Шутки в сторону

Проснуться мне довелось посреди какого-то заброшенного склада и от ведра воды, успешно вылитого мне на голову. Бля, ну кто так будит-то? Немного раздуплившись, понимаю, что сижу на стуле, руки связаны за спиной, ноги прикреплены к ножкам стула. М-да, дядьки знают, что делают. Скотч крепко держит конечности, не давая даже пошевелиться или хотя бы немного разогреть затёкшие мышцы. Голова гудит: знатно же он мне по ней тогда зарядил. Немного размяв шею, чувствую что уже могу разглядеть место, где я нахожусь. Сооружение внутри выглядит, как обычный заброшенный склад, но если немного осмотреться, можно заменить, что люди здесь бывают. Три мужика, что притянули меня сюда стоят возле машины и что-то обсуждают. В районе затылка чувствуется сильная боль и пульсация. Видимо, проломили. М-да, давно мне так не доставалось. Чаще всего я всем так хлебальники ломал, а тут вот как вышло. Крепко же приложили, голова будто колокол в церкви на Рождество. И все ещё есть ощущение, что с затылка кровь стекает по шее. От собственных мыслей меня отвлёк звонок. Естественно что звонили не мне, мой телефон остался в сумке, которая, наверное, так и осталась валяться посреди того переулка. Зазвонило у мужика, кому я сломал нос. Тот начал нервно отвечать на какие-то вопросы, добавляя в конце каждого предложения "Хайба-сан". Закончив говорить по телефону он полушёпотом передал остальным, что анники уже едет и просил не трогать заложника. Заложник — это, походу, я. Анники. Он точно сказал анники. Выходит, меня занесло в мафию. Круто. Бляха муха, ну и куда я, нахуй попал? Какого чёрта меня понесло в тот засранный переулок? Нагеройствовался? Начал, блять, с нового листа? Господи прости, долбоёба кусок, нахуя мне это все? Даже несмотря на то, что я больше любого из тех троих, с проломанной башкой сильно не попляшешь. Ладно, хуй с ним, прорвусь. И не из такого дерьма вылезал. Стоило мне закончить свою минутку самобичевания, как на склад заехала тачка. До пизды знакомая тачка. На склад, как в обитель смерти, заехала черная Шевроле Импала 1965 года. Не. Не-не-не-неееее. Не может такого быть. Не может по Токио кататься две совершенно одинаковые американские машины с одинаковыми номерами. Из-за руля стального зверя вышла та самая мелкая, чернявая девчонка, с глазами цвета морской бури. Сейчас на тех самых глазах были очки-авиаторы, прикрывающие взор синих очей. Три бандюка, что раньше толпились возле водительской двери Импалы, покорно склонили головы с громким приветствием для своего босса. Как? Как создание такого хрупкого, на первый взгляд, телосложения может быть бандитским боссом? Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Девушка стальным голосом сказала доложить ей о происшествии, после чего тот бугай, что был посредине ряда, поведал о том, что случилось в переулке. – То есть вы, три дегенерата с мозгами одними на всех, и те в сейфе лежат для сохранности, хотите сказать, что вы отпустили должника, что торчит нам 100 миллиардов иен из-за какого-то старшеклассника?! По голосу было слышно все её возмущение. Стоп, сколько она сказала? 100 миллиардов?! Да что же надо с деньгами делать, чтобы задолжать столько? Жрал он их, что-ли? Кто-то из кучи дегенератов решил оправдаться: – Простите, анники, мы не хотели, но парень-то действительно здоровяк... Послышался звук удара и падающего тела. Через секунду амбал, что, кажись, был самым огромным среди этой троицы, валялся в ногах девушки, сжимая сломанный нос. Наступив на голову валяющемуся, девушка наклонилась и громко спросила: – Разве я отправила вас за каким-то здоровяком из переулка, а?! Нет, я отправила вас за должником, который торчит нам невъебенную кучу бабла, а вы что?! Дегенераты! Нервно мотнув головой в сторону машины, подавая знак крайнему в ряду, девушка стала в полный рост и смачно заехала носаком ботинка по лицу валяющегося мужика. Аж смотреть жалко. Хотя нет. Похуй, тот еблан мне голову проломил, чего мне его жалеть. Из-за машины выбежал бандюк с чемоданом в руках и вместе с девушкой они направились в мою сторону. Ой, что щас будет. Подойдя ближе можно было уже ближе рассмотреть юную анники. Темные очки закрывали обзор на