Демон Иллюзий

      До штаба их довезла служебная медицинская машина. Раны коллег уже успели затянуться, а, что необычно, раны Нацуки оставались открытыми. Ожоги, полученные в бою, только слегка зажили по периферии выжженного эпидермиса. Мужчины предположили, что это с непривычки и неопытности — больше утешить они не могли и, привычной неподозрительной переглядкой, умолчали о том, что Лейм с проблемами регенерации никогда не сталкивался.       В клинике пострадавшую осмотрели и ничего из того, что дежурные врачи сказали, не внесло ясности. Предположили — как и Бретт с Алексом — что замедленная регенерация связана из-за недостаточного умения распределять силы в реальном сражении. Посоветовали пройти подготовку при штабе организации в тренировочных залах и почаще заглядывать на диагностику к ним в клинику, и отпустили писать отчет.       Нацуки особо не заморачивалась насчет этого. Уже через час от ожогов и следа не осталось, а головная боль прошла даже гораздо раньше. Она снова увиделась с коллегами, которые ждали в комнате отдыха на этаже их отдела, чтобы они помогли составить первый отчет. Как оказалось, это дело какой-то четверти часа — Нацуки думала, что это занимает целые часы. — Ну ты так не радуйся, — устало усмехнулся Алекс. — Когда на дню ты убиваешь двух-трех демонов, эти отчеты раздражают пуще их. — Особенно, если ты на что-то отвлекся и забыл про них нахрен, — поддержал Бретт. — Это только у тебя такие проблемы. Больше в отряде никто клювом не щелкает.       Девушка сдержанно посмеялась над очередной бессмысленной перепалкой. Нацуки отправила отчет, закрыла свою первую — позорную — смену, и на этой ноте распрощались.       Утром следующего дня долг учебы ее не звал — выходной. Все утро девушка провалялась в постели за бессмысленным просмотром ленты социальных сетей, после чего вдруг решила вспомнить о вчерашнем конфузе. Пристыдив саму себя в сотый раз, она решила, что таки посетит тренировочный корпус, который все так любили нахваливать.       Отдельное двухэтажное здание располагалось восточнее всей территории и имело при себе небольшую спортплощадку со спортивными снарядами и треком в двести пятьдесят метров — для любителей проводить время на свежем воздухе. Уже с улицы можно было разглядеть тренирующихся охотников в окнах, а внутри помещение ничем не отличалось от обычного спортзала в любом городе. За стойкой ее встретил молодой парень, зарегистрировал ее через браслет и быстро пересказал доступные программы: тут тебе и тренажерный зал, и спарринг-площадки, и баня, и сауна, и массажный кабинет — и всё бесплатно! Пока он перечислял, Нацуки тупо кивала, пока наконец он не пожелал удачного дня.       В женской раздевалке никого не оказалось, что девушку и не слишком раздосадовало. Широкие кабинки открывались и закрывались протоколом на браслете, надобность в ключах и слежке за ними отпала. Надев спортивные вещи, Нацуки по ощущениям поняла, что несколько располнела. Нет, заметить явно было сложно посторонним, но сама она разглядывала фигуру в зеркало, пытаясь понять, где же жмут лосины. После пяти минут любований и придирок, последовательно сменявших друг друга, она наконец решила выйти в большой зал. В дверях Нацуки неожиданно столкнулась с женщиной, выше ее на полторы головы. Не разглядывая ее и стеснительно бросив извинения, она почти бегом побежала по коридору. Незнакомка любопытно проводила коллегу взглядом, но ничего не сказала.       В зале приятно удивила атмосфера: тренировалось там достаточно людей, человек тридцать набиралось точно. Кто-то тягал железо, кто-то участвовал в спаррингах, а если прислушаться, то этажом выше слышались удары о паркет. Никто не обратил на нее никакого внимания, кроме одного из свободных тренеров: — Здравствуй. Новенькая? Не видел тебя раньше. — О, остался кто-то, кому обо мне не рассказали? — иронично ответила Нацуки не без доли задетой гордости. — А должны были? — мужчина улыбнулся, и густые усы над губой слегка приподнялись следом. — Не знаю, — слегка уязвленная, она все же представилась. — Ах, так вот кто наконец забрал четвертый класс? — он одобрительно покивал. — Я Нил. Специализируюсь на холодном оружии. Если я буду тебе полезен, то я к твоим услугам. — Вы-то мне как раз и нужны, я думаю. Мне посоветовали натренироваться, чтобы уметь правильно убивать демонов. — Мы не учим убивать демонов, мы учим понимать оружие и владеть им. Дашь взглянуть?       