F.T.W.W.W.

      Крейг Такер всегда был паршивым юмористом. Будь то сексистские штуки про девочек, сквозящие гомосексуализмом, или жестокое подвешивание неугодных за трусы на флагштоке на глазах у всей школы.       Твику ничто из этого никогда не казалось смешным — в основном от того, что он и сам зачастую бывал объектом подобных шуток. От презрительных тычков до оскорбительных надписей на туалетном кафеле. От записок с угрозами до лживых любовных посланий, злорадно написанных для вселения надежды и последующего ее жестокого топтания.       Твик тешит себя мыслью, что Крейгу попросту страшно быть самим собой, оттого тот и прячется за ядовитой усмешкой и задевающими самую душу словами. А может, Твик только представляет эту глубоко засевшую в глазах вину, эти будто бы вскользь брошенные взгляды, случайные прикосновения, тут же сменяемые ранящими сердце тумаками. Может, до слезящихся глаз сжимаемое плечо Крейг втайне жаждет гладить, целовать, ласково касаться, но просто страшиться запретных чувств?       Твик не знает. Иногда он уверен, что Крейг попросту не способен на подобные чувства. Чаще — топит себя в безнадежной надежде. Но разве любящий человек будет опускать твою голову в унитаз, едко хохоча на весь туалет и подначивая следовать своему примеру одноклассников? Выставляя все твои уродства напоказ, публично тыкая в загнивающие раны?       Твик сомневается. Даже когда спустя много лет, на встрече выпускников, Крейг низко опускает голову, затравленный и одинокий, страшась хоть одним глазком взглянуть на того, кто безропотно влюбленный, долгие годы бесстрашно терпел все издевательства. Даже если его глаза пронизаны болью и отчаянной, рвущейся наружу жаждой стереть свою ничтожную личность с лица земли.       Твик все еще любит, но все так же боится. И от этих чувств не отмоется никогда — сколько бы ни царапал судорожно кожу, сидя на полу в ванне, кажется, наполненной до краев лишь собственными слезами.       Может, должно пройти еще несколько лет, чтобы Крейг осмелился попросить прощения и убедить Твика, что тот никогда не ошибался. И Твик будет ждать — как и всегда. И уж точно простит.       Но никогда не забудет, как больно быть посмешищем для того, кто занимает особое место в сердце.