Из дорожной пыли

— Там ливень идёт! Юнги быстро поднимается, едва не задев Чонгука, и выглядывает из-за угла. Вид племянника, упёршегося ладонями в подоконник, немного отрезвляет. Оцепенение начинает спадать. А когда Чонгук обходит его, задев одеждой, Мин окончательно берёт себя в руки и стряхивает с себя остатки нервозности. — Вот это да, — присвистывает Чонгук, скрещивая руки на груди. — Всё сейчас поплывёт. — Да не сейчас, — отвечает Хару. Взбудораженность в его голосе нарастает. — А может… Мы что, застряли здесь? — Почему это? — Юнги проходит к ним, к окну, скрытому простой светло-серой занавеской. Вопрос даже риторический, и голос слабый, потому что Мин, только взглянув на водяную завесу снаружи, прилива сил не ощущает. Удары капель по стеклу понемногу набирают силу. Он же ощущает пока ещё слабую растерянность. Хару быстро её сметает вопросом: — Мы останемся здесь? — Я не думаю, что это будет удобно, — спешно отвечает Юнги, внезапно чувствуя неловкость от двух взглядов. — То есть, мы ведь не планировали задерживаться. — Но дождь не закончится сейчас. Он только начался, — почему-то хмурится Хару и вновь отворачивается к окну. Он начинает стучать пальцами по подоконнику. — Ты хочешь отправиться сейчас? — Чонгук смотрит на Юнги. Тот поднимает взгляд, видит слабую, немного взволнованную улыбку. — Честно, я никак не ожидал дождя. По прогнозам ничего не было. — Наверное, закончится так же быстро, — Юнги жмёт плечами и отворачивается. Судя по черноте неба, вариантов мало. Но он не глупец или бесстрашный. И, вроде как, уже и не так торопится к отцу Хару. В мотеле были условия для относительного спокойствия и укрытия. — Почему-то мне кажется, будто вы меня без слов обвиняете. В чём-то ужасном, видимо, — он фыркает, не в силах выносить затянувшуюся тишину. — Я ведь даже не предложил ничего. — Можно мне тогда поспать? — Племянника, кажется, совсем не задевает его высказывание: он поворачивается со спокойным, немного мутновато-усталым взглядом. — Пока дождь не закончится. Юнги просто кивает на кровать и, подойдя к ней, поправляет покрывало. И мысли нет возразить. Идей, как его занять ещё, у него тоже нет. — После тёплой воды может разморить, — подбадривает Чонгук с улыбкой, когда мальчик, сев на кровать, поднимает неуверенный взгляд. — Тут будет куда лучший отдых, правда? — Угу. Юнги вздыхает, вытирает ладони о бёдра и обводит взглядом небольшой диван в самом углу, рядом с трёхногим журнальным столиком. Он не думал, что задержится здесь больше, чем на пару часов, и не особо интересовался обстановкой. Теперь же он понимает, что тут довольно уютно, и мебель выглядит вполне качественной для подобного номера. Хотя он ни капли не спец в этом, чтобы давать свои суждения, поэтому мимоходом спрашивает Чонгука, когда тот отходит от кровати: — Это единственный мотель поблизости? — Ещё один есть. Километрах в десяти. Но этот — новый. Год назад открылся. — Чонгук потирает шею ребром ладони, и на его губах мелькает улыбка. — Это место довольно популярно. Юнги вновь цепляется взглядом за его лицо, за тени под глазами, а когда тот поворачивает голову, то попадает в плен уставших зрачков и покрасневших белков, которые подчёркивают явно ненормальную бледность лица. — Ты в порядке? — Был бы не против вздремнуть, — отвечает Чонгук, отведя взгляд. Вновь касается шеи. Начинает казаться, что этот жест его успокаивает. — Не думаю, что у нас есть много времени. — Да ладно, — жмёт Юнги плечами. — Это уже не важно. Слабая улыбка в ответ — и разгорячённое сердце как-то само по себе успокаивается. Недавнее произошедшее между ними уже не кажется чем-то чрезвычайным. Судя по всему, Чонгук не уделил ему особого внимания, так почему Мин должен париться из-за этого? Он вздыхает, подходя к кровати. Подвинуть ноги Хару оказывается проще простого — племянник даже не хмурится, послушно двигаясь