Outsider

      Кнуд был совершенно не удивлен тем, что каждый раз, когда приходил в больницу к Торфинну, видел там Артория, который, кажется, вообще не покидал палаты парня. Кнуда очень радовало, что их отношения с Торфинном вернулись к прежним и в чем-то даже стали лучше. Но он боялся признаться даже самому себе, что Торфинн был не единственной причиной, по которой его так тянуло прийти сюда. Почти каждый день он заглядывал к Бьерну, чтобы просто поздороваться и попить кофе, когда у врача было на это время.       Кнуд никак не мог выбросить из головы слова Каста о том, что первый шаг должен сделать он сам. Но было страшно. Кнуд боялся быть отвергнутым, хотя каждый раз, когда Бьерн предлагал ему кофе в своем кабинете, казалось, будто у него есть шанс. И он все же решился сделать этот шаг, когда, отвлекшись от мыслей о компании Свена и чокнутых брате и сестре, угрожавших ему по телефону, занялся готовкой. Это расслабляло его как в прошлом, так и в настоящем.       Торфинн не был любителем сладкого. Кнуд это прекрасно помнил, когда взялся готовить печенье, и был наверняка уверен, что Бьерн не любил сладости тоже. Поэтому сделать что-то нейтральное, но вкусное, подходящее к кофе, оформить все в прозрачные пакетики и перевязать лентой ему казалось идеальным решением... Пока он не подошел к знакомой двери кабинета заведующего отделением. Судя по разговору в палате Торфинна, краем уха услышанному у двери, Кнуд сделал вывод, что сейчас не самый подходящий момент для появления, поэтому направился к Бьерну. Но вчера отдать печенье казалось куда проще, чем сейчас, когда получатель был прямо за дверью. Ушло полминуты, чтобы убедить себя собраться, взять волю в кулак и постучаться. Когда он услышал знакомое приглашение, то медленно выдохнул и коснулся дверной ручки.       — Не помешаю?       Кнуд заглянул в кабинет с улыбкой.       Бьерн удивился и отложил какие-то бумаги в сторону:       — А ты рано сегодня.       — Обычно я заходил после Торфинна. Но сегодня, — парень прикрыл за собой дверь и выдавил очередную улыбку, — ему есть с кем поговорить.       Врач хмыкнул и поднялся. Он привычно подошел к кофеварке и достал из шкафчика две чашки.       — Присаживайся. Тебе как обычно?       Кнуд слегка растерялся. Он сел за стол, ближе к Бьерну, и положил пакет с печеньем перед собой. Это выглядело как подходящий момент, чтобы угостить владельца кабинета. Но руки дрожали, и парень не мог выдавить ни единого слова. Да язвить брату и посылать сестру, которые грозились рассказать всем правду о том, что это Кнуд расправился со Свеном, для того, чтобы захватить власть в компании, было в разы проще, чем просто отдать Бьерну пакет с печеньем в знак благодарности за все, что этот человек для него сделал.       Вернулся в реальность парень только тогда, когда перед ним с тихим стуком опустилась чашечка кофе. Кнуд вдохнул приятный аромат и немного расслабился.       Бьерн присел в свое кресло и внимательно посмотрел на парня. «Обычно он менее зажат», — подумал мужчина.       — Все нормально?       Кнуд кивнул и поджал губы:       — Д-да, все хорошо. Просто в последнее время много всего навалилось, вот и подвисаю немного.       Бьерн как-то странно посмотрел на него. От этого взгляда у Кнуда по спине пробежали мурашки, а внутри все замерло. «Лишь бы он не подумал, что я под чем-то», — занервничал еще сильнее парень и потянулся к кофе.       — Для Торфинна?       Кнуд посмотрел на врача, который кивнул на печенье. И решил, что сейчас уж точно сделает это — первый шаг.       — Нет. Для Торфинна тоже есть. Но это тебе. — Он подвинул угощение ближе к Бьерну, переместив тем самым на его стол. — Я же постоянно у тебя тут кофе пью, вот и подумал, что было бы неплохо что-то принести.       — Спасибо, конечно...       — А, да, я пока не стал беспокоить Артория своими просьбами, — перевел тему Кнуд, стараясь не думать о том, что Бьерн может отвергнуть подарок. — Мне кажется, что лучше им пока с Торфинном разобраться в своих отношениях. Да и пока Торфинн здесь, Арторий точно не будет отвлекаться на что-то другое. С моей стороны было бы эгоистично взвалить на него свои заботы сейчас. — Кнуд замолчал, поймав на себе полный недоумения взгляд Бьерна. А потом снова заговорил: — Пока все идет неплохо. Я справляюсь, так что не думаю, что стоит волновать других людей. Эм... Как твои дела?       Бьерн взял в руку чашку с кофе и откинулся на спинку кресла. Он продолжал пристально смотреть на Кнуда, размышляя: «Он только со мной такой дерганый? Вроде бы не употребляет ничего. Странно, что после всего того, что он в себя закидывал, он так просто соскочил. Но если я спрошу о таком, то у него точно сердце встанет».       — Тебе не стоит так перетруждаться. Компания никуда не денется, если ты поспишь пару лишних часов. Ты весь бледный, у тебя синяки под глазами. Ты будто вообще не спал после того, как спас всех нас и прикрыл потом. Видел новости, кстати. Ты большой молодец, быстро все провернул.       Кнуд немного смутился от похвалы и от того, что его вопрос проигнорировали. Он опустил взгляд и поддержал эту тему:       — Не то чтобы это было спланировано, правда. Я тогда действовал по ситуации, и сейчас только рад, что все так хорошо сработало.       — Ты отлично справился тогда и здорово держишься сейчас. Но не забывай отдыхать. — Бьерн отставил свой кофе. — Давай я посмотрю пальцы. Отказы не принимаются, — сразу же добавил он, когда Кнуд только рот открыл, чтобы сказать, что все в порядке.       Парень кивнул и пересел на диван, куда кивком головы указал ему Бьерн. Сам врач сел рядом и начал аккуратно снимать бинты с пальцев, которые сам же вчера и накладывал. Благодаря нормальному лечению раны вместо ногтей уже почти зажили, а кожа под швами начала срастаться.       Кнуд отвел взгляд, стараясь не смотреть на то, как Бьерн обрабатывает рану. Ему вообще не было приятно смотреть на травмы, оставленные Свеном, а тут — на таком видном месте. Да еще и Бьерн почти каждый день видит покалеченные пальцы... После этого становилось мерзко от самого себя.       — Отлично. Инфекции нет, надобность в швах скоро отпадет. По идее шрамов не должно остаться, но если будут, то... Кнуд?       Парень сразу же посмотрел на врача и выдернул руку. Он сделал это больше неосознанно, нежели специально хотел прекратить прикосновение. Бьерн не изменил своего положения — продолжил сидеть напротив, спокойно глядя на собеседника с протянутой вверх ладонью.       — Извини. Правда, прости, — Кнуд немного отодвинулся. — Я очень благодарен тебе за помощь и за то, что ты терпишь такие вот моменты. Я понимаю, что ты врач и привык видеть что-то подобное. Просто мне самому противно от... этого.       Он махнул рукой и вздохнул. Понимал, что это звучало жалко, но нужно же было как-то объяснить, почему он такой дерганый.       — Ты не должен смотреть. Успокойся. Дай мне закончить.       Бьерн перехватил протянутые пальцы снова и продолжил обработку. «Такие тонкие, — подумал он. — И холодные. Каждый раз Кнуд не смотрит на раны и постоянно отводит взгляд от меня. Вместо того, чтобы радоваться, что все закончилось и теперь Свен никак и никогда не сможет причинить ему вред, он переживает о том, что раны, нанесенные ублюдком, остались, и не хочет мне их показывать. Пытается делать вид, что все хорошо и он справляется, но и так понятно, что ему трудно. На него свалилась большая ответственность, он не хочет просить о помощи, чтобы не беспокоить Артория, который сейчас сосредоточен на Торфинне. Его явно тревожит что-то еще, но он скрывает это. И каждый раз, когда приходит сюда, так нервничает, будто боится, что если сделает или скажет что-то не так, я его выгоню». Бьерн закрепил бинт и поднялся:       — Готово. Что-то еще беспокоит?       Кнуд покачал головой и вернулся за стол к своему кофе. Но Бьерн понял, что это очередная ложь. Скорее всего, после того насилия, которое пережил парень, более укромные места на теле болели, но признаться в этом Кнуд никогда не сможет.       — Слушай, тебе нечего бояться или стыдиться. Я правда хочу тебе помочь. Ты не должен переживать, что я отвернусь от тебя, если узнаю чуть больше.       Кнуд покачал головой и снова улыбнулся. «Слишком вымученно», — отметил Бьерн и вздохнул. Сейчас лезть глубже не имело смысла — только вспугнет. Врач посмотрел на пакет с печеньем, потом снова перевел взгляд на парня:       — Спасибо за угощение. Я был бы не против перекусить с тобой, но у меня скоро назначена операция, и в больнице меня постоянно дергают.       — Можно как-нибудь вместе поужинать, — произнес Кнуд и сразу же отвел взгляд. — Ну, в смысле, если ты не против и у тебя будет время.       Чтобы произнести это, пришлось переступить через многие свои комплексы и огромную неуверенность в том, что Бьерн пошлет его за такие предложения. Однако врач лишь улыбнулся:       — Звучит как неплохое предложение. Выбор места оставляю за тобой.       Кнуд столкнулся с карими глазами Бьерна и напрягся. Вот сейчас нужно было быть куда смелее и пойти ва-банк:       — Как насчет поужинать у меня? Я ни на что не намекаю, — сразу же замахал руками парень, смутившись от собственной фразы, — просто можно было бы посмотреть фильм и в принципе в непринужденной обстановке время провести. Да и от работы тебе недалеко... Черт, — он резко поднялся. — Прости, у меня в голове это прозвучало лучше. Забудь. Спасибо за кофе. Мне, наверное, лучше уйти.       — Я заканчиваю в шесть, — кратко ответил Бьерн. — Но, скорее всего, придется подзадержаться. Если приеду к семи, будет нормально?       Кнуд замер на полпути к двери. Он удивленно смотрел на спокойного мужчину перед собой и был готов запищать от восторга. Подумать только: он только что пригласил Бьерна к себе в гости, почти что на свидание, а тот спокойно согласился и даже спросил об удобном для него самого времени.       — К-конечно. Эм... квартиру ты помнишь. И... У тебя есть какие-то предпочтения в еде? Можно сообразить что-то, что тебе нравится.       Бьерн еле сдержал улыбку, глядя на растерянного парня перед собой. Стало очень приятно, что от простого согласия прийти в гости Кнуд так разнервничался. «И все-таки он настоящий — это что-то с чем-то. И сейчас выглядит очень... мило? Блять, Бьерн, ты считаешь парня милым, это уже клиника. Но он настолько очевиден в своих чувствах, что иначе и сказать нельзя». Врач вздохнул.       — На твое усмотрение. У меня нет особых предпочтений. Но, — он хмыкнул, — ты только не смейся. На этот раз никаких грибов. Мне в прошлом хватило.       Кнуд прикрыл рот рукой, чтобы не выдать своей улыбки. Ну да, неудивительно, что с грибами Бьерн не дружил, имея такой опыт из прошлого. Парень посмотрел на врача, который все так же не отрывал от него взгляда. «Он снова заставил меня чувствовать себя спокойнее, — подумал Кнуд. — Всего одна шутка, а я уже...»       — Думаю, что-то нейтральное подойдет лучше всего. Тебе ведь тоже должно нравиться.       Кнуд кивнул после этих слов:       — Да, как скажешь. И... у тебя, наверное, много работы. Думаю, мне уже можно и к Торфинну заскочить. Так что...       — До вечера, — с улыбкой произнес Бьерн, наблюдая румянец на щеках парня.       И когда дверь за Кнудом захлопнулась, мужчина позволил себе тихо рассмеяться. Этот парень располагал к себе, имел множество хороших качеств и сильных черт характера, но то, как он терялся перед ним, боялся отказа, а потом поднимал сияющие от счастья глаза, когда получал согласие, нравилось Бьерну больше всего. И ни о каком отказе не могло идти и речи, потому что такой Кнуд, каким теперь знал его Бьерн, ему очень нравился. И если парень и правда хотел стать немного ближе к нему, Бьерн готов был попробовать постепенно войти в жизнь этого человека.       Кнуд целый день не мог поверить в то, что Бьерн согласился на его предложение. Это заставляло поверить в то, что у него был шанс хоть немного понравиться мужчине, который так много для него сделал.       Ближе к вечеру, когда ужин был почти уже готов, парень начал нервничать только больше, глядя на блюда на кухонном столе. Очень хотелось впечатлить своей готовкой, вспоминая одну известную поговорку про путь к сердцу мужчины. Кнуд присел на стул и распустил волосы, которые собрал в высокий хвост, чтобы они не мешали во время готовки. Он вздохнул и посмотрел на дисплей телефона, чтобы узнать время. Половина седьмого.       — Блин...       Казалось, что эти полчаса будут самыми долгими и нервными в его жизни. Парень отложил телефон и постарался хоть немного отвлечься от мыслей о том, что совсем скоро он проведет время с Бьерном вот так — поедая ужин и беседуя на какие-то простые темы в непринужденной обстановке.       Но звонок в дверь заставил занервничать только сильнее — Кнуд не ожидал, что долгожданный гость придет раньше, так что не успел собраться морально. Однако решил не заставлять Бьерна ждать.       Парень медленно выдохнул, когда открыл дверь... и замер от неожиданности. Весь трепет от ожидания приятного времяпрепровождения сразу же испарился, а во взгляде вместо растерянности появилась ненависть. Кнуд хотел было сразу же захлопнуть дверь, но Харальд оказался быстрее и сильнее своего младшего брата. Он просунул ногу за порог квартиры и уперся рукой в дверь, не давая закрыть ее.       — Ну-ну, не спеши так, братик. Не ожидал увидеть нас на пороге? Или ожидал увидеть не нас?       Харальд посильнее толкнул дверь и открыл ее, оттолкнув Кнуда вглубь квартиры. Он вошел, с ухмылкой глядя на брата, а за ним показалась и Эстрид. Девушка фыркнула, глядя на Кнуда, и захлопнула за собой дверь, толкнув ее ногой.       — Как был похож на девчонку, так и остался.       Кнуд напрягся:       — Что вам нужно? Звонков с угрозами вам было мало? Я уже говорил, что можете оставить свои выводы при себе.       Харальд покосился на сестру, а потом прыснул со смеху и резко ударил Кнуда по лицу кулаком.       — Кажется, что после смерти отца твой рот давно не был занят чьим-то членом, братик.       Эстрид хихикнула и достала телефон:       — Давай отойдем с порога. Нехорошо будет, если его крики восторга кто-то услышит.       Харальд рассмеялся и толкнул Кнуда в сторону зала. Тот пытался сопротивляться, но Харальд схватил его за волосы, накрутил их на кулак и потащил в сторону дивана. И уже здесь старший брат заметил накрытый стол.       — О, неужели ждал кого-то в гости? Нам стоит поторопиться к его приходу? Или он присоединится? Дырки этой шлюхи на всех хватит. Что? — Харальд прижал Кнуда лицом к дивану, поставив на колени на холодном полу и все еще сжимая в кулаке его волосы. — Скучаешь по тому, как отец ебал тебя во все дырки? Не хватает внимания? Так я тебе его дам. А потом, — он кивнул на сестру, — все узнают, какая ты мерзкая грязная шалава на самом деле. Если я не могу доказать твою вину, то я разобью твою репутацию. Ты никому не нужен. И такой бляди, как ты, не позволено ломать нашу жизнь.       — Отпусти! Я уже говорил, что не причастен!.. Блять!       Харальд потянул за волосы и бросил Кнуда на пол, и как только тот попытался подняться, ударил его ногой в живот, а потом и по лицу.       — Ты лишил нас денег и влияния. Думал, что мы так просто оставим это? — Эстрид стояла в стороне и была готова начинать сбор компромата в виде видеозаписи. — Ты слабый и бесполезный. Отец пользовался тобой как своей секс-игрушкой, потому что знал, что больше ты ни на что не способен. А сейчас, когда все счета заблокированы, а большинство бывших подчиненных отца признает тебя в качестве его преемника, наши руки связаны. Но ничего, как только весь мир увидит, как ты любишь проводить время, это все быстро изменится.       — Да вы чокнутые! Думаешь, что будет так просто?       Харальд придавил ногой горло младшего брата:       — Шлюхе приказано молчать и сосать. После того, как я напомню тебе твое предназначение, мы сможем проверить, насколько просто все будет.       Кнуд злобно уставился на брата и попытался подняться, за что снова получил удар по лицу. Харальд замахнулся еще раз, и Кнуд зажмурился, готовясь к очередному удару. Который нанесла Эстрид, вылив на Кнуда соус из тарелки.       — Это же для кого ты так старался? — она держала в руке запеканку, которая также полетела на пол рядом с Кнудом. Горячая подливка обожгла руку, заставив парня зашипеть от боли. — Ты смотри, все прям только с плиты. Как мило. Думаешь, что слабый выебанный собственным отцом пацан кому-то нужен? Ты грязный, братик. И никто не оценит твои старания.       Харальд рассмеялся, уже стоя на кухне. Он скинул все со стола, наблюдая за реакцией брата:       — Ты смотри, прямо сейчас расплачется.       Кнуд принял сидячее положение и смахнул часть наполовину остывшей жидкости с рукава рубашки.       Эстрид отошла немного в сторону и встала у окна:       — Харальд, начинай уже. Он заебал.       Кнуд почти поднялся, когда Харальд нанес удар ногой по его пояснице.       — Блять, тебя даже бить не интересно. Ты даже сопротивляться не можешь.       Пару пощечин Кнуд еще привычно стерпел, но когда на него снова замахнулись кулаком, зажмурился. Он понимал, что сейчас не может оказать никакого сопротивления. Харальд действительно был сильнее его в разы. А если Кнуд будет сопротивляться, то все произойдет как со Свеном, и станет только больнее. Поэтому смириться и дать этим двоим двинутым на всю голову ублюдкам выпустить пар сейчас казалось проще всего. Все равно хуже, чем Свен в свое время, они сделать не смогут.       Но удара не последовало. Эстрид вскрикнула, когда послышался грохот. Кнуд открыл глаза и увидел, как сестра склонилась над своим разбитым телефоном, а Харальд держался за щеку.       — Сопротивляйся.       Кнуд удивленно смотрел на Бьерна, который сжимал кулаки и озлобленно смотрел на Харальда. Парень занервничал — этот вечер был полным провалом для него.       Бьерн схватил оппонента за шею и прижал к стене. Харальд что-то прошипел и двумя руками схватился за запястье Бьерна. Тот смотрел все так же зло, но говорил спокойно:       — Начинай сопротивляться. Тебе же хотелось поинтереснее.       — Не трогай его! — Эстрид смотрела на Бьерна с ненавистью. — Ты еще что за хер?       — Ебало завалила. — Бьерн ударил дважды кулаком в лицо, но этого хватило, чтобы Харальд прекратил свои попытки вырваться и осел на пол сразу же, как только мужчина его отпустил. Бьерн повернулся к девушке. — Два варианта. Либо пиздец вам обоим, и я не посмотрю на то, что ты манда с пиздой, отмахнусь от моральных принципов, которые не позволяют поднимать руку на женщин, и наебашу так, что никакая пластика не спасет. Вы оба будете захлебываться кровью, если дышать, конечно сможете, и прокатитесь в места не столь отдаленные изучать местные леса. Либо вы сваливаете отсюда ко всем хуям и больше никогда не трогаете его. Но если еще раз увижу хоть кого-то из вас рядом с ним, если вы как-то станете угрожать ему или преследовать, первый вариант развития событий будет приведен в действие.       Бьерн резко повернулся и со всей силы наступил на руку Харальду, который пытался потянуться к поясу. Тот вскрикнул и попытался встать. Бьерн закатил глаза, схватил Харальда за воротник пальто и вытащил из-за пояса пистолет. Харальд попытался ухватиться за оружие, но удара по ноге хватило, чтобы пресечь все эти попытки. Бьерн направил пистолет на Эстрид, щелкнув предохранителем.       — У вас десять секунд. Девять, восемь...       — Ебанутый! — Эстрид кинулась к Харальду и помогла ему подняться. — Ты как?       — Семь, шесть...       — Не думай, что это так просто сойдет тебе с рук!       — Ты уже забыла первый вариант?       Бьерн все еще держал этих двоих на прицеле. По одному только взгляду было понятно, что ничего не помешает ему выстрелить, если он захочет. И уйти сейчас, смирившись со своим поражением — единственное правильное решение, которое Эстрид и Харальд приняли без лишних обсуждений.       Когда дверь за ними закрылась, Бьерн просто защелкнул замок и отбросил пистолет в сторону. Унять злость после увиденного было непросто, но это чувство испарилось, когда мужчина посмотрел на Кнуда, который все еще сидел на полу и подрагивал.       Бьерн опустился на колени рядом с парнем и аккуратно коснулся его напряженной руки:       — Ты как? Что это вообще было?       Кнуд пожал плечами и отодвинулся в сторону, избегая чужого прикосновения:       — Брат с сестрой. Ничего особенного. Учитывая все их угрозы ранее, неудивительно, что все так обернулось.       — Что? — Бьерн был удивлен такому ответу.       «Я знал, что у него ебанутая семейка. Но не настолько же», — врач посмотрел на испачканную одежду парня, понимая, что после горячей еды наверняка остался ожог.       Но Кнуд предусмотрительно отдернул пострадавшую руку и поднялся.       — Прости за все это. Кажется, сегодняшний ужин не удался, — он развел руками и печально усмехнулся. — Думаю, что тебе лучше уйти.       — Хочешь, чтобы я ушел?       Парень вздохнул:       — Знаешь, я полагаю, что в чем-то они правы. Я грязный и мерзкий, я жертва насилия, и я никак не мог оказать сопротивление Свену, когда он трахал меня во все дыры. Я считаю, что я не достоин такого хорошего человека, как ты. И мне нужно было подумать лучше, прежде чем приглашать тебя. Извини. Прости еще раз за все произошедшее. Я больше не стану тебя беспокоить.       Бьерн встал напротив Кнуда, пристально глядя на него. Парень был готов заплакать, но явно ждал, пока Бьерн покинет квартиру, чтобы дать волю чувствам. Но никуда уходить мужчина не собирался.       — Так ты хочешь, чтобы я ушел? Если да, то я не стану глаза мозолить. Кнуд, ты почти никогда не говорил «хочу». От тебя чаще можно услышать «я думаю», «считаю», «полагаю», «мне кажется». Но ты никогда не говорил о том, чего на самом деле хочешь. Очень редко и тогда, когда эти все «хочу» тебя особо и не касались. А сейчас я хотел бы услышать правду о том, чего ты действительно хочешь. И если ты правда желаешь, чтобы я ушел и больше не появлялся в твоей жизни, то я так и сделаю.       Кнуд посмотрел на Бьерна слезящимися глазами. Нет, он совершенно не хотел, чтобы этот человек уходил, он вообще не хотел бы расставаться с Бьерном на долгое время. Но всегда считал, что это неправильно. И если сейчас Кнуд продолжит лгать, то навсегда лишится того спокойствия, которое дарил ему Бьерн. Но сказать об этом было очень страшно. Особенно после долгих лет подавления своих желаний.       Бьерн развернулся, чтобы отойти и дать парню время и свободное пространство для размышлений. Но Кнуд расценил этот жест иначе. Он резко обнял Бьерна и всхлипнул, уткнувшись в чужое плечо.       — Не хочу, — тихо плача, говорил он приглушенным голосом. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты остался. Очень хочу... — Кнуд сделал паузу, после которой заговорил чуть громче: — Я хочу, чтобы ты обнимал меня, я хочу не бояться твоих прикосновений. Я хочу, чтобы ты был рядом. Я хочу разговаривать с тобой, чувствовать тебя рядом. Я не хочу, чтобы ты считал меня отвратительным из-за всех тех моментов моего прошлого. Я хочу хоть немного нравиться себе. Потому что я влюблен в тебя, наверное, еще с того самого момента, когда ты ответил на тот звонок и приехал. Я не хочу оставаться один.       Он продолжал негромко всхлипывать, прижимаясь к мужчине. Бьерн вздохнул.       — Ну наконец-то. Я не считаю тебя отвратительным, грязным или мерзким, — он обнимал парня и поглаживал светлые волосы, стараясь не задевать те места, где были остатки соуса, чтобы не размазать еще больше. — И я тоже не хочу уходить. Потому что ты мне нравишься.       Кнуд поднял удивленные заплаканные глаза на Бьерна:       — Правда?       — Ну конечно. А ты сделал поспешные выводы и принял какое-то решение в одиночку. Это у вас семейное — решать все за других? — Бьерн усмехнулся.       — Прости.       — Тебе не нужно извиняться за утырков, которые вломились к тебе в квартиру и разнесли здесь все. Пойми уже наконец, что ты в разы лучше, и те вещи, который внушал тебе Свен долгие годы — полный бред. Ты не должен им следовать.       Кнуд отвел взгляд и шмыгнул носом. Он просто кивнул, а потом посмотрел на испачканную одежду врача. Светлый спортивный костюм мужчины был весь в разводах от соуса и запеканки.       Бьерн поймал на себе этот потерянный взгляд и коснулся пряди светлых волос. Он собрал остатки ужина на большой палец и облизал его:       — М-м... Надеюсь, что это был не весь ужин? Иначе придется найти тех двух шизиков и вдолбить им в головы, что кидаться такой вкусной едой в повара просто непозволительно.       Парень смущенно улыбнулся и погладил испачканную пайту:       — Извини, не подумал, что...       — Кнуд.       Тот поднял вопросительный взгляд на Бьерна, но мужчина просто наклонился и поцеловал его. Кнуд опешил от происходящего. Весь день он только мечтать мог, что подобное произойдет. А сейчас Бьерн аккуратно целовал его, зарывался пальцами в испачканные волосы, прижимал к себе и не обращал абсолютно никакого внимания на то, что и сам был весь в соусе и остатках запеканки. Парень закинул руки на плечи мужчины и прикрыл глаза, отвечая на поцелуй и углубляя его, приоткрыв рот и коснувшись нижней губы Бьерна кончиком языка. Объятия стали крепче, а язык мужчины скользнул в рот парня, неспешно изучая его.       Когда Кнуд отстранился, то все еще поверить не мог в то, что только что произошло. А Бьерн улыбался. Его взгляд не выражал ни капли отвращения.       — Это было вкусно, но не думаю, что будет здорово, — он коснулся пряди волос парня и провел по всей длине, убирая кусочки овощей, которые были в соусе, — если это все останется так. Мне нравятся твои волосы, будет нехорошо, если это их испортит.       Кнуд покосился на прядь своих волос, которую все еще аккуратно сжимали чужие пальцы, а потом начал краснеть от услышанного. «Подумать только. Он только что сказал, что ему нравлюсь я. А потом еще и про волосы... Блин, я сейчас сдохну». Парень медленно кивнул и отошел в сторону.       — Я тогда, наверное, в душ, — пробормотал он и чуть ли не убежал в сторону ванной.       Уже оказавшись в ванной комнате и открыв воду, Кнуд присел на корточки и издал приглушенный визг, прикрыв рот руками. Все, что только что произошло, было самым невероятным и самым приятным в его жизни. Но потом парень немного успокоился и коснулся кончиками пальцев своих губ. Он только теперь понял, что, несмотря на все вещи, которые с ним делал Свен, несмотря на свои познания в сексе, он ни разу ни с кем не целовался. И сейчас осознал, что это был его первый поцелуй. Первый, настоящий, самый нежный поцелуй. Да еще и с любимым человеком.       Когда Кнуд вышел из душа, то заметил, что на кухне уже все было убрано, в зале — тоже, а Бьерна нигде не виднелось. Парень занервничал, и сразу же мелькнула мысль, что мужчина все-таки решил уйти, но стоило зайти в комнату, как все его переживания испарились. На кровати стояло несколько тарелок с остатками того, что брат с сестрой не успели разнести, и с тем, что еще стояло на плите. На экране телевизора перед кроватью светился значок паузы, а Бьерн поправлял посуду, чтобы она была ближе к центру постели.       — Я тут похозяйничал немного, если ты не против.       Кнуд перевел взгляд с кровати на Бьерна, который был в одной футболке. Он не мог отвести взгляда от того, как тонкая темная ткань облегала подтянутое тело мужчины, сочетаясь со смуглой кожей. «Блять, он охуенно красивый. В разы лучше, чем в прошлом», — подумал парень и все же прекратил так открыто пялиться. И если подумать, короткие стрижка и борода явно были лучше того, что Кнуд помнил из снов. «Только челка осталась», — заметил он и подошел к кровати.       — Спасибо. Не нужно было так напрягаться ради меня.       — Сказал парень, который готовил все это, — саркастично добавил Бьерн и опустился на кровать, протягивая ладонь. — Но сначала дай посмотреть на ожог.       Кнуд покорно вытянул пострадавшую руку, закатив рукав халата.       — Ты теперь всегда все мои раны обрабатывать будешь?       — Надеюсь, что нет. Хватит с тебя ранений. Но если придется, то такова моя судьба.       Кнуд улыбнулся. «Подумать только, он ради меня такое сделал. Я и без этого от него был в восторге, а он продолжает...» Тут взгляд парня упал на руку Бьерна, которой тот держал его запястье.       — Тату? Это руны?       Бьерн посмотрел на свою татуировку, что была набита вокруг руки выше запястья и шла спиралью ближе к локтю. Он кивнул и отпустил чужую руку:       — Те препараты, что я оставлял в прошлый раз, еще есть? — Кнуд кивнул. — Принеси, пожалуйста.       Парень снова растерялся. От просто просьбы, от обычного «пожалуйста». «Так, Кнуд, возьми себя в руки. Иначе Бьерн меня точно ненормальным считать начнет», — думал он, пока шел в сторону кухни, где лежали медикаменты.       Когда с перевязкой было покончено и боль заметно поутихла, Кнуд тихо поблагодарил Бьерна и поудобнее устроился на кровати. Он сел в позу лотоса, поближе к тарелкам, и посильнее закутался в халат, пытаясь не думать о том, что под ним ничего не было, помимо белья. Он раздумывал над тем, стоит ли попросить Бьерна выйти, чтобы переодеться, или можно и так остаться, или можно вообще переодеться при нем, они же оба мужчины... Но показывать другие раны совсем не хотелось. Да и в халате врач его уже наблюдал в свое время.       Бьерн отложил все медикаменты в сторону, переместив их на прикроватный столик, и примостился на краю кровати, устроив одну ногу, согнутую в колене, на постели, а вторую свесив на пол.       — Итак, я тут фильмец один выбрал. Давно хотел посмотреть, но все руки не доходили. Не возражаешь?       Кнуд покачал головой и потянулся к еде. Сначала он наполнил пустую тарелку для гостя и только после — свою.       — Не расскажешь? — парень кивнул на татуировку. Очень хотелось узнать о Бьерне этого времени больше. — Она как-то связана со снами и прошлым?       Врач взял в руки тарелку с вилкой и улыбнулся, посмотрев на парня:       — Это не единственная татуировка. Тебе сначала нужно увидеть их все, и только потом я расскажу о них и о том, как они связаны.       Кнуд смутился. Звучало очень даже соблазнительно. Но это натолкнуло на мысль, что мужчина пришел сюда не только поужинать и фильм посмотреть. Парень сразу же напрягся и вспомнил слова Эстрид: «Никто не оценит твои старания». Может, она была права, и Кнуду стоило не поцелую радоваться, а делать куда более взрослые вещи, раз Бьерн остался и терпел все происходящее.       — Громко думаешь, — произнес врач и сунул вилку с едой в рот. — М-м... Просто обалденно вкусно. Неожиданно приятные таланты. Мог бы сразу сказать, что печенье тоже сам делал. — Мужчина заметил растерянность в глазах парня и с готовностью пояснил: — Сегодня Торфинн поехал домой с довольным собой Арторием, который все-таки убедил Торфинна вернуться к нему. И когда Торфинн пришел за выпиской, то с порога зарядил, что вкусные печеньки Кнуд готовил для меня, да и вообще он с готовкой на «ты». После этого я весь день был заинтригован предстоящим ужином. И это стоило ожидания.       Парень улыбнулся и тоже принялся за еду. Помимо Торфинна никто и не хвалил его кулинарные навыки. Из-за них парень скорее подвергался насмешкам со стороны родственников. Особенно — сестры, которая не первый год говорила о том, что Кнуд похож на девушку больше, чем она сама.       — Спасибо. Жаль, что все так вышло, — произнес Кнуд. — Но я рад, что ты все-таки остался. И мне все еще стыдно, что все так получилось. Не думал, что они придут сюда, тем более сегодня и... Спасибо тебе, что снова... — вместо продолжения он просто махнул перебинтованной рукой.       — Ты ни в чем не виноват. Лично я жалею, что не наебашил ушлепкам еще больше. Я думал, что если приеду чуть раньше, то просто застану тебя за готовкой или вроде того. Но когда услышал шум и понял, что дверь открыта, стало очевидно, что происходит какой-то пиздец. Твоя семейка просто конченая. Я не понимаю, как ты вообще можешь быть с ними кровно связан. Ладно еще брат твой долбоеб, но сестра — это же просто жесть... В общем, хорошо, что я пришел вовремя, иначе неизвестно, что эти двое еще могли сделать.       — Они хотели устроить шоу в духе Свена и записать это все на камеру, чтобы иметь на меня компромат.       — Нужно было прибить обоих, — ответил Бьерн и взял в руку пульт. — Смотрим? Хватит уже об этом думать. Теперь они побоятся лезть к тебе. В ближайшее время — точно.       Кнуд вздохнул:       — Надеюсь. Спасибо, что заступился.       — А как иначе, — мужчина забрался на кровать, не отпуская тарелки, и подсел ближе к парню. — Да и мы вроде бы уже разобрались, что теперь в мои обязанности входит пункт «защищать». Разве нет?       Бьерн улыбался, весело глядя на Кнуда. Тот снова растерялся от услышанного. А потом отставил тарелку и все же посмотрел Бьерну в глаза:       — Тебе точно не было противно прикасаться ко мне? Просто я все еще...       — Не знаю. Не уверен, — мужчина тоже отставил свою тарелку в сторону, не прекращая улыбаться и с прищуром смотреть на побледневшего Кнуда. — Я думаю, что хочу повторить, чтобы окончательно убедиться, — он коснулся лица парня обеими ладонями, приблизившись. — И убедить тебя.       Бьерн снова прильнул к губам парня нежным поцелуем, аккуратно сминая и ненавязчиво касаясь языком. Кнуд прикрыл глаза и ответил, опершись руками о ногу мужчины и прогибаясь немного вперед. Все лишние мысли сразу же испарились. Парень отдался приятным ощущениям и шумно выдохнул, когда почувствовал прикосновения к волосам — кажется, Бьерну они и правда нравились, раз он так часто трогал их этим вечером. Когда они отстранились друг от друга, Кнуд смущенно улыбался. Казалось, что Бьерн просто вынуждал поверить в себя. Парень набрался смелости для вопроса:       — Я могу считать, что мы встречаемся? Я правда тебе нравлюсь?       — Я не целую людей просто так. Да, ты мне нравишься, и да, мы встречаемся. Я думал, что ты это понял еще после первого поцелуя.       Кнуд опустил взгляд, продолжая глупо улыбаться. Хотелось признаться, что первым этот поцелуй был во всех смыслах, но он не решился.       — Давай уже просто поедим. Я этого целый день ждал.       Бьерн протянул парню наколотый на вилку кусочек мяса. Кнуд пару раз удивленно моргнул, а потом просто съел его. После этого мужчина отстранился и принялся за свою еду. А Кнуд обратил внимание, что ел он той же вилкой, с которой кормил его. Теперь вдруг вспомнились слова Артория о том, что Кнуд нормальный и никто не собирается им брезговать.       Когда с ужином было покончено, пустые тарелки переместились с кровати на пол. Бьерн устроился на подушках у изголовья кровати и снял фильм с паузы. Он посмотрел на Кнуда, который все еще сидел в стороне.       — Смотрим?       — А? Ну да.       Парень взглянул на врача с недоумением. На что Бьерн лишь откинул руку в сторону и склонил голову:       — Ну?       — Эм... Ты хочешь...       Бьерн закатил глаза. Кажется, это будет долгий путь. Очень долгий.       — Просто ляг рядом.       Кнуд подсел ближе, устроив голову на плече Бьерна, а одну руку — на его груди. Парень в очередной раз отметил, что футболка просто идеально облегала тело мужчины, и то, что он чувствовал под тонкой тканью, очень хотелось увидеть. Кнуд задумался, стоит ли предложить другое времяпрепровождение или для этого еще рано? Обычно к такому переходят ближе к середине фильма.       Однако Бьерн больше ничего не говорил и не делал. Он просто приобнял парня и уставился на экран. И что бы там Кнуд себе ни надумал, он уснул уже ближе к середине фильма, удобно устроившись на груди мужчины. Врач улыбнулся и вздохнул — наконец-то Кнуд успокоился и перестал надумывать лишнего. Бьерн зарылся пальцами в светлые волосы и поцеловал парня в макушку. От такой приятной теплой близости ему и самому захотелось спать.       Утром Кнуд проснулся первым. Он сильнее прижался к источнику тепла и поерзал, чтобы поудобнее закинуть ногу. Судя по тому, что в комнате царил полумрак, а источником света был включенный телевизор, сейчас было не больше семи утра. Парень зевнул и повернулся на спину, потягиваясь. Сонный мозг не сразу сообразил, что в постели Кнуд не один, пока такой же сонный взгляд не сфокусировался на человеке рядом.       Кнуд сразу же принял сидячее положение и посмотрел на Бьерна, которого разбудил своим копошением. Мужчина посмотрел на подорвавшегося с места парня и повернулся на бок:       — Ты чего так рано? Еще даже семи нет.       — Извини, кажется, я вчера уснул. Эм... На тебе.       — Капитан очевидность, — пробормотал Бьерн и достал телефон из кармана штанов. — Половина седьмого. Пиздец.       Он отбросил телефон в сторону и перевернулся обратно на спину. Утро ему и так давалось с трудом, а такое раннее — тем более. Сегодня его ждала утренняя операция в девять, поэтому он собирался проснуться около семи, на это время и поставил будильник. И хотелось еще на полчаса отлететь в мир снов, если бы не присутствие Кнуда рядом, взгляд которого можно было почувствовать на себе, даже не открывая глаз.       Парень растерялся. Он метался между вариантами уйти и прилечь рядом. Но пока он думал, Бьерн сел в кровати и сонно уставился на потерянного Кнуда.       — Мне нужен душ и кофе. Или наоборот. Похуй.       Это совершенно отличалось от того располагающего к себе человека вчера. Кнуд поднялся с кровати и направился к шкафу. Он вытащил оттуда полотенце и задумался, стоит ли предложить халат, ведь вряд ли он придется по размеру. Но, похоже, Бьерну было класть на все остальное. Он просто взял полотенце и вышел из комнаты. «Ну, неожиданно. Получается, что он стопроцентная сова, — подумал Кнуд и направился на кухню. — Надеюсь, он просто не рад так рано проснуться. И что после вчерашнего... Он же сам сказал, что я ему нравлюсь и что мы теперь встречаемся. Блин, — парень понял, что начал краснеть от воспоминаний. — Он так классно целуется. И вообще — он просто классный».       Приготовить кофе и поставить чашки на стол — все, что успел сделать Кнуд, когда Бьерн вышел из душа. И когда парень увидел предмет своих воздыханий уже без футболки, то поспешил опуститься на стул. «Это же сколько в зал ходить нужно, чтобы так выглядеть?» — подумал он, понимая, что одно его вчерашнее желание сбылось.       Бьерн подошел ближе и наклонился, целуя парня в макушку:       — Спасибо за кофе. Не обижайся, просто ненавижу утро. А тут подъем раньше будильника.       Кнуд хотел что-то ответить, когда увидел еще одну татуировку слева в районе ребер. И когда Бьерн сел напротив уже с чашкой в руке, он все же заметил:       — Продолжаем поиск татуировок. Вторую нашел.       Мужчина тихо рассмеялся и сделал глоток ароматного напитка.       — Лучше, чем в прошлый раз, — отметил он, отставляя чашку. — А по поводу твоего поиска — осталось еще три. А если будешь внимательнее, и вовсе останется две.       — Вызов принят, — парень немного склонил голову и улыбнулся, обняв чашку ладонями. — Значит, на спине.       — Элементарно, Ватсон. А конкретнее?       — Ну...       — Давай так, — Бьерн поудобнее устроился на стуле. — Если угадаешь — выполню любое твое желание. А если нет — потребую завтрак каждое утро на протяжении недели. Мне как раз на работу через твой дом ехать. И поверь, иногда я могу ехать и в шесть утра.       Кнуд рассмеялся:       — Сомнительная угроза.       — Ну, я потом посмотрю, как ты заговоришь, когда злой невыспавшийся я припрется к тебе в такую рань перед выходом на работу на сутки. Быть беде.       Парень понимал, что это просто шутка для поднятия настроения. Но очень хотелось подыграть, хотя он и признавал, что был бы только рад, если бы Бьерн каждый день приезжал к нему.       — Ну хорошо. Тогда придется применить свои навыки дедукции.       Он задумался, глядя на Бьерна. Конечно, сейчас трудно было думать о чем-то, кроме внешности этого мужчины. Но если реально можно будет загадать желание, и Бьерн его исполнит... За это стоило побороться. Даже в шутку. «Так... Левая рука, слева на ребрах. — Кнуд неотрывно смотрел на татуировку с изображением какого-то орнамента, понимая, что каждая тату связана с прошлым, судя по эстетике. — Получается, что и эта должна быть слева. Если на ребрах есть, то должна быть либо выше, либо ниже. Но бить тату на пояснице... Нет, он бы сделал ее скорее выше».       — Предполагаю, — протянул Кнуд, — что она где-то в районе лопатки слева.       Бьерн даже не скрывал своего удивления. А потом рассмеялся и поднялся, повернувшись к парню спиной. На месте, которое назвал Кнуд, также были набиты руны. Только эта надпись была в два аккуратных столбика.       — Итак, — Бьерн сел обратно. — Что прикажете, ваше величество? Любое желание. Подумай, пока я оплакиваю несостоявшиеся завтраки.       От такого обращения стало не по себе. Но шутка была оценена, Кнуд не смог сдержать улыбки.       — Я и без всяких желаний не против, если ты будешь заглядывать на завтрак. Только скажи, что тебе нравится. Но если желание, — парень пожал плечами, — то пусть это будет поцелуй.       — Нет, — сразу же отрезал Бьерн. — Поцеловать я тебя и сам хочу, без этого всего. Подумай, чего бы тебе хотелось, чтобы мне пришлось заморочиться. Я серьезно. Ты приготовил мне вкусный кофе, запомнив, что в прошлый раз он мне не понравился, простоял у плиты вчера, чтобы удивить меня ужином. И мне бы тоже хотелось что-то сделать для тебя, что-то приятное, то, чего ты действительно хочешь.       Кнуд смутился и потупил взгляд в свою чашку. Чего-то, что ему очень хотелось бы, и чтобы другой человек заморочился? Ответ на этот вопрос нашелся на удивление быстро. Парень посмотрел на Бьерна и выдал:       — Свидание.       Мужчина удивленно вскинул брови:       — Свидание?       — Да, — утвердительный кивок. — Я никогда ни с кем не встречался и не ходил на свидания. Я знаю, как это все должно быть в теории, ну, вроде как вчера у нас было одно из них. И... эм, — Кнуд растерялся и прикусил губу. — Короче, — он посмотрел на мужчину с ожиданием, — я хочу, чтобы ты устроил мне свидание. Это желание подходит?       «Никогда ни с кем не встречался, — Бьерн посмотрел на губы парня. — И опять он начинает нервничать из-за всякой ерунды».       — Вполне. Теперь мне нужно очень хорошо подумать, чтобы впечатлить своего молодого красивого парня. Какие у меня сроки?       — Да когда удобно. Правда.       — Давай посмотрим, когда у нас выходные совпадут. Ты говоришь о свидании, а значит, хочешь провести со мной целый день. Например, послезавтра я на выходном. И если этот день у тебя свободен, то я подготовлюсь.       Кнуд даже удивился. Не смотрел он на их отношения с такой практической стороны. Но Бьерн прав. Они оба занятые люди. Кнуду разгребать кучу бумаг и мотаться по городу, налаживая новые связи и вникая в прошлые дела, которые наворотил Свен. Ну, а Бьерн все-таки врач, на нем большая ответственность за чужие жизни. Он же в операционной не пальцы под местной анестезией шьет, а людей с того света вытаскивает.       — Я думаю, что смогу что-то придумать, — произнес Кнуд. — Но если это будет вечернее время, то...       — Хорошо, — сказал Бьерн. — Но что более важно, так это фраза о том, что ты не против готовить мне завтрак. Хочу омлет и горячие бутерброды.       «Он снова с ходу меня успокаивает, — расслабленно подумал парень. — Черт». Он поднялся, говоря:       — Дайте повару десять минут.       — М-м... Да у вас просто великолепное обслуживание, быстро и вкусно.       Бьерн перехватил кисть парня и несильно потянул на себя. А потом поднялся сам и поцеловал Кнуда, приобнимая обеими ладонями за талию. Парень закинул руки ему на плечи и ответил на поцелуй, но тут же отпрянул:       — Блин, я же даже не умылся.       — Не суетись по мелочам.       Мужчина снова прильнул к мягким губам с поцелуем и прижал парня к себе сильнее.       «Он просто идеальный, — подумал Кнуд. — Вот бы каждое утро проводить вот так».       Два дня до оговоренного свидания Кнуд проведет как на иголках — он прекрасно это понимал. Парень переживал по поводу того, как все пройдет, не накосячит ли он, и думал, как вообще себя вести правильно. Все-таки он считал, что это очень большая удача — что Бьерн согласился на отношения с ним, несмотря ни на что. И благодаря этому мужчине даже тот ужасный вечер стал приятным и запомнился скорее ужином в постели и просмотром фильма, нежели тем, что сделали Харальд с Эстрид.       Но эту проблему так просто оставлять было нельзя. Не хотелось бы, чтобы эти двое насолили еще и Бьерну, так как видели его в тот день. А предполагать, насколько далеко брат с сестрой готовы зайти, чтобы вернуть себе красивую беззаботную жизнь, даже Кнуд не мог. Конечно, он был уверен, что Бьерн может постоять за себя и его родственники не представляют для мужчины угрозы, но не хотелось, чтобы близкие отношения, которые только начинали строиться между ними, приносили проблемы.       Парень приехал к своему бывшему дому ближе к полудню. Он вышел из машины и быстрым шагом направился ко входу. С недавних пор здесь была только прислуга, которая поддерживала дом в презентабельном состоянии до того момента, когда Кнуд полноценно вступит в свои права как наследник и выставит это все на продажу. Потому что жить здесь он не собирался. А брат с сестрой съехали сразу, как только поняли, что в юридическом плане не могут ничего противопоставить своему младшему брату. Ведь именно Кнуд первым обратился к нотариусу, который прежде ходил под Свеном, с документами о наследовании. И этот мужчина понял все по-своему, лишив кого-то еще прав на имущество, подделав все документы.       Кнуд пришел к выводу, что, раз уж сама судьба подталкивает его ко всему этому, то он не станет противиться и просто возьмет все в свои руки. Он изначально принял решение изменить все, что принадлежало Свену. О честных способах изначально не могло идти и речи, учитывая все темные дела родителя. А отомстить за все те унижения Харальда и Эстрид, которые Кнуд терпел на протяжении долгих лет, тоже хотелось. Причем очень сильно. И ударить по больному — по их благосостоянию — самый лучший способ заставить этих двоих жалеть обо всем. Правда, они пытались барахтаться. Но теперь на кону стояло немного другое, так что Кнуд решил действовать куда более жестко.       — Добрый день, — горничная привычно поклонилась. — Могу чем-то помочь?       Парень посмотрел на женщину и покачал головой:       — Нет. Я ненадолго.       Он направился к лестнице и поднялся в бывший кабинет Свена. Это место все еще вызывало не самые приятные воспоминания, как и весь их дом в целом. Пока Кнуд проводил милую беседу с майором полиции по поводу нескольких людей, вина которых не могла быть доказана, он задумался над тем, что Свен всегда любил все держать под контролем. И собственных детей в том числе. Наверняка у него имелось что-то не только на самого Кнуда, но еще и на других двух. А если это «что-то» действительно было, то, вероятнее всего, в этом кабинете.       Сначала он перепроверил ящики стола, потом пошарил по полкам со всякими паками, а уже после переключился на книжные шкафы. Он доставал по книге, пролистывал страницы и, если ничего не находил, просто отбрасывал ненужную вещь в сторону. Спустя минут десять накопилась нормальная куча. Но на полках так же оставалось достаточно.       Кнуд вздохнул и покосился на шкаф с коллекционным виски, которое Свен так любил пить здесь. Но парень сразу же помотал головой, отгоняя мысль о том, чтобы немного выпить. Ведь он надеялся на встречу с Бьерном сегодня вечером. А тот явно не оценит перегар. Пить отпадало, а вот постоять и подумать — можно было.       Осмотрев кабинет, Кнуд остановил свой взгляд на картине. Свен как-то хвастался тем, что какой-то невъебенный художник написал его портрет чуть ли не под дулом пистолета, когда Свену после рассказа какого-то друга стукнуло и себе заиметь картину себя любимого маслом. Естественно, он был изображен как король. Парня затошнило, когда он посмотрел на картину дольше обычного. А обычно он старался на нее вообще не смотреть, чтобы не думать о прошлом. Он вздохнул и вспомнил сегодняшнее утро, когда Бьерн кормил его завтраком, который Кнуд же и приготовил, и нежно целовал в щеку перед уходом, попросив постирать испачканную пайту. Вот бы заниматься домашней рутиной, а не поиском компромата на родню.       Парень подошел к картине и провел пальцем по холсту. Рыхлое засохшее изображение вблизи выглядело еще более отвратительно. Кнуд надавил сильнее и провел по рисунку ногтями, царапая его. После этого подошел к шкафчику, достал оттуда небольшой нож с гравировкой, которым Свен прежде нанес ему не один порез, выкинул лезвие и воткнул его в полотно. Звук рвущейся ткани заполнил помещение. Кнуд изрезал картину и только потом оторвал остатки от позолоченной рамки. И он нашел то, что искал: за картиной было углубление, в котором стоял сейф. А вот это уже стало препятствием. Нужно было снова подумать. Причем очень хорошо. Кода он не знал и вообще ни разу не видел, чтобы Свен залазил сюда.       «Если здесь он хранит что-то, связанное с семьей, то наверняка придумал какой-то связанный с этим код. Посмотрим, — Кнуд ввел наугад несколько цифр, чтобы выяснить, сколько вообще нужно ввести. Оказалось, что всего четыре, потому что после четвертого нажатия на кнопки сейф издал писк. — Отлично. Четыре цифры. Так-с... Дата. Скорее всего, дата. И если это верно, то, скорее всего, год. А какой год повернутый на истории мудак мог задать для пароля? Год своей смерти. Попробуем». Кнуд ввел «1014» и услышал тихий щелчок. Это вызвало довольную ухмылку — все-таки Свен был тем еще ебанутым на прошлом обмудком, в чем Кнуд никогда и не сомневался.       Парень достал все содержимое сейфа. Это были только бумаги, и, судя по желтизне, очень старые. Он просмотрел все и вздохнул — с этим придется долго возиться. Для начала разобраться, что тут совсем старое, а что немного новее. Потому что белые листы здесь тоже присутствовали. Кнуд пошарил внутри сейфа рукой, чтобы убедиться, что больше ничего нет. И наткнулся на черную флешку, которой не было видно. Он покрутил ее в пальцах, потом захлопнул сейф и уставился на кучу книг. Парень вздохнул и прошел мимо них. Хотелось поскорее уехать из этого чертового дома... Он спустился по лестнице вниз и поймал одну из горничных. Девушка улыбнулась ему одной из тех улыбок, которые принято называть обворожительными, и словно бы невзначай поправила воротник своей черной формы.       — В кабинете нужна будет уборка, — сухо произнес Кнуд и шагнул к выходу.       Девушка растерялась и кивнула, когда дверь за новым хозяином дома уже захлопнулась.       Операция закончилась ближе к вечеру. Бьерн скинул с себя перчатки и оперся руками о раковину, глядя на то, как вода стекает в слив. Перед глазами все рябило — так было каждый раз, когда операция длилась более трех часов. Будто перед глазами стоит одна только рана и больше вообще ничего нет. Мужчина отправил маску и шапочку вслед за перчатками и умылся. Только потом он скинул с себя защитный халат и присел на кушетку, что располагалась в комнате перед операционной у двери.       Заглянула медсестра, чтобы попросить его выйти к родственникам пациента, ведь те очень переживали и хотели поговорить именно с хирургом, который оперировал.       — Скажи, что он умер вместо их родственника.       Девушка тихо рассмеялась:       — Вы же знаете, что они не поверят. Я скажу, что вы подойдете через десять минут — максимум, который можно позволить, чтобы оттянуть этот ужасный момент.       — Спасибо, Лиз... хотелось бы мне сказать, — Бьерн прикрыл глаза. — Поработай над своим даром убеждения.       — С ним все в порядке, — девушка снова рассмеялась. — Потому что вы выйдете к тем приставучим людям и скажете, что все нормально.       — Я хочу тебя уволить.       Медсестра фыркнула:       — Тогда мне придется идти в стендап и рассказывать все ваши удачные шутки, чтобы заработать много денег и открыть частную клинику, куда я попытаюсь нанять вас, чтобы отомстить за свои обиды.       — Делаю вывод, что у меня охуенные шутки, которые стоят миллионы, и что ты пересмотрела мелодрам.       — И в обоих выводах вы правы. Восемь минут, и я пущу тех людей сюда.       Бьерн вздохнул и поднялся:       — Направь их к моему кабинету.       Эта веселая медсестра была одной из немногих, с кем Бьерн состоял в более дружеских отношениях на работе. Она поддерживала любой разговор, могла удачно пошутить и не задалбывала лишний раз, как остальные. И еще ни капли не скрывала, что искренне симпатизирует заведующему и была бы не против более близких отношений. Но она была слишком простой и очевидной. Бьерну просто было приятно такое внимание, но он никогда бы не ответил ей. Он вообще всегда думал, что никто не сможет его заинтересовать... Пока не познакомился с Кнудом немного ближе.       Тогда Бьерн понял, что это тот случай, когда он очень сильно ошибся в человеке изначально. Кнуд оказался вовсе не ебанутым торчком с завышенной самооценкой, как могло показаться на первый взгляд. Этот парень оказался очень умным, проницательным и просто невероятно милым, когда дело касалось более близких отношений с самим Бьерном. Кнуд мог смущаться, теряться, готовить вкусные завтраки, очаровательно улыбаться и скрывать свои настоящие чувства. Изначально парень надел на себя маску «у меня все заебись». Но когда ширма спала и наружу вылезло все, что он скрывал прежде, то во всей той боли и потерялся настоящий Кнуд.       Самого Бьерна парень зацепил своими отважными поступками и четкими планами, которые хоть и казались безумными, но работали просто отлично. И еще тем, что мог молчать и терпеть, стараясь решить все свои проблемы сам. Не жаловался, держался до конца и смог пойти на такой решительный шаг, как выстрел в Свена. И у Бьерна просто в голове не укладывалось, как такой решительный, уверенный в себе человек может становиться таким мягким и робким наедине с ним.       Даже вчера, когда чокнутые брат с сестрой оставили на парне побои, он держался до последнего и по какой-то причине все еще цеплялся за слова Свена. Но в тех словах и тех слезах, которые последовали после убеждений Бьерна, нашелся настоящий Кнуд, которому всегда не хватало простой заботы и поддержки. Ну и как может не нравиться человек, который настолько жестко разделяет свою жизнь и может переступить через себя, даже если это очень сложно? Бьерну только оставалось ждать, пока рана под названием «Свен» хоть немного перестанет болеть.       После разговора с родственниками прооперированного пациента и долгих уверений в том, что его жизни ничего не угрожает, Бьерн чувствовал себя окончательно вымотанным. Он развалился в кресле и перевел взгляд на потолок:       — Я увольняюсь.       Медсестра, та самая, которая и привела этих людей сюда по просьбе самого заведующего, рассмеялась:       — Могу остановить вас чашечкой кофе?       Мужчина усмехнулся — это то, что нужно было. Чашечка кофе в приятной компании сейчас была бы очень кстати.       — Лиз, без обид, но у меня кое-кто есть. Так что давай прекратим этот милый легкий флирт на работе.       Но девушка оказалась настойчивее:       — Это всего лишь кофе, — она развела руками. — Может, я впечатлю начальство своими навыками бариста и завоюю его сердце.       — Поверь, тот, с кем я встречаюсь, тоже отличный бариста. И великолепный повар. И просто очень замечательный человек. Извини, — он смотрел на девушку. — Нужно было пресечь все это раньше.       — Да ничего, — Лиз пожала плечами. — Надеюсь, что хоть увижу ту, кому я проиграла.       — Это не соревнование.       — Но спортивный интерес у меня уже появился.       Бьерн вздохнул.       — Лиз, это парень.       — Оу, — девушка растерялась, а потом улыбнулась и щелкнула пальцами. — Полный провал. Пойду страдать и смотреть мелодрамы. Там всегда все хорошо. — Лиз отвернулась к выходу и махнула рукой. Уже у двери она закончила диалог: — Хорошего вечера. И я полностью принимаю свое поражение, никаких обид. До завтра... А, и еще. Я — могила.       С этими словами девушка открыла дверь и выскользнула из кабинета.       А Бьерн вздохнул с облегчением. Теперь проблема с подкатами на работе была решена. Он хорошо понимал, что сплетни по больнице, тем более среди медсестер, разносятся быстро.       Когда Кнуд вошел в кафе, он сразу же нашел Бьерна взглядом. Подойдя к мужчине, он сел напротив, заговорив первым:       — Извини. Были дела.       — Так это я должен извиняться, что выдернул тебя так неожиданно. Спасибо, что приехал. У меня была восьмичасовая операция, а потом милое общение с родственниками пациента, которые мне весь мозг выебали своими переживаниями. А потом кое-кто подкинул мне идею попить кофе, и я сразу же позвонил тебе. Но перед этим пришлось отшить медсестру и сказать, что у меня есть парень, чтобы больше меня подкатами никто не заебывал. А у тебя как день?       — Эм... Ну, отшивать никого не пришлось.       Кнуд растерялся после такого краткого рассказа Бьерна. Конечно, стало приятно, что мужчина кого-то там отшил, но понимание того, что на такого человека, как Бьерн, наверняка многие вешались, просто убивало. Рассказывать о своих делах не очень хотелось, но на честность хотелось бы ответить тем же.       — В целом много покатушек и бумажек — вот мой день. Если вдаваться в подробности, то и до завтра не расскажу.       — А я думал, что ты приревнуешь, — протянул Бьерн. — Закажешь что-то?       Кнуд напрягся:       — Ты хочешь, чтобы я ревновал? Мы встречаемся меньше суток.       — Кнуд, дело не в том, что я хочу, чтобы ты ревновал. Я хочу, чтобы ты стал более честен в своих эмоциях. Хотя бы со мной, — мужчина накрыл тонкие перебинтованные пальцы парня своими. — Мне нравится проводить с тобой время, мне очень нравишься ты, и мне нравится, когда ты открыт со мной. Хочу, чтобы ты доверял мне, а я, в свою очередь, обещаю тебе то же самое.       Парень смутился, а потом перевернул свою ладонь, чтобы сжать пальцы Бьерна в ответ.       — Мне стоит быть в восторге от того, что такой великолепный мужчина, на которого многие смотрят с воздыханием, но подойти боятся, сейчас сидит здесь со мной.       — Я еще во время операции думал о том, чтобы встретиться вечером. И кофейня — неплохое место, чтобы провести время.       — Это свидание? — Кнуд усмехнулся.       — Да. Но не то, которое я обещал тебе утром.       На душе сразу же стало легче, и парень успокоился. Все-таки Бьерн был честен с ним, и Кнуд действительно ему нравился. Было понятно, что Бьерн хочет, чтобы он не думал о прошлом, чтобы забыл все плохое, и пытался отвлечь какими-то своими методами. Которые на удивление хорошо работали, стоило признать.       — Я надеюсь, что все, что ты делаешь, безопасно, — произнес Бьерн, когда они шли по набережной.       Вокруг почти никого не было, а с неба срывались хлопья снега. Кнуд сам предложил пройтись, несмотря на отсутствие шапки в такой мороз и на то, что был в пальто, которое не предназначалось для долгих прогулок. Но хотелось побольше времени провести с Бьерном, да и прошлый жизненный опыт показал, что парень так просто не заболеет от переохлаждения.       — В целом... — Кнуд запнулся. Не хотелось лгать, но придется, мелькнула мысль. Однако соврать он все же не смог. — Прости. Я не уверен в том, насколько это все безопасно. Но это точно не так опасно, как Свен в свое время. Я пытаюсь сделать все, чтобы дела были лучше, проще и законнее.       — Когда мне начинать убеждать тебя обратиться за помощью к Арторию?       Кнуд тихо рассмеялся:       — Я пока и сам справляюсь. Все хорошо, правда.       Но на деле это была чистая ложь. Если рядом с Бьерном Кнуд и мог позволить себе расслабиться и почувствовать себя просто обычным влюбленным парнем, то стоило ему вернуться в квартиру и сесть за работу, как его начинали преследовать воспоминания о Свене. Казалось, что память об этом ублюдке так просто его не оставит. Кнуд никак не мог забыть той самодовольной улыбки своего отца, когда тот прижимал Артория к земле и приказывал ему стрелять. И ведь выстрелил же... Правда, отняв этим жизнь Свена и разрушив судьбы многих других людей, которые были связаны с этим человеком, включая и самого Кнуда.       Однако Кнуд был абсолютно прав, поставив на одержимость Свена держать все под контролем. Бумаги, которые обнаружились в том сейфе, содержали в себе компромат на многих людей, включая даже любовниц. «Просто сумасшедший», — подумал он, откинув листы в сторону и развалившись на диване. Как бы ни было отвратительно это признавать, но методы контроля Свена были действенными, он держал многих на коротком поводке, не давая и шанса с него сорваться. И в случае с Эстрид и Харальдом это было оптимальным решением.       Очень не хотелось этого делать, но если в свет вылезет то, что у Эстрид обнаружился ВИЧ после пьяной оргии, а Харальд убил проститутку, то путь в высший свет этим двоим точно будет заказан. Одна лишится возможности найти богатого мужика, чтобы тот любые ее капризы выполнял, раз уж теперь денег почти ноль, а второй ответит за содеянное и получит свой срок в тюрьме. Как и прокурор, который согласился фальсифицировать улики. Грязный отвратительный способ, который наверняка сработает.

