Глава VII. Декабрь, 2025 год.
27 февраля 2014 г., 14:45
Декабрь, 2025 год.
Фоновая песня – Deana Carter – Once upon a December.
Предрождественские дни, а особенно вечера были волшебны. Нет, совсем не из-за того, что только в этот праздник наша семья была едина и на один вечер счастлива, совсем не из-за того, что именно в это время к нам из своего увлекательного путешествия возвращалась Ребекка. Я понимал, что я всё меньше думаю о семье. Я считал себя виноватым, но не наказывал себя тем, что забуду об Адель, тем более сейчас. Рождество – не семейный праздник. Рождество – это наш с Адель праздник. Только наш.
Мы снова танцевали вальс. Так было каждый год. Я не хотел рушить эту традицию, и поэтому целый долгий год ждал, когда в предрождественский вечер в тёмной гостиной нашего с мамой и дядей Элайджей дома я осмелюсь прикоснуться к руке и талии Адель. Я по-прежнему стеснялся, краснел и робел. Вдруг я надоем ей или засмущаю её. С каждой нашей встречей мне становилось труднее. Мне хотелось меньше говорить, а больше наблюдать за ней, слушать её, смеяться вместе с ней над тем, как мы хотели спасти мир с помощью солнца. Мы по-прежнему думаем над этим. Но уже совсем по-другому. И самое страшное в том, что я не хочу думать, я хочу просто находиться рядом с ней. Я давно знаю, что это любовь. Но можно ли мне любить Адель? Ведь каждый день я чувствую, что хочу чего-то плохого. Красный цвет… Теперь я знаю, что он означает.
Мне уже двенадцать. Я с шести лет умею танцевать вальс. С шести лет я понимаю музыку. И всё ради Адель. Свет из окна и жёлтые свечи я видел в её глазах, но лишь иногда, потому что прятал свои. Мне кажется чистая и добрая Адель, которую я сравнивал с девушкой из папиного портрета, увидит в моих глазах красный цвет, который мерещился мне повсюду. Я не сделал ничего плохого в жизни, но всё равно считал себя ужасным и не достойным её. Папа лишь говорил, что я сходил с ума и всё из-за Адель. Нет, она не виновата! Она не умеет быть виноватой.
- Я плохо танцую, прости меня, - говорит она, так прекрасно говорит.
- Не расстраивайся. Хочешь, я тоже буду плохо танцевать? – я говорю это тихо и быстро, чтобы снова слушать её. Она улыбается, почти смеётся.
Ну же, скажи что-нибудь, Адель.
- У тебя глаза красивые. Хочется в них смотреть, а ты прячешь их.
- Потому что я не хочу, чтобы ты смотрела… Испугаешься..
- Испугаюсь? Как же можно испугаться самых добрых глаз… самых красивых. Не могу в них не смотреть, прости.
Мне стало так легко. Я почувствовал смелость, я знал, что скажу всё сейчас.
- Если не боишься их и меня, то смотри на меня вечно. Я буду счастлив, так счастлив, что сойду с ума, что сделаю всё, чтобы эта вечность наступила. У меня уже есть план. Мы будем спасать мир от крови и жестокости, мы будем делать его добрее и чище, мы будем посланниками солнца, а главное – мы будем любить друг друга. Я покажу папе, что такое любовь. Он всё поймёт. А ещё он научит меня рисовать. И я каждый день буду рисовать твои портреты. Я научусь, обещаю…
Мы ещё быстрее закружились в танце.
- А я обещаю тебе, что научусь танцевать, так же красиво, как и ты! Я научусь быть похожей на тебя, и ты не будешь стыдиться меня…
- Любви невозможно стыдиться.
- Но вечность… такого не бывает.
- Бывает, когда ты вампир.
- Кто?
- Вампир. Мы станем ими, и тогда мы сделаем этот мир прекраснее. Мы сделаем свою жизнь вечной. Добро будет управлять всеми жителями этой планеты, а счастье и любовь познает каждый.
Зажёгся свет… Из дверей повеяло холодом… В гостиную вошёл папа.
- Волшебство, любовь и счастье! Мой сынок - романтик ещё тот. Как же я вовремя пришёл.
- Пап…
- Как же я вовремя прерву эту сказку.
Молчание... Уходящая и ничего не понимающая Адель. Ярость в папиных глазах. И я, теперь уже одинокий и несчастный, осознающий, что потерял свою Адель... однажды в декабре.