Она заторможенно сообразила смысл просьбы, энергично кивнула и материализовала клинок. Мужчина вскинул брови и склонился чуть ближе, рассматривая и не касаясь. Девушка протянула ему тати, предлагая взять, на что тот ответил: — Убить меня хочешь? Мы ведь только познакомились, — не поднимая глаз пробормотал он. — Что? — тупо спросила она. — Кто-то не захотел подробно читать договор, м? — лукаво улыбнулся Нил, не отвлекаясь от осмотра. — Такого оружия никто не может касаться, кроме его владельца. Иначе будут неприятные побочные эффекты. Что ж, занимательный тати. К сожалению, чаще встречаются катаны и европейские мечи, так что, подходящего макета у нас нет. Сейчас принесу боккэны.       Нил ушел в сторону инвентарной. Нацуки не поняла, что он собирается нести, но за его интерес можно отдать ему должное: девушка слегка беспокоилась, что на нее могут смотреть свысока, как тот же Зак, и отказать в тренировках. Но Нил с двумя деревянными мечами наперевес выглядел очень оживленно и волнующе, и к тому же усы у него были что надо — идеально уложенные, без единого лишнего волоска. Такие мужчины внушали ей доверие. — Это и есть боккэн? Никогда не держала в руках. — Макет, который мы используем для охотников-мечников. Однако он длинной меньше, чем твой тати. Боккэн приближен к размерам катаны. — А что, существенная разница? — Само собой. Тати — меч со средней длинной сто двадцать сантиметров, катана же около девяноста. Тати имеет более изогнутое лезвие и менее заточен, чем острие катаны. И ношение их отличается, но это для тебя не важно, раз ты умеешь материализовывать, — он ввел Нацуки в краткий экскурс и занял боевую стойку, выставив меч перед собой. — Нападай.       Девушка растерялась, что от болтовни они сразу перешли к делу. Она неуверенно и медленно замахнулась и получила твердым деревом по ребру, не успев нанести удар. Ошибочно полагая, что больно не будет, Нацуки неприятно удивилась тупой боли в месте удара. Она не могла понять, как у него получилось так неприятно задеть ее — со стороны казалось, что он лишь слегка касается. Нил потребовал еще. Все последующие попытки были так же тщетны, как и самая первая. Бока, руки, ноги, даже голова — всё попало под удар светлого дерева. После непродолжительных мучений тренер сказал: — Запомни раз и навсегда самую важную истину, которую ты наверняка слышала в каждом фильме: меч — это продолжение твоей руки, твоего тела и твоего разума. Разобщение с тати приведет к фатальной ошибке. Давай начнем с основных стоек. — Да на кой черт мне стойки, я же не с человеком сражаюсь! — рявкнула побитая девушка, поглаживая места ударов. — Мне некогда будет в пылу битвы! — С этого момента ты выкидываешь из головы эту мысль и никогда не вспоминаешь о ней, — Нил легонько приложил рукоятью ее по макушке. — Стойка — это уже полпобеды. Последующий удар — это чистая победа. Со стойкой японских мечников ты сможешь быстро и эффективно атаковать, научишься грамотно распределять центр тяжести, блокировать и контратаковать. И не важно, человек или демон перед тобой. Теперь вставай. Материализуй тати.       Нацуки цокнула и послушалась. Нил показывал, девушка пыталась повторить, периодически получая легкие удары в те места, которые стояли не там, где надо, и выслушивала горы замечаний. Тренер повторял слиться с клинком, ощущать каждый его грамм и сантиметр, что вообще не получалось у Нацуки. Под конец тренировки ей изрядно надоело, но Нил все равно одобрительно кивал ее успехам. — Нацуки, я настаиваю, чтобы ты посвятила себя искусству меча. Твое демоническое оружие, к счастью или сожалению, древний японский меч. Даже мне, опытному тренеру, не дано погрузиться в искусство каждого вида холодного оружия. Научись чувствовать тати, двигаться с ним так, как будто он приросшая часть тела. Относись к нему с уважением и береги несмотря на то, что в нем заточено опасное создание. Искусство меча не только умение им превосходно владеть — это моральные аспекты, особенно важные для пользователей японских клинков. Стань серьезнее, и тогда ни один демон не будет тебе преградой. Договорились?       Нил вскинул открытую ладонь, и Нацуки с искренней благодарностью дала пять. — Оставь мне свою почту, я вышлю на нее все обучающие фильмы, что у меня есть. — Вот. Спасибо, тренер.