***

      За городом располагался небольшой гостиничный комплекс, состоявший из нескольких домиков, теннисных площадок, футбольного поля, баскетбольной площадки, беседок с мангалами и небольшого пруда на территории, который во время сильного мороза ограждался, украшенный гирляндами и лампами, и представлял из себя каток под открытым небом. Кончено, здесь были инструкторы и люди, следившие за тем, чтобы толщина льда выдерживала нагрузку.       Именно это место Бьерн выбрал, чтобы провести загаданное Кнудом свидание. Арендовать домик, забрать Кнуда прямо из дома, сказав, чтобы тот собрал некоторые вещи, и привезти сюда — было спланировано буквально за день. Парень удивленно смотрел на все это и думал, что заморочка с ужином тогда — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас и что придумал Бьерн для него.       — Кататься умеешь?       Кнуд, заторможенно кивнув, глядя на каток, который весь блестел от искусственного освещения и горел разными цветами благодаря специальным лампам. Здесь было очень красиво, особенно когда солнце почти зашло, а ветра не было. Только мороз и хрустящий снег под ногами — просто идеальная погода. Он улыбнулся, когда Бьерн мягко коснулся его руки и потянул в сторону за коньками. Кнуд сам переплел их пальцы, а потом и вовсе обнял руку мужчины.       А Бьерн и не возражал. Он посчитал, что это первый небольшой шаг к полному взаимопониманию и доверию. Чтобы Кнуд хоть немного отпустил прошлое и поверил, что Свен долгое время внушал ему глупости и никто не собирается причинять ему боль или принуждать к чему-то.       На катке было немного людей — по пальцам пересчитать. В основном здесь отдыхали семьями, поэтому парочка детей находилась на катке у бортика, боясь оторваться от него. Бьерн вышел на лед первым и протянул Кнуду руку. Парень ответил на этот жест, приняв протянутую ладонь.       — Я подумал, что ты и так слишком сильно сосредоточен на работе и постоянно катаешься по городу, занимаясь своими делами. А здесь получится развеяться и отдалиться от всей той суеты.       — Идеальный план, — улыбнулся Кнуд. — Спасибо, правда. Мне очень приятно, что ты все это придумал.       Пару кругов по льду они проехали, держась за руки. Бьерну казалось, что Кнуд не совсем уверенно держится на коньках, поэтому он не собирался его отпускать, да и сам парень прижимался как можно ближе. Они останавливались пару раз за все время катания, чтобы передохнуть и немного поговорить. В основном это были милые безобидные шутки со стороны Бьерна и такие же ответы от Кнуда. Все проходило просто идеально, и Бьерн предложил пройтись до кафе, чтобы согреться. Парень согласился и протянул руку, чтобы Бьерн прокатил его до выхода с ледовой арены.       В стороне послышался треск и вскрик. Оказалось, что плафон одного из разноцветных фонарей немного покосился, издав такой звук. Он опасно склонился над замерзшим прудом, грозясь вот-вот сорваться. Мальчик лет трех поднял голову на цветной фонарик, который засветил еще ярче. Его мать успела лишь закричать, когда плафон сорвался и полетел вниз. Кнуд среагировал мгновенно, отстранившись от Бьерна; он быстро проехал расстояние от одного бортика к другому, подхватил ребенка на руки и резко остановился, когда откатился на достаточное расстояние от упавшей части фонаря. Он проехался задом до края арены и поставил ребенка на лед, проследив, чтобы тот крепко ухватился за ограждение.       — Ты в порядке?       Мальчик посмотрел с улыбкой и только хотел что-то сказать, когда подоспели его родители.       — Спасибо вам огромное, — начала женщина. — Я просто не представляю, что было бы, если бы не вы.       Мужчина взял сына на руки и обратился к Кнуду:       — Ты наш спаситель. У меня чуть сердце не встало.       Кнуд улыбнулся:       — Ничего подобного. Никто не мог такого предвидеть... Берегите себя.       Каток перекрыли после происшествия. Хоть свалившийся плафон и не разбил лед, все равно сейчас выходить туда было опасно.       Бьерн ждал Кнуда у небольшого домика, где они арендовали коньки. Ледовое развлечение закончилось не очень хорошо, но теперь мужчина куда больше хотел узнать о парне перед собой.       — Вау, — Бьерн протянул номерки работнику и посмотрел на растерянного парня. — Других слов у меня нет.       Кнуд вздохнул и отвел взгляд, решив промолчать. Было неловко за то, что изначально не сказал Бьерну правду. Ну а сейчас она прозвучит не очень хорошо... но все равно имеет место быть. Поэтому, переобувшись в ботинки, парень заговорил первым:       — В начальной школе я занимался фигурным катанием. Весело было. Но Свен посчитал, что для мальчика такое не подходит, и забрал меня из секции спустя два года занятий.       — Какие еще скрытые таланты я должен знать?       Бьерн смотрел с интересом, но Кнуд все равно почувствовал себя глупо.       — Прости. Я просто очень хотел, чтобы ты... Неважно.       — Зря ты так, — спокойно заметил Бьерн. — Я бы очень хотел посмотреть, как ты на самом деле катаешься.       — Ничего интересного там нет, — отмахнулся парень. — Пойдем в кафе?       Уже в номере, когда заказанный ужин стоял на столе, а включенный телевизор транслировал какой-то сериал, Бьерн снова поднял интересующую его тему. Кнуд согласился выпить немного вина и заметно расслабился, поэтому можно было теперь задавать вопросы — так решил мужчина.       — Нет, ну серьезно, я восхищен тем, что ты сегодня сделал. Почему ты сразу не сказал, что занимался фигурным катанием профессионально?       — Потому что хотел быть ближе к тебе. Было бы странно, если бы мы пришли вместе, но катались отдельно.       Говоря все это, парень смотрел на полупустой бокал красного вина, прокручивая его в руке. Было заметно, что Кнуду тяжело дается открываться с такой стороны, но Бьерн уже давно разобрался, с кем имеет дело.       — Мне продолжать испытывать немой восторг или ты все-таки расскажешь, чем еще занимался? Например, — мужчина перевел взгляд на экран телевизора, — мне нравится изучение мертвых языков. Я изучал историю из-за снов, потом взялся за руны, ну, а латынь мне и так нужно было учить в связи с образованием. Еще мне нравится живопись, но сам я рисовать вообще не умею.       — Торфинн хорошо рисует, — произнес Кнуд и вздохнул. — Он в универе на конкурсе победил. Нарисовал Аскеладда, изобразив осаду какой-то деревни из своих снов. Но у него очень хорошо получилось. Знаешь, я когда узнал о его таланте, даже удивился. В прошлом такого не было, а сейчас он очень красиво рисует. Он рассказывал, что изучает историю людей из своих снов и зарисовывает их портреты. Это очень...       — Уверен, что Торфинн классный и все такое, — перебил Бьерн. — Но он не мой парень. Я бы хотел послушать о тебе. А о Торфинне мне и Арторий расскажет, если захочет.       Кнуд посмотрел на Бьерна:       — И что бы ты хотел узнать?       — Что угодно. Я бы хотел знать о тебе все. Но готов довольствоваться тем, чем ты сам готов поделиться. Я не настаиваю. Но сегодня, — мужчина улыбнулся, — я прямо возгордился, что нравлюсь тебе.       Вновь раскрасневшись, парень рассказал, с чего началось его увлечение готовкой и насколько провальными были его первые попытки хозяйничать на кухне. Наверное, это было впервые, когда кто-то настолько внимательно слушал Кнуда. Парень видел интерес в глазах Бьерна, поэтому рассказал немного и о том, как в детстве выиграл соревнования по фигурному катанию.       — Я тогда был просто в восторге. Даже не верилось, что у меня получилось. Первая победа на районном турнире. После этого я должен был ехать на городские соревнования, но... Не сложилось.       — Не думал продолжить?       — Да нет, — Кнуд пожал плечами. — Наверное, мне стоило бы заняться каким-то видом спорта. Ну, знаешь, — он смутился, — чтобы я мог дать отпор, когда... Да и больше был похож на парня, наверное.       Слушая это, Бьерн вспоминал свои недавние размышления про долгий путь к доверию между ними и к тому, чтобы человек перед ним чуточку больше поверил в себя. Он уже представлял, насколько длинная это будет дорога.       — Если ты хочешь в чем-то себя изменить, то это лично твое решение. Тебе не нужно ждать одобрения других. И я не знаю, откуда у тебя такие мысли, но ты и без всего прочего нормальный красивый парень. Ну, а если дело снова дойдет до драки с твоим придурком-братом, то я надеюсь, что смогу быть рядом, чтобы снова тебя защитить. И в этом нет ничего плохого. Это тебя ни к чему не обязывает.       Кнуд отставил свой бокал. Он понимал, что все, что сказал Бьерн, логично и правильно. Но все равно не мог окончательно принять эти слова поддержки.       Мужчина больше ничего не говорил, лишь поудобнее устроился на диване, закинув ноги на стол. С ужином было покончено, только Кнуд допивал свое вино. В домике оказалось достаточно тепло, чтобы находиться здесь без свитеров, но парень не решился раздеться. Бьерн коснулся длинных волос, чтобы привлечь к себе внимание, но это вызвало куда более бурную реакцию.       Кнуд не ожидал чужого прикосновения, поэтому дернулся в сторону и чуть не слетел с дивана на пол. Он резко повернулся к Бьерну, который сразу же убрал свою руку и вздохнул, игнорируя этот небольшой испуг в серых глазах:       — Тебе не жарко?       — Нет, нет, — парень поднялся. — Знаешь, уже время позднее. Я схожу в душ?       Мужчина махнул рукой и снова перевел взгляд на экран телевизора.       Кнуд сразу же направился в ванную, где, закрыв за собой дверь, осел на пол и спрятал лицо в ладонях, стараясь не заплакать. «Идиот», — думал он, проклиная свою реакцию на чужие касания.

***

      Территория небольшого заброшенного завода была окружена высоким забором, состоящим из трех широких бетонных плит. Кое-где старая конструкция покосилась в сторону или осыпалась, давая возможность попасть за ограждение, просто перепрыгнув. И многие пользовались этим, чтобы обойти железные ворота, которые охранялись. Сторож здесь находился в постройке из металлопрофиля у самых ворот. В основном он следил за входом по камерам. И именно через них увидел черную машину, что подъехала ко входу. Мужчина сразу же узнал номера автомобиля и вышел, чтобы отчитаться перед начальством, правда, он не ожидал увидеть нового хозяина территории так скоро.       Кнуд сунул пистолет за пояс и вышел из машины. Его уже давно интересовало, зачем такая рухлядь висит на балансе компании, учитывая, что работать здесь никто не собирается. А если здесь все еще были сторож и камеры, значит, есть что охранять. Например, какие-то секреты Свена, которые он хотел вывезти за пределы дома.       — Добрый день.       Сторож — пожилой мужчина с армейскими наколками на руках — широко улыбнулся, блеснув золотым зубом в верхнем ряду.       Кнуд зашел за ворота и кивнул в сторону небольшой постройки:       — Мне нужны записи с камер и некоторые ответы на вопросы.       — Могу предложить чай или кофе? Или что-то покрепче?       Кнуд приподнял бровь и протянул охраннику конверт.       — Мне нужны все записи тех моментов, когда Свен приезжал сюда на протяжении последнего года. А пока ты их ищешь, — парень присел на стул в углу помещения и усмехнулся, когда сторож заглянул внутрь конверта, — ответь мне на пару вопросов. Например, насколько часто на территорию кто-то проникает и куда ты деваешь их тела.       Мужчина удивленно уставился на Кнуда, а потом пожал плечами и сунул конверт с деньгами в карман. Он сел перед экраном компьютера и принялся выполнять просьбу своего нового босса.       — Знаете, здесь такая глушь, — начал сторож. — Бывший начальник бывал здесь редко. Но метко, — он усмехнулся своей же шутке. — Те, кто пытаются пробраться сюда, не представляют никакой особой угрозы. Но, — он задумался, подбирая слова, — будет не очень хорошо, если им на глаза попадется что-то, что не должно. Вы же уже поняли, для чего ваш отец использовал это место, и представляете, сколько тел было сожжено в печи или какие страдания людям принесли инструменты внутри. Здесь никто ничего не услышит, никто не узнает, а чтобы не растянули то, что здесь осталось, месту нужен хозяин. Хотя когда-то здесь работа кипела только так... Пока власть не сменилась.       — Раньше здесь занимались изготовлением оружия. А потом, когда отец выкупил это место, ножи, оставшиеся здесь, использовались по назначению. Как и ваш мачете, — Кнуд кивнул на оружие в углу. — Хотя Свену было бы удобно иметь при себе оружейную. И человека, который разбирается во всем этом. — Он внимательно посмотрел на мужчину. — Использовать это место как пыточную для ненужных людей и как кладбище для них же. Точнее — крематорий. Температура в печи как раз подходящая, чтобы вообще никаких следов не осталось.       Охранник посмотрел на парня, прищурившись.       — Мне воспринимать ваши слова как угрозу или как предложение поработать?       Кнуд улыбнулся и немного склонил голову набок.       — Ну разве я могу угрожать такому надежному человеку, мистер Грант? Я здесь, чтобы убедиться в вашей преданности. Сами же говорите — работа кипит, пока власть не меняется. — Он прекратил улыбаться и посмотрел на мужчину более серьезно. — И очень не хотелось бы, чтобы вы отрицательно восприняли эти изменения.       Грант покосился на папки с записями, которые открыл на компьютере, и усмехнулся:       — Умно. Молодое поколение нынче такое...       — Не устроите экскурсию, мистер Грант? — Кнуд поднялся. — Уверен, здесь многое изменилось и совсем не соответствует старым планам здания.       — Конечно. Должен же я проникнуться к новому начальству и показать все нюансы.

