Из дорожной пыли

Юнги не замечает, как засыпает вновь, и в сознание приводит особенно сильный толчок, от которого он скулой чувствительно прикладывается к оконной раме. В салоне терпко-прохладно и слегка отдаёт чем-то острым, какими-то яркими специями. Юнги промаргивается и медленно выпрямляется. Затёкшая шея отзывается тянущей болью, но терпимой, несравнимой с той, которую пришлось испытать его ногам. Сглотнув неприятный привкус, он потирает ладони, рассеяно скользя взглядом по салону. Хару, на удивление, сидит тихо, не издаёт ни звука, но когда Мин присматривается к его сгорбленной фигуре и замечает плохо спрятанную за рюкзаком портативную приставку, недоумение сменяется зыбкой тревогой. — Откуда это? — первое, что спрашивает он, потянувшись к нему. — Я не!.. — племянник дёргается к окну, и его взгляд приобретает панику. Когда взгляд фокусируется на Юнги, она уступает место недовольству. — Что? — Откуда это? Взгляд Хару мечется, и Юнги, конечно, глупо спрашивать такое, ведь всё очевидно, но растерянность никак не даёт сгрести мысли в кучу. — Он заскучал немного. Тихий, непривычно мягкий, тянущийся голос не вызывает ни мурашек, ни тревожности. Чонгук вздыхает, и только тогда Юнги смотрит на него. У мужчины на плечах ветровка, а на соседнем сиденье лежит белый небольшой пакет. — Ты делал остановку? — тут же напрягается Юнги, чувствуя себя ужасно глупо. — Просто разворошил бардачок. У меня давно валяется приставка. Дочка моего друга тоже любила залипать в неё в дороге. Нашёл ещё зарядник, если тебе нужен… Мин слушает вполуха. Он не знает, любит ли Хару залипать в такие вещи, позволяла ли его мать это делать. Но Юнги не его мать, и говорить что-то по этому поводу не собирается. И отбирать тоже не собирается. Зачем что-то делать, если пока что это один из немногих способов, помогающий заткнуть его капризы? Юнги подождёт. Пока не случится чего плохого. Он потягивается до хруста в позвонках, щурится, пытаясь разглядеть что-нибудь из окна. — Скоро подъедем к побережью, — Чонгук прибавляет голосу громкость, и фургон начинает плавно набирать скорость. — Вы ещё не устали? Там впереди есть неплохой мотель. — Я отлежал шею! — восклицает Хару, дёргая коленом. — Но мне нравится ехать. — Если ты не против, я бы не хотел тратить время, — говорит Юнги после недолгой заминки. Чувствует прилив тревоги. Ни о каких мотелях он не думал. Внимательно смотрит в чонов затылок, желая поймать любую реакцию. — Если ты устал… — Всё нормально. Просто… Не ел ничего с момента отъезда от заправки. — Он говорит так просто, легко, открыто. Только Юнги понимает, что расслабляться сейчас не совсем кстати. Чонгук не продолжает, но Юнги чувствует намёк в его словах. Он не знает как, не понимает почему практически всё, что говорит мужчина, кажется разумным и дёргает за ниточки-нервы в его уставшем теле. Все его слова кажутся логичными, правильными, будто он наперёд знает, что им нужно. А может, это Юнги настолько очерствел, отвык общаться, особенно с незнакомцами, что просто не в состоянии их раскусить. Он забирает рюкзак у Хару. Тот, поняв, что его раскусили, не противится, только крепче прижимает к себе приставку. Юнги не обращает внимание на его копошение, для него главное сейчас — нутро рюкзака. От вида запечатанных закусок немного подташнивает, а в желудке потягивает. Он не привык этим питаться. Если бы у него хватило времени и холодной головы, чтобы позаботиться хотя бы о контейнерах для домашней еды, возможно, на одну проблему сейчас было бы меньше. Юнги винит себя за это слабо, оправдывает себя спешкой и растерянностью и, крутя между пальцев блистер с крохотными коричневыми капсулами, он глотает подошедшую слюну. Таблетки — вот, что для него сейчас будет в приоритете, чтобы не посадить ни желудок, ни нервы. — Займет ли, — он прочищает горло, когда возвращается с окрепшими мыслями и отводит взгляд от рюкзака, — остановка много времени? Чонгук заметно оживает. — Там