко коснулся губ Торфинна своими. Тот среагировал мгновенно, закинув руки на мужские плечи и прижавшись сильнее. Настойчивый, сильный и теплый — весьма убедительно и располагало к продолжению. Аскеладд аккуратно лизнул нижнюю губу парня, и Торфинн поддался, пропуская чужой язык в свой рот. Он явно наслаждался этой невинной лаской. Неумелая попытка ответить на поцелуй вызвала у Аскеладда усмешку. Но мужчина даже не думал отстраняться, лишь сильнее прижал парня к себе за талию одной рукой и зарылся в светлые пряди другой. «Такой маленький. Совсем еще юный. И как он справлялся со всеми теми поручениями? Упорный и настойчивый», — Аскеладд продолжал целовать, убеждаясь в правильности своего выбора в пользу желания заполучить Торфинна еще ближе.       Парень буквально таял от всего происходящего. Он запустил свои пальцы в короткие светлые волосы мужчины и погладил затылок, снова возвращаясь к шее. Ох черт, слишком приятно и невероятно искренне. Торфинн приподнялся, встав на цыпочки, и отдался поцелую полностью. Он всегда быстро учился, и целоваться не стало исключением. Аскеладд несильно прикусил нижнюю губу парня и наклонил голову, чтобы снова пройтись по небу и задеть чужой язык. Кажется, Торфинн воспринял это как своего рода поединок, но продул так же быстро, как и в их дуэлях, расслабляясь в чужих руках.       Торфинн закинул ногу на бедро мужчины. Это стало последней каплей. Нельзя было так возбуждать. Аскеладд подхватил парня на руки и, не разрывая поцелуя, прижал к стене. За счет этого Торфинн оказался немного выше, поэтому переместил свои руки на лицо и погладил пальцами бороду мужчины. «Легкий и приятный», — Аскеладд почувствовал, что от происходящего завелся не только он. Но поскольку опыта у парня было совсем немного, он отстранился первым, прерывисто дыша, и вытер стекающую слюну с уголка губ.       Непонятное чувство удовлетворения от простого поцелуя охватило Аскеладда с головой. Глядя на такого привычно растрепанного пацана, у которого появился легкий румянец на щеках, было просто невозможно думать о чем-то другом.       — У тебя неплохо получилось, малыш. Первый урок будем считать усвоенным.       Торфинн забавно фыркнул, а потом внезапно рассмеялся. Он все еще был на чужих руках и продолжал обнимать мужчину за шею.       Аскеладд не переставал удивляться переменам в Торфинне. Если раньше он видел в этом мальчишке ручного зверька, то теперь все резко переменилось. Торфинн оказался совсем другим после того, как его перестала слепить жажда мести, и он посмотрел на викинга совсем иначе.       — Думаю, что мне нужно будет небольшое повторение. Например, вечером.       Аскеладд опустил парня на ноги и слегка растрепал его волосы. Хоть они и определились со всем произошедшим, но один момент все же нужно было прояснить:       — Думаю, что все, что здесь произошло, останется только между нами.       Торфинн пожал плечами:       — А я и не собираюсь орать на каждом углу, что целую этого викинга.       «Какой сообразительный», — хмыкнул Аскеладд.       — Так что там с дуэлями? — поинтересовался он.       — Разве ты сам не говорил о том, что в ближайшее время мне ничего не светит?       Торфинн даже на мгновение не растерялся, отвечая вопросом на этот вопрос. Мужчина кивнул и пригладил растрепанные им же волосы. Парень не сводил с него взгляда. Он явно пытался найти подвох, но не мог. Поэтому немного растерялся:       — Я не знаю, что еще должен сказать.       Был таким решительным, а в конечном счете выдает такое. Странно, забавно, но ужасно... мило.       — Тебе не нужно больше ничего говорить. Мне приятно, что ты решил посмотреть на меня с такой стороны, малыш. А что делать с этим дальше — разберемся. И разбираться мы будем вместе, если ты не против.       Аскеладд уже не был шокирован поведением Торфинна, а просто принял его. Проводить время с Торфинном вот так оказалось очень приятно.       Но пацан все еще оставался пацаном:       — Ты точно не жалеешь, что согласился?       Аскеладд удивленно вскинул брови. И это после всего произошедшего? Разве он стал бы целовать мальчика, который сам так упорно настаивал на этом, а потом жалеть?       — Ну так ты же не жалеешь о том, что все это начал.       И то, что между ними началось, стало для Аскеладда словно свежим глотком воздуха. Торфинн мог вспылить из-за того, что сам себе что-то надумал, мог забавно обижаться, мог пропасть из поля зрения из-за собственной неуверенности в чем-то, мог быть забавным, совершенно сумасшедшим ребенком, но еще мог заводить до дрожи в пальцах и заставлять чувствовать себя абсолютно счастливым. Такой разный, такой уверенный, немного наивный, но невероятно добрый и искренний, он вынуждал Аскеладда чувствовать то, чего тот никогда не знал и всегда отрицал. Торфинн влюбил в себя окончательно и бесповоротно. И с этим мальчиком хотелось хоть ненадолго заглянуть в будущее и поверить, что оно будет счастливым.       Однако...       — Аскеладд! Нет! Ты не можешь умереть! Нет!       Рана от клинка на груди ужасно болела, ноги уже не чувствовались от большой кровопотери, а на лицо капали чужие слезы. Аскеладд говорил, пытался дать наставление, вынуждал себя не смотреть на парня, взгляд которого выражал невероятную боль. Викинг даже подумал, что после смерти Торса Торфинн не плакал так сильно. Это могло бы казаться забавным, Аскеладд же ему не отец, но было совсем печально, потому что он стал для Торфинна чем-то бóльшим.       — Торфинн, малыш...       — Нет, я не верю! Ты не можешь умереть! Ты не должен умирать! Не бросай меня так! Ты жестокий больной ублюдок! Ты не можешь бросить меня так! Ты!..       Рыдания заглушили слова. Аскеладд протянул руку, чтобы коснуться щеки парня и вытереть дорожку от слез. Это как капля в море, все равно щека моментально стала мокрой, как и его окровавленная ладонь. Викинг часто видел на Торфинне кровь, но никогда не думал, что когда-то увидит свою собственную.       — Малыш, ты не должен так плакать. Я очень хочу запомнить тебя счастливым. У тебя такая красивая улыбка. Ну же, глупый ребенок, перестань.       — Нет! — Торфинн всхлипнул. — Пожалуйста, не умирай... Назови меня глупым, ребенком, дураком, как хочешь, — голос стал тише, карие глаза столкнулись с голубыми. — Только не покидай меня так. Я не хочу в это верить. Мы же хотели хотели... Я же... Я же так сильно тебя...       Парень замолчал, когда холодный палец мужчины коснулся его губ. Аскеладд выдавил из себя улыбку:       — Какой жестокий мальчик. Не говори мне такого в подобной ситуации. Я не хочу, чтобы тебе было еще больнее. И мне тоже. Я очень хочу, чтобы ты жил дальше и после моей смерти. Я хочу, чтобы ты принимал себя таким, какой ты есть. И ты просто замечательный. Ты ни в чем не виноват, — кровь наполнила рот, так что говорить стало невозможно. Аскеладд закашлялся и уже на последнем издыхании произнес: — Прости, что заставил плакать. Улыбайся чаще, я хочу, чтобы все знали, как мне повезло. И умоляю, не забывай меня. И я...       Сознание окончательно покинуло Аскеладда. Проваливаясь в полнейшую темноту, он вспоминал ту улыбку Торфинна на холме. Как же он был тогда счастлив и прекрасен...

      ...тоже очень люблю тебя.