***

      Прошло почти две недели с момента их с Бьерном свидания за городом. Кнуд жил теми воспоминаниями и долго думал над словами Бьерна о том, что не должен ждать одобрения от других. Это имело смысл не только по отношению к самому парню, но и к работе. К устранению проблемы, которая снова начала маячить на горизонте.       Сообщение от Харальда с просьбой о встрече хотелось проигнорировать, сидя в кафе возле больницы и глядя на Бьерна, который заказывал им кофе с выпечкой у барной стойки. Но Кнуд этого не сделал. Как раз по той причине, что понимал, что чокнутые брат с сестрой представляют угрозу еще и для мужчины. Парень ответил, назначив место и время встречи, и выключил телефон.       — Ты в последнее время какой-то совсем задумчивый стал, — заметил врач, протягивая Кнуду его кофе и слойку. — Поделишься?       — Да там с работой заморочек много. Неважно.       Бьерн вздохнул.       — Когда же ты уже поймешь, что мне это важно? Слушай, если тебе неудобно, то ты можешь не приезжать по первому же моему звонку.       — Что? Нет, я не имел в виду ничего такого, — Кнуд опустил взгляд. — Мне все еще не по себе, что я тогда так отреагировал. Ты ни разу не дал мне повода думать, что сделаешь мне больно, а я все равно...       — Давал же, — перебил врач. — Тогда, в коридоре больницы, когда ты еще сознание потерял. Я тогда не знал о всех твоих проблемах.       На это парень лишь небрежно махнул рукой.       — Ой, да ладно тебе. У меня тогда состояние такое было, что...       — Ты увидел во мне Свена, — снова перебил Бьерн. — И сделал то же, что всегда делал при нем: готовился принять удар в надежде, что этого будет достаточно, чтобы от тебя отстали.       А вот на это Кнуд отреагировал куда более бурно. Он резко поднялся и оперся руками о стол. Упоминание Свена и, уж тем более, сравнение Бьерна с этим человеком, заставило злиться.       — Что за бред?! Я бы никогда!.. — Кнуд замолчал, когда поймал на себе удивленные взгляды других посетителей. Он сел обратно и опустил голову. — Знаешь, наверное, у меня все-таки с головой беда. Ты пытаешься сблизиться со мной, говоришь всякие приятные вещи и держишь границы, ожидая первого шага от меня. Но я... Я не могу. Извини. — Парень снова поднялся и поправил свое пальто. — Мне стоило разобраться в своих проблемах прежде, чем бросаться в твои объятия. Я не хочу быть для тебя обузой.       — Ты не...       — Почти месяц прошел, а мы даже не переспали ни разу. У тебя же нет таких проблем, как у меня, — он развел руками и сделал шаг назад. — Свен как-то сказал, что у меня никогда не будет нормальных отношений и меня никто никогда не полюбит. И в чем-то он был прав. Прости меня.       Бьерн даже сказать ничего не успел, когда Кнуд резко развернулся и вылетел из кафе.       Уже подъезжая к дому, парень остановился у края дороги, включил аварийки на машине и расплакался. Ему было больно от слов Бьерна о том, что Кнуд увидел в нем Свена, но они были правдой, тогда это на самом деле было так. И понимание того, что каждый раз, когда парень не готов к тому, что Бьерн к нему прикоснется, его дергает как от огня, просто убивало. Кнуд осознавал, что Бьерн — вовсе не насильник, который возьмет свое при необходимости. Но ничего не мог поделать со своим страхом, что ему причинят боль.       Уже дома, когда Кнуд включил телефон, на экране высветились сообщения о пропущенных звонках от Бьерна. А потом пришло еще одно. «Я сказал это не подумав. Прости меня. Пожалуйста, перезвони мне». Это сообщение заставило заплакать снова.       Но как бы больно и печально ни было, всегда оставались дела, которые не терпели отлагательств.

***

      На встречу с Харальдом Кнуд приехал заранее, чтобы подготовиться. Он все еще не доверял никому, кроме себя. Но знал, какое влияние могут иметь деньги, поэтому воспользовался одним из не зарегистрированных на Свена счетов, чтобы перевести определенную сумму понимающему начальнику полиции. Он выбрал тот самый ресторан, где был убит Свен, потому что заведение все еще было закрыто, здесь никого не было и местность очень хорошо просматривалась. Парень направился в домик охранника, чтобы возобновить работу камер. А потом подключил доступ к системе с телефона.       Солнце опускалось за горизонт, окрашивая лежащий вокруг снег в розоватый цвет. Кнуд прикурил сигарету и посмотрел себе под ноги. Он задумался над тем, что не выкурил ни одной сигареты с того момента, как начал приходить в больницу видеться с Бьерном. Но сейчас хотелось курить так, что аж зубы сводило. И выпить. Надраться так, чтобы наутро ничего не помнить. Чтобы забыть произошедшее, чтобы не было так больно. Топить свое горе в алкоголе — единственный верный способ обретения морального равновесия, который Кнуд знал.       Парень открыл дверь и зашел внутрь ресторана. У него уже был план действий. И теперь, когда он был в курсе многих нюансов работы Свена и того, как тот расправлялся с ненужными для себя людьми, все будет куда проще, стоит Харальду только дать повод. А Кнуд был уверен, что повод найдется. Да и Харальд наверняка придет не один.       За барной стойкой все еще стояли бутылки с разными видами выпивки. Парень взял в руки виски, который пил Свен в день своей смерти. Он наполнил два бокала и поставил их на стойку. Пепел с сигареты полетел прямо на пол, когда Кнуд отвернулся к стеклянным полкам с бутылками и посмотрел на них, размышляя, что бы такого взять для себя на вечер.       Один пистолет был за поясом, а второй — на полке у стойки за баром.       Парень вышел из-за бара, держа в руке полную бутылку водки. Он вылил содержимое прямо на пол. Такой же маневр он повторил еще с несколькими бутылками. Он просто выливал все себе под ноги, периодически выдыхая дым в сторону. Пустые емкости просто летели в угол, где образовывали небольшие кучки осколков. А когда бутылки закончились, Кнуд поставил на стойку ту одну, что осталась после всего этого погрома, и присел на стул. Он взял в руки бокал и покрутил его. В помещении просто ужасно воняло алкоголем, и казалось, будто от одного только запаха можно было опьянеть. Кнуд сделал глоток из бокала и прикурил еще одну сигарету, потушив предыдущую во втором бокале и бросив размокший бычок за бар.       Когда со стороны послышался тихий скрип двери и шаги, Кнуд сразу же выпрямился и вернулся за барную стойку, устроив телефон рядом с пистолетом. Увиденное на экране заставило усмехнуться — этого следовало ожидать. Он держал в руке бокал и не прекращал курить, глядя, как Эстрид морщится от запаха в помещении, а Харальд с полным недоумением смотрит по сторонам.       — Какого?..       — Спидозница и убийца шлюх. Добро пожаловать.       Девушка сразу же напряглась:       — Мы пришли поговорить.       — Как в прошлый раз?       Эстрид уже хотела ответить что-то едкое, но Харальд ее опередил:       — Послушай, все мы совершаем ошибки. Но мы семья и должны прощать друг друга. Мы же понимаем, что тебе тяжело дается все это. Смотри, какой погром ты тут устроил, — он развел руками и усмехнулся. — Нервишки пошаливают, понимаю. У отца было очень много тайн и дел, о которых он не распространялся. Он выпускал пар на тебе, и я понимаю, что мы должны были поддержать тебя, а не...       — К чему все это? — Кнуд оперся двумя руками о стойку, неотрывно глядя на Харальда. Сейчас ему было совсем не страшно, он был готов к этой встрече. — Вы решили попытаться отвлечь мое внимание, пока те ребята, которых вы подговорили, попытаются пробраться с черного хода?       Харальд вздохнул.       — Ну мы же хотели по-хорошему. — Он развел руками и покачал головой. — Как печально. Не думаю, что даже тот громила сможет пойти против...       Эстрид взвизгнула, когда Кнуд направил пистолет на брата. Харальд посмотрел уже куда более серьезно:       — Ты не сможешь.       — Уверен?       — Уверена! — Эстрид прицелилась и выстрелила в Кнуда, но из-за спешки промахнулась. Пуля оставила лишь порез на щеке парня.       Харальд воспользовался этим, чтобы выбить пистолет из рук брата. Он наклонился через стойку, сжимая запястье Кнуда, и, усмехаясь, выкинул лезвие ножа, который сжимал в другой руке.       — Уже забыл, насколько ты слаб, шлюхан?       Кнуд схватил полный бокал виски и плеснул содержимое в лицо оппоненту. Тот заорал и отпустил чужую руку, схватившись за лицо и выронив нож, но успев махнуть им и срезать несколько прядей светлых волос. Эстид выстрелила снова, но Кнуд уже скрылся за стойкой. Он прекрасно знал, что черный ход закрыт, а ключи есть только у него. Судя по виду тех ребят, которые подписались пойти за Харальда с сестрой, они скорее ворвутся с главного, а не будут пытаться открыть дверь. И когда со стороны парадного входа послышался шум, Кнуд понял, что не ошибся в выводах.       Харальд матерился и орал, чтобы остальные «прикончили ублюдка». Однако Кнуд сейчас как никогда осознавал позицию Свена «либо ты, либо тебя», и подставляться намерен не был. Он схватил пистолет с пола и выстрелил вслепую.       Чтобы потянуть время еще, дожидаясь, пока его план сработает, он крикнул Эстрид:       — Так от кого ты подцепила?! Я думал, у тебя более широкие познания.       — Это у тебя познаний должно хватать! Мразь! Хватит прятаться! — голос Эстрид чуть отдалился: теперь она явно обращалась к другим. — Он там. Но у него пистолет. Он...       Приглушенные крики и грохот говорили о том, что план парня сработал, и люди, которых прислал подкупленный полицейский, уже были в здании.       — Бросай оружие! Руки за голову! На пол!       Кнуд поднялся из своего укрытия и принялся наблюдать, как люди в черной спецодежде прижимают к полу ни в чем не повинных незнакомых парней, которые просто хотели немного подзаработать, и его брата с сестрой. Он вздохнул и вышел из-за стойки.       — Уведите их, — раздался спокойный голос майора.       Кнуд молча прикурил сигарету и вытер стекающую с щеки кровь краем рукава. Он уселся за стойку и взял в руки два чистых бокала, поставил их рядом и стал наполнять виски. Напавшие на него что-то кричали, матерились и наверняка проклинали. Но теперь на них было плевать.       — Не присядете, мистер Ноа?       Мужчина посмотрел на парня, усмехнулся и направился к бару. Он присел рядом и протянул руку к бокалу.       — Обычно я не пью на службе.       — А вы разве на службе? — Кнуд приподнял бровь. — В любом случае я благодарен вам за помощь. Если хотите, можете повесить несколько дел на тех парней, а вот Харальда и Эстрид я бы хотел прокатить в одно место. Скажем, в течение часа.       Майор издал тихий смешок.       — Молодой человек, я поражен вашей жестокости. Я изначально сказал, что мы с вами сработаемся, но не ожидал, что вам так сильно станет подходить эта роль.       — Мистер Ноа, мне не нужны поучительные лекции. То, что здесь произошло, лишь взаимовыгодная сделка.       — Тогда приятно иметь с вами дело. Скажите только, куда же я могу помочь доставить этот живой груз?       Кнуд посмотрел на мужчину с улыбкой.       — Уверен, вы сами не раз там бывали.

***

      Домой Кнуд вернулся уже за полночь. Он поднялся на свой этаж, открывая бутылку с вишневым ликером прямо в лифте. После всех приключений и поездок за черту города очень захотелось сладкого. Но еще нужно было разобраться с камерами, вырезав ненужные записи, и отключить оборудование. Это заняло определенное время, но желательно было подстраховаться. От одной только мысли, что Свен наверняка сделал бы так же, тошнило. Но чем больше компромата, тем вернее сохранность тайны. Никому не нужно было, чтобы общественность знала о произошедшем. Ноа не хотел бы засветиться на видео, где его люди прижимают к полу и направляют пистолеты на двух пропавших без вести детей покойного влиятельного человека. А Кнуду не нужно было, чтобы майор считал, что это все станет частой практикой.       Он сделал глоток, когда лифт остановился, и второй — когда двери открылись. Кнуд достал ключи из кармана и повернулся к двери, но сразу же подавился и закашлялся, когда увидел перед собой Бьерна, который сидел на корточках у входа с телефоном в руках.       — А ты долго.       Кнуд опустил взгляд на бутылку, затем посмотрел на белые кроссовки врача, не решаясь поднять взгляд.       — Что ты здесь?..       — Ты не отвечал на звонки, на сообщение, твой телефон был выключен, даже когда я попытался дозвониться позже. И, — мужчина нахмурился и сделал шаг к парню, — это кровь? Кнуд, я...       Парень сделал шаг назад, как только увидел, что чужая рука тянется к его щеке. Стало отвратительно от самого себя. А еще не верилось, что Бьерн просто ждал его здесь все это время, пока сам парень совершал все те отвратительные вещи в ресторане или на территории того заброшенного завода.       — Тебе не стоило беспокоиться, правда. Сегодня был не самый приятный день. Могу я войти?       Кнуд звякнул ключом, и Бьерн отошел в сторону, чтобы он мог открыть дверь. Парень понимал, что в квартире теперь будет не один и его наверняка ждет тяжелый разговор по поводу произошедшего днем и сейчас. А учитывая то, что от него исходил не самый приятный запах, вопросов у Бьерна будет еще больше.       Парень поставил ликер на тумбу у двери и скинул с себя обувь. Сразу же прихватив с собой бутылку, он направился в сторону ванной. Сердце бешено колотилось; даже просто посмотреть на Бьерна было страшно. Ужасно страшно было увидеть это разочарование в карих глазах.       Входную дверь закрыл врач. Он шагнул за Кнудом, но тот уже выходил из ванной комнаты с пайтой в руке. Парень протянул одежду Бьерну, все еще избегая смотреть на него.       — Ты так и не забрал, — голос звучал хрипло и тихо. — Просил же постирать тогда, а я каждый раз забывал привезти тебе.       Но на самом деле Кнуд просто не хотел отдавать Бьерну его вещь. Даже после стирки она приятно пахла парфюмом, и казалось, что владелец этой одежды рядом, когда Кнуд вдыхал знакомый приятный аромат.       — Кнуд, прекрати. Мы оба знаем, что она мне не нужна, — в подтверждение своих слов Бьерн выдернул из рук парня пайту и отбросил ее в сторону. — Ты, — он оперся двумя руками по обе стороны от дверного проема, тем самым не давая Кнуду и шанса уйти, — точно не лгал, когда говорил, что влюблен в меня? Потому что я не обманывал тебя, когда говорил, что ты мне нравишься. И сейчас — тоже. Ты мне очень нравишься, Кнуд. Просто постарайся чуть больше довериться мне.       После этих слов хозяин квартиры растерялся, сделал шаг назад и покосился на свой ликер, что стоял теперь на стиральной машинке. Он сглотнул и подумал, насколько сейчас алкоголь поможет ему успокоить нервы. Но если Бьерн сейчас войдет с ним в ванную, то ничего не поможет Кнуду взять себя в руки... Однако мужчина ждал ответа на свой вопрос и ничего не предпринимал.       — Я... Я не лгал. Я правда...       — Ты снова ранен, — Бьерн коснулся щеки парня, игнорируя, как тот снова дернулся от аккуратного прикосновения. — Тише, я не хочу пугать тебя. Кнуд, посмотри на меня, пожалуйста. Прости меня за то, что я сказал днем. Я должен был понимать, насколько тяжело тебе даются все те воспоминания. И то, как ты на меня смотришь, как боишься показать себя с плохой стороны, как ты стараешься ради меня, должно было заставить меня придержать свои мысли при себе.       Кнуд прикрыл глаза, чувствуя нежные касания чужих пальцев чуть ниже раны. Сейчас он понимал, кто его касается, поэтому смог позволить себе насладиться этим. И тишина, повисшая в помещении, вовсе не напрягала, а лишь позволяла еще больше расслабиться. Когда парень снова открыл глаза и посмотрел на Бьерна, тот стоял еще ближе, пристально глядя на порезанную щеку.       — Уже не такое красивое лицо, да?       Кнуд попытался отвернуться, но его придержали за подбородок и заставили посмотреть прямо в глаза.       — Считаешь, что это тебя испортит? — Бьерн аккуратно обнял парня и зарылся пальцами в волосы. — Ты очень красивый, — он немного отстранился, заправил короткие пряди волос Кнуда за ухо, а потом поцеловал в щеку. — Просто скажи мне правду. А я выслушаю тебя и поддержу.       — Она тебе не понравится, — усмехнулся парень. — Ты не хочешь этого знать.       — Кнуд, неужели ты считаешь, что я не знаю, как пахнет сожженное тело? Или не знаю, как выглядят раны от касательного?       «Блять», — только и мог подумать парень. Ну конечно же Бьерн наверняка знал такие вещи. Он понял все изначально, но все равно остался и продолжил убеждать Кнуда открыться ему. Это говорило о многом. И это заставило Кнуда прекратить сдерживать свои эмоции. Он потянулся за бутылкой и сделал шаг в сторону. Бьерн ослабил объятия и позволил парню сделать два глотка алкоголя, при этом не отпуская его.       — В двух словах: родня больше не побеспокоит. Сегодня Харальд попросил о встрече, и я согласился. Скажем, у моего папаши всегда были рабочие способы, как заткнуть человеку рот. И места, где эти люди больше никогда не заговорят. Мерзко, да?       Бьерн вздохнул и мягко коснулся руки парня, забирая у него бутылку. Он отставил емкость обратно на стиралку и немного наклонился, чтобы поцеловать Кнуда.       — Не мерзко, — тихо произнес мужчина. — Я уже говорил, что не считаю тебя мерзким. И я целый день хотел тебя поцеловать. Что за взгляд? — Бьерн улыбнулся и поцеловал парня в нос. — Когда ты заявил о том, что берешься за дела Свена, еще тогда стало понятно, что это будут не совсем законные методы. Я знал, на что соглашаюсь, когда пришел к тебе тогда, и я понимал, что во всех этих делах просто невозможно обойтись без подобных прецедентов. И я видел твоих брата с сестрой, чтобы не упрекать тебя в какой-то жестокости. Я больше переживаю о том, что тебе было больно, — он поцеловал щеку, — или неприятно от того, что те двое снова могли наговорить тебе. И сейчас тебе нужно немного расслабиться, принять ванную, немного выпить, — мужчина кивнул на бутылку, — а потом рассказать о произошедшем. Хорошо?       Кнуд вышел из ванной с чувством облегчения. Ему самому было приятно, что этого отвратительного запаха сожженной плоти больше нет. Все время, что парень сидел в воде, он думал о словах Бьерна, который снова заставил поверить в себя и довериться. И на такое просто невозможно было не ответить взаимной честностью.       На кухне его ждал легкий ужин и тот самый ликер, который Бьерн предусмотрительно забрал из ванной, чтобы Кнуд не накидался прямо там. Теперь стало стыдно за свое поведение. Но для начала нужно было принести извинения за случившееся днем.       — Я не должен был устраивать такое в кафе. Прости меня. А телефон я выключил, потому что Харальд звонил, и я не хотел, чтобы ты знал об этом.       Парень посмотрел на Бьерна и сразу же поймал на себе удивленный взгляд. Затем мужчина улыбнулся.       — Вот видишь, ничего страшного. Присаживайся, мне очень интересно знать продолжение.       И Кнуд действительно все рассказал. Правду в полном объеме, не утаивая даже то, что общался с охранником завода ранее, был в доме Свена, нашел тот сейф и даже как о коде от него догадался. Бьерн все это время просто молча слушал и дважды обновил парню бокал. Он прекрасно видел, как Кнуд нервничает от всего этого рассказа, но все равно продолжает, стараясь ничего не скрывать.       — Обидно за волосы, — Кнуд крутил в руке наполовину пустой бокал. — Ты говорил, что они тебе нравятся.       — Ну да, говорил, — Бьерн протянул руку, чтобы коснуться укороченных прядей. Он заметил, что парень даже не дернулся от этой близости, однако заметно погрустнел. — Но я ничего не говорил о длине.       — Что?       — У тебя красивые ухоженные волосы, гладкие и блестящие, всегда приятно пахнут, и их хочется коснуться. — Бьерн улыбнулся от того, насколько сильно это вогнало парня в краску. — Мне неважно, какой длины они у тебя будут.       — Ох... Я... Это очень приятно, — Кнуд отвел взгляд. — Когда ты делаешь такие комплименты, мне кажется, что... Я начинаю чувствовать себя...       — Не нужно, — перебил врач. — Ты сейчас скажешь глупость.       И если после такого замечания мысль о том, что после подобных комплиментов Кнуд начинал думать, что его не особо-то и за парня считают, испарилась, то ей на смену тут же пришла другая. Уже менее глупая.       — А еще днем я сказал, что мы с тобой еще ни разу... — Кнуд медленно выдохнул и произнес уже более уверенно: — Разве тебя не беспокоит, что за столько времени у нас с тобой не было секса?       Бьерн все еще поглаживал прядь волос парня, подперев голову рукой и глядя на растерянное лицо. На его губах все еще витала улыбка.       — Кнуд, как ты считаешь, сколько мне лет?       От такого вопроса парень совсем потерялся. Он оценивающе глянул на Бьерна, после чего опустил взгляд на свой бокал.       — Не знаю. Эм... Тридцать, больше?       — Мне тридцать пять. Считаешь, что я так зациклен на сексе, что мне невтерпеж?       — Ну...       — Это риторический вопрос, — Бьерн отстранился и сел ровнее. — Я не говорю, что не хочу этого с тобой. Просто не вижу смысла торопить события. Тебе нужно прекратить пытаться переступить через себя, чтобы угодить мне.       Парень вздохнул с облегчением и кивнул. А потом сам предложил пойти спать. Вместе.