синие глаза, что так и просвечивали своей злостью затемнённые стекла. Чёрные берцы, крепко зашнурованы на голенях, кожаные лосины, поблескивающие матовой поверхностью в полумраке склада, облегающая футболка, красиво очёртывающая прелестные формы и кожаная куртка, накинутая на одни плечи. Чёрные, как смола, волосы, верхняя часть которых завязана в некрепкий пучок, а нижняя — струящаяся вдоль фигуры почти до самой поясницы. Она и раньше выглядела так, что хотелось глаза свои вырвать и ей в ноги положить, или я раньше тупанул и не рассмотрел? Тем не менее, девушка не стала ждать, пока я напялюсь на неё и открыла чемодан, лежащий в руках её подчинённого. Оттуда она вытащила увесистый пистолет, явно американского производства и возвела курок. Звук зарядки оружия заставил меня оторвать глаза от её прелестной фигуры и посмотреть на руки, в которых красовался револьвер. – Кто ты такой и знаешь ли ты, кто такой Харуки Мизорима? – задала вопрос она и направила дуло пистолета на меня. – Кто такой ваш Мизорима и знать не знаю, а вот перед тем как говорить что-то о себе я не прочь услышать, кто меня пытает. Так точно мог заявить Коко, но никак не я. Что я только что сморозил? Если она вынесет мне мозги, то я даже не удивлюсь. – Хах, борзый. Не знаешь с кем дело имеешь или просто тупой? – приставив мне пистолет ко лбу спрашивает она. – Ты говоришь ни с кем иным, как главой группировки "Послезакатное солнце". Это тебе что-то говорит? – Ни разу не слышал о каком-то там солнце, – без единой паузы и промедления отвечаю я. – Да и чё-то херовато вериться, что такая мелочь может иметь дело с мафией. От услышанного девушка немного подофигела и вздернула бровь. Что ж, помирать так с музыкой, так говорят? Чем быстрее она меня пристрелит, тем лучше для меня. Какого хера я так легко принимаю собственную смерть?! Я что, суицидник какой-то, что так легко смиряется с кончиной?! Нет, блять, это надо завязывать. – Что ж, – после длительной паузы говорит девушка, – тащите его манатки, может там что найдём. Тот амбал, что оставался возле машины, залез на заднее сиденье той тачки, на которой они приволокли сюда меня, и достал оттуда мою сумку с вещами. Блять, так они её с собой забрали. Ну, теперь не надо думать, что меня облапошат какие-то сопляки из подворотни. Поднеся мою сумку к девушке, амбал одним движением расстёгивает замок и вытряхивает все содержимое на пол. – Сука, ты чё творишь, все вещи мои руками и без ебала перестирать хочешь? – Тише-тише, – затыкает меня девчонка, – на том свете тебе сменные трусы не понадобятся. Разбросав мои шмотки, она обнаружила документы и телефон. – Так, ну и кто тут у нас...– пробормотала она себе под нос, рассматривая мой паспорт. – Тайджу Шиба, 1989 года... Всмысле 89? Подняв очки с переносицы она ещё раз посмотрела на паспорт а потом на меня, будто сравнивая. – Да быть не может, чтобы ты был моим одногодкой. Ты же шкаф побольше этих имбецилов! – Вот-вот, госпожа Хайба, а вы мне не верили! – кричал амбал, которому она недавно заехала по ебалу. Ты смотри, оклемался уже. Я думал, что она его моцно так приложила, а он уже сидит, ранки замазывает. – Похуй, проехали, – закатив глаза, девушка швыряет паспорт на кучу моих шмоток. – Ты понимаешь, что из-за тебя мы теряем кучу бабок? И у тебя есть всего два варианта: либо ты говоришь нам, где сидит Мизорима, либо ты отдаешь нам бабки вместо него. – Я вроде ясно сказал, что этого Мизориму не знаю и хуй я ложил на ваши условия. – Что ж, ты выбрал второй вариант. Парни, – прикрикнула она на амбалов, – в машину его. – Слушаюсь! – крикнули одновременно все трое и стали отвязывать меня от стула. Это была их главная ошибка. Как только я почувствовал, что скотч разрезан, вскочил с места и с ноги заехал в живот ближайшему амбалу. Тот покатился под ноги второму и сбил его. Третий был возле машины и не мог до меня быстро добраться. Но осталась одна неувязка. Как только я надумал бежать, девчонка с ноги прописала мне под челюсть, чем и заставила свалиться на пол. Последнее, что я услышал, перед тем как отрубиться, это: – Запомни, со мной шутки плохи. Не смей сбегать от хозяйки, пёсик. Меня зовут Джурано Хайба и теперь я – твоя хозяйка.