можно взять еду на вынос. Хару начинает суетиться, а его взгляд загорается. И может быть Юнги где-то на задворках сознания должно быть стыдно за то, что его запасы скудны, только стыда нет. Юнги не получает полного ответа, но как-то не зацикливается на этом, продолжая рассматривать плохо различимое окружение. Лес тут поредел, и небо кажется чистым, хоть и заполненным облаками. Телефон в ладони тёплый, и ладонь становится влажной понемногу, по мере того, как мысли приходят Юнги в голову. Вскоре он не выдерживает и, плотнее вжавшись плечом в дверь, снимает блокировку с экрана. Задержав дыхание, Мин смотрит на две белые полоски возле индикатора заряда. Он ощущает подъём сил, пальцы набирают уверенность, когда он находит нужное приложение и, мазнув взглядом по диалогу, сжимает губы и быстро печатает. «Почему не отвечаешь?» «Мы едем» Хочется написать ещё больше, а лучше — позвонить, но он не уверен, что его настроя хватит на это. Никогда ещё прежде он так ненавидел сестру, одновременно с желанием добиться от неё разговора. Палочки мелькают, пропадают и появляются снова, браузерные страницы с трудом прогружаются. Но облегчения, сковавшее тело, вполне хватает, чтобы подбодриться. Появилась связь, а вместе с ней и побольше возможностей. Когда неожиданно он ловит отблеск фонарного света среди редких деревьев, то немного напрягается. Затем ещё один отблеск, ещё, а после, переместившись на середину сиденья и всмотревшись через лобовое, он видит огни и небольшое задание с высокой и плохо различимой вывеской. — Приехали — кивает Чонгук и сбавляет скорость. Рядом с кафе стоит широкий мотель. Он выглядит не ново, и отсутствие на вывеске более половины огоньков подсветки толкает на невесёлые мысли. Но наличие автомобилей и людей здесь удивляет, даже немного приводит в недоумение. — Здесь людно, — вполголоса делится он своей мыслью, провожая взглядом первый ряд легковушек. — Единственная стоянка на несколько километров, — тут же отвечает Чонгук более бодрым голосом. — Недалеко проходит маршрут дальнобоев, поэтому они тут частые гости. И правда, спустя пару секунд Юнги видит вереницу грузовиков. Хару издаёт восхищённый стон и двигается ближе к окну. Возле кафе они останавливаются. Юнги, только ощутив ударивший в лицо свежий ветер, не может отказать себе от удовольствия замереть и прикрыть глаза. Запах леса здесь смешался с ароматами еды, отголосками бензина и табака, но это вовсе не вызывает желание очистить желудок. — Здесь вкусные жареные рыбные палочки, — Чонгук останавливается рядом, прокручивая в ладони ключи. — С разными соусами. А ещё печёный картофель, да и мясные блюда вполне сносные. Его завлекущим голосом невозможно не соблазниться, и Юнги чувствует, как желудок сладко поджимается от предвкушения, а ароматы еды будто становятся острее и сочнее. — Уверен, твоему компаньону это понравится, — продолжает Чонгук и посылает Хару тёплую улыбку. — Любишь такое? — Угу, — робковато кивает мальчик и отводит от него взгляд. Вся его поза пропитана нервозностью. Точно такая же, какая была и на вокзале, и в автобусе. Вообще среди людей. Юнги не до конца понимает, какие чувства испытывает по этому поводу. В кафе людей немного, и Чонгук, кивнув вперёд, извиняется и просит немного подождать, а сам уходит. Юнги, бегло оглядывая заведение, прикидывает, что им нужно: тратить лишнее совсем не хочется. Выбрав несколько вариантов, предложенных Чонгуком, и добавив кофе и фруктовый холодный чай, Юнги с заминкой расплачивается и отходит в сторону. — Стой здесь. Никуда не уходи, — велит он Хару и достаёт телефон. В этот раз пальцы не дрожат, внутри не плещется волнение. В этот раз он отказывается открывать диалог и сразу лезет в контакты. Единственный абонент, набранный им раз пятнадцать за один только день, удостаивается этой чести. Гудки, кажется, тянутся вечно, и Юнги успевает отойти в свободный угол, к стойке с мелкими журналами и узкому окну, успевает