***

      Это был день рождения Торфинна. Изначально было запланировано пойти в кафе Торкеля, где виновник торжества и работал. Кнуд еще не отошел от их с Бьерном последнего появления там, когда Торфинн подошел к ним с расспросами о том, встречаются ли они. А тут опять ловить на себе все эти взгляды. Вроде бы Кнуд и был счастлив, что Бьерн так спокойно представляет его своей второй половинкой, но, с другой стороны...       Кнуд помнит, каким видел Торфинна. Тот весь просто светился от счастья. Особенно рядом с Арторием, который, в свою очередь, сам постоянно оказывал парню знаки внимания. Эти взгляды и улыбки просто кричали о том, насколько у них двоих все было хорошо. И Кнуд знал, что в постели наверняка тоже. Торфинн как-то сам сказал, что у них с Кастом уже все было. Поэтому нетрудно догадаться, что после начала их настоящих отношений... Было не по себе от осознания, что самому Кнуду так сложно было сделать этот шаг. Торфинн смог простить Артория за всю ту ложь и почувствовать себя счастливым. Это добивало сильнее и заставляло чувствовать себя еще более неполноценным.       Они с Бьерном договорились, что тот заедет за Кнудом ближе к вечеру. Врач сразу сказал, что сегодня его выходной день, поэтому он очень сильно хочет выспаться. Кнуд и не возражал, потому что с самого утра был занят работой. И это дало ему время подумать и принять решение. О том, что нельзя постоянно убегать, закрываться и доверяться выдержке мужчины.       Кнуд приготовил спальню к реализации своего плана. Новое, красивое постельное белье и смазка под рукой — неотъемлемые атрибуты для хорошего первого раза. Тихая музыка лишь добавляла атмосферы. Парень поправил на себе легкий халат, который специально купил для этого события. Он был уверен, что обязательно сможет и докажет сам себе, что никакие воспоминания не помешают ему отдаться великолепному мужчине.       Однако, когда в дверь позвонили, весь запал сразу же как рукой сняло. Но нужно было собраться. Это же ради Бьерна и их нормальных отношений. Неужели он мог раздвинуть ноги перед Свеном из страха, а тут по любви и никак не решится? Ну что за бред. Пора уже взрослеть и отпускать прошлое.       Поэтому Кнуд поспешил открыть дверь.       — Вау.       Бьерн оценивающе посмотрел на черный халат по колено, который был почти не завязан и обнажал бледную кожу на груди. Кнуд немного склонил голову набок, и светлые волосы, подстриженные теперь под каре, контрастом легли на темную шелковую ткань.       Парень улыбнулся и протянул руку:       — Заходи.       Отказать такому предложению было невозможно. Бьерн никогда не лгал, когда называл Кнуда красивым. Парень очень нравился ему, и, естественно, хотелось стать с ним еще ближе. Но Бьерн был готов подождать до того момента, пока Кнуд сам искренне этого не захочет. И такое приветствие наталкивало на мысль, что парень все же смог отпустить прошлое и довериться ему больше. Поэтому Бьерн позволил затащить себя в квартиру, захлопнув за собой входную дверь.       — Ты сейчас выглядишь просто невероятно.       Кнуд улыбнулся и привстал на носочки, чтобы поцеловать Бьерна.       Тот сразу же ответил на поцелуй. Руки скользнули по черной ткани, поглаживая парня по спине и касаясь ягодиц. Однако как только Бьерн опустил руку, чтобы закинуть стройную ногу себе на бедро, Кнуд сразу же отстранился и кивнул в сторону спальни.       — Я думаю, что есть более приятное место.       На кровать Кнуд опустился первым и наблюдал, как Бьерн расстегивает две верхние пуговицы на своей рубашке. Парень забрался подальше и развязал пояс халата, под которым ничего не было. Он улыбнулся, когда поймал на себе взгляд мужчины, полный желания.       Бьерн забрался на кровать и навис над парнем. Он поцеловал его в губы, поглаживая кончиками пальцев ключицы и опускаясь к груди и животу. Кнуд тихо простонал и прекратил отвечать на поцелуй, сжав плечи мужчины. Тот оторвался от губ и опустился поцелуями ниже, немного покусывая кожу на шее и облизывая эти же места. Парень сдавленно простонал и напрягся. Он отгонял посторонние мысли и думал лишь о том, насколько хорошо им будет с Бьерном, если ни о чем не думать и просто отпустить.       Но Бьерн внезапно отстранился и посмотрел на парня со смесью негодования и удивления.       — Черт. Кнуд, не...       — Все нормально. Я...       Кнуд замолчал, когда Бьерн сел рядом и убрал мокрую дорожку от слезы на щеке. После этого парень всхлипнул и отвернулся, стараясь унять слезы. Это был полный провал. После такого ни о каком будущем и думать нельзя. Сам соблазнил, сам потащил, а теперь лежит и плачет, потому что не смог перешагнуть свой страх.       — Кнуд...       — Прости. Прости меня, — парень сжимал руками простыню, не в силах прекратить плакать. — Если ты захочешь уйти, я все пойму. Прости меня, я просто...       Бьерн потянулся к одеялу, которое было сложено внизу кровати. Он накрыл им парня, а потом лег рядом и обнял, прижимая к себе и ожидая, когда рыдания хоть немного поутихнут. Мужчина ничего не говорил, просто обнимал и поглаживал Кнуда через мягкое одеяло. Изначально нужно было подумать о том, что Кнуд снова решил просто переступить через себя и затеять все это. Но парень был настолько соблазнительным, что трудно было устоять. А когда Кнуд напрягался после поцелуев, не выдавая никаких, хоть малейших, признаков возбуждения, стало понятно, что это шоу нужно поскорее заканчивать.       — Извини, — шептал Кнуд, отвернувшись.       — Тише. Тебе не нужно извиняться. Я больше тебя не трону, успокаивайся.       — Конечно, — парень всхлипнул. — Вряд ли у тебя встанет на...       — Пожалуйста, прекрати чувствовать вину и делать из меня импотента. Я буду на кухне.       Бьерн поцеловал парня в висок и поднялся с кровати. Он понимал, что сейчас Кнуду нужно немного побыть одному. И переодеться.       — Прости меня за это.       Кнуд опустился на соседний от Бьерна стул, уже готовый к выезду — одетый в белые брюки с рубашкой и черный кардиган. Мужчина оценил внешний вид парня и сразу же протянул ему стакан с водой.       — Попей немного.       Когда пустой стакан стоял на столе, Кнуд заговорил снова:       — Поверить не могу, что ты остался после такого. Я чувствую себя отвратительно.       — Мне стоило догадаться, что ты опять что-то себе навернул. Я не злюсь на тебя и не обижаюсь.       — Ну конечно, — на глаза Кнуда снова навернулись слезы. — Наверняка ты думаешь, что я просто придурок. Позволял себя насиловать, подставлял свою дырку Свену, а с тобой...       Бьерн резко поднялся, опершись руками о стол. Он хмуро посмотрел на притихшего Кнуда и вздохнул.       — Во-первых, я так не думаю. И уж тем более я не думаю о том, что этот больной урод вытворял. Во-вторых, я уже просил тебя не переступать через свои чувства в угоду мне. — Он опустился обратно на стул. — Я же сказал, что подожду, пока ты на самом деле не захочешь этого.       — Я хочу, — возразил парень, но потом сразу же заткнулся, поймав на себе укоризненный взгляд мужчины.       — Ты даже и близко не хотел, — спокойно произнес Бьерн. — У нас же это одинаково работает. И вообще, — мужчина изогнул бровь, — почему ты решил... Блять, только не говори, что это из-за тех двоих.       Кнуд подумал было возразить. Но решил, что сейчас лучше всего будет сказать правду.       — Когда я смотрю на Торфинна и Артория, то чувствую себя неполноценно. Они оба ведь...       — Они трахались тысячу лет назад, — уже более эмоционально произнес мужчина. — Они знают друг друга и имели близость в реальности. У них были сны об их отношениях. И то, что ты видишь сейчас, это просто как улучшенная версия того, что было в прошлом. Поверь, они просто не скрывают свои чувства. Это основная разница. Тебе не нужно сравнивать нас.       — Я не...       — Кнуд. Даже в прошлом я был более близко знаком с этой парочкой. Поверь, туда лучше не лезть.       — Извини.       После этого разговора стало еще более стыдно. Кнуд потупил взгляд в пол, а потом на грани слышимости произнес:       — Если ты хочешь все это прекратить...       — Кнуд, — врач поднялся и протянул ему руку. — Не торопи события. Рано или поздно все произойдет. Мне нравишься ты, и мне плевать на все предрассудки вроде того, что секс обязателен, — Бьерн усмехнулся, что вызвало улыбку и на лице парня. — Давай поедем, и я в очередной раз покрасуюсь тем, насколько у меня красивый и классный парень.       Тихий смех Кнуда заставил Бьерна замолчать. Мужчина посмотрел на парня перед собой и вздохнул. У него все еще в голове не укладывалось, как можно быть таким крутым решалой на работе и настолько ранимым, добрым и открытым наедине с ним.

***

      Несмотря на все убеждения Бьерна в том, что ему неважно, чтобы Кнуд торопился с тем, чтобы открыться во всех аспектах, парень все равно сам для себя хотел доказать, что чего-то стоит. И обратиться с таким вопросом он мог только к одному человеку, который совсем недавно сам сказал о том, что они могут поговорить.       Попросить Артория помогать с бумагами было довольно сложным решением для Кнуда. Он искренне не хотел никого беспокоить, но иметь доверенного юриста в его положении было просто необходимо. А поскольку особого доверия к людям парень все еще не испытывал, то обратиться он действительно мог только к Касту. И тогда Арторий оказал ему просто невероятную поддержку, сказав, какой Кнуд большой молодец, что наконец-то пришел к нему за советом. Каст напомнил, что в любой момент готов предоставить свою помощь, и согласился на визиты парня в свою квартиру, заметив, что Торфинн тоже наверняка будет рад частым встречам со своим лучшим другом.       И в один из таких дней, когда Кнуд стоял на пороге квартиры Артория с двумя папками, забитыми документами, он решился обратиться за еще одним советом. Только уже к Торфинну, который наверняка поймет всю важность волнующего Кнуда вопроса. Была суббота, поэтому и Торфинн, и Каст оставались дома. Кнуд пытался дозвониться до Артория все утро, но получилось только ближе к полудню. И он прекрасно понимал, чем эти двое были настолько заняты, что оба игнорировали все телефонные звонки.       Дверь открыл Торфинн. Он явно только что вышел из душа, потому что было заметно, что волосы его местами все еще влажные. Он пустил гостя в квартиру, счастливо улыбнувшись.       — Привет. — Торфинн забрал у Кнуда папки, позволяя снять верхнюю одежду. — Арторий в зале. Чай или кофе?       — Кофе, — ответил Кнуд и скинул с себя пальто.       Он проследовал за Торфинном в указанном направлении. Было непривычно от того, насколько просто его здесь приняли с самого начала и как легко самому Кнуду давались эти визиты. Но парень чувствовал, что ему здесь всегда рады, даже когда пару раз он приехал в довольно позднее время. Торфинн с Арторием угостили его ужином и даже намека не сделали на то, что время неподходящее.       — Извините, что снова беспокою вас.       — Ой, да ладно тебе, — донесся голос Торфинна с кухни. — Мы и так редко когда просто поговорить даже можем из-за твоей работы. Так что... — он вышел из-за стеклянной перегородки с подносом, на котором стояли три чашки с поднимавшимся паром, — я только рад чаще видеться с тобой.       Арторий сидел на диване и крутил в руке пульт, переключая каналы. Он посмотрел на гостя и кивнул в подтверждение слов Торфинна:       — Вот-вот. Что там у тебя?       Каст потянулся к папкам, которые Торфинн оставил на столике перед Арторием, когда шел на кухню. Мужчина пересмотрел бумаги и вздохнул.       — Это займет некоторое время. Перекусишь?       От такой заботы сразу становилось как-то неловко. Наверное, не было ни единого раза, когда Кнуд ушел отсюда ненакормленный или не выпив хотя бы чашку чая и кофе. Это грело, и парень просто не мог отказать такому простому обыденному вопросу. Да и Торфинн каждый раз вместо Кнуда отвечал на вопрос Артория по поводу еды.       — Есть картофельная запеканка и бисквит. Могу просто сэндвич сделать.       — Просто что-то к кофе.       Торфинн закатил глаза и уже через минуту вышел из кухни со сладким. Он помнил любовь Кнуда ко всяким вкусностям, поэтому, как только друг стал появляться в гостях чаще, что-то сладкое всегда было в доме.       — Спасибо.       Каст молча просматривал бумаги, а потом поднялся.       — Я буду в комнате. Не скучайте, — он поцеловал Торфинна в лоб.       «Блять, да как он это делает? — Кнуд проводил мужчину взглядом. — Будто насквозь меня видит». Парень посмотрел на Торфинна с чашкой кофе в руках. Тот сидел в кресле и дул на горячий напиток. Кнуд собрался с мыслями и все же решился заговорить:       — Можно с тобой поговорить? Я... Эм...       Торфинн смотрел на друга с интересом. Он не перебивал и ждал, пока тот сформулирует свой вопрос. Но, похоже, ждать придется долго, потому что в итоге Кнуд просто замолчал и опустил взгляд в пол.       — Слушай, ну правда, — Торфинн улыбнулся. — Я же говорил, что мы всегда можем...       — Я знаю, — перебил Кнуд. — Просто это... Это касается наших с Бьерном отношений.       — О.       Интереса в карих глазах стало еще больше. Не то чтобы Торфинн был прямо-таки хорошим советчиком по поводу отношений, но дать подсказку точно мог, да и выслушать всегда был не против.       — На самом деле мне ужасно неловко говорить о таком. Но это мой первый опыт отношений, и мне тяжело, ну, знаешь... — он взял в руки свою чашку и вздохнул. — Я боюсь что-то испортить. Бьерн очень хороший и добрый. Я чувствую, что он любит меня и ценит все то, что между нами происходит. И я тоже очень... Так вот, — Кнуд принялся водить пальцем по чашке. — Мне тяжело после всего произошедшего со Свеном. Но Бьерн понимает это и никогда не переходит границы. Он всегда рядом и поддерживает меня. И благодаря ему многие вещи мне даются уже куда проще.       Кнуд замолчал и уставился на свой кофе.       — Я рад, что у вас все хорошо. Бьерн очень надежный и обязательно во всем тебя поддержит. Так в чем вопрос ко мне?       Торфинн прекратил дуть на свой кофе и отпил из чашки.       — Как часто у вас с Арторием секс?       От такого неожиданного вопроса Торфинн закашлялся и пролил немного кофе на пол. Он опустил чашку на стол и продолжил кашлять, прикрыв рот рукой.       — Кнуд!.. Какого?!       — Прости, прости, — Кнуд отставил свою чашку и вжался в диван, отводя взгляд. — Просто забудь. Пожалуйста. Это было лишним. Извини.       Торфинн посмотрел на поникшего друга и кашлянул еще пару раз.       — Как это вообще относится к тебе и Бьерну?       — Мы вместе уже почти три месяца, но еще ни разу не переспали. Мне страшно, что мне снова будет больно. Бьерн это понимает, но мне не по себе, что я не могу переступить через это. И мне страшно, что рано или поздно он просто махнет на меня рукой. И еще мне мерзко от самого себя, что Свен мог делать что угодно, и я с этим мирился, а для человека, которого очень сильно люблю, я никак не могу собраться и открыться.       — Не махнет, — послышался со стороны комнат голос Артория, который стоял у открытой двери, опершись плечом о стену и сложив руки на груди. — Бьерн более целеустремленный и терпеливый, чем ты считаешь. Ты ему очень сильно нравишься, и он понимает, что стоит за твоим страхом. — Каст подошел ближе и присел на подлокотник кресла, приобняв Торфинна. — Но если тебе интересно, то буквально утром твой друг стонал так, что наверняка все соседи слышали. А пару дней назад...       — Арторий! — Торфинн покраснел и спрятал лицо, уткнувшись в район живота мужчины.       Каст тихо рассмеялся и зарылся пальцами в его светлые волосы.       Кнуд удивленно смотрел на всю эту идиллию и чувствовал себя лишним. А еще было стыдно, очень стыдно, что он решился говорить на такие откровенные темы. Особенно при Артории, который наверняка сейчас отпустит какую-то очередную шутку, разрядив обстановку и прекратив все эти разговоры. Поэтому сейчас стоило говорить именно с ним.       — Торфинн смог простить тебя. И я восхищен тем, что, несмотря на все твои недавние поступки, он так открыт перед тобой. А Бьерн мне даже повода не дал, чтобы я думал о том, что мною манипулируют или ему от меня что-то нужно. Простите.       Арторий вздохнул и хотел что-то сказать, но Торфинн опередил его:       — Я люблю его. И я не хочу, чтобы Арторий чувствовал вину за то, что было. Для меня важно то, что между нами происходит сейчас. Я хочу быть рядом с ним и чувствую, что он хочет того же. И никакие его поступки в прошлом этого не изменят. — Торфинн все еще прислонял голову к Касту, успокоившись в его объятиях. — Я знаю, что Арторий сделает меня счастливым, и каждый раз в постели я чувствую, насколько он ценит и любит меня. Это тот момент, когда мы близки. Только для нас двоих.       Свою речь парень заканчивал уже более тихо. Он старался не смотреть на Кнуда, а потупил взгляд в свою чашку кофе на столе.       — Торфинн говорит о том, что тебе не нужно ставить это своей целью. Рано или поздно наступит момент, когда ты сам захочешь этого и не сможешь устоять. Тогда тебя не будет волновать ничего, кроме Бьерна и самого процесса.       Каст снова поцеловал Торфинна в макушку и отошел в другую комнату. А потом вернулся со шваброй, чтобы протереть пол.       Кнуд вздохнул и еще раз извинился за этот вопрос.       — Ничего страшного в этом нет. Вы просто еще дети, — улыбнулся мужчина, вернувшись на свое место возле Торфинна. — Это нормально, что тебя волнует подобное, но не старайся прыгнуть выше головы или торопить события. Тем более что Бьерн... — Каст замолчал, задумавшись, и вскоре продолжил: — Редко когда он сам сближается с другими. Но раз уж вы теперь вместе, то он уверен в своем выборе. И поверь, он больше оценит честность и открытость от тебя, чем то, как быстро ты раздвинешь перед ним ноги. Просто поговори с ним и скажи, что ты на самом деле чувствуешь. Объясни свои переживания и те травмы. Для него важно знать, что тебе пришлось пережить, чтобы он мог оказать тебе соответствующую поддержку.       А вот это имело смысл для Кнуда. После такого разговора он решил не затягивать и воспользоваться советом Артория этим же вечером.       Приготовить ужин и написать сообщение о том, что очень скучает, прикрепив фотографию накрытого стола, стало для Кнуда первым шагом, чтобы последовать совету Артория и выговориться Бьерну не о самых приятных моментах своей жизни. Он долго думал, с чего стоит начать, но потом решил, что стоит просто ориентироваться по ситуации, а не выстраивать какие-то планы. Тем более что с Бьерном всегда все шло не так, как планировалось.       Визит гостя не заставил себя долго ждать. На сообщение Кнуда врач ответил, что будет через двадцать минут, но по факту — приехал через десять. Кнуд встретил мужчину поцелуем в щеку и теплой улыбкой.       — Я надеюсь, что я не вырвал тебя с работы.       — Ты знал, что я не могу устоять перед ужином, приготовленным тобой, — с усмешкой ответил Бьерн и наклонился к губам парня. — И не могу устоять, чтобы не поцеловать тебя.       Это вызвало смущение, отразившееся румянцем на щеках парня. Кнуд закинул руки на плечи мужчины и коснулся его губ своими. Он сразу же почувствовал объятия и приоткрыл рот, чтобы впустить чужой язык и самому ответить на этот нежный поцелуй.       Уже сидя за столом, Кнуд предложил немного вина. Он прекрасно знал, что Бьерн не особо любит алкоголь и пьет очень редко, но ему самому это было просто необходимо, чтобы начать разговор. Однако мужчина неожиданно согласился, расслабившись на стуле и наблюдая, как ловко парень открывает бутылку и наливает рубиновую жидкость в бокалы.       — У меня только красное. Не особо люблю белые вина. Они кажутся мне какими-то кислыми.       Бьерн взял бокал и немного склонил его к бокалу Кнуда:       — Я в этом не особо разбираюсь. Не моя сильная сторона.       — О... Ну да. Эм...       — Я сказал это как факт. Я ни на что не намекаю.       И после этой фразы стало немного легче. Кнуд вообще старался сдерживать себя в плане вредных привычек. И если наркотики он сразу же вычеркнул из своей жизни, еще после их первого с Бьерном разговора тогда в кабинете, то выпить и закурить мог себе позволить. Но в те моменты, когда Бьерн не узнал бы об этом. И в такие редкие случаи Кнуд чувствовал себя максимально глупо, потому что становилось стыдно за свою слабость и за то, что добавился еще один секрет перед Бьерном. Хотя сам врач никогда не говорил, что запрещает что-то или не хочет, чтобы Кнуд что-то делал.       — Сладкое, — произнес Бьерн и отставил бокал в сторону после первого же глотка. — Так о чем ты хотел поговорить?       — Я такой очевидный?       Бьерн немного склонил голову набок и изогнул бровь. Ну что же, сойдет за ответ.       Конечно, хотелось бы выпить еще, но Кнуд решил, что может постараться проявить честность и без этого.       — У меня были некоторые проблемы, — начал он, глядя на свой бокал и прокручивая его, придерживая тремя пальцами за ножку. — Долгое время я пытался подавлять в себе злость, обиду, досаду. И делал это не совсем нормальными методами, как ты можешь помнить. Но это казалось мне единственным способом, чтобы абстрагироваться от Свена и того, к чему он меня принуждал несколько лет. Мне было пятнадцать, когда он впервые сделал это.       Кнуд взял бокал и сделал глоток, после чего продолжил уже более тихо.       — Он просто бросил меня на кровать, поставил раком и трахнул, как какую-то суку. Я кричал и просил остановиться, даже не понимая, что это бесполезно. Тогда я верил, что это может быть единственный раз. Но на протяжении первого года, когда он прижимал, избивал и насиловал, всякая надежда для меня угасла. А потом я просто смирился и понял, что если напиться или обдолбаться парой «дорог», то будет проще, — Кнуд усмехнулся и пожал плечами, — забить на то, что это твой родной отец. Ему нужно было сделать так, чтобы у меня никогда не было ничего, ни веры, ни желания, ни стремлений. И это был самый жестокий, но и самый действенный способ. Он смог внушить мне, что я никому не нужен, что как только кто-то узнает правду обо всем, то сразу же отвернется от меня. И я воспринимал это как истину. Мне мерзко от самого себя. Из-за того, что я не мог сопротивляться, не мог ничего противопоставить, пока мною пользовались, как какой-то снятой шлюхой. И после всех тех фраз о том, что я ничтожество или что «использованную блядь никто не полюбит», или о том, что я... — он сглотнул, а потом снова потянулся к бокалу и выпил все вино, что там оставалось. — Что я просто спермоприемник, мне очень страшно, что... Что это все окажется правдой. Что стоит мне поверить во что-то хорошее, как я сразу же все испорчу и навсегда останусь один. Я люблю тебя. И верю тебе. Я очень хочу быть рядом с таким замечательным человеком. Но мне не дает покоя... Мне кажется, что я не достоин тебя. Ты спасаешь человеческие жизни, ты спокойный и рассудительный, ты всегда поддерживаешь меня и проявляешь заботу. Даже когда я тогда лежал на диване у тебя в кабинете и ты считал меня просто торчком с бедами в голове, ты сказал больше добрых и нужных слов, чем кто-либо другой. Ты протянул мне руку, дал совет и даже извинился. Я уверен, что ты ни за что не ударил бы меня тогда. А когда ты приехал по моей просьбе помочь Торфинну, согласился на мой план и просто поговорил со мной, я понял, что в тебя просто невозможно не влюбиться. Ты самый настоящий подарок для меня. И мне жаль, что я не могу оправдать твоих ожиданий. Я, — парень всхлипнул и опустил лицо в ладони, — я просто ужасный человек. Я просто не понимаю, как тебе может нравиться кто-то вроде меня.       Под конец своей речи Кнуд понял, что на глаза стали наворачиваться слезы, а под конец он и вовсе не выдержал и расплакался. Он испытывал полное разочарование от самого себя и совсем немного гордости за то, что все же смог быть честным с Бьерном. Но это не меняло того, что он сейчас просто сидел и плакал.       Парень пару раз пролепетал извинения, но не смог унять слезы. Он не мог посмотреть на Бьерна, который наверняка сейчас окончательно разочаруется в нем после всего услышанного и посчитает его отвратительным.       — Солнце, это не стоит твоих слез.       Аккуратные прикосновения заставили отвести руки от лица и взглянуть перед собой. Бьерн сидел на коленях перед Кнудом и придерживал его руки за запястья, чтобы парень снова не начал прятать лицо и плакать. Кнуд уставился на мужчину красными от слез глазами, пытаясь сморгнуть подступающие слезы. Он все еще не мог осознать услышанное. Во-первых, Бьерн не ушел, а сейчас стоял перед ним на коленях и пытался успокоить, а во-вторых, Бьерн только что назвал его солнцем и нежно коснулся его.       — Т-ты, — Кнуд всхлипнул и отвернулся, — ты не понимаешь... Свен изощрялся как только мог. Он не просто трахал меня. Он использовал посторонние вещи, он засовывал мне ебучий плаг в член и привязывал к кровати, выдирая ногти. Он избивал меня, а потом заставлял готовиться к траху. Он вынуждал меня заглатывать его член, даже если меня потом рвало после этого. Он заставил меня ссаться от боли и клясться, что я больше ничего не сделаю. Он... Он сделал из меня чертово ничтожество, которое даже само себя боится коснуться или испытать возбуждение. — Кнуд вырвал свои руки из чужой хватки и принялся вытирать слезы, которых теперь стало слишком много. — Я же даже не знаю, что такое передернуть утром или помечтать... Я просто... Я зря все это начал. Я не хочу портить тебе жизнь собой. Я просто ебучее побитое собственным папашей ничтожество, у которого нет будущего.       Все то время, пока парень говорил, он плакал, но просто не мог замолчать. Он слишком долго не делился ничем, слишком долго подавлял в себе желание показать свои настоящие чувства. Но теперь, после всех своих высказываний, стало совсем плохо. От осознания собственной жалости.       Крепкие теплые объятия согрели и успокоили спустя несколько минут истерики. Бьерн обнял парня и просто ждал, пока тот прекратит плакать, поглаживая его по голове и ничего не говоря. Все равно сейчас Кнуд не воспримет его слов и будет все отрицать. А вот когда всхлипы стали уже реже, можно было попробовать пойти на контакт. Но не здесь.       — Тебе нужно прилечь, — мужчина все еще обнимал и поглаживал светлые пряди. — Пойдем. Давай ты еще немного выпьешь своего сладкого вкусного вина, а потом выслушаешь меня. — Кнуд замер и явно захотел что-то сказать, но его опередили: — Я никуда не уйду и не оставлю тебя одного в таком состоянии.       Первый бокал вина Кнуд выпил залпом, а второй — сразу наполовину. Он сидел на кровати, поджав под себя ноги, и подрагивал, периодически всхлипывая. Еще никогда и никому он не рассказывал всего этого. Даже ебучему проплаченному психологу, которого нашел Свен и который теперь никогда и никому больше не сможет выдать секретов Кнуда. Парень крутил в руке бокал, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Что бы сейчас ни сказал Бьерн, то, что он остался и не ушел сразу же, уже заставляло Кнуда радоваться.       Пока парень пытался взять себя в руки, Бьерн просто сидел рядом на кровати и смотрел на него. Красивый, умный, обаятельный, очень добрый и милый. Тот, кто всегда встречал Бьерна с улыбкой, кормил вкусными блюдами и старался становиться все ближе, но местами слишком многого требовал от себя в их отношениях. Он ни разу не дал повода сомневаться в себе, ни разу не возомнил себя выше, невзирая на свое положение, и всегда смотрел с восхищением. Талантливый, скромный, не в меру скрытный, но очень преданный. Он боялся потерять, боялся причинить вред, стремился быть достойным, но даже не замечал того, насколько сам являлся потрясающим и сильным, стойким и решительным.       — Я благодарен тебе за то, что ты рассказал мне все это. Спасибо, что доверился и позволил узнать эту сторону твоего прошлого. — Бьерн подсел ближе и приобнял парня. — Я понимаю твои слезы, твою боль и твои переживания. И я понимаю твой страх. Когда я впервые увидел те синяки, то и подумать не мог, что за этим стоит. Во второй раз у меня возникли уже более серьезные подозрения. Ну, а когда я увидел твои раны после того, как ты реализовал свой план по спасению, то был вне себя от злости. И то, что ты пережил весь тот ад, то, что ты смог убить ублюдка, который буквально пытал тебя несколько лет, то, что ты сейчас делаешь и как стараешься — это все меня восхищает, правда. Ты намного лучше, чем думаешь о себе. И намного смелее. Хотя бы потому, что сам сделал первый шаг, пригласив меня на ужин тогда, — он заправил прядь волос парня за ухо и поцеловал в щеку, где теперь был виден небольшой шрам. — Я ни капли не жалею о том, что согласился, о том, что признался тебе в симпатии и о том, что нахожусь сейчас здесь и выслушиваю тебя. Ты заставил меня испытывать бурные эмоции, а такого прежде никогда не было. И ты заставляешь меня проникаться к тебе все больше с каждым разом, когда открываешься с новой стороны. Я надеюсь, что ублюдок горит в аду после всего содеянного с тобой. И я очень надеюсь, что ты сможешь жить настоящим. Я очень хочу, чтобы ты стал хоть немного счастливее, чтобы ты чаще улыбался, я хочу видеть восторг и любовь в твоих глазах. Несмотря на твою работу, несмотря на то, что ты можешь сделать в будущем, я хочу, чтобы ты всегда помнил о том, что ничего не заставит меня от тебя отвернуться. Потому что я влюблен в тебя.       Парень резко поднял голову и посмотрел на Бьерна. Тот лишь улыбался и продолжал обнимать, больше не говоря ни слова. А Кнуд смотрел на него с такой безмерной благодарностью и счастьем, что и сам мог просто промолчать.       — Ты самый лучший. — Парень отставил бокал и обнял, уткнувшись в грудь мужчины и почти ложась на него. — Наверное, сейчас я выгляжу просто ужасно.       Однако врач лишь тихо рассмеялся.       — Ничего подобного. Такой красавчик не может выглядеть плохо.       Это вызвало улыбку. Кнуд поднял взгляд на Бьерна.       — Останешься? Мне очень нравится, когда ты обнимаешь меня. И я обожаю просыпаться вместе и чувствовать тебя рядом.       — Впервые слышу, чтобы я нравился кому-то утром.       — Ты забавный, — улыбнулся Кнуд. — Вроде бы и ворчишь, но из-за всякой ерунды.       Бьерн подавил смешок и улегся поудобнее, прижимая парня к себе и поглаживая его по спине.       И неважно, сколько времени на это потребуется. Они обязательно смогут стать еще ближе и сделать друг друга счастливее.