к краю и позволяя забраться на кровать. Стенка холодная, и Юнги прислоняет к ней подушку, не очень большую, но плотную, вполне удобную. Икры приятно ноют от боли, когда он сгибает ноги в коленях. Юнги потягивается, разминая шею, и накрывает колени пледом. Обстановка максимально неловкая и тишина, разбавленная еле слышным дыханием с двух сторон, делает её ещё более смущающей. Он не думает, что можно уснуть за пару мгновений, но когда осторожно выглядывает из-за угла и видит спящего Чонгука с безмятежным, расслабленным лицом, то ощущает странный укол в груди. Он не чувствует усталости, способной вогнать в сонливость, поэтому тратит время на изучение информации об этом районе, мирясь с то и дело пропадающей связью. Чонгук просыпается спустя минут сорок. Юнги, едва заслышав скрип, выглядывает из-за угла и невольно вздрагивает, встретившись с его взглядом. Тот мутный, расфокусированный, но мужчина быстро берёт себя в руки и садится на диване, растирая лицо. Юнги кивает ему и вновь утыкается в телефон, вернувшись на место. Хару даже не шелохнулся, лишь дёрнул бровями во сне. Мин блокирует экран бездумно, ощущая лёгкое щекотливое чувство неловкости в животе. Больше ничего смотреть не хочется, к тому же, он узнал достаточно, чтобы сформировать представление об этом районе. — Дожди здесь — частое явление, — говорит он, немного подумав. — Тут более влажный климат. Ещё и циклон. — Чонгук заправляет диван узким, на несколько оттенков светлее и явно не подходящим ему пледом и разминается. Ткань футболки обхватывает мышцы плеч, лопаток, а тонкий чёрный воротник подчёркивает рельеф шеи и паутинки вен. Юнги всё это видит даже не всматриваясь, а от того нервно вздыхает. И знание о возможных предпочтениях Чонгука никак не способствует успокоению. — Не голоден? Он качает головой и смотрит снизу вверх на Чонгука, когда тот останавливается возле него. В его руках ветровка. — Пойду спущусь вниз и спрошу насчёт перекуса. Юнги кивает, задумчиво перебирая в пальцах складки пледа. — Всё нормально? Теперь уже Чонгук чуть склонился к нему, и Юнги не приходится вытягивать шею до неудобств. Зато приходится ощущать жар в лице от такого пристального, такого открытого взгляда. Он изо всех сил сжимает плед, до трения в суставах, и вновь кивает. Спустя секунду понимает, что ведёт себя глупо, и отвечает ртом: — Всё нормально. Просто задумался. — Ты даже не вздремнул? — Я не так устал, — как можно беззаботнее отвечает он и косится на Хару. — Как некоторые. — Это и может показаться странным, но ведь дети непредсказуемы, — странно мягко отвечает Чонгук, вторя его взгляду. Потом уголок его губ дёргается, а сам он выпрямляется. — Ладно. Пойду узнаю что-нибудь по поводу еды. Будет лучше сразу разобраться, верно? Задумчивость в чоновом голосе немного сбивает с толку. — Да, наверное, — отвечает Юнги. Он ощущает успокоение, а вместе с ним и неприятное потягивание в желудке при мысли о еде. Вряд ли под его потребности в питании что-нибудь найдётся в окрестностях. Таблеток ещё должно хватить на несколько дней, и по дороге он попробует подкупить ещё, если они будут в наличии. Возможно, стоило заказать сразу несколько упаковок, перед тем как лекарство пропало сразу из трёх аптек возле его дома. С этими тревожными мыслями Юнги проводит оставшееся время в тишине, пока не просыпается племянник. Тот сразу вырывает из размышлений, едва издаёт неуверенный, полувопросительный стон. — Чего? — бросает ему Мин, обернувшись через плечо. — А где аджосси? Он ушёл? — Хару выпрямляется на кровати, а его взгляд хаотично и даже напугано бегает по комнате, пока пальцы мнут уголок подушки. Почему-то в груди тут же взвивается раздражение на такую реакцию, и Юнги выплёскивает его: — Ты не увидел его спустя секунду и уже готов разреветься! — Я не реву! — так же хмуро восклицает Хару и вытирает от слюны губы. Его глаза тут