Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Всё не сразу пошло по плану, потому что Джин, долго думая и сомневаясь, всё же отпросился переодеться, сославшись на то, что дома в красивом костюме ходить нельзя — только в удобном. И Тэхену пришлось воспользоваться последней возможностью посмотреть на этот красивый костюм, который, наверняка, без Джина в нём был бы серой посредственностью. Чуть отдающей серебром, но ненавязчиво, чтобы оставить акцент на конфигурации и пропорциях. Которые принадлежали только Джину. Широкие плечи, тонкая талия, выразительная линия бедер и длинные ноги, которые только подчеркивались высокой посадкой брюк. В нем сочеталось несочетаемое — мужественный размах и тонкость, которая стала только очевиднее, когда он появился в небольшой, примыкающей к кухне гостиной, закатывая до локтей рукава безразмерного светло-бежевого свитшота, открывая тонкие запястья.       — Извини, что долго. — Искал то, что не нужно гладить, но Джин пропустил это окончание фразы, не постеснявшись при Тэхене немного торопливо задрать кофту, чтобы потуже затянуть шнурок на таких же безразмерных штанах. И Тэхен забыл не смотреть, потому что слишком крепко зацепился взглядом и мыслью за плоский живот и ту самую талию, которая без выточек и дорогого кроя поверх смотрелась… Ну… Тэхен тут же опустил глаза, прикрыв их и крепко сцепив на коленях пальцы, как будто руки без его ведома могли что-то натворить. Что-то, за что будет стыдно не рукам, а ему. — Пойдем! Сможешь понять, как и чем ты пахнешь для меня.       Джин хитро прищурился, задрав подбородок, а потом улыбнулся, протягивая Тэхену руку. Теперь его запах клубники, который лишился классической и повседневной шелухи, обернувшись во что-то уютное и домашнее, звучал по-другому. Ощущался по-другому, расслабляя, но при этом его сладость, спелая, настоящая, лишенная сиропной или химической приторности, немного волновала. И получался какой-то странный по настроению коктейль. И Тэхену весьма странно захотелось не подняться с помощью руки, а поцеловать ее. Но он собрался с мыслями, бережно обхватив тонкую ладонь и встав по ее велению. А затем устроившись на стуле за импровизированной барной стойкой для двоих, которую Джин скорее всего использовал для готовки и которая как раз отделяла кухню от всего остального. И теперь Джин сосредоточенно исследовал шкафы, быстро собрав нужное количество ингредиентов.       — На самом деле, я всё собирался сварить себе горячий шоколад по твоему рецепту, но руки не доходили. — Джин нагнулся за кастрюлей, а Тэхен задержался на по твоему рецепту. — Вчера почти решился, потому что подумал, что мы поссорились.       — Я… — Сейчас совру, потому что не к месту говорить о ревности, о которой я сам не говорю и даже не думаю. — Был занят.       — Я понимаю. — Джин наполнил небольшой сотейник сливками, затем отставив пустой пакет. — Возьму десять процентов, потому что твой вкус насыщен шоколадом, а более жирные сливки его убьют. А молоко не даст ту мягкость, что я чувствую. Когда… — Джин запнулся. — Ты в хорошем настроении.       Он улыбнулся сам себе, тщательно подбирая режим горения конфорки, чтобы сливки не пригорели. Хотя на самом деле у него было стойкое ощущение, что горячий шоколад уже был готов. Всё еще не сладкий, но уже и не горький. Насыщенный. Глубокий вкус, в котором сочетались и какао-бобы, и какао-масло, и никакой ванили, которую любили добавлять в промышленные десерты. Такой шоколад кружил голову и заставлял забыть все страхи и опасения по поводу фигуры. Такой шоколад заставлял почувствовать себя гурманом, который не объедался сладким, а дегустировал что-то дорогое и… Вкусное. Настолько вкусное, что ты начинал бояться, что этот шоколад скоро кончится, а ты не сможешь позволить себе еще.       — На самом деле… — Джину нужно было прерваться, потому что… У него начинала кружиться голова. Как будто он успел хлебнуть вина, причем стакан и одним глотком. Не болезненно, но этому не могли быть виной те пару глотков, что он сделал в клубе. — Всё просто. Сливки нагреваются, бросаешь туда целую плитку шоколада и мешаешь, пока не растопится. И я не буду ничего добавлять больше. Ни сахар, ни… Он убьет твое благородство.       — Ты о том, как я бесцеремонно ворвался в твой вечер?       Голос Тэхена теперь звучал не так как обычно — чуть глуше, чуть ниже, чуть мягче…       — Спасибо. Мне бы очень не хотелось, чтобы мой первый поцелуй и первый секс прошел под каким-то сомнительным кайфом. — Джин хмыкнул, совершенно не стесняясь того, что у него не было опыта. Это дело наживное, и чтобы увидеть реакцию, он повернулся к Тэхену, продолжая аккуратно помешивать сливки.       Альфа был удивлен, но это было скорее что-то более близкое восхищению, нежели желанию поиздеваться или осудить.       — Даже не целовался? — Тэхен округлил глаза, затем улыбнувшись. — Это преступление, если учесть какие у тебя… губы.       Стоило прервать мысль до этого момента, но было уже поздно, однако Джин воспринял это правильно. Самодовольно улыбнувшись теми самыми губами, которые почему-то стали интересовать Тэхена больше чем то, что омега ими озвучивал. Это было неправильно, но это было сильнее альфы, который теперь не мог не расслабиться, полностью окутанный, убаюканный и просто порабощенный клубникой.       — Мне хочется, чтобы первый поцелуй был с кем-то, кто будет меня волновать своим запахом, а не просто нравиться или не вызывать негативные эмоции. Хочу сразу почувствовать, как это должно быть. Нет, можно было бы потом, после первого неудачного, восхищаться второму удачному и восклицать. — Джин поднял ложку, забавно нахмурившись. — О, так вот как это должно быть! Но я так не хочу. И не буду.       Он фыркнул, затем улыбнувшись. И Тэхен улыбнулся в ответ. И продолжал улыбаться, когда омега, чуть смутившись, вновь повернулся к плите. Тэхен не мог не улыбаться. Почему-то всё вокруг, всё внутри заставляло его без причины улыбаться. Как будто он до этого, всё это время был напряжен настолько, что даже лицевые мышцы разучились растягиваться и сокращаться в нормальную, а не формальную улыбку.       — А я хочу уже воскликнуть О, так вот как это должно быть!, потому что у меня было по-всякому, но так, чтобы головокружительно — никогда. — Тэхен вздохнул, пока Джин глянул на него через плечо, затем тут же отвернувшись. — И я опять завидую тебе, что у тебя нет опыта.       — Но альфы-то любят опытных. Хотя… — омега вспомнил свою недавнюю компанию. — Как оказалось, не все. Но мне почему-то это не льстит. И… — Он взялся за шоколад, который стал крошить в горячие сливки. — Спасибо, что помешал. И за помощь и то, что ты говорил. Наверное, я слишком неприспособленный, чтобы самостоятельно пускаться на авантюры. Помнится, ты говорил, что поможешь мне воспитать характер?       Джин обернулся на Тэхена, не прекращая крошить шоколад, который затем почти что с нежностью начал перемешивать со сливками.       — С удовольствием. — Альфа улыбнулся. — И я, кажется, уже чувствую запах. Клубники в шоколаде.       — Смешалось? — Омега вновь посмотрел на него с забавным недоумением.       — Нет, но было бы неплохо. — Тэхен пожал плечами. — Мне приятнее твоя клубника, чем мой шоколад.       — А мне наоборот. — Джин оставил сотейник, с которого пытался не спускать взгляд, пока выбирал чашки. — Только нужно будет подождать, пока остынет.       — Я остывший горячий шоколад? — Тэхен поднялся, чтобы поближе посмотреть на таинство приготовления напитка, который он никогда не пробовал до этого. Почему-то.       — Ну, в тебе есть холод. Такой, не вымораживающий, а скорее… Настороженный. — Джин, еще раз тщательно перемешав шоколад, на этот раз используя венчик, достал его и бросил в раковину, затем выставив перед собой чашки.       Тэхен стоял не слишком близко, не прижимался, но омега как будто кожей чувствовал его запах. Казалось, если он прикроет глаза, земля окончательно уйдет из-под ног, и он упадет, некрасиво размазав висок или подбородок о каменную столешницу. Может, он заболел? Простудился?       — Можешь ты?       Джин повернулся к Тэхену, просто боясь, что у него могут дрожать руки. Но он не мог сказать, что чувствовал себя плохо. Он чувствовал себя странно. И альфа тут же заподозрил неладное.       — Что такое? — Он сосредоточенно нахмурился, решив не терять время и взявшись за деревянную ручку сотейника, быстро и тщательно разделив содержимое по двум чашкам. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Не знаю. — Джин криво улыбнулся. — Но тебе лучше не подходить близко. Не хочу, чтобы ты заразился простудой или…       — Может, воды?       Обычно в таких ситуациях, если заподозрить падение давления или вирус, человек бледнел, но Джин почему-то наоборот. Высокие скулы порозовели, губы потемнели, глаза заблестели так, как будто их нарочно стали подсвечивать. Температура. Скорее всего, у него был жар.       — Пошли. Присядешь. — Тэхен аккуратно, но надежно одной рукой взял Джина за талию, другой — за плечо, направляя в гостиную, на диван.       — Нет, отпусти меня. — Омега начал вырываться, и альфа, просто застигнутый врасплох оказанным сопротивлением, повесил руки, пока Джин отошел на безопасное расстояние, оставив после себя совсем рядом что-то… осязаемое.       Это было глупо, но Тэхену казалось, что он мог потрогать оставленный клубничный шлейф. Завернуться в него… Затянуть вокруг шеи, потому что вдруг стало трудно сделать вдох, и именно поэтому закружилась голова, в последний момент позволив альфе схватиться за стол. Он как будто тонул, но чувство самосохранения уступило свое место чему-то другому, что заставило его расправить легкие и вдохнуть, чтобы захлебнуться. Он… Он не мог понять, что происходит, прикрыв глаза и… как будто растворившись в клубничном запахе, который просто смыл из него сознание. Сладость, легкость, неуловимый, постоянно ускользающий вкус, который дразнил, и всё, буквально всё внутри тянулось ему навстречу, трепетало, переливалось, тихо и приятно вибрировало...       