***

      Это был летний июньский вечер. Месяц выдался дождливым, поэтому выходить из дома лишний раз абсолютно не хотелось. Кнуд вообще проводил бы такие дни в постели, но работа есть работа. Когда ты становишься начальником, нельзя пускать все на самотек — нужно всегда все контролировать и каждый раз внушать уважение своим присутствием, чтобы никаких «крыс» не завелось. Ну, а если такое все-таки случалось, все сразу становилось на свои места, а определенная должность резко освобождалась. Изменить все, что строил Свен, стать уважаемым человеком и принимать целесообразные решения, которые никогда не были явными — хватило меньше пяти месяцев, чтобы Кнуд добился в этом успехов.       В данный момент он готовил очередной ужин и ожидал Бьерна, который должен был приехать с минуты на минуту. За это время Кнуд не забыл о том, что все еще продолжает поиск татуировок на теле мужчины. И нашел еще одну — на щиколотке, где также был изображен какой-то скандинавский узор. Бьерн напомнил ему, что осталась еще одна, и нежно поцеловал в изгиб шеи. Кнуд тогда был в восторге от двух вещей: что это оказалось настолько приятным, что аж мурашки по коже пошли, и что он сам не дернулся и не испугался этого прикосновения.       Со временем стало проще, в разы проще. Бьерн не настаивал ни на чем, он просто был рядом и ограничивался нежными объятиями и аккуратными поцелуями. Каждый раз мужчина шептал о том, какой Кнуд хороший и замечательный, когда тот делился нюансами своей работы или просто прошедшим днем. А парень, в свою очередь, выражал восхищение врачебной деятельностью Бьерна и говорил о том, что это куда большая ответственность, чем у него самого. И можно было сказать, что они достигли полного взаимопонимания.       Единственное, чего не мог понять Кнуд — когда же наступит момент, о котором говорили Арторий с Торфинном, когда он не сможет устоять и очень захочет Бьерна. Умом парень понимал, что уже как бы пора — скоро полгода пройдет, — но морально все еще не был готов. Он только-только поцелуи научился нормально воспринимать и от прикосновений к себе не дергаться. Какой, к черту, секс?       Совместное времяпрепровождение, редкие выезды к тому же Торкелю в кафе, визиты в больницу, на работу Бьерна, во время обеда или уже к концу смены — все это вполне устраивало парня. Он все же доверился Бьерну, не стал переступать через себя и излишне давить, чтобы показать себя лучше в чем-то, доказать, что достоин. Он просто постарался принять то, что, несмотря ни на что, может быть любим.       Открыв дверь, Кнуд сразу же обнял гостя и поцеловал его в щеку. Мужчина приобнял парня за талию, говоря:       — Теперь это очень хороший день.       — Снова очень много дел? — Кнуд немного склонил голову набок. — Как насчет бросить все и уволиться?       — М-м... Заманчивое предложение. Которое будет стоить множества жизней. Потому что все остальные в этой дыре, называемой «больница», сказочные долбоебы.       Парень рассмеялся и потянул мужчину вглубь квартиры. Серые глаза горели восторгом, когда Бьерн вошел в комнату и произнес тихое «вау».       Ужин стоял на кровати, а на экране телевизора уже был включен какой-то фильм.       Кнуд сразу же пояснил:       — Знаешь, сегодня полгода прошло с того дня, когда ты пришел ко мне на первый ужин. И тогда для меня все было просто замечательно, несмотря на начало вечера. Поэтому я хотел бы повторить тот день, точнее, его лучшие моменты.       — Испытываю немой восторг и иду мыть руки, — произнес гость и направился в ванную.       А сам Кнуд остался стоять на пороге комнаты, смотреть на приготовленный ужин и глупо улыбаться. Он заправил прядь за ухо, непроизвольно повторив привычный жест Бьерна, который часто так делал, и присел на край кровати. Он очень надеялся, что мужчина взаправду оценит старания и отсылку к недавнему прошлому.       И все было бы просто замечательно, если бы не телефонный звонок, который сейчас уж никак не мог радовать. А финансовый директор не станет так просто трезвонить в восьмом часу вечера.       Когда Бьерн вышел из ванной, то услышал голос Кнуда, который звучал совершенно непривычно. Парень говорил более грубо и четко, чем обычно, он отдавал точные указания и явно был раздражен.       — ...и если вы не можете принимать такие очевидные решения, то мне стоит пересмотреть ваше назначение на эту должность. — Бьерн прислушался, подойдя ближе. — Полагаете? О, да? Ну что же, незаменимых людей не существует. Поговорим завтра. Всего доброго.       Кнуд вышел со стороны кухни и сразу же замер, увидев Бьерна. Растерявшись, парень отвел взгляд.       — Эм... Это касалось работы, и я...       — А мне стоит воспринимать это на свой счет и переживать?       — Что? Нет! Нет, ни в коем случае.       Когда Кнуд занервничал, Бьерн лишь вздохнул. Это было просто смешно. Ну как можно быть настолько разным, настолько строгим и милым одновременно?       — Солнце, прекрати себя накручивать. Пойдем.       Уже ставшим привычным обращение неизменно успокаивало Кнуда. Его никогда не называли милыми прозвищами, и это «солнце» стало для него чуть ли не самым важным словом. Он кивнул и взял Бьерна за руку, переплетя их пальцы. Такие невинные взаимодействия вызывали у мужчины улыбку, Кнуд был счастлив каждый раз от того, как просто ему сейчас касаться другого человека, как это приятно и тепло.       — Так что там в больнице?       После этого вопроса от Кнуда последовал очень долгий рассказ медика о двух операциях и о том, что один из пациентов чуть не умер из-за ошибки анестезиолога. Бьерн в красках описывал свое отношение к этому человеку и употреблял не самые простые слова во время рассказа. За все время их общения Кнуд неплохо стал разбираться во многих терминах и действительно с интересом слушал о работе Бьерна. Да и сам частенько рассказывал о своей, даже не стараясь скрыть что-то. Врач давал некоторые советы, а сам парень тихо посмеивался и называл это заговором. Потому что нельзя так просто советовать, как лучше давить на человека физическими повреждениями или избавляться от последствий таких методов работы.       С ужином было быстро покончено. Бьерн снова хвалил кулинарные таланты парня и говорил о том, что хочет почаще вот так проводить время. Кнуд лишь счастливо улыбнулся и заметил, что в таком случае им нужно просто жить вместе.       После этой фразы Бьерн сразу же стал серьезнее. А парень растерялся и начал оправдываться:       — Извини. Я сказал не подумав. То, что я очень хочу этого, еще не означает, что ты тоже.       — Очень хочешь? — Бьерн улыбнулся и дождался утвердительного кивка. — Но все равно решаешь за других. Мне стоит беспокоиться о том, что ты станешь включать начальника и в наших отношениях? Не очень люблю, когда мне указывают, что делать. Но...       Закончить мысль ему не дали. Кнуд сразу же посмотрел на него с неприкрытым испугом.       — Нет, я бы никогда не стал так поступать с тобой. Мне очень важны наши с тобой отношения. И я боюсь, что ты все-таки... Извини. Забудь, что я сказал.       Бьерн вздохнул, закатил глаза и продолжил:       — Я хотел сказать, что мне нравится, когда ты такой. И я восторгаюсь тем, какой ты милый наедине со мной и насколько жестким можешь быть на работе. Это в который раз напоминает мне о том, насколько сильно мне повезло и почему я выбрал именно тебя. Однако ты все еще в чем-то закрываешься, отводишь взгляд и умалчиваешь некоторые вещи. Я это вижу, и меня это беспокоит.       — Я не специально. Правда. Просто мне все еще страшно, что, если я сделаю что-то не так и переборщу, ты решишь меня бросить.       Врач усмехнулся.       — Так мы расстаемся или?..       Парень дернулся в сторону и снова не дослушал, что хотел сказать Бьерн. Он растерянно посмотрел на пустые тарелки слезящимися глазами и дрожащим голосом произнес:       — Я не хочу с тобой расставаться. Но если ты примешь такое решение, то я не вправе его оспорить.       «Да когда же он перестанет быть настолько мнительным? — Бьерн подвинулся к парню. — Он слишком сильно переживает и дрожит по этому поводу». Мужчина обнял Кнуда, пресекая очередные поспешные выводы.       — Я не собираюсь расставаться с тобой. Хватит уже меня перебивать. Я счастлив от того, что ты упомянул такую важную вещь и сказал, что хочешь и готов пойти на такой ответственный шаг. И я вообще-то намекал на то, что тоже хочу жить с тобой. Кнуд, если ты не против, переезжай ко мне.       Бьерн поцеловал запястье парня, а потом и тыльную сторону ладони. После такого заявления Кнуд расслабился и улыбнулся.       — Да... Да, я согласен.       Парень резко обнял своего возлюбленного и все же не смог сдержать слез. Немного отстранившись, он коснулся губ Бьерна своими.       Отметить грядущий переезд вином и просмотром комедии, которую выбрал Кнуд, было предложением Бьерна. Мужчина обнимал расслабленного парня, который лежал на его груди, и смотрел на экран. Он периодически поглаживал светлые волосы и улыбался каждый раз, когда Кнуд прижимался чуть ближе и потирался носом о его шею.       — Ты как котенок, — произнес Бьерн и поцеловал парня в макушку.       На это в ответ послышалось тихое «мяу» и милое мурчание. Мужчина тихо рассмеялся, потом немного повернулся и поцеловал Кнуда.       — Я счастлив, что ты со мной. Правда. Только хватит уже так трястись, я никуда не собираюсь от тебя деваться.       Парень смутился после этих слов и кивнул, уставившись в экран.       Фильм оказался действительно смешным. В самом конце просмотра Кнуд уже просто сидел на кровати и звонко смеялся над происходящим в кино, в то время как Бьерн лежал рядом и думал о том, насколько же у парня красивый смех. Мужчина подумал, что не настолько забавна сама комедия, насколько заразен смех Кнуда. Он и сам невольно начал смеяться вместе с парнем, а потом обнял его, заставляя лечь обратно.       — Это было забавно. Черт, — мужчина издал тихий смешок. — Вот бы почаще такое снимали. А то одни супергерои да экшены.       — Ага, — согласился парень. — Я бы не отказался снова увидеть тебя таким.       — Оу, так это все было спланировано? — Бьерн крепче обнял Кнуда. — Меня нагло соблазнили едой и обезоружили великолепным смехом, чтобы я оценил твой вкус на хорошее кино?       — Ну, и еще чтобы вот так пообниматься и услышать, как ты угораешь с этого фильма, — подхватил Кнуд и немного приподнялся, глядя в глаза. — Кажется, мой план удался.       Мужчина погладил щеку парня и с улыбкой кивнул.       — Неоспоримо. Ваше высочество, стратегия оказалась просто бесподобной. Это был очень тонкий маневр, который заставил меня полностью сдаться.       Кнуд прыснул, а Бьерн просто рассмеялся снова, развалившись на кровати, устроив голову на мягких подушках и прижимая Кнуда к своей груди. Сам парень сейчас смотрел на счастливого Бьерна с удивлением. И, кажется, именно сейчас он понял, о чем тогда говорил Арторий. «Не сможешь устоять» и «ничего не будет волновать, кроме Бьерна» — эти две фразы Кнуд осознал в полной мере, когда потянулся за поцелуем и сразу же впился в губы мужчины.       Бьерн ответил на поцелуй, продолжая касаться волос парня. Но когда Кнуд перевернулся и пересел к нему на бедра, сразу же остановился и немного отстранил его от себя. На это Кнуд лишь улыбнулся и погладил щеку мужчины. Он немного прогнулся и поцеловал снова, показывая свое возбуждение и желание, затем опустил руки ниже и скользнул пальцами под футболку Бьерна, поглаживая кожу и пробираясь к груди, при этом задирая тонкую ткань.       — Я люблю тебя, — прошептал Кнуд и снова прильнул к чужим губам.       Такие откровенные действия парня просто не могли не возбуждать. Мужчина прижал его к себе, а потом резко перевернул, устроив на кровати и при этом не прерывая их страстного поцелуя. Кнуд закинул руки на чужие плечи и немного развел ноги, чтобы можно было прижаться еще сильнее. Сейчас все прошлые переживания отошли на второй план. Та атмосфера, что возникла между ними, этот искренний смех и нежные объятия, выражающие полное доверие, подтолкнули его к осознанию того, что он очень хочет открыться перед Бьерном сильнее. Очень хочет ощутить, каково это — отдаваться любимому человеку по собственному желанию, чувствуя себя желанным.       Мужчина отстранился и посмотрел на улыбающегося парня, который все еще обнимал его за плечи, легкий румянец на бледной коже показывал искренность его намерений сейчас. Кнуд не подавлял свой страх, не переступал через свои тревоги, в этот момент он действительно желал их близости.       — Я хочу тебя, — Бьерн поцеловал шею парня. — Перед тобой невозможно устоять.       Кнуд сдавленно простонал, когда снова почувствовал нежные поцелуи, которые спускались все ниже, переходя с шеи на ключицы. Он чувствовал, как чужие пальцы расстегивают пуговицы на рубашке, как аккуратно с него стягивают тонкую ткань, отбрасывая в сторону. Он терялся от ощущения чужих губ на своей груди и влажных прикосновений языка.       Парень потянул чужую футболку на себя, вынуждая скинуть ненужную одежду, чтобы можно было коснуться смуглой кожи красивого мужчины перед собой. Чтобы провести пальцами по спине и лопаткам, чувствуя напряженные мышцы. Чтобы можно было гладить и прижиматься сильнее, просто таять от прикосновений и выгибаться каждый раз, когда чужой язык касался бусинки соска. Кнуд тяжело дышал, периодически постанывая, когда зарылся пальцами в темные волосы Бьерна и немного отстранил его от себя.       — Я очень хочу этого. Пожалуйста, не тяни, — парень касался чужих щек обеими руками, — я хочу тебя.       После этих слов он потянулся за очередным поцелуем. И в его губы впились с таким желанием и страстью, что любые мысли вылетели из головы. Кнуд чувствовал, как с него стягивают оставшуюся одежду, и выгибался, чтобы позволить сделать это быстрее. Собственное возбуждение не давало покоя, а ожидание казалось просто невыносимым. Когда на парне не осталось одежды, он развел ноги пошире и закинул их на бедра мужчине.       — Я сейчас уже с ума сойду.       Кнуд потянул Бьерна за руку и приподнялся, чтобы взять его пальцы в рот. Он посасывал их, обильно смачивая слюной, и подавлял собственное желание коснуться себя в этот момент.       — Да ты меня сейчас с ума сведешь, — тихо произнес Бьерн и вытащил свои пальцы из чужого рта.       Он снова поцеловал Кнуда, опуская руку ниже и касаясь местечка между ягодицами. Парень немного напрягся, но только от ощущения влаги там.       — Солнце, только скажи, и я...       — Не останавливайся.       Кнуд немного поерзал, потираясь о чужие пальцы. После такого развратного действия просто невозможно было сдержаться. Первый палец вошел медленно и аккуратно. Парень расслабился, глядя на человека, который делал все это с ним. На этот раз он был точно уверен, что ему не причинят вреда, что ему не станет больно. Потому что даже сейчас ему было приятно от всей этой нежной заботы, несмотря на страстное желание.       Парень немного прогнулся, давая понять, что готов к продолжению. Очень не хотелось со всем этим затягивать, потому что он был готов кончить от одних только пальцев Бьерна внутри себя. Кнуд простонал и прикусил губу, когда в него входило уже три пальца — так же аккуратно и неспешно, чтобы не навредить. Нежные поцелуи и тихий шепот о том, какой же он красивый и страстный, заставляли окончательно выпасть из реальности.       — М-м... Я уже... Хватит, — вперемешку со стонами говорил Кнуд. — В-войди уже.       Мужчина, тяжело дыша, вынул свои пальцы и прекратил целовать изгиб шеи, на котором красовалось уже несколько засосов. После такой просьбы было невозможно устоять. Бьерн поцеловал парня в губы, а потом прошептал на ухо:       — Скажи, если будет больно. Я хочу сделать тебе приятно. Настолько хорошо, чтобы ты думал только обо мне.       — Будто я могу думать о ком-то, кроме тебя.       Кнуд прильнул к губам мужчины, приготовившись к проникновению. Он был уверен в том, что не может быть больно. Не после всех этих нежных слов, не после долгой подготовки, не во время того, когда он сам так страстно желает этого.       И когда Бьерн медленно входил, закинув одну ногу парня на себя и целуя его, Кнуд впился короткими ногтями в кожу на спине, оставляя небольшие царапины. Ощущение заполненности заставило немного отстраниться, чтобы отдышаться и привыкнуть. Он посмотрел на Бьерна, который не двигался и ждал реакции, и улыбнулся:       — Я счастлив. Ты просто самый лучший.       После сказанного Кнуд снова почувствовал страстные поцелуи на шее и ключицах. А когда мужчина начал неспешно двигаться, аккуратно толкаясь в мягкое тепло, парень сдавленно простонал и позволил поймать свой стон поцелуем. Бьерн целовал его и продолжал двигаться, игнорируя то, что Кнуд мог прикусить губу или сильно поцарапать, не в силах сдержаться. Он не торопился, не вдалбливался в парня, как бы сильно этого ни хотелось. Бьерн хотел, чтобы их первый раз был нежным, и доказывал искренность своих намерений заставить Кнуда чувствовать себя счастливым и любимым.       И судя по стонам и поцелуям, Кнуд сейчас именно таким себя и ощущал. Он подмахивал бедрами, подстраиваясь под неспешный темп, и понимал, что вот-вот кончит, потому что невозможно было наслаждаться этой нежной заботой вечно. Парень постанывал имя мужчины, который дарил ему такое удовольствие, и терялся в ощущениях. И когда Бьерн в очередной раз прошептал о том, что влюблен, Кнуд сам резче толкнулся навстречу.       — Ах!.. Я сейчас уже...       По парню было видно, что он уже на пределе. Он тяжело дышал, постанывал и комкал простыню, чтобы больше не царапать любимого человека.       — Блять...       Бьерн не выдержал и сделал несколько более резких толчков, выбивая из парня пару громких стонов. А когда он кончил, вгоняя член во всю длину, то заметил, что Кнуд сделал то же самое, не отводя взгляда от лица мужчины.       Бьерн хотел отстраниться и выйти, но Кнуд обнял его, прижимаясь.       — Побудь так. Еще немного.       «Черт... — мужчина оперся руками по обе стороны от головы парня, целуя. — Это стоило любого ожидания. Он просто охуенный. Хочу еще раз». Но Бьерн вовремя себя остановил, когда заметил, что парень уже начал засыпать. Он аккуратно отстранился и поцеловал Кнуда в щеку.       — Люблю тебя.       Тот счастливо улыбнулся и прижался ближе, окончательно проваливаясь в сон.       Если раньше Бьерн ненавидел утро и все, что с ним связано, то в этот день он изменил свое отношение. Как бы трудно ему ни давались подъемы, особенно ранние, когда просыпаешься от влажных теплых прикосновений к возбужденному члену, просто невозможно считать начало дня ужасным из-за вечного недосыпа. Медленный минет лучше любого будильника. Мужчина приоткрыл глаза и пошарил рукой под одеялом, зарываясь пальцами в мягкие волосы того, кто приносил это удовольствие.       Неожиданный шаг для Кнуда, который совсем недавно даже обычных прикосновений шарахался. А сейчас шумно выдыхал, когда чувствовал аккуратные поглаживания по голове, и брался за дело с куда большей инициативой, вбирая глубже возбужденную плоть.       Воспоминания сразу же вернулись ко вчерашнему вечеру, когда Кнуд все же сделал первый шаг и проявил инициативу, позволив коснуться себя. И Бьерну захотелось быть нежным с этим парнем. Настолько, чтобы тот знал, что отдаваться другому — это приятно. Чтобы он и думать забыл о прошлом и о том, сколько боли ему причинили. Чтобы первые отношения стали для него самыми лучшими и, очень хотелось надеяться, единственными.       Бьерн сдавленно простонал, когда Кнуд немного сильнее сомкнул губы у основания, а потом ускорил движения, надавливая языком на выступающую венку. Было очень хорошо; в голове невольно скользнула мысль, что парень весьма умел в этом, но мужчина постарался ее отогнать. У Кнуда ведь наверняка были намерения сделать приятно и довести до разрядки, поэтому Бьерн расслабился и ни о чем не думал, наслаждаясь процессом.       Но когда в памяти стали всплывать воспоминания о вчерашнем вечере, о том, насколько Кнуд был открытым и страстным, воображение сразу же начало рисовать картинки того, каким развратным, наверное, парень выглядел сейчас. Безумно захотелось увидеть его, но Бьерн не стал стягивать одеяло. Всему свое время, это же не последний минет и наверняка не последнее такое утро. Сейчас можно было просто представить, насколько же хорошо будет жить с таким человеком, как Кнуд.       Бьерн сдавленно простонал и немного оттянул волосы парня, когда понял, что скоро кончит. Но, похоже, Кнуд тоже почувствовал это и проигнорировал все попытки отстранить его от приятного занятия. Он пару раз взял во всю длину, а потом сам немного отодвинулся и замер, позволяя кончить себе в рот. Парень сглотнул, затем облизал головку и выпустил член изо рта. Он начал выбираться из-под одеяла, игнорируя собственное возбуждение, и когда он добрался до груди мужчины, Бьерн сам скинул одеяло.       Оказалось, что Кнуд все еще был обнажен. А еще всегда аккуратно уложенные волосы сейчас были растрепаны в разные стороны, немного наэлектризовавшись из-за трения об одеяло, и это выглядело максимально мило.       — Доброе утро, — улыбнулся парень.       «Блять, я его обожаю», — только и успел подумать Бьерн, прежде чем вовлечь парня в страстный поцелуй и перевернуть на бок, прижимая к себе и чувствуя горьковатый привкус во рту. И если Бьерну было плевать на это, то Кнуд поспешил отстраниться.       — Мне нравятся твои поцелуи, но я же только что...       — Ага, я заметил. Иди ко мне, — с улыбкой произнес мужчина и поцеловал его снова.       Было очевидно, что парень тоже был бы не против поразвлечься этим утром. Но Бьерн понимал, что хрена с два Кнуд на то намекнет. Поэтому он подобрался к возбужденному члену парня сам, аккуратно проведя кончиками пальцев от основания до головки.       — Ты не против? — Бьерн поцеловал Кнуда в уголок губ. — Я хочу прикоснуться к тебе.       Парень сдавленно угукнул и качнул бедрами навстречу чужой руке. И когда пальцы мужчины сомкнулись кольцом вокруг возбужденной плоти, Кнуд тихо простонал и уткнулся в грудь партнера.       Смущенный Кнуд убежал в душ первым. Он даже проигнорировал собственную наготу, когда, чуть не свалившись с кровати, поспешил выйти из комнаты. Бьерн просто наблюдал за всем этим со смесью удивления и веселья, а потом вытер испачканную руку об одеяло и тихо рассмеялся, подумав о том, что пока с развратными фразочками стоит повременить. Потому что именно после фразы «м-м... как много» парень и поспешил сбежать.       Ну, а теперь мужчина задумался над тем, что это только начало. И теперь Кнуд откроется для него с новой стороны — как страстный любовник в постели. А поскольку Бьерн тоже должен держать планку, он направился на кухню, чтобы приготовить завтрак на двоих.       Дабы еще больше не смущать пока парня, мужчина зашел в ванную, пока Кнуд был в комнате. Он принял быстрый душ, и когда вернулся на кухню, понял, что это действительно самое лучшее его утро в жизни. Потому что мало того, что красивый и обаятельный парень закончил с завтраком сам, так еще и одет был в футболку Бьерна, которая хоть и была больше на несколько размеров, но все равно едва прикрывала нижнее белье.       Кнуд заметил на себе удивленный взгляд и поспешил оправдаться, начав мять пальцами края чужой вещи:       — Мне всегда очень хотелось надеть что-то из твоих вещей и...       Мужчина обнял притихшего парня и на выдохе произнес:       — Ты выглядишь просто замечательно. Хочу каждый день видеть тебя таким. Тебе очень идет, и это охренеть как возбуждает.       — В таком случае хорошо, что мы затеяли мой переезд, — тих ответил Кнуд и обнял в ответ.       — Спасибо за утро. Серьезно, — Бьерн улыбался, сидя за столом и держа в руке чашку с кофе. — Я не совру, если скажу, что это самое лучшее утро в моей жизни.       Кнуд смущенно отвел взгляд, но на его губах все равно расцвела улыбка.       — Ну, я проснулся в твоих объятиях. И потом почувствовал, что... — парень замялся, смутившись сильнее, — ты позаботился обо мне, когда я уснул. Это очень... взволновало меня. И мне сильно захотелось сделать тебе приятно. И еще мне очень хотелось узнать твой вкус. — Все это было произнесено почти шепотом, с лицом, спрятанным в ладонях. Затем Кнуд добавил уже более уверенно: — И по моему плану завтрак должен был готовить я.       Бьерн чуть чашку не выронил после таких откровений. Если бы можно было скинуть все со стола и трахнуть Кнуда прямо на нем, чтобы тот сорвал голос громкими стонами, то мужчина это точно сделал бы. Но пока что стоило повременить с таким. Вряд ли Кнуд и неожиданный страстный секс — совместимые вещи сейчас.       — Бьерн?       Тот пару раз моргнул и все же поставил чашку на стол. Мало ли что еще будет сказано этим утром.       — Ты просто нечто, — со вздохом произнес врач. — Я официально заявляю, что твой переезд — это лучшее наше решение.       — Наверное, — парень пожал плечами. — Я же ни разу так и не побывал у тебя дома.       Бьерн сначала растерялся, но потом все же признал свой косяк. Все эти полгода они были только у Кнуда, причем тема посещения дома Бьерна даже не поднималась ни разу. Парень знал, что врач живет за чертой города, и даже не заикнулся о том, что хотел бы заехать.       Кнуд заметил растерянность в глазах собеседника, поэтому сразу же исправился:       — Это не претензия. Просто к слову пришлось.       — Признаю свою вину. М-да... Нужно было мне подумать об этом прежде, чем предлагать тебе. Но все равно настоятельно прошу принять мое предложение, несмотря на этот факт.       — Я думаю, что у тебя замечательный дом, — сразу же улыбнулся Кнуд. — Но, что более важно, — на левой икре. Твоя пятая татуировка.       Мужчина рассмеялся.       — Я это утро никогда не забуду. Но, — он прищурился и продолжил улыбаться, — неужели его высочество нагло рассматривал меня, пока я спал?       — Что? — Кнуд сразу же вспыхнул. — Нет, просто заметил, пока ты лежал на боку. А ногу закинул на одеяло. Вот и...       Бьерн снова рассмеялся:       — Да расслабься ты. Солнце, у тебя просто невероятно милая реакция на все эти шутки. Но мне куда больше нравится, когда ты мне подыгрываешь, правда.       — Я подумаю об этом, когда ты мне расскажешь о тату, — Кнуд снова отвел взгляд в сторону и принялся царапать пальцем ручку своей чашки.       — Ну, сегодня у нас знаменательное событие, так что я помогу с вещами, устрою тебе теплый прием дома и как раз все расскажу. Как насчет ужина на свежем воздухе? У меня во дворе как раз есть подходящее место.       Во время сбора вещей, оказалось, нашлось и то, что Кнуд окрестил как «выбросить». Он настоял на том, что сам хочет собрать одежду, пока Бьерн занимался кое-чем на кухне. Врач сразу сказал, что он не особо часто готовит дома, поэтому если Кнуду нужно что-то, то лучше брать с собой.       И когда мужчина вернулся в комнату, то застал Кнуда с кружевным бельем в руке, которое должно было отправиться в пакет на выброс. Парень сразу же растерялся под пристальным взглядом своего будущего сожителя. Он бросил трусы в пакет и замахал руками:       — Я могу все объяснить.       Бьерн изогнул бровь:       — Какая-то подружка забыла?       — Что? — Кнуд сразу же нахмурился. — Нет. Они мои, — выпалил он и только потом подумал, насколько глупо это сейчас прозвучало. — Я же говорил тебе, что Свен изощрялся как только мог. Вот и, — он кивнул в сторону пакета, — в этом плане тоже. Он говорил, что раз я так похож на девку, то и трусы должен носить... Короче, я не думал, что осталось что-то из такого. Думал, что все выбросил.       Бьерн опустился на кровать рядом и приобнял парня.       — Я уже в который раз слышу этот идиотизм. Ты не похож на девушку и никогда не был. Хорошо, что все долбоебы, которые говорили тебе это, мертвы.       Кнуд сразу же расслабился и прижался к мужчине.       — Спасибо. Как бы глупо это ни было, но для меня это важно. Да и, — он печально усмехнулся, — ты же знаешь, что у меня никого не было. Никогда. Кроме тебя, ну и...       — О, так значит, я единственный настоящий мужчина в твоей жизни?       Парень сначала удивился, но потом до него дошел смысл этих слов и подъеб в сторону Свена.       — И единственный, с кем у меня отношения. В которых я чувствую себя самым счастливым. И ты первый и единственный, кто целовал меня. Для меня это очень ценно.       Бьерн сначала замер, а потом резко повалил парня на кровать и впился в его губы. Кнуд сразу же ответил на поцелуй, закинув руки на чужие плечи.       — Я люблю тебя. Очень люблю, — Бьерн подхватил прядь волос парня и аккуратно накрутил ее на палец. — И ты можешь считать меня конченым извращенцем, но я бы с ума сошел, если бы увидел тебя в красивом белье. — Он наклонился к уху растерявшегося и смущенного парня. — Наверное, я бы кончил себе в штаны, когда стягивал бы его с тебя зубами, чтобы отсосать тебе.       — Ты...       — Но я согласен с тем, что это отправится на помойку, — мужчина отстранился и поднялся, кивнув в сторону пакета.       Кнуд все еще был смущен. Но теперь улыбался и даже задумался над тем, что для Бьерна хотел бы надеть что-то подобное, дабы удивить. Только уж точно не то, что теперь отправится на помойку.