же загораются воинственным огоньком. — Где аджосси? — Где твой хороший тон? — Внезапно это Юнги задевает. Даже не обижает, но задевает крепко, дёргает что-то в груди, заставляя вскипеть за секунду. — Уважать старших учили? Хару ничего не отвечает, хотя его лицо так и кричит о размышлениях. — Ладно, не отвечай, — вздыхает Юнги, вставая. Он не собирается его чему-то учить, ни в жизнь. — Он ушёл по делам. — К фургону? — вяло, спустя некоторое время спрашивает мальчик. Слышится скрип кровати. — Нет, — просто отвечает Мин, склонившийся над рюкзаком в поиске зарядника. Спустя ещё некоторое время Хару снова спрашивает, более тихим голосом: — Можно мне попить? Юнги кивает в сторону, на тумбу, и краем глаза смотрит, как Хару пытается сообразить, а потом, видимо заметив примостившуюся на краю начатую бутылку, торопливо к ней дёргается. Тишина разъедает нервы. Юнги даже слегка пугается самого себя и своей реакции, когда буквально не может найти покоя и нервозно подключает телефон к заряднику. Хару внимательно за ним следит, вертя в руках бутылку. В какой-то момент он спрашивает: — Ты боишься аджосси? — С чего ты взял? — растерянно хмурится Юнги, пытаясь включиться в диалог и отбросить волнующие мысли. — Ты смотришь на него так, будто боишься. — Ты ошибаешься. — А ещё вздрагиваешь, когда он подходит. — Это называется «внезапность», — вздыхает Юнги, хотя у самого внутри начинает тревожно покусывать. — Когда человек бесшумно появляется рядом, другой может испугаться этого. Понимаешь? Так часто получается у нас. Не выдумывай себе ничего. Он плохо понимает, почему оправдывается. И перед кем? Перед мальцом, с которым он скоро распрощается. Ему не нужно знать, что думает ребёнок и почему он для своего возраста такой… — Ты слишком серьёзен для своего возраста, — говорит он, подумав, упирается ладонью на кровать и обводит племянника взглядом. — Что ещё себе придумал? — Я ничего не придумываю. А аджосси — хороший. — Только потому что дал тебе игрушку? — раздражается Юнги. — В следующий раз, когда он предложит тебе газировку, ты скажешь ему домашний адрес? — Он нам помогает! Мы бы просто заблудились, если бы не он! Ходили бы несколько дней туда-сюда. Это восклицание вынуждает Юнги убрать с губ усмешку. Такие мысли у ребёнка его немного удивляют, стоит признать. Даже заставляют взглянуть на его тщедушное тело по-другому. Он слышит невысказанный упрёк в свой адрес, но сейчас это не задевает. Мин сглатывает, проводит языком по сухим губам и тихо отвечает: — Да, ты прав. Он нам помогает. — Он ведь не ушёл насовсем? — Хару двигается к нему, почти касаясь своей коленкой, и заламывает пальцы. Его взгляд вновь начинает тревожно блестеть. Юнги вскидывает ладонь и хмурит брови. — Успокойся. — Я просто… — Не нервничай. Он скоро вернётся. — Не хочется признавать, что его заражает эта тревога. — Хорошо, — послушно кивает Хару и улыбается, сползая с кровати. Его изменчивое настроение начинает Мина волновать. Нехило, и от этого напряжённому мозгу прибавляется работа. Чонгук возвращается спустя ещё минут десять. С двумя влажными белыми пакетами, от которых едва заметно поднимается пар, и в которых просвечиваются силуэты коробочек. Его волосы так же влажные, как и ветровка на плечах, а в глазах ни капли усталости, только удовлетворённость. — Здесь есть кафе? — неуверенно предполагает Юнги, опуская ноги на пол и сжимая в пальцах одеяло. — Что-то вроде того. У мотеля есть второй выход, который ведёт прямиком к их собственной закусочной. Там близко, но всё равно пришлось пробежаться под открытым небом. Он смеётся и не выглядит рассерженным. — Там ведь такой ливень. — Хару осторожно подходит к мужчине, с любопытством вытягивая шею. — Аджосси, ты в порядке? — Всё в порядке. Но не думаю, что дождь успокоится в ближайшее время. — Ничего, здесь очень спокойно, — с улыбкой отвечает Хару и сжимает ладони