Это было страшно, и Тэхен открыл глаза, пытаясь прийти в сознание. Заметив, что Джина в комнате не было, а у него вспотели ладони. Вспотели ладони и… встал член. И его тут же как будто окатило ледяной водой. И тут же, несмотря на до сих пор сладко затуманенное сознание, он понял, почему Джина не было. Очевидно, он заметил его эрекцию, которую… Блять! Ее было видно из космоса! У него встал член на мужчину. У него… Впервые так болезненно сильно встал член, и он был уверен, что если он запустит руки в трусы, они будут мокрыми. Какого… Он недолго думал, прежде чем кинуться в прихожую и, проявив чудеса ловкости, натянуть на себя пальто и туфли, наплевав на задники. Он выскочил из квартиры как пробка, посильнее захлопнув за собой дверь. Стало легче, альфа смог сделать несколько вдохов, пытаясь унять свое заходившее ходуном в груди сердце. Бежать и не оглядываться. Чтобы затем, усевшись на водительском месте и пристегнувшись, что было сделано на автомате, уронить голову на руль, рукой болезненно пытаясь подавить в себе… Желание. Возбуждение. Что-то… Он теперь не сможет смотреть в глаза омеге.       А Джин всё это время сидел на полу в ванной, подпирая спиной дверь, обхватив колени руками. Тело била мелкая дрожь. Электрический ток, который каждую минуту, каждую секунду, каждый ничтожный момент волновал все его нервные окончания по очереди, в последний момент ударяя где-то внизу живота. Он был не в себе, но, кажется, был в лучшем месте, не ощущая теперь силы гравитации, слыша, а не ощущая свое дыхание, которое вырывалось из него стыдливо сдавленными стонами. Джин выпрямил ноги, судорожно схватившись за член, чуть сместившись, упираясь в дверь только лопатками. Сжал, как будто пытаясь успокоить или придушить, а затем, не ослабляя хватку, стал быстро опускать и поднимать сцепленные в тугое кольцо пальцы, болезненно, но так нужно оттягивая крайнюю плоть. Он… Он возбудился от запаха. От запаха альфы. От запаха альфы — мужчины. И в воображение без спроса ворвались фантазии, навеянные все еще стоящим внутри него, внутри него и снаружи, запаха горького шоколада. На языке. Болезненно. Это было болезненно… хорошо.

* * *

      Тэхен не помнил, как доехал до дома, как поднялся, разделся, принял душ и лег спать. Всё было как в тумане. И прояснилось только на утро, когда он получил сообщение «Прости, что вечер так закончился. Кажется, я подхватил кишечную инфекцию. Надеюсь, ты не обиделся». Джин написал первым. Если Джин написал первым, значит, он не успел заметить то, что случилось с Тэхеном. Если он не успел это заметить, значит, Тэхену не нужно будет умирать от стыда и чувства вины. Потому что ему пришлось накануне фантазировать, чтобы кончить. Болезненно. Болезненно хорошо, буквально чувствуя, как яйца выворачивались наизнанку, а удовольствие отказывалось впускать обратно разум, истязая собой тело. Потому что Тэхену никогда не было ТАК. Но… А вдруг это повторится? А вдруг, это просто была случайность? В конце концов, у него давно не было секса и, возможно, заебавшийся от подавления или самоудовлетворения организм решил всё наверстать, заодно отомстить ему, поставив в неудобное положение. М?       «Сейчас всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? Я всё понимаю. Никаких обид. Если нужна будет помощь… Тэхен стер. Если что-то понадобится, напиши»       Это было великое облегчение. С его плеч как будто сошел каменный обвал, и Тэхен даже улыбнулся, затем сосредоточенно уставившись на экран телефона.       «Да, намного лучше. Спасибо за заботу :) Мне стыдно, что не смог тебя проводить и нормально угостить шоколадом :(»       «Это пустяки. Выздоравливай и набирайся сил :)»       И теперь, когда камни с плеч упали, успев освободить от своего присутствия и рассудок, Тэхен задумался, но задумчивость быстро отпустил. Очевидно, у Джина поднялась температура, отсюда головокружение и болезненный румянец. Очевидно, что он вырвался из его рук, потому что его тошнило или еще что-то, и ему нужно было срочно… Да. Всё сходилось идеально. А он… Он просто успел слишком расслабиться, проникнувшись клубничным умиротворением уютной квартиры и приятной компании. Он ведь никогда не чувствовал что-то, что настолько уверенно и качественно ублажало бы его нос. Вот и всё.       А Джин тем временем уже нетерпеливо ждал свою подругу, чтобы поделиться с ней тем, что случилось. Родителям рассказывать он стеснялся и сначала должен был во всем убедиться, а вот лучшая подруга, которая точно его не осудит и при этом поддержит, и при этом обязательно расскажет, почему тогда так резко сбежала. Это она по телефону может увиливать и притворяться фикусом, а при очной встрече… Тем более, он уже знал, с чего начнет.       — Чи, мой брат теперь думает, что тебе настолько не понравился его запах, что ты поспешила ретироваться. — Джин подпирал плечом дверной косяк, пока Чию, до этого торопливо разматывающая покрывающий почти треть ее тщедушного тельца шарф остановила всегда балетно-гибкие в локтях руки.       — Что? — Она посмотрела на Джина с удивленным сомнением. — Я сбежала, потому что… — Она запнулась, забавно выпучив глаза, затем их опустив. — Еще не созрела общаться с альфами. Которые… — Она медленно продолжила раздевание, то и дело прерываясь, чтобы постараться найти нужные слова. — Вообще, я узнала, как пахнет твой брат до того, как узнала как пахнешь ты. Я не созрела.       — Подожди, вы знакомы? — Джин удивился, пытаясь теперь вспомнить, когда именно они познакомились с Чию, мысленно загибая пальцы. Года четыре назад, может, чуть меньше.       — Нет, но он учился вместе с моей сестрой и бывал у нас дома несколько раз, когда они над чем-то там работали по заданию университета. Потом я его больше никогда не видела, узнав от сестры, что его зовут Ким Намджун и что он уехал заграницу. Не знаю, общаются ли они теперь, но… Просто… — Чию плюхнулась на низкий деревянный комод, пытаясь стянуть высокие сапоги, в которые, и она теперь была в этом уверена, засунула ноги в джинсах в состоянии аффекта. — Кажется, нужна ампутация.       Она бессильно повесила руки, но Джин тут же пришел ей на помощь, при этом раздумывая над тем, что услышал.       — Ты мой спаситель. — Чию мягко улыбалась, затем, не слезая с комода, потянувшись к Джину и поцеловав его громко в щеку.       — Тебе нравится запах моего брата? — Джин пропустил нежность, серьезно уставившись на подругу, которая, легко избавившись от пальто, проскользнула в гостиную. — Я не скажу ему, обещаю!       — Нет. — Она сразу направилась на кухню, заметив накрытый крышкой сотейник. — Это что?       Она не стала дожидаться ответа и аккуратно, будто то, что было в кастрюльке, могло откусить ей нос за любопытство, приоткрыла завесу тайны. И крышку.       — Следы вчерашнего происшествия. Решил, что нечего добру пропадать. — Джин прошел на кухню, присев на край стола. — Ну? Что насчет Джуна? Тебе не понравился его запах?       — Джин, проблема в том, что мне понравился запах Намджуна еще когда мне исполнилось шестнадцать, и я только училась их различать. Но хуже того, что помимо запаха, в Намджуне мне понравилось всё остальное. И вообще, я не планировала с ним знакомиться, чтобы пронести эту первую любовь без ответа. И в этом случае я имею ввиду отрицательный ответ, потому что твой брат старше, опытнее и всё остальное, а еще я точно знаю, что он не любит сладкое, а мне часто говорят, что от меня может слипнуться задница, особенно когда я в хорошем настроении… — Чию скуксилась, поджав губки, пока Джин только спокойно улыбался, скрестив на груди руки. — Что?       — Он сказал мне, что готов с тобой встретиться вновь, если ты захочешь. И он понял, что понравился тебе. И думаю, он даже смог определить, в какой степени понравился тебе, если ты понимаешь о чем я. Да, он опытен — тут ты права.       Чию разучилась говорить и теперь пыталась научиться дышать, выпучив глаза и открыв рот, руками слишком сильно зацепившись за кухонную столешницу, возможно вдруг представив, что это ее родной станок, у которого она привыкла умирать на репетициях и возрождаться вновь.       — Тогда точно никогда и ни за что! — Она нахмурилась, отвернувшись от Джина. — И если ты мне друг и любишь меня— не будешь со мной говорить об этом! И с ним! Договорились?!       Она перешла на раздраженно-взволнованный и при этом пассивно-агрессивный шепот, и Джин решил не спорить. Он в любом случае сможет держать руку на пульсе, и помягче выведать у Намджуна о том, насколько ему нужно это знакомство. Он сможет это устроить — это было легче лёгкого. В отличие от того, что у него встал на мужчину, которого он собирался сделать другом.       — Я обещаю, Чию. — Джин мягко обнял подругу за плечи, затем развернув к столу. — Садись, сейчас будет вкуснятина.       — Спасибо. — Она прижалась щекой к его предплечью, затем выскользнула и забралась с ногами на стул, который чуть выдвинула из-за стола. — А теперь рассказывай! Судя по всему, свидание прошло успешно!       — У меня встал. — Джин вздохнул, принявшись за шоколад, испытывая теперь вьетнамские флешбеки, и на всякий случай посмотрел в район члена. Который, кажется, вспоминать не собирался, и это воодушевляло. — По-серьезному.       — Не мог от пупка оторвать? В смысле по-серьезному? — Чию нахмурилась, и Джин вновь восхитился ее способностью обсуждать такие вещи, не краснея. У нее так же как и у него не было обстоятельного опыта, но была накопленная годами теоретическая база.       — Нет. Я возбудился. От запаха.       Джин до сих пор не мог в это поверить. Точнее в то, кому принадлежал этот запах, и он понял, что Чию придется очень сильно удивиться, судя по тому, как заблестели ее глазки и как нетерпеливо она вжалась в стол.       — Та альфа?!       — Не та альфа. — Джин помешивал стремительно нагревающийся шоколад, пока Чию пыталась сообразить, какая тогда, затем взволнованно вздохнув.       — Я всегда знала, что у тебя отбоя не будет! Не та альфа, а другая! Ну разумеется. Но в любом случае, это значит, что…       — Ким Тэхен. — Джин выдохнул, чтобы затем дыхание задержать, смотря на Чию, которая слишком резко остановила взволнованное и осененное догадкой размышление.       — А он тут причем?       — Он не при чем, а вот его запах… — Джин выключил конфорку, начав разливать вновь ставший горячим шоколад по чашкам. — Он очень помог мне, на свидании, ворвавшись в тот момент, когда я почти… — Джин осекся, затем полностью развернувшись к Чию и выставив палец. — Никогда не пей в клубах и барах что-то из рук альфы, если не видела, как это что-то в его руки попало. Поняла меня?       