***

      Спокойная атмосфера минимализма, которая царила в доме Бьерна, искренне впечатлила Кнуда. Он не солгал о том, что ему здесь нравится, когда осмотрел серую гостиную. Дом ведь, как правило, отражает своего хозяина, и все эти приглушенные серые тона, отсутствие лишних вещей и ярких красок действительно говорили о характере владельца помещения.       — Комната наверху, — Бьерн указал в сторону лестницы. — Вторая дверь слева. В общем, ты осмотрись пока, а я остальные вещи перенесу.       Хотелось бы сказать, что это лишнее, но мужчина уже скрылся за входной дверью. Кнуд вздохнул и прошелся по этажам, заглядывая в комнаты. И он бы продолжал изучать свое новое место жительства, если бы не очередной звонок с работы.       Парень уселся на кровать, повалился на спину и ответил, поставив вызов на громкую связь.       — Добрый день. Совет директоров в скором времени начнется, — говорил заместитель генерального директора центрального филиала компании. — Стоит ли ожидать...       — Я буду в течение получаса, — перебил Кнуд, даже не глядя на время. — Подготовьте полугодовой отчет, а также сгруппируйте результаты работы маркетингового отдела компании.       — Но ведь...       — Проблемы?       — Будет исполнено.       Кнуд сбросил вызов и повернулся на бок, уткнувшись лицом в простыню, вдохнул приятный аромат постельного белья и улыбнулся. Здесь ему было так хорошо и спокойно, что казалось, больше никаких проблем в мире не существует. Теперь он будет жить с любимым мужчиной, который помогал и поддерживал на протяжении долгого времени, позволив Кнуду открыться и довериться окончательно. Теперь он чаще будет видеть Бьерна, сможет засыпать и просыпаться рядом, сможет делать кучу разных вещей с этим человеком и искренне радоваться каждому дню. А ведь совсем недавно подобное казалось несбыточной мечтой...       Но как же не хотелось сейчас идти и говорить о том, что момент испорчен, и Кнуду нужно отлучиться на работу. Не хотелось, но все же пришлось.       Вернуться получилось только к вечеру. Парня одолевали противоречивые эмоции: вроде бы он и был счастлив снова войти в дом, а вроде бы и чувствовал вину за то, что днем пришлось так быстро уехать. Но почему-то была уверенность в том, что никто не станет его упрекать.       Бьерн нашелся на кухне. Он нарезал овощи и, судя по всему, это должна была быть пицца. Увидев Кнуда, он сразу же прекратил свое занятие и повернулся к нему.       — О, а я думал, что успею к твоему приезду. Посчитал, что будет не очень хорошей идеей заказывать доставку, но, видимо, нужно было.       Это вызвало на лице парня улыбку. Он подошел ближе и потянулся за поцелуем.       — Тогда хорошо, что я приехал раньше. Готовить вместе — это один из пунктов в длинном списке того, что я бы хотел делать с тобой.       Бьерн приобнял парня, не позволяя отстраниться.       — М-м... Сейчас я испытываю разочарование, что ни разу не смог помочь тебе. Но понимаю, что мои навыки готовки и рядом с твоими не стояли. И если что-то пойдет не так, то это моя вина.       — Протестую, — Кнуд все же вывернулся из чужих рук, не прекращая улыбаться. — Буквально сегодня меня кормили вкусным завтраком. Так что и сейчас я не против быть просто помощником.       — Ну раз уж я здесь шеф, — Бьерн подцепил пальцами одну из прядей и аккуратно провел по всей ее длине, — то настоятельно прошу надеть одну из моих футболок и стать ассистентом.       Кнуд рассмеялся:       — Как прикажете.       — Прошу, — поправил мужчина и поцеловал в его щеку. — В надежде, что его высочество будет ко мне благосклонен.       Уже на улице, когда они разместились в беседке, а на столе стояли две готовые пиццы, которыми куда больше занимался Кнуд, все же надевший одну из футболок Бьерна, парень спросил, почему мужчина так часто делает намеки на положение Кнуда в прошлом. Как ни крути, но времена все же были другие, да и звучало странно. Из-за этого Кнуд чувствовал себя неловко, ведь никогда не ставил себя выше кого-то, когда дело касалось близких и дорогих ему людей.       — А почему бы и нет? — Бьерн переложил кусок пиццы в тарелку и посмотрел на парня. — Может, я поднимаю свою самооценку тем, что смог соблазнить парня, который в прошлом был королем? А может, тысячу лет назад мне хотелось бы соблазнить принца? Не думал об этом?       — Что? — Кнуд чуть воздухом не подавился. — В прошлом у меня даже повода не было так думать.       Мужчина тихо рассмеялся:       — Ты был красив, вокруг тебя было сосредоточено много внимания, а я был одним из тех, кто находился ближе всего к тебе, будучи твоим охранником. Считаешь, что меня не посещали подобные мысли? Поверь, я был не один такой. И за парочку высказываний о том, как кто тебя нагнуть хочет, некоторые получали по ебальнику. А когда я рискнул жизнью, спасая тебя, то даже не жалел потом о всех тех ранах. Странно было, но на то время внешность играла важную роль.       — Да ты шутишь.       — Не шучу. Но хотеть и любить — это разные вещи. Тогда как-то не до морали было. Но сейчас я знаю, как много у тебя хороших и сильных качеств, за которые я тебя очень ценю и уважаю. И если верить рассказам Торкеля, то ты куда лучшая версия себя прошлого, да еще и влюблен в меня. Поэтому считай эти высказывания чисто моей прихотью. Но если тебе не нравится — я прекращу.       Кнуд спрятал лицо в ладонях в привычном жесте, выражающем его смущение, и приглушенно проговорил:       — Называй как хочешь, только не говори больше таких смущающих вещей.       Рассказ о татуировках действительно был очень интересным. Все они оказались связаны не только друг с другом, но и с прошлой жизнью — тоже. Руны на руке несли в себе смысл «прошлое не является настоящим», рисунок на ребрах означал «перерождение», символы на лопатке — «верность не порок», рисунок на ноге значил «борьба за жизнь», ну а мелкие руны на щиколотке — «умирают в одиночестве». И все эти рисунки отражали жизнь в прошлом и в настоящем.       — Для меня мало чего имело значение в прошлом. По сути, я просто следовал за Аскеладдом часть своей жизни. Ну, а в этот раз было бы неплохо все изменить — так подумал я, когда только начал общаться с Арторием. Этот тоже был куда большим мудаком, чем в прошлом. Но таким же чертом, которому невозможно отказать. Только в этом времени он изначально видел во мне друга, а не жестокого варвара. Вот бы он еще к моим советам сразу прислушивался, а не выебывался до последнего.       — Ну да, я помню, что в прошлом вы были...       — Даже не напоминай, — перебил Бьерн. — Но играть роль родителей Торфинна тогда было забавно. Тогда до него все туговато доходило.       Кнуд тихо рассмеялся.       — Знаешь, когда он слепо верил Арторию поначалу, я думал, что в этот раз все так же. Ну, туговато.       — Если учесть, насколько они в прошлом... Блять, даже вспоминать не хочу. Я злился на Аскеладда за это поначалу. Причем больше за то, что это Торфинн, пацан, который таскался за ним, которого он взял под свое крыло. Для меня это было как сына ебать... — Бьерн осекся, когда понял, что только что произнес. Он сразу же обнял Кнуда. — Прости. Что-то меня понесло.       Парень выдавил из себя улыбку.       — Да ничего. Эм... ну ты же потом нормально к этому относился?       — Да. Охренел, что Торфинн сам подошел и все рассказал. Но это уже неважно.       — Ну мне же интересно.       Бьерн недоверчиво посмотрел на Кнуда, оценивая, насколько нормально он воспримет этот рассказ о прошлом и насколько серьезно начнет вспоминать о своем, но решил, что после фразы про отца уже будет не так критично.       — Короче, какие-то отморозки хотели позабавиться с Торфинном, а Аскеладд его спас.       — Позабавиться? — Кнуд приподнял бровь. — Он же вроде как любого уделать мог.       — Два взрослых мужика отобрали оружие, связали шестнадцатилетнего пацана и хотели трахнуть. Если бы они это сделали, у него наверняка бы кукуха улетела. Блять, извини. Давай закончим этот разговор. Я не хочу, чтобы ты думал о подобном и вспоминал все, что с тобой было. — Бьерн вздохнул. — Я хочу радоваться твоему переезду, отпустить пару пошлых шуточек, чтобы смутить тебя, а потом уснуть вместе после долгих поцелуев и, возможно, передернув друг другу.       Кнуд поцеловал мужчину в щеку.       — Меня одно только твое присутствие рядом отвлекает от тех воспоминаний. И твой план мне очень даже нравится.       — О, — тот усмехнулся. — Ну, тогда я начну с того, что мой гардероб в полном твоем распоряжении, потому что мои вещи идут тебе куда больше. Но если кто-то посмотрит на тебя, когда ты так соблазнительно выглядишь, я буду очень сильно ревновать и, возможно, проявлю себя как собственник, показав, насколько люблю тебя.       Вот об этом Кнуд не подумал, когда говорил, что вечерние планы ему импонируют. Поэтому он снова смутился и спрятал лицо, уткнувшись в грудь мужчины и крепко обняв его.

***

      И Бьерн на все сто процентов не ошибся, когда говорил, что это лучшее решение — жить вместе. Несмотря на свою занятость и жестокость работы, Кнуд всегда старался бывать дома почаще, готовил вкусную еду, стал в разы раскрепощеннее, разнообразив обстановку в доме картинами или какими-то старинными вазами, которые отлично вписывались в общую атмосферу. Он даже не забыл о той шуточной просьбе Бьерна носить его вещи и постоянно надевал пайту или футболку мужчины, особенно по утрам, когда готовил завтрак.       Но также Кнуд продолжал бороться со своими комплексами, навязанными Свеном, поэтому спустя пару недель совместной жизни состриг волосы. Бьерн тогда лишь улыбнулся, сказал, что парень очень красивый, и он впервые видит человека, которому все идет, понимая важность этого решения. Но все равно привычка касаться коротких светлых прядей никуда не делась — мужчина и сам понимал, что у него появился некий фетиш на волосы, как бы странно это ни звучало.       А в июле Кнуд пришел домой с заявлением, что Торфинн все же открыл свой магазин, и сказал, что сам решил помочь другу с рекламой. Он даже не скрывал своего восторга от этого и удивления от того, что Арторий тоже приложил немало усилий, чтобы помочь Торфинну. Это вызвало интерес.       Бьерн заглянул в новый магазин, не сказав ничего Кнуду. Он оценил место и выразил свои поздравления Торфинну. Тот ответил, что на интерьер его вдохновили магазины отца, фотографии и статьи, которые ему нашел Арторий.       — Ну, для меня это все очень много значит, — признался Торфинн. — И я счастлив от осознания того, что Арторий это понимает.       — Ну да, — протянул Бьерн. — Когда это он не понимал Торфинна...       Парень рассмеялся.       — И то верно. Кстати, Кнуд просто нечто. Несмотря на то, что сказал, что это будут всего лишь «визитки в кафе и ресторанах», — Торфинн показал кавычки пальцами, передразнивая друга, причем весьма похоже, — это сработало просто...       Он развел руками, показывая на полупустые витрины.       — Короче, если я могу как-то отблагодарить его... — Торфинн замолчал и задумался. — Я к тому, что он сам наверняка скажет, что ему ничего не нужно и он просто рад помочь. Поэтому, если ты намекнешь на что-то...       — Намекну, — сразу же ответил Бьерн. — На самом деле у него скоро день рождения. И я тут подумывал устроить ему что-то вроде такого. Если ты поможешь мне украсить комнату, считай, что отблагодарил Кнуда. А сейчас, — врач указал на букет черных и бордовых лилий, — дай мне его.       Торфинн посмотрел на выбранный Бьерном букет и улыбнулся.       — Ну да, это ему подходит.       — А я смотрю, что тебя не только букеты составлять учили на тех курсах.       — То есть подарок на день рождения мне чисто Кнуд выбирал? — Торфинн изогнул бровь.       Бьерн фыркнул.       — Говоришь как Арторий. Эта ваша проницательность половым путем передается?       — Ты же врач. Должен знать такие вещи, — продолжил шутку Торфинн, теперь уже реально пародируя Каста. — Но на самом деле там была целая книга о языке цветов, и это было очень увлекательно. А на курсах меня и правда учили только букеты составлять, ну, и более практическим аспектам. Добавить что-то? — Торфинн потянулся за букетом, чтобы достать его из вазы. — Например, одну белую лилию. Символ королевской власти ранее.       Бьерн согласился на это, но все равно попросил:       — Добавь к ней еще и розовую.       Торфинн улыбнулся и кивнул. Он подумал о том, что лилия — идеальный цветок для Кнуда, а Бьерн — просто идеальный мужчина для него.

Черная лилия означает чародейство, колдовство. Более подробно — волшебное исполнение всех желаний. Ты настоящий волшебник. Ты сияешь, как звезда на небе в безоблачную ночь во время звездопада. Под звездным небом расскажу тебе о чувствах. Мои чувства к тебе сияют так ярко, как звезды на небе в безоблачную ночь во время звездопада. Давай сделаем жизнь волшебной. Спасибо за настоящее волшебство. Бордовая или пурпурная лилия имеет значение божественного или идеального. На языке цветов она говорит: «Желаю, чтобы власть, данная тебе, приносила благо и другим людям, и тебе». Желаю успешного руководства. Желаю уважения и признания в обществе. Ты идеальный руководитель. Ты заслуживаешь глубочайшего уважения. Я глубоко уважаю тебя и подчиняюсь твоей воле. Власть, используемая во благо людей, укрепляет тебя. Власть, используемая во зло, разрушает тебя. Спасибо за идеальное руководство. Розовая или малиновая лилия символизирует целительство и успокоение души. Желаю теплоты твоей душе и исцеления душевных ран. Твоя душа тепла и нежна, рядом с тобой тепло и уютно. Моя душа успокаивается рядом с тобой. Моей душе тепло рядом с тобой. Спасибо за душевную теплоту.