поймать на себе несколько взглядов, кусая губы и желая убраться отсюда. — Алло, — после лёгкого треска устало и тихо раздаётся в динамиках. — Мы в дороге, — тут же говорит Юнги, крепко сжимая трубку. — В объездной. — М-м… Вам… Всего хватает? — человек по ту сторону заметно волнуется. Юнги хочется нагрубить, хочется вспылить, и он не отказывает себе в крохотной чести сделать это. — Приезжай и узнаешь. — Я не могу. — А я не могу!.. — повысив голос, Юнги плотнее вжимает телефон в ухо и переводит дыхание. — А я уже не могу это терпеть. Какого чёрта?.. — Прошу, успокойся, — тяжёлый выдох. — У вас хватает денег? — Да. — А… Как Хару? — Нормально, — отрезает он. — Я хочу узнать: ты точно не сможешь сам его забрать? От последующего вздоха он ощущает прилив раздражения. — Не переживай, Я заплачу за это, — продолжает Сонджу торопливо. — Сколько тебе понадобится. Юнги сжимает челюсти. Разговор о деньгах кажется ему если не оскорбительным, то уж точно раздражающим. — Я хочу поскорее с этим разобраться, — твёрдо говорит он, беря себя в руки. — Надеюсь, от вашей семьи больше не будет проблем. Он отключается, до того, как слышит реакцию по ту сторону. Вопреки опасениям после разговора он не чувствует злости. Скорее, какое-то извращённое умиротворение. Он понимает, что Сонджу жив и ждёт их, а остальное ему не важно. Глубоко вздохнув, Юнги промаргивается и разворачивается. Осознание, сколько он здесь простоял и кто мог услышать его разговор накатывает со страшной силой. Но никто в его сторону не смотрит. Заказ ещё не готов, и Юнги убирает телефон в карман, приглаживает волосы и немного успокаивается. Только до тех пор, пока не вспоминает о мальце, а когда озирается по сторонам, внутри что-то трескается, ломается, гулко обрывается и оседает в животе. Хару стоит снаружи, почти возле входа, а его путь блокирует массивный, низкорослый незнакомец. На первый взгляд ничего не бросается, пока Юнги не замечает закушеной губы, паники в глазах и трясущихся рук племянника. — Чёрт, — бросает Юнги, обтирая взмокшие ладони о джинсы, нервно оглядывается. И никому, никому из людей нет дела до того, что происходит за окном. С одной стороны это успокаивает, с другой — безумно волнует. Юнги делает первые шаги к двери, смотря, как незнакомец протягивает ладонь к мальцу, а тот мотает головой. В одну секунду нутро затапливает что-то тёмное, что-то яростное, которое вливает в руки и ноги силу, а в голову — холод. Юнги судорожно думает, что делать, проклинает всё на свете и резко замирает, когда неожиданно со спины мужчины подходит Чонгук. Он выглядит напряжённым, хотя ладонь на плече незнакомца не кажется угрожающей. Пока тот не оборачивается и что-то не кричит. По его лицу видно недовольство. Хару отступает назад, его влажные глаза бегают по сторонам, пока не останавливаются на Юнги. А тот сразу же отмирает, берёт себя в руки и немедленно выходит из кафе. — Да я ничего… — Голос незнакомца груб, низок и чуточку взволнован. — Тогда и и иди, — усмехается Чонгук, убирая ладонь с его плеча. Мужчина оборачивается на Хару, который делает осторожные шаги в сторону Юнги. А тот, сглотнув и переведя взгляд на незнакомца, хмурится и делает шаг к нему. — Отвали, — огрызается тот на Чонгука, дёрнув рукой. Чонгук отступает на шаг назад, поднимая ладони к груди. Его лицо спокойно, хотя взгляд кажется крепким, тяжёлым, таким, с которым Юнги не хотел бы встречаться своим. Незнакомец заметно пьян, хоть и не сильно, и это вселяет в Юнги нервозность с лёгким облегчением напополам. Спустя пару секунд Юнги слышит хруст гравия и чувствует толчок в бок: Хару жмётся к нему со стороны, обхватив руками за талию. Этот жест, наполненный доверием, нервозностью и паникой, вводит в ступор. Но Юнги быстро берёт себя в руки. — Спасибо, — говорит еле слышно, бросая единственный взгляд в сторону удаляющегося мужчины. Чонгук кивает. Его кулаки всё ещё сжаты. — Твой заказ не готов? — спрашивает он, переведя