Чию заворожено кивнула, а затем начала стремительно и, казалось, болезненно округлять глаза.       — Стоп! — Джин поставил перед ней чашку. — Пошли лучше на диван. — И они переместились достаточно быстро, чтобы Джин не смог потерять мысль, хотя, почему-то, очень захотел. — Всё обошлось. Тэхен был там, он как-то прознал про этот план, отвез меня домой, а я предложил ему подняться и угостить его шоколадом. Он согласился. Всё шло хорошо до того момента, пока меня не начало накрывать. Он вообще меня не трогал, сидел на расстоянии, но его запах… — Джин незапланированно взволнованно вздохнул, пока завороженная стремительным развитием повествования Чию открыла рот, грея в руках шоколадный напиток. — У меня начала кружиться от него голова, но не потому, что он был сильным или неприятным, а потому что нравился мне настолько, что… Не знаю, как описать, но когда Тэхен подошел ближе, меня вырубило. Как будто по голове ударили. Ноги стали ватными, внутри всё горело, точнее — томилось на медленном огне, который весь был в районе члена. Я думал, что умру, серьезно. Ну или смогу спустить в штаны без рук, потому что ощущения такие, будто кто-то без твоего ведома уже начал тебе дрочить. — Джин вздохнул, не смотря на Чию, которая совершенно впала в оцепенение. — Он заметил, что со мной что-то не так, предложил помощь, и когда взял меня, чтобы сопроводить на диван… Не помню, как мне удалось вырваться, но я тут же побежал в ванную и закрылся там. И… — Джин опустил голову ниже, покраснев. — Никогда не думал, что мой член может быть таким… большим. — Он поднял взгляд на Чию, которая смотрела на него, не моргая и не дыша. — Чи, это пиздец. Я отвечаю тебе. Я не кончил. Я умер и воскрес.       — Это… Настолько хорошо? — Ее тихий голосок дрожал, и Джин понимал, почему. Потому что она тоже была омегой. Потому что ее возбуждение обернется для нее теми же последствиями.       — Пиздец как хорошо. Возьми свой обычный сеанс самоудовлетворения и умножь ощущения на сто. — Джин поджал губы. — Но…       — Джин, мы не контролируем запахи и свои предпочтения относительно них. — Чию, кажется, смогла собраться с мыслями, даже отпив из чашки, тут же скривившись и отставив ее, пока Джин, смотря на нее, приложился к своей. Ким Тэхен. Он не мог отделаться теперь от этой ассоциации и совершенно перестал обращать внимание на горечь. — Это естественно. С тобой всё в порядке. А… — Чию в один момент растерялась. — Подожди. А он что? Он заметил?       — Судя по всему, нет. Я так быстро сбежал, что не знаю, что он делал, но когда я вышел, его не было. С утра я ему соврал, что подцепил ротовирусную, и он отвечал мне так, как будто поверил. Значит, ничего не заметил. — Джин пожал плечами. — Только я не знаю, что теперь делать.       — Слушай, ну судя по слухам, он… — Чию пыталась подобрать слово помягче. — Разносторонний, так что у тебя есть шанс попробовать.       — Чи, если бы он был и по мужчинам-омегам, то явно воспользовался бы тем, что оказался у меня дома, зная, как мне нравится его запах. — Джин закатил глаза. — И вообще, я думаю, это просто из-за стресса. Наволновался в клубе, потом слишком сильно расслабился, и…       — Ты фантазировал, когда дрочил?       Джин даже поперхнулся, когда услышал этот вопрос, и закашлялся, когда увидел, как напряженно и серьезно смотрела на него Чию, сведя к переносице хмурые бровки.       — Нуууу…. Да? — Джин не мог в этом сознаться прямо и бесстрашно.       — О чем?       — А вот это точно не твоё дело! — Джин надул губы, пока Чию задумалась.       — Тебе нужно удостовериться в том, что это была случайность. А еще посмотреть, как будет реагировать Ким Тэхен. Возможно, он сбежал, потому что у него у самого встал, как только он учуял твои… сексуальные феромоны. — Чию задумчиво рассуждала, пока Джин смаковал это сексуальные феромоны. — Ничего нельзя исключать, особенно, если учесть, что твой запах ему нравится. Возможно, ты так отреагировал на его сигнал.       — Сигнал? — Джин удивленно распахнул глаза.       — Усиление запаха. Когда мы испытываем хорошее волнение, связанное с возбуждением, радостью или еще чем-то, запах усиливается. Так как запах Тэхена тебе нравится, для тебя он усилился в приятную сторону. И твой организм отреагировал. Ааа… — Чию вдруг смягчилась, посмотрев на Джина с непонятно откуда взявшимся сочувствием.       — Родителям все равно. Я уже интересовался. — Джин закатил глаза. — Они примут любой мой выбор.       — Тю, тогда тебе вообще можно не переживать! — Чию тут же просияла.       — Ну, разумеется. — А вот Джин прямо на глазах почернел. — Ведь Ким Тэхен уже ответил мне взаимностью, оставил на мне свою метку, и мы оба убедились, что истинные. Чи. — Теперь пришла очередь Джина смотреть на подругу прямо и не моргая. — Он может послать меня куда подальше. Ну или вежливо объяснить, что рад, конечно, что такой секси и альфа-самец, что заводит даже омег с членом, но его это не интересует. А я… — Джин погрустнел, и Чию тут же оказалась рядом с ним, свернувшись в клубочек под его боком, заставив его обнять себя. — Ну, я успокаиваю себя, конечно, что это просто… Но я вчера обратил внимание на его внешность. Оценил ее. Он показался мне привлекательным. А когда он отчитывал ту альфу — сексуальным. Не страшным, понимаешь? А… Не знаю. — Джин невольно надул губы, прислонившись головой к голове Чию. — Вот ты не хочешь с Джуном общаться, чтобы не получить отказ, а я… Тоже не хочу отказ. Но и прекращать с ним общаться не хочу. Потому что он… хороший. Не знаю, с ним спокойно и безопасно. Я… — Джин задумался, взяв паузу. — Доверяю ему, понимаешь? Как будто он авторитет или просто близкий мне… И это, блять, сочетается с его бешеной сексуальной энергией.       — Он же альфа. — Чию вздохнула. — У них у всех эта энергия. У кого-то агрессивная, когда смотришь и хочется стянуть с себя трусы, у кого-то более спокойная и гармоничная, и трусы хочется стянуть с него…       — Только не говори, что ты о моем брате. — Джин не дождался ответа — только вздох. — Слушай, Джун не любит сладкое, а я не люблю горький шоколад. И чем это закончилось?! Сама знаешь. Так что…       — Нет. — Чию замотала головой, затем уткнувшись носом Джину в грудь. — Пусть все будет как есть. И… Если бы я ему понравилась, он бы…       — Ага! Вот в чем дело! — Джин всё понял, пока Чию еще сильнее вжалась в него, отказываясь смотреть в глаза. — Ты просто ждала, что понюхав тебя, а потом упустив, он тут же попросит у меня твой номер и всё такое!       — Нет, ты всё неправильно понял! — Она вдруг подняла голову, заехав макушкой Джину по подбородку. — И вообще. Сейчас не обо мне. А о твоей любви к шоколаду. Нужно проверить.       — Что? — Джин не верил в успешность этого предприятия. Он чувствовал себя обреченным.       — Что он испытывает к тебе. Возможно, ты нравишься ему так же, как он тебе.       — И как это проверить? — Джин до сих пор не верил, но отчаянно надеялся.       — Провоцировать. — Чию пожала плечами. — Альфы, особенно такие сильные, не будут сдерживаться, если чего-то хотят. Захотел — взял. Если ты ему нравишься, он поведется.       — О каких провокациях ты говоришь? — Джин в сомнении прищурился.       — Соблазнение. Ты омега. Ты умеешь привлекать альф от рождения. Это твоя суперсила и твое проклятие. — Чию отстранилась от Джина, прижавшись спиной к подлокотнику, при этом прижав колени к груди.       — Ты шутишь? Нет, ты точно шутишь. — Джин качал головой. — Я не знаю, как привлечь женщину, хотя готовился к этому очень давно, по крайней мере, морально, а здесь мужчина! Мужчина, Чи!       — Какая разница? Ты сходишь с ума не по тому факту, что у него член, а по его запаху. — Чию теперь была сама невозмутимость, и Джин невольно стал больше прислушиваться. — Вот и расслабься, когда учуешь рядом горький шоколад. Ты определился с тем, что он тебе нравится, и можешь перестать держать себя в рамках.       — И он догадается обо всём. — Джин закатил глаза.       — Я не предлагаю тебе лезть к нему в трусы, Ким Сокджин, хотя, уверена, ты об этом мечтаешь. — Чию снисходительно улыбнулась, затем в последний момент успев увернуться от запущенной в нее подушки. — Просто перестань держать на поводке свое очарование, и тогда твой запах сделает всё за тебя. Если ты, конечно, ему нравишься. А если не нравишься, он просто скажет тебе, что ты ведешь себя странно, а ты ответишь, что у тебя первый в жизни гон и ты…       — Дал ебу. — Джин вздохнул. — Не знааааю....       — Малыш. — Чию оторвалась от подушек, выпрямила ноги, выразительно гибко потянувшись к Джину. — У тебя нет другого выбора.

* * *

      — Может, останешься на ужин?       Тэхен повернул голову, услышав вопрос, заметив, что отец неспешно спускался с лестницы. Босиком. На ходу глубже запахиваясь в шелковый халат, надетый поверх свободных домашних брюк. Он не слышал, как отец вернулся, и на самом деле, надеялся его не застать.       — У меня планы. — Тэхен отложил телефон, заметив, что отец теперь направлялся к нему, а не мимо. Очевидно, хотел что-то обсудить, и для этого присел на подлокотник.       — Я поговорил с мамой, и тоже поддерживаю тебя.       Он звучал спокойно. Без мягкости или особого тепла, но даже это воодушевляло. Над его головой не метались молнии, прорезая громовые тучи, живописно дополняя его запах. Озон. Воздух после грозы. Специфически токсичный, если он был в плохом настроении, и освежающе бодрящий, если был в хорошем. Теперь он явно был в хорошем, пока Тэхен пытался сообразить, в чем именно он его поддерживал.       — Я давил на тебя. Признаю. — Он прикрыл глаза, сам себе кивнув. — Брак — это твое дело, а не мое.       — Ты даешь мне отсрочку? — Тэхен не мог скрыть удивление, пока отец улыбнулся так, как будто его до этого продуманная до мелочей шалость удалась, и теперь должна была оставить в заранее приговоренной жертве розыгрыша легкий налет горечи разочарования.       — Даю возможность самому уложиться в срок. Ты взрослый, умный и талантливый мальчик. Я совершил ошибку, когда решил, что не могу тебе доверять.       — Скажи, это всё ведь только ради того, чтобы я мог сказать своему сыну, что все его предки по мужской линии до двенадцатого или какого там колена к двадцати семи годам обзаводились наследниками? — Тэхен вздохнул и, вместо того, чтобы откинуться на спинку дивана, наклонился вперед, напряженно сцепив перед собой уложенные на колени руки. — Только ради этого я теперь под таким прессингом?       — Возможно. — Отец пожал плечами, поднявшись. — Это семейная традиция. Традиция своими корнями уходит настолько глубоко, что однажды от нее остается только слепая вера в то, что ее жизненно важно соблюдать. Если веры не останется, традиция будет забыта, а это большая потеря для памяти. Человечества. — Закончив мысль именно так, отец улыбнулся, пока Тэхен закатил глаза. — И не нужно закатывать глаза, сынок.       — В любом случае, спасибо за понимание. — Тэхен поднялся, взяв со столика телефон и засунув его в карман брюк.       — Тэ. — А вот это уже прозвучало тверже и требовательнее. И Тэхен остановился. — Это не освобождение. Я даю тебе возможность решить всё самому, без моего участия, потому что я на самом деле тебя люблю и доверяю тебе. — На этом был сделан особенный упор, но Тэхен не мог воспринимать это признание никак иначе, кроме манипуляции. Возможно, неосознанной. Разумеется, отец его любил. Да, он был холодным, временами жестким, но никогда жестоким или равнодушным. По крайней мере, Тэхен отказывался в это верить. — Но если у тебя не получится…       — У меня будет достаточно времени, чтобы я успел испробовать всё. — Тэхен криво улыбнулся. — Маме привет.       Ему нужен был секс, потому что его лишенный секса организм начинал играть с ним шутки, которые Тэхен отказывался понимать. Ему просто нужно сбросить сексуальное напряжение, которое, отчаявшись найти что-то стоящее, он просто перестал замечать. Это как примириться с тупой, постоянно преследующей тебя болью, например, от мозоли, и думать, что с тобой всё в порядке. И теперь ему нужно действовать наверняка, а не надеяться на удачу. У него был проверенный вариант, и, не успев завести двигатель, чтобы выехать со стоянки элитного коттеджного комплекса, Тэхен нашел в телефонной книге нужный номер, написав короткое сообщение. А потом он улыбнулся, когда увидел ответ.       Они были знакомы с Монкут очень давно, и она была первой, чей запах он смог распознать, по-половому созрев. Они не были друзьями, но так получилось, что знали друг друга большую часть жизни и, возможно, были слишком близки, чтобы быть просто друзьями. Просто находились рядом. Она никогда не лезла к нему в душу, да и он не старался пробраться к ней под кожу, уважая ее границы, пока она уважала его. Она пахла лаймом и мимолетно лемонграссом, который придавал ее запаху немного ненавязчивой травянистости, которая, собственно, и сдерживала ее сладость, когда она была возбуждена. Когда Монкут была сильно и приятно взволнована, в ее запахе становилось больше кокоса, который всегда ассоциировался у Тэхена с лаймом, но не сахара. Она становилась слаще, но без приторности. Она была единственной, кто хоть как-то возбуждала Тэхена своим запахом. Разумеется, не так, чтобы захотеть связать с ней сексуальную и романтическую жизнь, но тем не менее, ощущения обострялись.       Но не теперь.       — Я никому не расскажу. — Девушка запрокинула голову, выпустив в потолок ароматный дым от электронной сигареты, ласково и без осуждения посмотрев на Тэхена, затем игриво погладив его по щеке пальцами. — Я не молодею, не хорошею, и…       — Перестань. Я просто… — Тэхен вздохнул, откинувшись на мягкую спинку, запрокинув на себя длинные ноги альфы, которая развернулась, облокотившись на ловко подставленную для ее спины подушку.       — Спасибо. — Она улыбнулась, вновь затянувшись, смотря на Тэхена с осторожным сомнением. — Ты просто очень много работаешь. Психосоматика. Давление, которые ты испытываешь в семье, на работе, по дороге на нее, в магазине и где бы то ни было накапливается и просто не дает твоему члену подняться.       — У меня вчера был такой стояк, что можно было гвозди забивать. — Тэхен вздохнул, уже примерно понимая, что это могло значить. Его перестал устраивать сочный лайм, потому что он… успел попробовать клубнику.       — Ах, ну почему ты не пригласил меня вчера! — Девушка запрокинула голову, издав полный отчаяния стон и выгнув длинную шею, затем вновь посмотрев на друга, затянувшись и, услышав электрический писк, отложив технологичный агрегат. — Запах?       — Омега. И запах. — Тэхен бездумно гладил ее голые ноги.       — Отец категорически против? — Монкут, разумеется, была в курсе их семейной традиции, потому что их родители хорошо знали друг друга. — А компромисс?       — Вместо компромисса член. У омеги. — Тэхен прикрыл глаза, слишком решительно запустив пальцы в волосы. Сжав.       — Ну, ты нашел то, что искал. По-моему, ты никогда не был ханжой, чтобы убиваться по этому поводу. — Монкут ухмыльнулась. — А ребеночка теперь можно раздобыть различными способами.       — Там нет взаимности. Я возбудился в одностороннем порядке. Потому что меня с ума сводит то, как он пахнет. С ума сводит то, что мне нравится, как он пахнет. Я как будто дома, я как будто становлюсь собой, я как будто останавливаюсь, выдыхая и забывая обо всем на свете.       — Есть вероятность, что твой парнишка просто успел выделить свои феромоны. — Сказав это и увидев удивление Тэхена, Монкут улыбнулась. — У меня был секс с омегами. Ты, вполне возможно, попробовал волшебный афродизиак. Ну или настолько успел отчаяться, что кончил просто потому, что не испытал тошноту. Почти как у Сартра.       — Подожди. — Тэхен задумался. — Но омеги ведь выделяют афродизиаки только если испытывают возбуждение.       — И ты понимаешь, что это значит. — Альфа многозначительно улыбнулась, положив на свои колени руки и начав нетерпеливо перебирать пальцами. — Если не получилось продолжения, значит, он скорее всего неопытен и сам напугался. Или же это его естественный запах, без феромонов.       — Да, у него нет опыта. И он только недавно закончил... половое созревание. — Тэхен теперь был очень задумчив.       — Маленький… — Монкут сочувственно подняла брови, затем потянувшись и мягко взяв Тэхена за подбородок, повернув к себе его голову и взгляд. — И сразу нарвался на свирепого хищника. Которого может сделать ручным, но даже не подозревает об этом.       — Он хочет найти жену среди альф.       — Не пугай его. — Монкут стала серьезной, прямо смотря на Тэхена и приподняв его голову, всматриваясь так внимательно, будто желая теперь разглядеть его истинные намерения. — Просто понаблюдай. Я могу ошибаться. Ты можешь ошибаться. Нужно убедиться, а для этого — понаблюдать со стороны. Если это тенденция, а не череда совпадений, время покажет. Но тебе нужно изучить этот вопрос. Потому что у тебя слишком мало опыта общения с омегами.       — Всё так сложно? — Тэхен фыркнул.       — Ну, судя по тому, что ты не понял, от чего именно перевозбудился, да. И раз уж мы сегодня без секса, потому что ты уже начал хранить верность одному единственному — давай что-нибудь закажем и что-нибудь посмотрим. У меня свободный вечер, впервые за полторы недели.       — Тогда выбирай. А я хочу выпить. — Тэхен мягко убрал с себя ноги, поднявшись и повернувшись к Монкут, которая уже взялась за телефон в поисках доставки. — Вина?       — Не откажусь. И да… — Она задумчиво подняла глаза. — У меня в понедельник в галерее будет организован благотворительный аукцион для своих — один вкусный альфа привез мне из штатов парочку миниатюр от Стелла и Джаспера Джонса, и я, наконец, собрала достойную коллекцию для будущих меценатов.       — Вкусный альфа? — Тэхен вернулся с бутылкой, штопором, парой бокалов и вопросительно приподнятой бровью, увидев которую Монкут нарочито сексуально закусила губу, и Тэхен рассмеялся, пока альфа явно осталась довольна собой.       — Начну издалека. Когда я была в Москве, видела одно замечательное полотно одного превосходного художника. Кстати, я почти сразу приобрела себе репродукцию. Так вот. Спасибо. — Она приняла бокал. — Утро в сосновом бору. Там сосны, елки, всякий бурелом и медвежата. Тебе лучше погуглить. Именно так пахнет мой альфа. Хвойной теплой затхлостью, отстающей от ствола сухой корой, которая готова рассыпаться в щепки от любого прикосновения, еловыми ветками, которые успели чуть подсыреть… В этот запах хочется зарыться и впасть в спячку до лучших времен. — Монкут мечтательно закатила глаза. — А еще он, правда, похож на медведя, и не только производимым впечатлением. Ты знал, что они травоядные, но могут убить одним ударом лапы? Вот мой альфа такой же.       — Твой альфа. — Тэхен улыбнулся. — Звучит так, как будто ты определилась.       — Я бы поделилась с тобой, почему он мой, если бы ты ревновал, а вот любопытство… Сам увидишь, если придешь. Можешь взять своего омегу — обещаю, для вас я организую шампанское. Он будет присматриваться к картинам, а ты к нему. Галерея — это идеальное место для первого свидания. Здесь тебе и интимный свет, и отвлекающий маневр в виде пестрой художественной экспозиции, и возможность в любой момент уединиться, привстав у какого-нибудь полотна, чтобы пошептаться. — Монкут сделала большой глоток, прикрыв глаза и довольно улыбнувшись. — Хочу посмотреть на того, кто потенциально вскружил голову господину Киму. Возможно, смогу дать совет.       — Идея хорошая, но не знаю, согласится ли он. — Тэхен сосредоточенно сжимал в пальцах тонкую стеклянную ножку, остановившись в последний момент, прежде чем сделать глоток.       — В любом случае, приходи один. Познакомлю тебя со своим альфой. Занимается коммерцией, а в душе тонкий эстет. Возможно, ранимый, но я не рискую проверять. — Монкут ближе придвинулась к Тэхену. — Напиши ему сейчас, чтобы потом у него не было повода сказать, что он уже успел заиметь планы. — Видя сомнение на лице Тэхена, альфа ободряюще улыбнулась. — Напиши, что у тебя благотворительное мероприятие, а ты остался без компании. Попроси по дружбе. И кстати! — Монкут многозначительно улыбнулась. — Возьми с собой папины денежки — я с удовольствием поставлю его имя, как мецената, под каким-нибудь полотном. И ему дополнительная реклама, как щедрого и чувствительного, не помешает, и мне — лишняя монеточка в копилку.       — Я подумаю. — Хотя, думать было нечего.       Только сомневаться. Чем всё это могло закончиться и какое этому всему было объяснение.