***

      Готовка всегда была для Кнуда всего лишь хобби. Немного странным для парня, конечно, так что приходилось скрывать его и терпеть насмешки от брата с сестрой. Поэтому он очень удивился, когда Торфинн первым похвалил его навыки и искренне восхитился ими. А теперь он каждый день слушал комплименты от Бьерна, который вдохновлял на желание делать что-то новое и развиваться в этом направлении.       Парень всегда думал, что это просто навсегда останется при нем и не принесет особой пользы, ну, кроме восхищения его партнера. Пока в один февральский день не позвонил Торфинн с просьбой «помочь в том, в чем ты самый лучший, умоляю». Кнуд согласился и пригласил друга приехать, несмотря на раннее время. Все равно Бьерн был на работе, а сам Кнуд отменил все дела, чтобы четырнадцатого февраля подготовиться к совместному вечеру.       И когда напряженный Торфинн стоял на пороге и смотрел уж слишком решительно, Кнуд понял, что быстро он не отделается.       — Шоколад? — Кнуд склонил голову набок и удивленно посмотрел на Торфинна, который обратился с просьбой помочь ему в приготовлении подарка для Артория.       Гость закивал:       — Да. Понимаешь, он мне всегда делал красивые неожиданные подарки. Блять, чего только ебучая машина стоит. И в этом плане я не могу его переплюнуть. Но, — он поднял указательный палец вверх, — я же могу зайти с другой стороны. И сделать что-то особенное. Что-то, что для него вряд ли кто-то делал. Короче, в Японии же есть такая традиция — дарить шоколад на день влюбленных. И это мне показалось хорошей идеей. Прикинь, вкуснота, приготовленная мной, и вино, или что покрепче. Ну это же будет просто... Кхм, — Торфинн вовремя остановился, глядя на ошарашенного друга. — Только вот я ведь не особо хороший повар и точно могу что-то испортить. Поэтому просто умоляю, — он оперся руками о стол и поднялся, глядя чуть ли не щенячьими глазами на Кнуда, — помоги.       Сам Кнуд даже призадумался. Готовить подарок в этот день для Артория как-то само по себе странно. Да и вообще, у него же совсем другие планы на этот день были. Но Торфинн смотрел с такой мольбой, что ему было просто невозможно отказать.       — Помогу. Реально — просто помогу, — Кнуд вздохнул. — Не уверен, что хочу поздравлять Артория в такой день. А если я приготовлю, а ты просто отдашь — будет нечестно по отношению к нам обоим. Но я не делал такого ранее.       — Я знаю, что у тебя получится. Серьезно, — Торфинн перехватил руку друга и сжал в своих ладонях, — у тебя же всегда все так хорошо получалось. Ты самый лучший, самый классный, самый-самый...       — Торфинн, не нужно ко мне подлизываться. Этот шоколад будешь готовить ты.       Гость демонстративно надулся.       — Как прикажете, ваше высочество. Принцесса, блин, — уже тише добавил он.       Кнуд закатил глаза.       — В теории я знаю, как это все делается. Но лучше дай мне рецепт. Думаю, что если это будет что-то с наполнителем, твой Арторий оценит. Например, ликер.       — Да я как бы... Да, ты прав. Прав, как всегда.       Кнуд посмотрел на оживленного друга и лишь улыбнулся — его очень радовало, что после стольких случаев, когда жизнь реально била Торфинна и отправляла на самое дно, он все же обрел свое счастье.       К середине процесса приготовления шоколада половина кухни была в нем же и в кусочках фруктов. И единственным виновником этого был именно Торфинн, который не особо хорошо дружил с блендером. Кнуд вытер с себя темные разводы и вздохнул. Он уже был готов отказаться от своих принципов и просто все сделать в одиночку. Но именно в этот момент Торфинн проявил свое упорство. Он сказал, что потом обязательно все уберет, но непременно закончит это кондитерское чудо сам.       — Да как они это делают? Это же просто пиздец!       Кнуд рассмеялся и присел на стул, наблюдая за тем, как друг уже разливает приготовленную сладость по формам. Они почти закончили, когда домой вернулся Бьерн. И он явно не ожидал, что в этот день его встретит матерящийся Торфинн, а не счастливый и милый Кнуд.       Мужчина посмотрел на все происходящее на кухне. Сначала он удивленно уставился на Кнуда, а потом, уже более недовольно, на Торфинна.       — Даже знать не хочу.       Но гость оказался более беспардонным, чем казалось:       — Хочешь. Ты хочешь знать.       После этого Торфинн во всех красках рассказал, как они готовили шоколад, почему он вообще попросил Кнуда об этом, а потом даже возмутился тем, что его друг просто не сделал все сам.       Этот рассказ вызвал негодование, которого Бьерн даже скрывать не стал.       — Ну куда уж мне со своими претензиями, если речь идет об Артории Касте.       Фраза заставила Торфинна поумерить свой пыл. Он покосился на поникшего Кнуда и принял всю вину на себя.       — Вы простите, если я вам все испортил. Блять, да я точно все испортил. И мне стыдно. Но мне больше не к кому было обратиться с такой просьбой.       Врач закатил глаза.       — Что в прошлом, что сейчас, вы просто невыносимая парочка. Стоите друг друга. Уберешь за собой, — он ткнул в Торфинна пальцем. — Я этим точно заниматься не буду, да и Кнуду не позволю.       — Прости меня, пожалуйста.       Кнуд приоткрыл дверь их комнаты, но не решился войти, просто произнес это, стоя почти что в коридоре.       Мужчина занимался очередной статьей для конференции. Он посмотрел на приоткрытую дверь, из-за которой просто доносился голос Кнуда. Было понятно, что парень не решится войти, пока Бьерн сам не пригласит его. Поэтому он поднялся и резко распахнул дверь, глядя на погрустневшего Кнуда, который сжимал свое запястье одной рукой и опустил взгляд в пол.       — Боги, да к тебе это вообще никак не относилось. Приходят тут всякие, кухню засирают, — чуть ли не крикнул Бьерн, на что услышал ответ, который посылал его нахуй. — Я не против, что Торфинн приходит и вы с ним проводите время, правда. Просто меня расстроило, что ты приложил руку для подарка Арторию, а не для моего. Вот такой я эгоист.       Парень как-то странно посмотрел на Бьерна. А потом отвел взгляд в сторону.       — То есть ты считаешь, что я ничего для тебя не сделал? Идея Торфинна показалась мне интересной, поэтому я думал отдать тебе твое угощение после его ухода.       После этого Бьерну оставалось лишь шумно выдохнуть и обнять Кнуда.       — Чувствую себя мудаком.       — Ты ревновал? — Кнуд снова смотрел на Бьерна. — Эм... Давай я провожу Торфинна и накрою ужин. И... До прихода Торфинна у меня уже было кое-что для тебя.       — Прости, если вы из-за меня поссорились. — Торфинн уже стоял на пороге с красивой коробочкой, наполненной шоколадом с кофейным ликером.       Бьерн как раз спускался на первый этаж. Он подошел ближе и приобнял Кнуда.       — Заебался на работе и не ожидал тебя увидеть. Извини и ты. Вы с Арторием не настолько невыносимы, чтобы выгонять вас. Да и приятно, что у меня парень настолько хороший повар, что к нему за советом идут. В любом случае, — он махнул рукой, — вы редко когда столько времени проводите вместе из-за работы. А вам обоим этого хотелось бы, я же вижу.       — Так ему и передам, — усмехнулся Торфинн.       — Каст и его влияние, — закатил глаза Бьерн. — Но то, что ты придумал... Балуй его как-то поменьше, а то совсем охуеет.       Парень рассмеялся.       — Не могу ничего обещать. Хорошего вечера. Спасибо огромное.       И сразу же после ухода гостя Кнуд отдал Бьерну почти такую же коробочку с шоколадом, только без ликера и без подарочной ленты. Они расположились на полу перед телевизором, расстелив пледы и закутавшись в них. Ужин стоял на столике сбоку. Кнуд прижался к мужчине и улыбнулся, когда сразу же почувствовал его объятия.       — Слушай, — тихо начал парень, — я бы хотел с тобой поговорить на одну тему. Я вижу, как ты любишь то, чем занимаешься, но в той больнице... Ты всегда устаешь и ругаешь всех вокруг, когда твои коллеги совершают какую-то ошибку, которая очевидна. Даже сегодня. Ты больше не на просьбу Торфинна злился, а на то, что тебя все задолбало. Я считаю, что твоя профессия — это самое настоящее призвание. Недавно я, — Кнуд вздохнул, — нашел несколько твоих статей, и, судя по рецензиям, каждая из них касалась очень важной и интересной темы. И я знаю, что иногда ты читаешь лекции студентам. И что ты очень хорошо разбираешься в том, что делаешь.       Кнуд отстранился и, сев ровнее, продолжил:       — Так что я хотел бы тебе кое-что предложить. Эм... Понимаешь, я бы не хотел видеть тебя уставшим или раздраженным, хоть ты и не показываешь этого. В общем, м-моя компания, — уверенность Кнуда сразу же испарилась, стоило ему взглянуть Бьерну в глаза, — уже пару лет имеет готовый проект по открытию частных клиник. Из-за того, что эта ниша немного не совпадает с тем, что входит в компетенцию директоров, очень сложно это все реализовать. Но недавно я смог доработать нюансы плана и х-хотел бы предложить тебе его возглавить. Я доверяю тебе, и это позволило бы нам работать вместе. Мы могли бы...       — Я понял, — перебил Бьерн. — Но тебе не кажется, что из-за этого я стану зависим от тебя?       — Что? Нет, я бы никогда так не поступил, — парень погрустнел. — Никто не говорит о том, что ты должен быть у меня подчинении или что-то вроде того. Когда все это заработает, то я бы хотел, чтобы все документы были оформлены на тебя и...       — Стой, стой, стой, — мужчина удивленно смотрел на Кнуда. — Ты, блять, что, решил мне такой подарок сделать? Ты извини, конечно, но ты ебанулся? Собрался подарить мне частную клинику на четырнадцатое февраля?       — Это то, что ты любишь. А я очень люблю тебя... Прости, — парень резко поднялся. — Я испортил этот день просто... Я нахуй все испортил. Уверен, ты не хочешь меня сейчас видеть.       Бьерн схватил Кнуда за ногу и потянул на себя. Тот потерял равновесие от такого резкого действия и свалился прямо на врача.       — Я такого не говорил. С одной стороны, я охренел, конечно. Но с другой, — он усмехнулся, — кому-то шоколадки, а кому-то такое. Давай свой проект, посмотрим. И налей мне своего вкусного вина, мне нужно запить стрессы.       Кнуд боялся посмотреть мужчине в глаза.       — Ты уверен? Я не расстроюсь, если ты откажешься.       «Да ты уже», — подумал Бьерн, но вслух сказал совсем другое:       — Видеться с тобой чаще, видеть тебя на работе и то, как ты отдаешь поручения... — врач улыбался. — Ну разве могу я отказать такому? Но, — он стал серьезнее, — это очень щедрое предложение, которое я должен взвесить.       — Я понимаю, — сразу же кивнул парень. — Я ни к чему тебя не обязываю. Просто ты столько всего сделал для меня. Сделал мою жизнь лучше. И я бы хотел ответить тем же, избавив тебя от лишних проблем.

***

      О том, что Бьерн согласился на предложение Кнуда и сменил место работы, он ни разу не пожалел. Да и сам парень просто сиял от восторга, когда врач согласился и почти сразу же уволился из больницы. Кнуд ни разу не намекнул на то, что мужчина ему что-то должен, и не стал строить из себя большого начальника, коим и являлся.       За то время, которое Кнуд занимал в компании в качестве главы, он заслужил себе репутацию жесткого и справедливого лидера, который быстро и эффективно расправляется с конкурентами и решает проблемы. Несмотря на молодой возраст, Кнуду хватило чуть больше года, чтобы утвердиться на старом месте Свена и полностью изменить принципы работы, заменяя запугивание на уважение, а давление на поощрение. Однако не всегда получалось действовать прозрачно, иногда приходилось напоминать, чьим сыном он является и какие способы умеет применять.       Но несмотря на то, каким Кнуд был в работе, дома он все еще оставался все тем же парнем, который переживал из-за любой мелочи. Бьерну оставалось лишь смириться с этим и принять обе стороны того, с кем решил связать свою жизнь.       Но больше всего Бьерну хотелось, что Кнуд прекратил вспоминать о том прошлом, которое принесло ему столько боли. Мужчина чувствовал, что, несмотря на все тепло в их отношениях, в постели Кнуд все еще боится открыться. У них был великолепный секс, во время которого Кнуд полностью отдавался процессу, желая сделать партнеру как можно приятнее. Парень даже один раз встретил Бьерна в красивом белье с кружевом, которое едва прикрывал свитер мужчины. Но при любом порыве сделать что-то еще, разнообразить и без того великолепное времяпрепровождение, Кнуд сразу же терялся и из страстного любовника превращался в на все согласного парня.       И это нужно было менять.       Первый раз, когда Кнуд не стал напрягаться и отдался страсти, Бьерн просто завязал ему глаза и сделал минет во время подготовки. Парень стонал и шептал о том, как же ему хорошо, комкая простыню и кусая губы. Он позволил Бьерну ту маленькую прихоть и ни капли не пожалел.       Во второй раз, когда мужчина затеял подобное, руки Кнуда были привязаны к изголовью кровати шелковой лентой, а сам парень млел от чужого языка внутри себя. Он извивался от приятных ласк, а позже умолял войти в него поскорее.       Со временем подобные эксперименты уже не пугали парня, а наоборот — возбуждали, доводили до хриплых стонов и сорванного голоса. Он даже не знал, что это все только начало.       Не то чтобы Бьерн был фанатом подобного. Он просто хотел показать Кнуду, что этого не нужно бояться, и раскрепостить его чуть больше. Потому что не должен такой великолепный любовник теряться от простого упоминания игрушки или самого процесса ее использования.       И мужчина понял, что добился результата, когда Кнуд пошутил по поводу анальных шариков во время разговора с Торфинном. Бьерн тогда был на кухне, но все равно почувствовал, насколько их гость смущен. По одной только фразе Торфинна «изврат ебаный, я не буду это с тобой обсуждать», стало понятно, что все старания были не зря.       Но оставался еще один момент, о котором Кнуд упоминал, когда рыдал у себя в квартире и рассказывал о том, что с ним делал Свен после того, как он помог спасти Торфинна от Флоки. И если получится переступить эту грань, то можно будет с уверенностью говорить, что все внушения Свена катятся ко всем хуям.       Бьерн уложил парня на кровать и страстно поцеловал, а потом вытащил из-под подушки ленту и отстранился. Они оба были полностью обнажены, и Кнуд всем своим видом буквально кричал о том, насколько хочет этой близости.       — Доверяешь мне? М?       Парень почувствовал нежные поцелуи на своей груди и сглотнул.       — Я люблю тебя. И конечно, я тебе доверяю.       Мужчина приподнялся и провел кончиком ленты по щеке парня.       — Позволишь?       Вместо ответа Кнуд просто закрыл глаза, разрешив завязать их черным шелком. Он раздвинул ноги пошире и замер в ожидании. Его ничуть не пугали эти редкие желания со стороны Бьерна, ведь все всегда заканчивалось полным удовлетворением. И больно или неприятно ему никогда не было.       Ожидаемо, что и в этот раз все будет так же великолепно. Кнуд почувствовал влажное тепло на своем члене и смазанные пальцы внутри себя. Он простонал и зарылся в волосы мужчины, сжимая их пальцами и даже не пытаясь подавить громкие стоны. Было приятно до умопомрачения. Когда пальцы исчезли, Кнуд был готов к проникновению в себя чего-то большего и горячего. Но вместо этого почувствовал совсем другое. Он вздрогнул и замер, сжав пальцами простыню насколько сильно, что послышался тихий треск.       — М-м... Н-не...       — Солнце, — успокаивающий голос Бьерна сейчас никак не расслаблял, как и его поцелуи в районе бедер. — Я очень сильно люблю тебя. Ты у меня самый лучший. И самый желанный. Позволь мне попробовать сделать тебе приятно. Я буду нежен. Но если ты захочешь остановиться — просто скажи. Всего один раз, прошу.       Кнуд замер, но ничего не сказал. Он отвернул голову в сторону и зажмурился, прикусив губу, стараясь не заплакать. Когда давление усилилось и внутрь возбужденного члена аккуратно вошел тонкий предмет, Кнуд подумал, что сейчас уже просто не выдержит. Перед глазами стояла картинка, когда это делал Свен, только тогда казалось, что сейчас член на куски разорвет. Сейчас было менее неприятно и не так больно.       — Расслабься.       Парень угукнул и почувствовал, как ткань на глазах становится мокрой от его слез. Это было просто невыносимо. И сейчас было плевать на нежные поцелуи и тихие слова на ухо. Но когда Бьерн вошел и замер, продолжая целовать парня в изгиб шеи, ощущения сразу же изменились.       — Обними меня.       Кнуд выполнил просьбу и закинул руки на плечи мужчине. Тот сразу же подхватил парня и усадил его к себе на бедра, вгоняя член еще глубже. Кнуд вскрикнул и впился ногтями в кожу.       — Ты такой великолепный, когда сверху. Я очень хочу, чтобы ты начал двигаться, — Бьерн прижимал парня к себе и оглаживал ягодицы. — Я с ума схожу от того, какой ты красивый. Я все еще не всегда верю, что такой великолепный парень со мной.       После таких слов Кнуд никогда не мог ему отказать. Он немного приподнялся, а потом опустился обратно, постанывая от удовольствия. Кнуд не мог видеть, но почувствовал, что Бьерн лег, продолжая держать его за руки, которые стали опорой, когда Кнуд продолжил двигаться, ускоряя темп. В процессе он уже и думать забыл о посторонней вещи. Особенно когда мужчина коснулся его возбужденной плоти и принялся медленно двигать рукой. Парень вскрикнул и выгнулся, когда понял, что просто не может кончить, хотя очень сильно хотелось. Он запрокинул голову и простонал свое желание.       — Пожалуйста... Умоляю... Я очень хочу...       С такого ракурса Кнуд выглядел просто невероятно развратно. Бьерн даже подумал, что зря все это затеял, ведь мог не продержаться долго. Но он был такой не один. И когда парень начал буквально умолять его, мужчина вернулся в сидячее положение и прижал разгоряченное тело к себе.       Кнуд снова громко простонал и чуть ли не всхлипнул. Он обнимал мужчину и шептал:       — Я больше не могу... Я очень хочу кончить... Пожалуйста...       Бьерн впился в искусанные губы страстным поцелуем и нежно прошелся кончиками пальцев по всей длине члена любовника. А потом медленно потянул за кончик плага, аккуратно вытаскивая его, чтобы не причинить боль. Кнуд хрипло застонал и вцепился ногтями в плечи настолько сильно, что стало очень больно. Мужчина напрягся, но не смог удержаться и кончил, когда Кнуд прикусил его губу. А потом все же чуть резче выдернул постороннюю вещь из тела возлюбленного.       Как только давление исчезло, парень обильно кончил, отстраняясь от губ Бьерна и кусая его за шею. Мужчина не ожидал такого, поэтому упал на спину и потянул за собой Кнуда. Тот прерывисто дышал, а когда Бьерн стянул повязку с глаз, сразу же посмотрел на мужчину.       — Ты...       — Только не говори, что тебе не понравилось и ты меня теперь ненавидишь.       Кнуд смотрел немного потерянно, глаза были покрасневшими. Бьерн вытер влагу под ними. Теперь стало страшно, и скользнула мысль, что Кнуд ведь реально мог уйти или начать бояться...       — Я и не скажу. — Кнуд поудобнее устроился на чужой груди и попытался выровнять дыхание. — Это было неожиданно, но... Ты и сам видел, как я кончил. Разве можно говорить, что мне было неприятно после такого?       — Прости. Тебе не было больно?       — М-м... Нет. Странное ощущение, но точно не больно, — объятия парня стали крепче. — Я же говорил уже, что уверен в том, что ты не сделаешь мне больно. И когда ты затеял все эти эксперименты...       — Я хотел, чтобы ты не боялся подобного. Хотел показать, что это на самом деле может быть...       Кнуд приподнялся и поцеловал мужчину. Он и без того сгорал от смущения, поэтому просто не представлял, что произойдет, если Бьерн продолжит говорить.       — Мне было хорошо, — тихо произнес парень, укладываясь обратно на грудь партнера. — Но все равно это не то, что хотелось бы повторить. В ближайшее время, — уже на грани слышимости произнес он.       — Что? — Бьерн удивленно покосился на парня.       Но тот, уже проваливаясь в сон, прошептал:       — Я люблю тебя и что бы ты ни делал...       Кнуд не договорил, но это и не нужно было. Бьерн переложил расслабленное тело на подушки и заботливо укрыл одеялом, а сам пошел в ванную за полотенцем. Он всего лишь хотел помочь парню прекратить теряться и бояться, а тот, даже не осознавая этого, влюбил в себя еще сильнее.

***

      О том, что Арторий сделал Торфинну предложение, Кнуд узнал первым, когда до смерти счастливый Торфинн кричал об этом в трубку. На фоне был слышен смех Каста и какой-то шум. Они наверняка были в дороге, а часы показывали всего семь утра.       Для разговора со счастливым другом Кнуд отправился на кухню, чтобы не будить Бьерна в такую рань. Тот и так проворчал что-то из-за этого звонка.       Торфинн рассказал, как все происходило и где. Арторий разбавлял рассказ комплиментами в сторону своего будущего мужа. Но после фразы Каста «малыш, если ты продолжишь, то домой мы не скоро попадем» парень поспешил закончить свой красочный рассказ, извинившись, что потревожил так рано. Кнуд, в свою очередь, поздравил друга и Артория с таким знаменательным событием.       Парень готовил завтрак, когда со второго этажа спустился уже менее злой Бьерн. Мужчина обнял Кнуда со спины, приветствуя:       — Доброе утро, солнце. В следующий раз говори Торфинну, что я прибью его за такие звонки. И если не происходит как минимум конец света, то пусть он вернется в одиннадцатый век и забудет, что такое сотовая связь в такое время.       Кнуд рассмеялся и прижался сильнее, чувствуя поцелуй чуть ниже уха. Он выключил деление на варочной поверхности и положил лопатку поверх сковородки.       — Думаю, что даже в то время Торфинн орал бы как сумасшедший на всю округу, — парень повернулся к Бьерну и, все еще тепло улыбаясь, поцеловал мужчину в уголок губ. — Арторий сделал ему предложение.       — Согласен, лучше уж по телефону, там хоть громкость можно убавить. Но этот, — мужчина закатил глаза, — наверняка планировал что-то грандиозное, сделал все еще лучше, и теперь Торфинн вне себя от восторга.       — Ну, так и есть. Судя по словам Торфинна, это было очень красиво и романтично. — Кнуд отвернулся к плите. — Как насчет проехаться и поздравить их?       Бьерн присел за стол и посмотрел на парня у плиты. Он подпер голову одной рукой, а второй принялся строчить сообщение.       — Напишу нашему романтичному обмудку.       — Да ладно тебе, — парень все еще стоял спиной и готовил завтрак, но по голосу было понятно, что он улыбается. — Мы все уже разобрались, что он хороший и очень любит Торфинна.       — Ну а ты? — Бьерн отложил телефон.       Кнуд повернулся к мужчине, принимаясь заваривать кофе.       — Я его тоже, конечно люблю, но уж точно не так, как Арторий.       Однако Бьерн проигнорировал шутку и поднялся. Он встал у парня за спиной и обнял его, перехватывая руки и переплетая их пальцы.       — А ты хотел бы побывать на месте Торфинна? Чтобы я отвез тебя куда-то, встал на одно колено и?..       — Бьерн, — Кнуд попытался немного отстраниться и, когда у него получилось, посмотрел мужчине в глаза. — Ты принял меня таким, какой я есть, ты рядом со мной и во всем меня поддерживаешь. Ты помог мне поверить в себя, отпустить прошлое и ценить настоящее. — Он отвел взгляд. — Именно ты показал мне, насколько я могу быть любим, насколько может быть приятно отдаваться любимому человеку, насколько приятными могут быть все те вещи, которые причинили мне много боли и внушали страх. И многие из них я был бы не против повторить. Только с тобой, потому что... Ты же мой первый настоящий мужчина. И я верю, что единственный.       Парень улыбнулся и отвернулся, чтобы закончить с приготовлением кофе.       — Конечно, я хотел бы пожениться с тобой. Только вот, — он тихо рассмеялся, — можно не везти меня никуда и на одно колено тоже не становиться. Я очень тебя люблю, поэтому даже если ты решишь сделать мне предложение, — он развел руками, — за завтраком, пока я в твоей футболке сижу рядом или готовлю кофе, то я все равно без раздумий отвечу «да». Но я понимаю, что..       — Тогда принимаю это за полное согласие.       Кнуд сначала почувствовал крепкие объятия, а потом — как на его палец надевают кольцо. Он повернулся, чтобы выразить свое искреннее удивление, глядя в глаза, но его поцеловали и развернули так, чтобы можно было поглаживать спину и вжимать в столешницу.       — М-м... Бьерн, погоди. Ты только что...       — Это ты только что сказал, что даже если я предложу тебе пожениться прямо сейчас, ты ответишь взаимностью.       — Да, но я не думал... — парень понял, что готов заплакать от счастья. — Ты уверен, что не пожалеешь об этом?       — Я не жалел ни о едином дне, проведенном вместе с тобой, так почему же должен жалеть сейчас?       Бьерн вытер выступившую на лице парня слезу и поцеловал снова. Кнуд сразу же обнял его за плечи и ответил с куда большей страстью. А потом немного отстранился и прошептал:       — Я очень люблю тебя. И хочу. До безумия. Прямо сейчас.       Завтрак пришлось перенести на пол, потому что есть за столом, на котором они только что страстно трахались, было так себе идеей, а идти в зал никто не хотел.       — Не поверишь, но я мечтал об этом еще после нашего первого раза, — произнес Бьерн, обнимая Кнуда и делая глоток кофе. — Вот так подхватить тебя, посадить на стол и заняться умопомрачительным утренним сексом.       Парень тихо рассмеялся, прижимаясь сильнее.       — Я с тобой на все что угодно согласен. И теперь, — он посмотрел на золотое кольцо, — у меня просто нет выбора, я никогда не смогу тебе отказать. Блин, — он уткнулся в грудь мужчины, не в силах прекратить глупо улыбаться, — я сейчас так счастлив, что... Даже не пожалел бы, если бы разбудил кого-то в семь утра.       — О. Ну, теперь я согласен с тем, что это весомый повод.       Кнуд немного отстранился.       — И все же. Ты кольцо с собой всегда носил или...       — Да Торфинн так в трубку орал, что я еще в комнате услышал, что сделал Арторий и насколько Арторий охуенный. А охуенный здесь не только Арторий.       Парень снова рассмеялся.       — Боги, ты просто самый лучший. Поверить не могу, что ты скоро станешь моим мужем. Бля... Сейчас заплачу.       — Солнце, я готов провести с тобой всю жизнь. Не вижу повода для слез.       Но Кнуд все же не сдержался. Он прошептал о том, какой Бьерн дурак, и уткнулся ему в грудь, стараясь хотя бы скрыть слезы.       Уже перед выходом из дома Кнуд поинтересовался, что же Бьерн написал Арторию. Тот ответил, что только то, что они оба скоро приедут, чтобы поздравить с помолвкой. Но парень как-то недоверчиво на него посмотрел:       — Правда?       — Правда.       А вот истина была в том, что сообщение было куда больше. «К часу приеду поздравить тебя, мудак. Посмотришь, что не только ты можешь делать людей счастливыми. И не только твой Торфинн будет прыгать с кольцом на пальце».       И когда Арторий читал это сообщение, он покосился на Торфинна и улыбнулся. «Ну вот правда, что за человек? — мужчина убрал телефон и накрыл руку парня своей. — И эту информацию Торфинн узнает точно не от меня».