взгляд с Хару на Мина. — Ох, я не знаю, — Юнги пытается сделать хоть шаг, но малец не даёт. — Нет, не уходи! — Его голос непривычно высок и напряжён. — Успокойся, — говорит Юнги, сжимая его дрожащую ладонь на своём животе. — Всё нормально. Что он хотел от тебя? — Я н-не понял. Он спрашивал про родителей… Юнги вздыхает и крепче сжимает его ладонь. Злость на то, что малец удрал от него, медленно притупляется, хоть и не проходит совсем. После, вместе с тёплым бумажным пакетом, пахнущим едой, они возвращаются к фургону. Пока Хару устраивается внутри, Юнги с абсолютным отсутствием плана, подзывает Чонгука. Заводит его за транспорт. — Всё нормально? — Чонгук прислоняется спиной к фургону. — Спасибо, что помог. Я не ожидал, что он сбежит. — Кивок на фургон. — Эй, выдыхай, — голос Чонгука становится ближе. — Я несу за него ответственность, которую не хочу. Если я кажусь каким-то странным или ненормальным… — Юнги нервно вздыхает. — Я не хочу таким казаться. Я правда испугался и хотел выйти, но… — Я, кажется, понимаю. — Чонгук останавливается, не подходит ближе, но встаёт напротив. — Я не считаю тебя странным. Ну, в пределах владения некоторой информацией о вас, — добавляет он, почёсывая затылок. — Не волнуйся, всё ведь закончилось нормально. И Юнги, глядя на его лицо, обведя взглядом напряжённую челюсть, медленно поднимающиеся и опускающиеся плечи, задержав взгляд на костяшках, внезапно чувствует опустошение. Ему даже всё равно, что за ними кто-то наблюдает, их кто-то подслушивает. Почему Чонгук так реагировал? Почему так помогал? Почему так волновался за каких-то незнакомцев? — Мы едем к его отцу. Он в Чолла-Пукто. Чонгук совсем немного меняется в лице, но прекрасно видно его интерес. — А его мама?.. — Моя сестра. Она осталась в Сеуле, — подумав, отвечает Юнги. — Я пообещал, что отвезу его. — Не похоже, что вы очень дружны, — кивком он указывает на фургон. — Да, — просто отвечает Юнги, пожимая плечами. — Похоже, он меня ненавидит. Чонгук отводит взгляд. Тишина не образуется, потому что со всех сторон кипит жизнь, и Юнги, находясь внутри неё, ощущает умиротворение. Конечно, он говорит не всё, но вдруг и эта информация сыграет ему на руку? До этого момента он слабо верил, что существует способ выбраться из той передряги, в которой они с мальцом оказались. Кстати о мальце. — Ты уже перекусил? — он осторожно меняет тему и отталкивается от фургона. — Я перекурю. Я недолго, — едва улыбается Чонгук краем губ и расстёгивает карман. — Устраивайтесь там. Юнги равняется с ним, расслабляя кулаки. Приходит одна мысль, которую он решается озвучить: — Ненадолго, но я занервничал, когда ты ушёл из кафе. — Почему? — так же тихо спрашивает Чонгук, поднимая пристальный взгляд от начатой пачки. — Вдруг уедешь. Не то чтобы я не придумал другой выход, — поспешно добавляет Мин, взмахнув рукой. Чувство неловкости проходит. — Просто… Спасибо ещё раз. Взгляд Чонгука теплеет. Это трудно передать, это трудно проследить и разглядеть, но Юнги может. Он ощущает это всем нутром. Они больше не разговаривают, и когда Мин влазит в фургон, переводя дыхание, Хару сразу же льнёт к нему. — Прости, что я убежал, — шепчет он, до неприятного ощущения сжимая минову ладонь. — Я просто хотел посмотреть… — Посмотрел, — хмыкает Юнги. Не совсем со злобой, но и без нежности. — Не вздумай так больше делать. Мэй не учила вести себя в незнакомом месте? — Я растерялся, — засопев, отвечает Хару. — А после пришёл аджосси… Он что-то мычит под нос и вдруг тычется лицом в миново плечо. Юнги вздыхает и скашивает на него взгляд. Щекотливое чувство покалывает в животе. Что-то, сродни жалости, кусает сердце. Юнги смотрит на свою ладонь, пару раз сжимает её и, решившись, опускает на его макушку. Небрежно потирает. Вскоре возвращается Чонгук, хлопает дверь, рокочет двигатель, и спустя несколько минут горящее огнями кафе, шумная дорога, вереницы авто остаются позади, съеденные сгустившейся темнотой.