за спиной, покачиваясь на носках. — Пахнет вкусно. Юнги ощущает укол неловкости за племянника, за его реакцию и любопытство, но душит это, когда чонов взгляд останавливается на нём. Чонгук улыбается. — Нужно было спросить о ваших предпочтениях, конечно, но я взял понемногу. Ещё есть овощи. — Я заплачу тебе. — Мы уже разделили оплату номера, — Чонгук качает головой и скидывает ветровку с плеча. Несколько капель разбиваются о пол. — Сейчас я могу заплатить, ничего страшного. Я ведь сам предложил. — Я всё ещё должен тебе за бензин, — Юнги вздыхает, ощущая неловкость. С чего бы мужчине хотеть за них платить? Он до сих пор не может собраться с мыслями о словами и отдать ему деньги. Может, всё-таки стоит просто подложить их в бардачок при следующем удобном случае? Едят недолго. Остаётся даже несколько боксов с тушёными овощами и нарезанными фруктами и банка газировки, прежде чем Юнги чувствует сытость. Чего он не ждёт — так это что мужчина остановит его в проёме между столом и стенкой одним движением руки. Юнги бросает беглый взгляд на дверь ванной, за которой пару секунд назад скрылся племянник, и снова смотрит на Чонгука. — Что такое? — Ты в порядке? О чём ты думаешь? — Чонгук налетает сходу, в его голосе нет заминки и осторожности. Мужчина выглядит серьёзным. — У меня всё в норме, — теряется Юнги, опустив взгляд на стол. Пальцы неосознанно сжимаются в слабые кулаки. — Ты выглядишь совсем потерянным. Это из-за мотеля? — Я же сказал, что мы не торопимся, — отвечает Юнги, стараясь сделать голос мягче, чтобы звучать убедительнее. — Просто… Для меня это всё ещё слишком, и я пытаюсь продумать ходы наперёд. — Я понимаю, — Чонгук постукивает пальцами по столу, и Юнги примораживается взглядом на этом движении. — Мне не хочется ставить тебя в неловкое положение или ещё что-то выпытывать. Но ты и со мной ведёшь себя по-другому. Ты…немного сторонишься меня, что ли. И смотришь не так, как прежде. В чём я провинился? — добавляет он с улыбкой. Юнги вздыхает и прикрывает глаза. Слишком проницательно. Его немного тревожит, удивляет такая проницательность, но не до того, чтобы впасть в крайности. Юнги принимает это и решает не врать, когда отвечает: — Я… Я часто думаю кое о чём. Недавно кое-что случилось и я не могу выкинуть это из головы. — Если не хочешь отвечать — я не прошу, — Чонгук вскидывает ладони вверх и даже отступает. Насколько позволяет пространство. — Сядешь? — Мин кивает на один из стульев, и когда Чонгук молча выполняет просьбу, садится напротив. Сжимает пальцы в замок и, набравшись смелости, поднимает на него глаза. Чонгук выглядит удивлённым, но его взгляд быстро приобретает твёрдость, когда он со скрипом придвигает стул ближе к нему. Юнги сглатывает, с трудом отведя взгляд от его плеча. Злость на самого себя подступает стремительно, и он сжимает кулаки, стряхивая вязкое оцепенение. Ведёт себя, как какой-то чудик. А вот Чонгук наоборот: он кажется искренне за него волнующимся. Даже виноватым. И это тоже Юнги не особо нравится. — У тебя какие-то проблемы? Планы меняются? — предполагает Чонгук, наклоняясь в его сторону. Он действительно выглядит взолнованным, и от этого Юнги чувствует себя ещё гаже. Но всё же берёт себя в руки. — Я случайно узнал о тебе кое-что, о чём я не перестаю думать, — он вздыхает, собираясь с силами, и продолжает: — Когда мы остановились, в твоём телефоне я увидел… — Он пытается подобрать слова, волнуясь и крепко сжимая пальцы. Жар начинает сильнее печь лицо, перетекая на шею и голые предплечья. Юнги почти начинает жалеть, что начал этот разговор, но Чонгук его подталкивает: — Что увидел? Надеюсь, никакой не странный чат, — он усмехается, отклоняясь. Его поза становится такой же напряжённой, но не сравнимой с состоянием Юнги уж точно. — Приложение… Grindr. Взгляд Чонгука в ту же секунду меняется. Мужчина выпрямляется, и Юнги вместе