***

      Дни сменяли друг друга стремительно, и Нацуки не заметила, как почти кончился учебный семестр. График, подобранный лично главой, вписался в повседневную жизнь идеально: Нацуки успевала не отставать в учебе, закрывая вовремя все дедлайны, ходить на тренировки и убивать демонов. Особенно радовали успехи в последнем деле — тренировки и учения Нила не прошли даром. Она, как ей и посоветовали, отнеслась со всевозможной серьезностью к искусству меча, всё свободное время просматривая разные статьи и документальные фильмы о японских мечниках с каким-нибудь хрустящим снеком перед собой, и не заметила, как занятие это стало приносить удовольствие, прививая симпатию к древнему искусству. Постепенно меняя свое мировоззрение по отношению к тати, Нацуки почти перестала испытывать липкий страх перед противниками, и охота шла на лад — в том числе благодаря тому, что уважение к мечу придавало ей уверенности такой, что казалось, будто тот в награду защитит ее по собственной воле. Все увереннее и точнее Нацуки наносила удары и даже — не без помощи хитрости — ей удавалось победить Нила в кэндо. Последний не мог нарадоваться ее успехам и сам преисполнялся гордостью за воспитанного подопечного.       Но все еще ей не давало крайне истощенное, с чересчур медленной регенерацией и извечной головной болью состояние после очередной стычки с демоном. Она привела тело в форму, подтянула технику, но это ни на йоту не помогло избежать обессиленного состояния после коротких сражений. Ежедневно она говорила себе, что это временно, и ей нужно еще немного потренироваться — она привыкнет.       За время же патрулирования охотница успела познакомиться лично со всем сорок третьим отрядом. Среди них попадались как очень располагающие мужчины, так и немного отталкивающие и наружностью, и повадками. Однако у всех них было одинаковые для каждого качества — взаимоуважение и поддержка. Если Нацуки мешкала в бою, кто-то мог прикрыть ей спину и подготовить «разгоночную полосу» для последнего удара — именно это и ценила девушка в своих коллегах, охотно угощая каждого стаканом кофе при любом удобном случае. Как оказалось, все охотники любят кофеин и не прочь пропустить по стаканчику в мирные патрули, которые постепенно становились редкостью. На десяток рабочих дней выпадало два-три, когда Нацуки и ее коллеги сталкивались с демонами. — Раньше никогда такого не было, — обронил как-то один из охотников. — В последнее время этих тварей все больше.       По рассказам других, было время, когда, работая месяц, а то и два, можно было не повстречать ни одного демона, а единственная головная боль была работа с документами. Сейчас же, по неведомым пока что причинам, демоны совсем оборзели, все чаще и чаще являя себя, особенно в крайних районах. Центральные же оставались в относительной безопасности.       И так, совмещая работу, учебу и отдых, Нацуки не заметила, как на хвост наступили экзамены. — Ох, график на этот месяц оставляет желать лучшего, — с искренним разочарованием вздохнул глава. — У меня экзамены. Если я вылечу с университета, родители расстроятся. Мне этого не хочется. Зато после у меня будет десятидневный отдых! Там я составлю новый, более плотный график, — обнадежила она.       Что касается родителей, то Нацуки продолжала отмалчиваться и скрывать свой род деятельности. Отец присылал деньги, но Нацуки дала себе слово, что не прикоснется к ним. Она откладывала всё, чтобы после — когда придет время — вернуть всю сумму назад, да еще и накинуть сверху. Узнай родители, что их дочь зарабатывает себе на жизнь своими обнаженными фотографиями в интернете, они отнеслись бы более снисходительно, пусть и не без упрека и нравоучений, нежели к работе охотника, где каждый выход на смену сопровождается риском быть растерзанной кровожадной тварью. — Как дела, моя дорогая? — ласково спрашивала мама по видеосвязи. — Скоро экзамены, волнуешься? — Всё отлично, мам. Готовлюсь потихоньку, — голос мамы и ее добрые глаза давили на совесть девушки. — Это хорошо. Ты большая умница. А что подработка? Не нашла пока? Может, высылать побольше денег? — Нет! Нет, мне на все хватает. Подработку пока не нашла, но раздумываю над одним вариантом. Как устроюсь, обязательно подробно расскажу.       Нацуки терпеть не могла вранье. И врать тоже не любила, пусть порой сказанная ложь и была во благо. Так что каждое неправдивое слово зудело под челюстью, и она спешила закончить разговор, особенно — по видеосвязи, где ей казалось, мама сможет разглядеть утайку в пиксельных глазах Нацуки, и разочарованно вздохнуть.