с ним. По позвоночнику скользит холодок, когда брови Чонгука дёргаются, а сам он подаётся чуть ближе. — У тебя какие-то проблемы с этим? Не отрицает, не отпирается, давая подтвердить догадку Юнги. И тот ощущает, как внутри что-то отрывается, что-то тяжёлое, что не давало ни мыслить, ни разговаривать нормально. Юнги не может сдержать шумного выхода, и на непонимающий взгляд Чонгука быстро поясняет: — Нет, я без агрессии или какой-либо претензии. Мне просто… Чёрт возьми, — он сглатывает, торопливо придумывая объяснение, — это всё звучит глупо, да? — Тебе было просто любопытно? — неуверенно спрашивает Чонгук, а когда Мин, не выдержав, поднимается со стула и пробует уйти, ловит его за руку. — Подожди! Он тут же встаёт следом. Не отпускает запястье, и Юнги опускает взгляд на свою руку. Хватка ощутимая и горячая. — Тебя, наверное, поставили в тупик мои слова, — торопливо отвечает Юнги, не зная, попытаться освободить свою руку или нет. — Я просто… Мне правда было интересно. Я не имел в виду что-то плохое. — Юнги, я тебя не обвиняю ни в чём, — голос Чонгука вновь теплеет, а сам он подходит практически вплотную, вынуждая поднять на себя взгляд. — Но я не понимаю… Тебе неприятно теперь? — Нет, это не так. — Ты… втрескался в меня? — дрогнувшим голос добавляет Чонгук, но его глаза лукаво блестят. — Н-нет! — давится воздухом Мин и тут же дёргает рукой. Она с лёгкостью выскальзывает из крепкой хватки. Внутри будто шпарит кипятком. Чонгук смеётся. Напряжённая атмосфера вмиг рушится. — Тогда никакого некомфорта, да? Он очень смущён, и это первый раз, когда Юнги видит его таким. — Прости, что начал этот разговор, — Юнги мотает головой и отступает на шаг. Скоро должен выйти малец, щёлкает в голове, и Мин не хочет, чтобы тот увидел их. — Мне просто… Наверное, это просто любопытство. Извини, если задел тебя этим. — Да я не скрываю свои предпочтения, — с лёгкостью отвечает Чон, пожимая плечами. — Дико неловко, что ты узнал об этом так глупо. Я не обижен и не злюсь. Я просто не ожидал, что тебя это так взволнует. — Почему? — чуть хмурится Мин, потирая запястье. Кажется, будто оно всё ещё горит. — Не знаю. Ты производишь впечатление… — Странного? — не сдерживает Юнги смешка. Нервного, совсем не весёлого. — Спокойного. Ты очень спокойный. — Да нет… — Я не знаю, как бы реагировал в твоей ситуации и на твоём месте, — продолжает Чонгук, качнув головой, — но ты не выглядишь таким, словно тебя можно легко вывести из равновесия. Ты даже на меня реагируешь… Кажется, что ты доверяешь мне. — Я не знаю, как это будет правильнее назвать, — отвечает Юнги поспешно. — Надеюсь, что сейчас я не вызываю у тебя страх, — Чонгук говорит уже более серьёзным тоном. — Мне спокойно, что ты так отреагировал, правда. Иначе нам обоим было бы...несколько неловко, да? У меня нет плохих намерений ни против тебя, ни, тем более, против маленького. — Эй, я не настолько узкомыслящий! — На этот раз Юнги чувствует обиду и фыркает, скрещивая руки на груди. — И я не считаю тебя кем-то… Остаток ответа он невнятно проталкивает сквозь зубы, потому что слышит скрип двери. В какой-то мере появление Хару и успокаивает, и напрягает. Чонгук тут же меняется в лице, смотрит на Юнги, явно желая что-то сказать, но только сжимает его плечо. В этот раз его хватка едва ощутимая. Даже почти осторожная. — Он сейчас меня взглядом испепелит, — тихо и с едва уловимой взволнованной усмешкой говорит он. Юнги непонимающе обводит взглядом его лицо, а когда в голове проясняется — оборачивается. Кажется, вовремя, потому что взгляд Хару всё ещё безумно хмур. И обращён он на Чонгука. — Что вы делаете? — восклицает он и срывается с места. — Вы же его пугаете! Юнги успевает отойти на несколько шагов и перекрыть Хару дорогу, но тот подбегает и вцепляется в его руку, дёргая к себе за рукав. Детский воинственный взгляд всё ещё прикован к Чонгуку.